Поднимается буря

— И как производится пуск?

— Торпеда крепится под днище аэроплана. Аэроплан разгоняется, наблюдатель или пилот освобождает захваты — торпеда летит по инерции вперед. Через две секунды после снятия захватов распускается оперение. Наклон хвостового оперения можно задать заранее, тогда торпеда полетит не по прямой. Но эта возможность используется редко, так как задать наклон уже в полете нельзя, только на земле.

— Какая начинка обычно применяется?

— Взрывчатка или зажигательная смесь. — Грушевский положил ладонь на корпус торпеды. — Наши эксперименты показывают, что смесь эффективнее против больших кораблей. Все же их броня рассчитана на куда более тяжелые снаряды, а вот с пожаром в воздухе совладать трудно.

— Значит, зажигательная смесь на ваших складах хранится?

— Конечно. Мы храним все виды зарядов. Но в другом месте, отдельно от корпусов.

— Пон-нятно…, — Протянул Дронов, потирая подбородок. — Хорошо, а торпеда с ускорителем?

Лейтенант перешел к другому стеллажу:

— Вот она. Длина — два метра и тридцать сантиметров. Последние полметра — ускоритель. Хвостовое оперение сдвинуто вперед, чтобы не сгорать, и не регулируется. Дальность полета такой торпеды существенно выше, и ее можно даже запускать под небольшим углом вверх. Но и точность не высока. Способ пуска немного иной — перед сбросом торпеды надо поджечь запал ускорителя. В нормальных условиях ускоритель срабатывает через десять секунд после пуска, но… На практике бывает иначе. Тут может повлиять и влажность воздуха, и ветер, и качество запала. Если ускоритель запустится позже — не страшно, а вот если раньше… На практических испытаниях мы для гарантии применяем двойной замедлитель, на двадцать секунд. Но для боевых условий это слишком долго.

— Скажите, лейтенант…, — Дронов подобрался, наконец, к главному вопросу. — А такую торпеду можно запустить с земли? Чтобы она пролетела по дуге, как артиллерийский снаряд, и поразила наземную цель?

— Нет, что вы. — Кажется, молодой офицер с трудом сдержал смешок. — Сама по себе она даже на метр не взлетит. Нужен хороший разгон в воздухе. Без помощи аэроплана ее разве что с горки на врага скатить можно.

— Пон-нятно…, — Повторил Николай. В раздумьях он вернулся к зданию штаба, где повстречал Анастасию — чем-то весьма довольную.

— Что, уже поймала кого-то? — Майор приподнял брови.

— Пока нет. — Девушка заложила руки за спину и качнулась с каблука на носок, широко улыбаясь. Вдруг ткнула пальцем в висящий над летным полем старый броненосец. — Мне разрешили его сломать.

— Что? — Не понял Дронов.

— Пошли, пошли! — Анастасия ухватила мужчину за руку и потащила куда-то. — Самолеты уже разводят пары. Собирались завтра, но я упросила… И мне разрешат нажать кнопку!

* * *

Эскадрилья поднялась в воздух с того же травяного поля — но тут же легла на крыло, уходя дальше к востоку. Перед атакой на «Баварию» ей предстояло разорвать дистанцию и набрать скорость. Крылатых машин было девять — восемь обычных бипланов, каждый из которых нес по простой торпеде, и один массивный двухмоторник, вооруженный сразу двумя снарядами с ракетным ускорителем. Именно в его задней кабине разместились Анастасия и Николай. Хрупкость сыщицы несколько компенсировала широкие плечи майора, однако им все равно было тесновато там вдвоем. Они сидели бок о бок, тесно прижавшись друг к другу, так что Дронову даже не приходилось наклонятся, чтобы шептать девушке в ухо:

— Скажи мне, ради Бога, что ты уломала их на досрочные стрельбы ради важного следственного эксперимента, а не потому, что тебе захотелось лично взорвать дредноут.

— А почему бы и нет? — Так же вполголоса отвечала сыщица — за шелестом винтов пилот не мог их слышать. — Часто, по-твоему, человеку выпадает такой шанс в жизни? Я много чего делала за свои двадцать восемь лет — убивала, воровала, обманывала. Корабль один раз сожгла, но не военный, и не торпедой. И не совсем сама. Вообще, я тогда не хотела его сжигать, просто думала тревогу поднять…

— Ты же это не серьезно?

— Конечно серьезно. — Настя злодейски ухмыльнулась, а в глазах ее заплясали веселые малахитовые чертики. — Ну и еще посмотрю на торпеды в полете, заодно. Те снаряды, что попали в Рейхстаг, я тоже успела увидеть, хоть и мельком, в темноте… Для чистоты эксперимента этот пуск тоже стоило бы провести ночью, только мы тут так долго не задержимся. Да и не летает никто ночью…

Эскадрилья удалилась от полигона на несколько километров, снова легла на крыло и пошла обратно, меняя строй на атакующий. Бипланы выстроились клином, двухмоторник чуть отстал и снизился на десяток метров. Пилот обернулся к пассажирам, сказал:

— Англичане цепляют на свои одномоторные аэропланы такие же торпеды, какие мы ставим на двухмоторные. Это потому, что у них машины палубные, стартуют прямо в воздухе, с авианосцев. Нашим еще нужно подняться с таким грузом — приходится делать снаряды полегче. Зато они ставят на торпеды подрывные заряды, у нас же — зажигательные. Сами посмотрите сейчас, насколько лучше они работают по броне.

— А что мы с… с Анной должны будем делать? — Спросил Дронов.

— Ничего сложного. Прицеливаться тут надо всем самолетом, это моя задача. Вы оба просто дернете рычаги по моему сигналу — каждый со своей стороны. Точно когда я скажу.

— А я надеялась на кнопку. — Вздохнула сыщица. — Но рычаг — тоже неплохо.

— Что? — Не расслышал пилот.

— Нет, ничего. — Улыбнулась ему Настя — «мирной» улыбкой, не вызывающей оторопи.

— А запальные шнуры? — Продолжил Дронов. — Для ускорителей?

— Сейчас не нужны. — Мотнул головой пилот. — В старых моделях так было. Теперь там терочный запал, как у ручной гранаты. Шнур прикреплен к корпусу аэроплана. Когда торпеда отделится, шнур выдернется и подпалит трением замедлитель. Не так надежно, зато удобно.

Пока они вели беседу, эскадрилья успела выйти на рубеж атаки. Далеко внизу промелькнули вмиг крыши ангаров и хранилищ, макушки причальных мачт. Головной биплан на «острие» клина наклонил нос, резко пошел вниз. Остальные машины последовали его примеру. Дронов поежился от странных ощущений в груди и животе, глянул на Анастасию. Девушка улыбалась до ушей. Майор, сглотнув, отвел взгляд.

— Приготовились! — Воскликнул пилот. — Рычаги! Залп!

Дронов и Настя потянули на себя медные рукоятки. Самолет вздрогнул, освобождаясь от груза, тут же пошел ввысь. Выглянув за край кабины, майор успел разглядеть, как две серые сигары исчезают за хвостом, отставая от аэроплана. Еще несколько мгновений воздух беспокоил лишь шепот винтов — а затем раздался оглушительный рев. Очень знакомый, точно такой же, как ночью. Расправив перепончатые крылья, обе торпеды пронеслись под двухмоторником, обогнали его — и умчались к цели на длинных струях золотого пламени. Секундами позже свои снаряды запустили и бипланы — бесшумно и синхронно. Тяжелые торпеды ударили в «Баварию» первыми, расплескав пылающие озера в центре верхней палубы. Два или три легких снаряда попали в нос, еще два — в корму, остальные поразили надстройки. Эскадрилья вновь перестроилась и сделала круг над пылающим кораблем. За считанные секунды полосатый дредноут утонул в дыму. Из пламенной завесы едва виднелись башни главного калибра и самые кончики решетчатых мачт.

— Будь там экипаж, они б развернули пожарные шланги. — Заметил пилот, не оглядываясь на пассажиров. Зрелище погибающего броненосца заворожило даже его. — Но вода бы им не помогла. Эту смесь не погасить водой. Она затечет в стыки бронеплит, прожжет легкий корпус, доберется до баллонов с гелием и снарядных погребов… Погреба сейчас пусты, правда, но и без того хватит. Кораблю конец…

…Однако, вопреки словам летчика, старый дредноут цеплялся за жизнь отчаянно. Когда самолеты эскадрильи уже были на земле, и техники катили их к ангарам, он все еще оставался в воздухе — объятый пожаром от мачт до нижних казематов, с дифферентом на нос, но и не думающий падать.

— Что скажешь, Коля? — Тихо поинтересовалась Анастасия, когда они с майором стояли плечом к плечу на летном поле, и смотрели на умирающую «Баварию», запрокинув головы.

— Страшное оружие. — Так же негромко проговорил Николай. — Куда страшнее зажигательных снарядов для артиллерии. А я ведь помню, как горели наши корабли тогда…

— Прости. — Перебила сыщица. — Но я про другое.

— Да, я понял. — Дронов сжал губы. Выдохнул. — Да, звук был тот же, что и ночью, в Тиргартене. И огоньки ускорителей похожие. Наверняка они и использовались. Только… специалисты здесь говорят, что с земли торпеду запустить невозможно.

— Я тоже это слышала. — Кивнула девушка. — Мы еще проверим отдельно, но не думаю, что нам врут.

— И что это может значить?

— Не спеши. — Сыщица положила ему ладонь на плечо. — Решим чуть позже.

«Чуть позже» растянулось на несколько часов. Уже темнело, когда один из фрегаттенкапитанов, мужчина, доложил первые результаты ревизии. Все подозрения Анастасии и Николая подтвердились. Со складов пропало множество отдельных деталей ракетных ускорителей и некоторое количество зажигательной смеси. При этом все готовые ускорители, все корпуса торпед и детали оперения оставались на своих местах. Комиссия, применив свои полномочия, распорядилась закрыть базу, запретила персоналу покидать ее территорию, и приступила к поиску виновных.

— Я бы хотела поучаствовать в допросах, но пусть поработают сами. — Сказала Настя, когда они с майором усаживались в паромобиль ревизоров — тот должен был отвезти их домой. — У меня есть дела в городе. У нас с тобой есть. Тем не менее, если результатов не будет, завтра-послезавтра я еще раз сюда наведаюсь, помогу с дознанием. И дядюшка своих людей теперь пришлет, уверена.

— Ну а что с выводами? — Дронов не без труда влез на заднее сиденье — крыша машины оказалась для него низковата.

— Думать надо. — Хмыкнула Анастасия. — Но один напрашивается. Кто-то из деталей наших ускорителей собрал куда более мощную ракету, способную разнести Рейхстаг с неплохой дистанции. Значит, этот кто-то разбирается в ракетах лучше наших инженеров. Не думаю, что англичане так далеко от нас ушли. Значит — у нас тут пришелец с навыками оружейника. Причем пришелец этот здесь, в Берлине. Или кто-то, им обученный. Ведь ракеты собирались на месте. Кстати, и база у них есть в черте города. Возить целые ракеты и собранные бомбы через заставы — неудобно. А ракетный снаряд таких размеров в квартире не соберешь. Нужно начинать искать мастерскую… Такие вот выводы, Коля. На первый раз. — Девушка захлопнула дверцу. — Круг сужается, хоть и не сильно. Не сомневайся, скоро я смогу посыпать им хвост солью…

* * *

Новый день начался с разбора корреспонденции.

— От Саши! — С неподдельной радостью воскликнула Анастасия, вынимая из-под стопки писем не вскрытую почтовую капсулу — ее украшал значок «только для глаз получателя». — Ну-ка…

Девушка сорвала пломбы с цилиндрика, вытащила из него лист бумаги, испещренный ровными мелкими строчками. Быстро пробежала текст глазами, после чего принялась читать в слух с выражением:

— Дорогие Настя и Коля! У меня все хорошо! Кушаю я каждый день вовремя…

— Хватит дурачиться! — Дронов попытался отобрать у сыщицы письмо, однако та ловко увернулась:

— Ну ладно, ладно! Но она в самом деле пишет, что у нее все в порядке. Особняк обустраивает, за садиком ухаживает, расследование продолжает. Как и ожидалось, результатов почти нет. — Девушка опустилась на диван, продолжила, глядя в письмо и поигрывая переброшенным на грудь хвостиком. — Совместно с военной контрразведкой и разведкой воздушного флота удалось выявить следы нескольких свернутых шпионских сетей в Ташкенте. Оставленные агенты из местных, связные, которых не успели убить или вывести, пустые конспиративные квартиры… Никакой полезной информации среди всего этого. Одна из сетей абсолютно точно была арабской, но это ни о чем не говорит. У Халифата не могло не быть резидентуры в таком месте. Непонятно, правда, почему именно ее свернули, но я навскидку могу назвать с полдюжины равно правдоподобных причин. Еще одна сеть, видимо, британская — но это уже не точно. Сейчас Саша пытается установить, были ли между ними контакты. По всему выходит, что были.

— То есть, британцы спелись с арабами? — Майор присел рядом, тоже заглянул в письмо.

— У них все основания так поступить. — Хмыкнула сыщица. — Россия топчется по арабским вассалам, при этом продвигаясь все ближе к Британской Индии. Общие интересы… Но это само по себе не наша работа. Нас беспокоит участие в последних событиях пришельца из Зазеркалья. Даже у шпионских игр есть негласные правила, за нарушение которых бьют подсвечниками.

— Если поймают. — В свою очередь усмехнулся Николай.

— Ага. Но в нашем случае участие пришельца, такое впечатление, никто и не пытается скрыть — напротив, его выпячивают, им хвастаются. За такое следует хорошенько съездить по губам, да знать бы — кому…, — Анастасия вздохнула, отложила бумажку. — Если Медина и Лондон сговорились, то едва ли только ради обмена разведданными. Такой союз — прекрасный повод для большой операции против нас. Возможно, ее мы и наблюдаем.

— А при чем здесь Франция?

— Союзница Британии. — Пожала плечами Настя. — Хотя такая союзница, которую больше используют без выгоды для нее самой… В любом случае, между французскими и британскими спецслужбами сотрудничество существует давно, в отличие от разведки Халифата.

Сыщица наклонилась к столику, взяла с него следующий конверт:

— Доклад из лабораторий Штази. Они провели эксперименты по горению огнесмеси с флотских складов. Да, судя по всему, при поджоге Рейхстага использовалась именно она. А на выгоревшей полянке, откуда ракеты стартовали, обнаружены фрагменты еще нескольких корпусов. Вероятно, они не были установлены на пусковые направляющие, и взорвались на земле, когда был дан сигнал к залпу. Выходит, вы с егерями их спугнули…

— Опять управление с дистанции?

— Ну да. Видимо, задумка была такая — ночью тайно установить ракеты в глубине парка и нацелить на здание. Днем, когда оно будет работать, дистанционно запустить ракеты… Жертв могло бы выйти немало. — Девушка качнула головой. — Так что — мы все-таки молодцы, Коля. Не совсем опростоволосились.

Третий конверт она неожиданно передала Дронову:

— А это тебе.

— Мне? — Удивился майор, принимая письмо. — О, от Ламбера! Он же обещал меня пригласить, да…

— Что пишет?

— После восьми ждет нас обоих в пивном заведении «Старый дуб», в Веддинге. Обещает приятную беседу и хорошее пиво. Хм… Это недалеко отсюда, надо по карте посмотреть. Минут двадцать пешком.

— Ага-а…, — Задумчиво протянула Анастасия, сдвигая брови. — А ты ему говорил, где мы живем?

— Нет.

— Ну вот и думай.

— Мнда…, — Дронов потер щеку, тоже нахмурившись. — В любом случае, сходить стоит. Кстати…

Он достал из кошелька визитку французского дипломата, сверил почерк и роспись — они совпадали. И все же майор протянул обе бумаги сыщице:

— Взгляни ты, у тебя глаз лучше набит…

— Угу. — Девушка приняла письмо и визитку, с минуту их рассматривала. — Одной рукой писано, похоже. Если и подделка — то очень качественная. В любом случае, ты как хочешь, а револьвер на эту встречу я возьму…

* * *

Однако попасть в «Старый дуб» сыщице так и не довелось — около семи часов вечера ее срочно вызвали в штаб-квартиру Рейхсштази. Куснув губу, девушка признала, что лучше всего им будет вновь разделиться. Основательно проинструктировав Николая о том, как вести себя при разговоре с французом, она напялила кивер, тщательно застегнула черный мундир, и торопливо покинула номер. Дронов, походив немного по комнате, тоже собрался на выход. В той части Веддинга, где располагалась пивная, он еще не бывал, но по карте легко мог рассчитать время, за которое доберется туда без спешки.

С наступлением темноты рабочий квартал засыпал. Во многих домах светились окна, редкие фонари исправно горели, однако лавочки давно были закрыты, и людей на тесных улицах почти не встречалось. Майор шагал по тротуару, сунув руки в карманы, и повторял про себя Настины инструкции, суть которых, в общем-то, сводилась к понятному «меньше говори, больше слушай, а там, глядишь, и я успею подъехать». Мужчина был на полпути к цели, когда нарастающий стук колес по брусчатке заставил его обернуться. Он увидел спешащую куда-то карету, запряженную двумя лошадьми — на вид, обычный ночной извозчик. Хоть на улочке и хватало места, Дронов инстинктивно посторонился, пропуская стремительно мчащийся экипаж. «Куда он так летит на ночь глядя?» — успел подумать майор, прежде чем извозчик вильнул в сторону. Проскочив мимо Николая, карета въехала на тротуар и остановилась у фонаря, преграждая путь, перекрыв половину проулка.

Недавно майор уже видел такой маневр — хотя и с другой стороны. Потому не растерялся, когда дверца экипажа распахнулась, и из салона на него бросились двое крепких парней. Первого молодчика, в мятом картузе, офицер встретил прямым в челюсть, без лишних изысков. Тот полетел вверх тормашками — кулак у Дронова был тяжелый. Второй, в вязаной рыбацкой шапочке, схватил майора за правую руку, повис на ней. Еще двое в картузах выскочили из кареты ему на помощь. «Хотят обездвижить» — понял Николай, и врезал висящему на руке врагу кулаком по темечку. Как только захват ослаб, майор стряхнул головореза в шапке одним движением, отпихнул подальше. Попятился — новые противники оказались вооружены кастетами. Они разошлись в стороны, угрожая Дронову слева и справа, а тип в шапке, тряхнув головой, вытянул из рукава короткую дубинку. «Плохо» — мелькнуло в голове Николая — «Надо было взять револьвер, черт возьми…».

Первым ударил противник слева. Майор поймал его руку в захват, вывернул — и тут же отпустил, чтобы защититься от удара справа. Пока парни в картузах наскакивали на него с двух сторон, человек в шапке обходил сзади. У колес экипажа ворочался, приходя в себя, четвертый, да и кучер на козлах привстал, держа кнут наготове. Решив, что так дело не пойдет, Дронов сменил тактику. Он сам устремился на левого противника, могучим ударом плеча сбил его с ног, развернулся к правому, перехватил его удар кастетом, сделал подсечку, опрокинув врага наземь, крутанулся к третьему — и получил по спине кнутом. Спрыгнувший на брусчатку кучер принялся полосовать его слабыми, но быстрыми ударами, давая товарищам время подняться. «Совсем плохо» — решил для себя Дронов. Он сразу не попытался сбежать лишь потому, что знал — от него именно этого и ждут. Однако сейчас иных вариантов не оставалось. Николай отбил очередной удар кнута предплечьем, крутанулся на каблуках и… отступил, глядя в черный зрачок ствола. Человек в рыбацкой шапочке, отбросив дубинку, целился в него из кургузого вороненого револьвера.

— Вот так. — Сказал головорез по-немецки. — Хватит уже.

Дронов замер, лихорадочно пытаясь найти выход. Враг стоял слишком далеко, чтоб пытаться его обезоружить, в руках у майора не было ничего, чем можно было бы в него кинуть… Просто побежать — безнадежная затея. Что же тогда?

Первый удар сзади в висок заставил Николай пошатнуться. После второго он упал на колени, в глазах заплясали цветные ореолы. Тип с револьвером коротко бросил:

— Веревку и мешок, живее.

Самый первый из головорезов, потерявший картуз после встречи с кулаком Дронова, полез в салон. Двое других вместе с кучером обступили майора, поигрывая кастетами и хлыстом.

А маленькая хрупкая фигурка, затянутая в строгий черный костюм, бесшумно скользнула под свет фонаря. Джейн Доу, телохранитель французского дипломата, очевидно, последние секунды прятались в тени экипажа, прижимаясь к нему спиной. Сейчас она, с серебристым пистолетом в руках, возникла позади головореза в шапке будто из воздуха. Не теряя ни мгновенья, всадила ему в затылок две пули. Еще две — между лопаток другому бандиту, тоже стоящему к девушке спиной. А еще миг спустя крошечная британка уже стояла над Николаем, заслоняя его собой от оставшихся противников. Дронов даже не заметил, как она очутилась рядом.

— Полиция! Всем бросить оружие! Вы арестованы! — Прокричал из темноты очень знакомый Николаю мужской голос. В добавление к словам раздался свист. Хотя даже полуоглушенный Дронов заметил — свистят не в полицейский свисток, а, что называется, «в два пальца», уцелевшим головорезам этого вполне хватило.

Кучер ловко хлестнул Джейн кнутом по лицу — девушка успела прикрыться локтем и выстрелила не глядя, попав бандиту без картуза в грудь. Двое оставшихся вскочили на козлы, карета сдала назад, неуклюже развернулась и покатила прочь, набирая скорость. Англичанка не стреляла ей вслед — лишь проводила стволом пистолета, пока экипаж не скрылся из виду.

— Б… господи боже…, — С трудом поднявшийся на ноги Дронов потер виски и осторожно тронул девушку за плечо. — Вы как? Вас не задело… хлыстом этим?

— Я в порядке. — Телохранитель опустила оружие и оглянулась. — А вы?

— Тоже… более-менее. Спасибо вам огромное, мисс Доу. У меня слов нет…

— Не за что. Благодарите мсье Ламбера. — Наметив улыбку самыми уголками губ, девушка спрятала пистолет в кобуру за спиной и бережно взяла Дронова под руку. — А пока присядьте, вас шатает. Я вас поддержу, садитесь же… И зовите меня Джейн, пожалуйста. Просто Джейн. Это ведь все равно не имя.

— Да…, — Выдохнул майор, опускаясь на камни бордюра. — Все равно — спасибо, Джейн.

— Сидите тихо, я посмотрю вашу голову. — Британка зашла ему за спину, наклонилась, и Николай ощутил, как тонкие прохладные пальцы осторожно касаются его виска. Кольнуло болью, однако майор не подал виду. — Кость цела, просто ушиб. Разорвана кожа, стоит обработать спиртом. Но ничего страшного, заживет быстро. Хотя возможно еще сотрясение мозга…

— Черепа. — Невесело поправил Николай. — Мозга там нет, только череп.

— Как скажете. — Майор не видел лица девушки, но ему показалось, что она вновь улыбается.

— Но как вы здесь очутились, мисс Джейн? И мсье Ламбер, он тоже здесь?

— Да, представьте себе. — Ответил за девушку французский дипломат. Он подошел прогулочным шагом, заложив руки за спину. — Вам повезло. В пивной было душновато, и я решил выйти вам навстречу. Зная вашу пунктуальность, примерно представил, где мы вас сможем перехватить. Ну и увидел… вот это.

— Мсье Ламбер сам хотел вмешаться, но я запретила. — Добавила Джейн. Закончив осмотр, она выпрямилась, поправила чуть сбившийся узел галстука. Аккуратно подтянула перчатки. — Однако он нашел способ помочь. Должна признать, весьма остроумный.