Поднимается буря

— А я сегодня кофе пил. — Похвастался майор. — Правильно приготовленный. Лично господином военным атташе французского посольства.

— Подлец. — Девушка улыбнулась и положила голову на плечо Николая. Прожевала еще один пельмень. — Я тоже за ночь немало кофе выпила, но мне его готовил дежурный полицейский, а не французский дипломат. Давай, рассказывай, чем занимался. А потом вместе все обдумаем.

И Николай рассказал…

* * *

Их беседа закончилась в спальне — правда, не таким образом, как можно подумать. Расправившись с пельменями, Анастасия сбросила оставшуюся одежду, забралась в кровать, и натянула одеяло до самого носа. Сверкая с подушки очками, она велела Дронову поставить у кровати стул и продолжать доклад — что тот и сделал. Дослушав его до конца, сыщица приспустила одеяло, сказала сонно:

— Ну, один вывод из этой истории я могу сделать прямо сейчас.

— Какой же? — Полюбопытствовал Николай.

— Тебе надо учиться вести разговоры и держать себя. — Заявила девушка, выпростав из-под покрывала руку и ткнув в майора пальцем. — Раз уж ты постоянно при мне, то не должен теряться в таких ситуациях. Как все закончится — устрою тебя на курсы полевых агентов при нашей учебке. Хватит уже этого маскарада с армейской службой. Научишься всему, чему надо, и получишь, наконец, жетон — как у Саши, только с синей эмалью. Сыщика из тебя не выйдет, не обижайся, но оперативник — вполне.

— Мнда-а-а…, — Протянул Николай, откидываясь на спинку. Задние ножки стула обиженно скрипнули под его весом. — Года три назад предложи мне кто стать агентом охранки — я б тому в лицо заехал.

— Потому оно так просто и не делается. — Слабо улыбнулась явно засыпающая Настя. — Сначала нужно найти подход к человеку, проверить его таланты, подготовить морально… Чтобы он в итоге сам попросился на службу.

— Это ты со мной и провернула, да? — Хмыкнул Дронов.

— Отчасти. Многое вышло случайно…, — Сыщица подмигнула. — Но ведь удачно для нас обоих, согласен?

— Ладно, об этом мы еще поговорим. — Николай снова подался вперед, уперев локти в колени. — Ну а действительно полезное что-нибудь было? В том, что я рассказал?

— Пожалуй, да. Завтра же мы с тобой воспользуемся приглашением господ отставных офицеров. Я тоже с ними познакомлюсь, сложу свое впечатление. Еще…, — Девушка провела ладонью по одеялу. — Я теперь не сомневаюсь, что нам нужно копнуть глубже под француза и англичанку. Ничего пока не хочу загадывать, но знать точно, что они из себя представляют — просто необходимо.

— Думаешь, это даст нам ниточку к подрывникам?

— Не думаю. — Мотнула подбородком сыщица. — Все слишком смутно пока. Строить гипотезу не на чем, как сказал бы один из моих наставников в училище. Нету фундамента для логических конструкций. Но интуиция мне подсказывает, что мы плаваем где надо. Водица мутная, непрозрачная, однако — давай же начнем нырять и щупать дно. Вдруг все же попадется жемчужница? — И добавила, в ответ на утвердительное хмыканье Николая. — Только не сегодня. Сегодня у нас отпуск, считай. Я часов пять посплю, и вечером наведем тут порядок. Мы в этом номере надолго, а здесь даже негде готовить.

— А ты планируешь?…, — Насторожился майор.

— Конечно. — Кивнула Настя, и поправила сползшее с подбородка одеяло. — Знаешь сколькими способами, и со скольким количеством добавок можно приготовить местные сосиски? Это тебе не яичница! В общем, по пути из хранилища вещдоков я обналичила немного серебра в банке, и прошлась по лавочкам в Митте. С моей юности мало что изменилось, даже некоторые лавочники те же. До темноты нам привезут примус, посуду, кое-какие припасы, гражданскую одежду для нас обоих… На твои размеры отыскать готовый костюм было сложно, но мне обещали выскрести со складов, я двойную цену заплатила. В общем, если я буду спать — примешь все, ладно? Меня не буди.

— Договорились. — Николай поднялся. — Ладно, не стану мешать.

— Да, еще там будет три пары простого белого белья для меня. — Добавила девушка, переворачиваясь на бок и натягивая покрывало на голову. — Просто положи их куда-нибудь, я проснусь — надрежу, где надо, сама.

— Господи, Настя…, — Дронов откашлялся в кулак.

— Не жалуйся. — Глухо отозвалась девушка из-под одеяла. — Чего бы ты не говорил в прошлый раз, тебе понравилось. Однако я постараюсь придумать что-нибудь новое, интересное. Не люблю повторяться.

Майор ничего не ответил — чувствуя, что уши его пунцовеют, как у мальчишки, офицер молча вышел из спальни и очень тихо, осторожно прикрыл за собой дверь.

Долго скучать на диване ему не пришлось. Посыльные из лавок начали прибывать один за другим — похоже, Анастасия успела обойти добрую дюжину магазинов. Помимо переносной газовой плиты, которую Настя отчего-то назвала «примусом», в номер доставили две новенькие сковороды, набор ложек, вилок и ножей, продукты, а также упомянутую сыщицей одежду. Николаю достался коричневый костюм с широким галстуком, себе девушка приобрела несколько белых блуз, более элегантных, чем ее обычная мужская рубашка, маленькое черное платье и черные же шелковые перчатки выше локтя. Ко всему этому прилагались необходимые мелочи — заколки для галстука и запонки для Дронова, тонкие черные чулки и лаковые туфли на каблуке, явно приобретенные «в комплект» к платью, и тому подобные вещи.

Все это майор добросовестно рассортировывал. Когда ближе к вечеру Анастасия вышла из спальни, сладко зевая и потягиваясь, плита уже была готова к использованию, продукты выложены рядком на столе, а вещи разложены по дивану.

— Знаешь, Коля…, — Протянула девушка, со странной ухмылочкой озирая комнату. — Я начинаю склоняться к мысли, что дядюшка Готфрид кое в чем прав… Кстати, как ты смотришь на то, чтобы научиться готовить? Я могу дать тебе пару уроков.

— Не надейся заманить меня в эту ловушку! — Деланно возмутился Николай. — И потом, готовить я умею, но тебя мне все равно не превзойти. Лучше скажи — у тебя во сне озарений не было?

— Не было. — Качнула головой Анастасия, и вздохнула. — Так что зажигай примус…

— Это не примус, Настя.

— Зажигай примус, и я все-таки покажу тебе пару хитростей. Начинать всегда стоит с подготовки сковороды…

В тот день сыщица и офицер больше не говорили о расследовании. Но когда они готовили берлинские колбаски с глазуньей в четыре руки, и когда вместе читали газеты на немецком, попутно тренируя произношение Николая — девушка выглядела слегка рассеянной. Дронов знал ее достаточно хорошо, чтоб понимать — как бы искренне не пыталась Анастасия отвлечься, ее мысль все равно возвращалась к текущему делу. И думала она сейчас о том, как выстроить связную картину преступления из немногочисленных улик.

Тем не менее, вечер удался на славу. В маленьком гостиничном номере воцарилась домашняя, уютная атмосфера, и к наступлению сумерек Николай окончательно избавился от напряжения, скопившегося за последние дни. Ночь прошла не менее приятно — достаточно сказать, что купленные Настей чулки и перчатки нашли применение, хотя и отдельно от платья, а один из дешевых наборов белья был приведен в полную негодность. Утром майор и сыщица чувствовали себя самую малость не выспавшимися — однако ничуть об этом не жалели.

Следующие два дня они провели, наведываясь в гости к осевшим по всему Берлину отставным офицерам ГСВГ. Домами Лисова и Сосновского дело не ограничилось — им удалось завести знакомство еще с несколькими семьями, квартиры которых Николай и его напарница так же посетили при первой же оказии. Все это время Настя с видимым наслаждением актерствовала, сутки напролет играя роль милой и общительной, немного наивной юной немки, пошедшей на военную службу из романтических побуждений. Пожилые отставники сдавались перед ее обаянием почти без сопротивления. Анастасия слушала их истории, поддакивая и кивая, по-настоящему краснела, когда ее называли «дочкой», неуверенно улыбалась женам отставников, вела себя с их детьми и старшими внуками как с ровесниками — в какой-то момент Дронов сам почти поверил, что девушке чуть за двадцать, а не без малого тридцать лет. Лишь по вечерам, в номере «Жандарма», она сбрасывала маску и, лежа на диване в гостиной, устало, довольно цинично комментировала все, увиденное за день. Майор не переставал удивляться тому, сколько выводов сыщица ухитряется делать из совершенно обыденных вещей и мелких деталей. В своих длинных вечерних монологах она описывала без прикрас каждое из посещенных семейств, и в голове у Николая понемногу складывался цельный образ «русского сообщества» Берлина — инертного, консервативного, накрепко привязанного к домам и семьям.

В конце недели человек из Штази доставил Насте ворох бумаг, связанных с французским военным атташе. Часть листов и папок была украшена штампом Имперского Министерства Государственной Безопасности, на остальных красовалась синяя печать Министерства иностранных дел. Сыщица зарылась в них на несколько часов, а за послеобеденным чаем устроила итоговый разбор.

— Почти ничего нового о нашем долговязом друге. — Говорила она, потягивая горячий напиток из большой фарфоровой кружки, напоминающей бочонок с ручкой. — Только некоторые интересные детали и уточнения — где именно служил, когда получал очередные звания… Единственное, что можно назвать действительно важным — сведения о его политических связях в Версале. Мсье Ламбер, чтоб ты знал, не последняя фигура в партии военных новаторов.

— И кто это такие? — Спросил Николай, скорее подыгрывая девушке — в такие моменты, как сейчас, ей обычно требовался слушатель, а не собеседник.

— Небольшая, но очень энергичная и сплоченная партия, состоящая из флотских и армейских офицеров. — Пояснила сыщица. — Полагают, что в нынешнем своем виде вооруженные силы Франции небоеспособны, и не могут обеспечивать ей статус великой державы. Среди них немало людей с весьма шовинистическими взглядами, между прочим. Многие ратуют за колониальную экспансию, так как единственная крошечная колония в Азии — это, по их мнению, просто стыд. Но так же они полагают, что Франции необходимо сперва реформировать свою военную систему, коренным образом.

— И велико их влияние?

— Сложно сказать. По данным нашей политической разведки, отношение к партии у французов очень неоднозначное. Нынешнее правительство они скорее раздражают, но их мнение все равно имеет вес. Среди соратников мсье Ламбера имеются важные шишки — хоть их и немного. И сам Ламбер — один из самых компетентных военных советников во Франции, это признают даже его недруги. Назначение этого типа берлинским атташе — не может быть случайностью. Германские аналитики полагают, что его продвинули на пост старшие товарищи по партии. С какой целью — единого мнения в МИДе нет.

— Ну а нам это что-то дает? — Дронов сходил к плите и долил себе чаю.

— Материал для размышлений. — Кивнула Анастасия, поигрывая полупустой чашкой. — Попрошу коллег из политического отдела уделить больше внимания этой новаторской партии. За ней и так наблюдают что наши, что немцы, однако если взглянуть на их деятельность в связи с последними событиями… Может, откроется что-то новое.

— Но пока — никаких выводов?

— Увы. — Настя пожала плечами и отставила чашку. Взяла со стола пару листков. — А зеленоглазая меня вообще огорчила.

— Чем же? — Вскинул брови Николай, опускаясь на диван рядом с сыщицей.

— Мне все сильнее кажется, что она — случайный человек в этой истории, и ни к чему из происходящего не причастна. А я таких теорий уже понастроила! Ведь если она окажется агентом британских спецслужб — как удобно это будет для нас, согласись? — Анастасия криво усмехнулась, не отрывая взгляда от бумаг в своих руках. — Но первое, чему учат сыскного агента — не подгонять факты под свои подозрения. Если подозрения противоречат фактам — выкидывать надо именно подозрения.

— И что же ты узнала о мисс Доу?

— Спутница господина военного атташе — как мы верно догадались, профессиональный телохранитель. — Настя положила бумаги на колени, потянулась за чашкой на столе. — Из компании «Арториас Глобал Секьюрити». Хозяин — некто сэр Артур Меллори, штаб-квартира в Лондоне. Одна из старейших частных охранных фирм в Старом Свете. Может предоставить тебе хоть личного охранника, хоть группу сторожей для складов, хоть пару воздушных бригов для сопровождения твоих дирижаблей в торговых полетах. Работает абсолютно со всеми странами Европы, включая Россию, а потому дорожит нейтральной репутацией. Какие-то связи с британскими службами у нее, конечно, есть, не может не быть. Но в целом сэр Мэллори, как и два поколения его предков, владевших компанией, не лезет в политику. У него достаточно связей и средств, чтобы оградить себя от попыток принуждения, к тому же.

Сыщица сделала большой глоток чая, пару раз вздохнула поглубже, прежде чем продолжать:

— Личные данные своих сотрудников Мэллори оберегает тщательно. Думаю, ты понимаешь, что «Джейн Доу» — это не настоящее имя нашей златовласки. Стандартный псевдоним для всех служащих «Глобал Секьюрити». Она — Джейн, а если б у нее был напарник-мужчина, того бы звали Джоном Доу.

— Разумные меры. — Коротко поддакнул Николай, опасаясь сбить сыщицу с мысли.

— Так делают во всех подобных компаниях. — Девушка пожала плечами. — У телохранителя есть семья, близкие… нельзя допустить, чтобы его могли шантажировать их безопасностью. Даже дядюшка Готфрид, при всей мощи Штази, не сумел сходу получить информации о нашей Джейн. Пока у нас есть только ее личный номер, медицинский листок… кстати, ты знаешь, что она весит всего сорока два килограмма?… и кое-что из книги отзывов. Мы установили клиентов, с которыми она работала раньше. Мэллори старается подбирать охранников своим заказчикам, учитывая не только навыки, но и характер сотрудника. Список клиентов, с которыми имел дело тот или иной телохранитель из фирмы, многое о нем может сказать.

— И кого же охраняла мисс Доу? Эм-м… наша мисс Доу?

— Обычно — детей и подростков. — Настя вздохнула глубже прежнего. — Ее часто нанимали богатые многодетные семьи, имеющие причины опасаться за жизнь своих чад. Судя по отзывам клиентов, и по заключению душеведа из медицинского листка, наша Доу отлично ладит с детьми, даже со сложными. Очень к ним терпелива и лояльна. Добродушна и дружелюбна, умеет находить общий язык хоть с малышами, хоть с капризными отроками. Еще она, несмотря на кажущуюся молчаливость, довольно открыта и прямодушна. Лучше вообще промолчит, чем скажет не то, что думает. Как недостаток указано, что она эмоционально привязывается к понравившимся клиентам, особенно к детям — что не профессионально, согласись. Но черта милая, ей к лицу. — Сыщица хмыкнула.

— И как она попала к Ламберу? — В голове Николая вновь возник образ маленькой хрупкой англичанки в мужском костюме. Все, сказанное Настей, отлично на этот образ укладывалось.

— Он ее просто нанял на год, сравнительно недавно. В общем порядке, ничего особенного. Детали пока уточняют. Но…

— Но — если бы британская разведка попросила сэра Мэллори приставить к Ламберу своего человека в качестве связного, то на эту роль другой сотрудник подошел бы куда лучше? — Предположил Дронов.

— Угу. — Настя допила чай, переложила листки на стол и со стуком водрузила поверх них опустевшую чашку. — В «AGS» много толковых работников, и использовать в шпионских целях прямую, как рельсы, старомодно-порядочную юную леди, любящую возиться с детишками… Ну, разве что сэра Мэллори к этому принудили шантажом, и он таким образом поиздевался над лондонскими службистами. Кстати, такой вариант вовсе не стоит исключать.

— Мн-нда…, — Протянул Дронов. — Слушай, Настя, а почему ты называешь Джейн «зеленоглазой»? У тебя ведь у самой зеленые глаза.

— Не настолько. — Девушка откинулась на мягкую спинку дивана и с усмешкой потерла белесый шрамик на скуле. — У меня они, может, и зеленый, но у нее — зеленющие, аж завидно…

На том разговор о франко-британской парочке завершился. Лишь в воскресенье в деле произошла новая подвижка — зато вслед за ней события понеслись галопом…

* * *

Они с Настей вновь ехали по улицам Нойе-Берлина в неприметной карете, запряженной парой лошадей. Только компанию им теперь составляли два полицейских агента в штатском. Это были именно сыщики криминальной полиции, а не «безопасники» Министерства, и тому имелись свои причины.

Вечером воскресенья Анастасия показала Дронову служебную записку, полученную ее дядей от смежного отдела Штази. В записке сообщалось, что уже пару недель среди городских низов распространяются слухи о некой «акции возмездия» за убийство русского посла. Сейчас же слухи окрепли, начали расходиться и среди порядочных обывателей, обросли деталями. Один из полицейских информаторов доложил, что некие молодые люди, говорящие с русским акцентом, интересовались возможностью купить зажигательную смесь или компоненты для нее. К выходным в шепотках уже мелькало слово «Рейхстаг», а также почти как несомненный факт утверждалось, что все это затевают патриотично настроенные молодые люди из семей русских отставников, живущих в Берлине.

— Ну, ты понимаешь…, — С кислой миной буркнула Настя, когда майор прочитал это место вслух.

— Угу. Тайное общество офицерских сынов…

— …не слушающихся папу и маму. — Девушка фыркнула, поправила упавшую на лоб челку. — Настолько тайное, что аж невидимое.

— Хорошо, что мы завели там знакомства. — Николай улыбнулся, подняв взгляд на сыщицу. — Интуиция тебя не подвела.

— Это все без того похоже на провокацию. — Анастасия передернула плечами. — Смотри, как быстро и единовременно возникли слухи. Такие дела обычно готовятся долго, особенно если их готовят дилетанты. Информация начинает утекать с первых дней, кто-нибудь распускает язык еще на стадии задумки. Место утечки удается определить со временем — кабачок, где кто-то впервые проболтался, общежитие студентов, где впервые начали болтать… Потому все обычно и проваливается. А тут, смотри — уже зажигательную смесь покупают. И слухи пошли разом со всех концов Берлина. И — ни одного имени, заметь. Ни кто покупает, ни у кого… Нет, Коля, это кто-то поработал за хорошую плату. Дядя Готфрид тоже так думает. А я теперь немного знаю эту самую русскую «военную диаспору». Мы с тобой знаем. Можешь себе представить скорых на расправу патриотов-террористов с зажигательными бомбами среди них? Даже из числа молодежи?

— М-м-м… Нет. — Мотнул головой Дронов. — Никак.

— Вот именно. — Девушка вздохнула. — Они все слишком… бюргеры. Не знаю, как по-русски сказать.

— Я понял. Но что нам делать? Опять ждать?

— Нет, Коля. — Сыщица тронула дужку очков двумя пальцами и очень нехорошо ухмыльнулась. Даже по своим меркам. — Есть у меня кое-какие мысли… Когда слухами вместо полиции занялись в Штази, там быстро установили первых распространителей. Мелкий криминалитет, в основном, некоторые даже на полицию подрабатывают осведомителями. Утром мы с тобой навестим столичное управление криминальных расследований и запросим содействие…

* * *

Так они и оказались в невзрачном экипаже, курсирующем по самым грязным улочкам столицы Рейха. Вместе с берлинскими сыщиками они искали вполне конкретного человека.

— Вижу его. — Сказал кучер, наклоняясь к слуховому окошку. — Готовьтесь винтить.

Сыщики почти синхронно надели круглые шляпы-котелки, переглянулись, кивнули друг другу. Экипаж резко вильнул вбок и въехал на тротуар, подпрыгнув на бордюре. Как только он остановился, Настя распахнула дверцу. Полицейские ураганом вылетели наружу, схватили под локти оторопевшего мужчину в потертой одежде и рабочей кепке, закинули его внутрь кареты, влезли следом. Анастасия закрыла за ними дверь, и экипаж сорвался с места. Все это заняло, по ощущениям Николая, секунды три — настолько сноровисто действовали сыщики.

Агенты в штатском вернулись на диванчик, усадив свою «добычу» посередине, стиснув бедолагу с боков и крепко держа его за руки. Сидящая напротив Настя подалась вперед и без замаха врезала пленнику кулаком по почкам.

— Ох-х…, — Согнулся тот. Выдавил жалобно: — З… за что?

— За вранье. — Пояснила девушка, откидываясь на спинку и складывая руки на груди.

— Аванс. — Добавил один из полицейских. — А мы тебе еще в отделении добавим до полной суммы. Если упираться станешь.

— Да что я…, — Пленник запнулся. — Это ж три недели назад было! Чего сейчас-то хватать?

— Что там три недели назад было, ты нам расскажешь отдельно. — Хмыкнул сыщик в штатском, обменявшись взглядами с коллегой. — А теперь отвечай на вопросы фройляйн. И вежливо. Будешь хамить — получишь двойное жалованье прям щас. Пиво пить не сможешь — не во что будет.

— Ч… чего угодно прекрасной госпоже? — Пролепетал пленник, втягивая голову в плечи. Сарказма в его словах заметно не было — похоже, с перепугу несчастный малость перегнул с вежливостью.

— Ты у нас — Фриц Медный Грош, по бумагам Бергер, сын Отто и Марии Бергеров, верно? — Неожиданно вполне дружелюбно поинтересовалась Анастасия, глядя на мужчину с легкой, приятной улыбкой.

— Да. П… польщен. Прям… столько знаете обо мне. — Пленник все еще испуганно таращился на сыщицу. Он, к тому же, был меньше ее ростом, и хлипче сложен — несмотря на довольно изящную фигурку девушки.

— Занимаешься мелкими поручениями для воровских шишек, но не кражами, как правило, так?

— Так.

— Давай без обиняков, Фриц. — Анастасия сжала и разжала кулак. Бергер при этом сглотнул и покосился сначала на одного полицейского, потом на другого. — Кто тебе велел пускать слухи о русских в городских тавернах? И не надо — «какие слухи?», «о каких русских?», ладно. У нас времени мало, еще тебя везти в участок, там обрабатывать. Сразу скажи, всем лучше будет.

— Да я… как-то…, — Фриц пару раз моргнул, явно колеблясь. Ему было страшно, очень страшно — но боялся он не только сыщиков, это видел даже Николай.

— Не расколешься в полиции — повезем тебя в Штази. — Спокойно продолжала Анастасия, и ее улыбка сделалась чуть-чуть шире, мгновенно превратившись в оскал. — Там будешь молчать — я тебя отдам вот ему. — Девушка указала большим пальцем на сидящего рядом Николая. — Он тебя заберет в Россию. А знаешь, что делают с такими, как ты, в России?

— Да с какими — такими? — Пленник аж подскочил — но агенты в штатском усадили его обратно на диванчик.

— Ты в политику лезешь, Фриц. — Подыграл напарнице Дронов. Он и без того владел немецким не идеально, сейчас же намеренно заговорил с еще большим акцентом, чем обычно. — Очень серьезное дело. Зря.

— Вот. — Кивнула Настя. — Мой друг еще и говорит по-немецки плохо, может не понять, когда ты сознаешься, и не остановиться вовремя. Но ты не бойся, я буду рядом, все переведу. Ты не молчи, главное.

— Да… хватит! — Не выдержал, наконец, напора бедняга. — Я все скажу! Это Гуго Ансбах мне велел!

— Что именно? — Наклонилась к нему Настя. — Что он велел тебе рассказывать в тавернах?

— Что русские обозлились… что их правительство замяло убийство посла. Что русские думают, будто немцы сами его устроили, вот и не расследуют. Что молодые русские из местных военных хотят сами наказать немецкие власти, показать силу. И… еще наказать немцев за вывод ГСВГ. Но это мне приказали позже рассказывать, когда все случится!

— Что — все? И когда?

— Не знаю! — Фриц замотал подбородком, чуть не плача. — Гуго сказал — сам пойму.

— А Гуго в курсе?

— Не знаю. — Пленник внезапно сник, буквально обвис в руках сыщиков. Почти прошептал: — Наверное.