Страстные сказки средневековья Книга 3.

Елена испуганно оглянулась. Неподалеку, упершись о ствол дерева и рассеянно поигрывая какой-то веточкой, стоял задумчивый маркграф.

Девушка быстро соскочила с ветки и присела в растерянном поклоне. Генрих застал её рыдающей, раздавленной судьбой, с заплаканным лицом, тогда как она точно знала, что мужчины терпеть не могут женских слез. Об этом в свое время панночку предупреждала ещё умница Хеленка. Отчаяние с новой силой охватило Елену, парализуя и без того подавленную волю.

- Я прошу у вас позволения покинуть двор! - вяло пробубнила она, старательно избегая смотреть в лицо государю.

И, сложив руки на животе, девушка застыла, с замершим сердцем ожидая приговора. Генрих помолчал, затем свистнул собаке и, уже удаляясь, небрежно бросил через плечо.

- Я подумаю о вашей просьбе и сообщу о своем решении!

Всю ночь не спала Елена, терзаясь и мучаясь тем, что вела себя столь необдуманно дерзко. Однако, несмотря на все укоры рассудка, сердце твердило, что лучше разлука, чем безразлично-презрительное поведение любимого.

Елена не ожидала скорого ответа на свою просьбу и была неприятно удивлена, когда маркграф вызвал её к себе прямо с утра. Пани Богумила хотела сопровождать призреваемую, но старухе ясно дали понять, что её присутствие при разговоре Генриха и юной пани недопустимо.

С пылающими щеками и бешено стучавшим от волнения сердцем Еленка последовала вслед за слугой. Итак, её судьба сейчас решится, возможно, она увидит маркграфа в последний раз.

Пани Лукаши провели в заваленный бумагами кабинет Генриха.

Маркграф сидел за столом, уткнувшись в какие-то грамоты, и жестом указал ей на стоящую возле стены крытую ковровой тканью скамью. Елена осторожно, стараясь не мешать, села на самый краешек и приготовилась ждать, когда государь обратит на неё внимание.

Комната была просторной, но темной из-за разгулявшейся с самого утра непогоды. На большом столе правителя горели в канделябрах свечи и его лицо в их рассеянном свете, выглядело осунувшимся и усталым. Внезапно сердце Елены сжала, казалось бы, неуместная жалость - ей так хотелось приласкать его, но разве это было возможно?

Наконец, Генрих оторвал взгляд от бумаг, и утомленно потянувшись, встал с места. Взволнованная в ожидании приговора Елена крепко сжала руки.

- Так что ж,- тихо спросил он, присаживаясь рядом,- вы не успокоились за ночь, и по-прежнему хотите покинуть мой двор?

Сумасшедшая надежда захлестнула сердце девушки, и она робко и встревожено подняла на него загоревшийся взгляд. Насмешливые глаза мерцали совсем рядом, а смелая рука красноречиво легла ей на колено.

- Я буду благодарен, если вы все-таки изъявите желание остаться!

Ради него Еленка была способна на всё, но с единственным условием:

- Если только я вам нужна!

Генрих с легкой улыбкой оглядел свежее, хотя и измученное бессонной ночью лицо, умоляющие черные глаза и напрягшееся в ожидании плечи. Любовь этой девочки была столь явной, наивной и открытой, что оставалось только недоумевать, как ей удается скрывать свои чувства от посторонних.

- Конечно, нужна,- провел он пальцем по нежным губам собеседницы,- как никогда!

И маркграф отнюдь не лукавил. Вопрос со Стефанией ещё решался. Связываться с ещё какой-то женщиной не хотелось. Жена же никогда не привлекала его как женщина, а потребности мужского организма требовали своё!

Здесь надо отдать справедливость Генриху. Отвага девушки в свое время пришлась ему настолько по вкусу, что он, пожалев будущее сорвиголовы, довольно деликатно отказал ей от ложа. Можно даже сказать, что он симпатизировал отчаянной охотнице. Но если девчонка настолько влюблена, что с ума сходит от неразделенной страсти, глупо отказываться от её услуг!

Их губы слились в неторопливом, но глубоком поцелуе.

- Я надеюсь увидеть вас здесь,- прошептал, задыхаясь от вспыхнувшего желания Генрих, - завтра в это же время!

Елена так же трудом переводила дыхание, приводя с зардевшимся лицом в порядок лиф своего платья. Она с благодарной нежностью поцеловала милостиво протянутую ей руку маркграфа.

- А теперь идите, милая,- он вернулся к столу и опять погрузился в свои бумаги,- у меня масса дел!

Девушка поднялась с места и, чуть покачиваясь от головокружения, пошла к выходу из комнаты. Она была абсолютно счастлива. Маркграф же проводил её ладную фигурку заинтересованным мужским взглядом - похоже, восходила новая придворная звезда!

Всего лишь три месяца назад он приказал вынести из кабинета отцовскую кровать. Та стояла в нише, отгороженная от помещения тяжелой, расшитой золотом портьерой и служила местом отдыха для больного маркграфа. Его энергичному и деятельному наследнику отцовское ложе показалось бесполезным, и в заветной нише расположилась античная статуя Гермеса, а портьера была снята. И вот теперь вновь появилась надобность в отгороженной кровати - уединенней кабинета во всем дворце не было места. Матери и жене здесь делать нечего - действительно, прекрасное место для отдыха. Правда, совсем другого характера!

Весь последующий день счастливая Елена с трудом понимала, чего хотят от неё окружающие, и даже получила недовольное замечание от маркграфини, но ей было все равно.

Утром, после мессы, к девушке вновь подошел личный камердинер государя.

Затаив дыхание она перешагнула порог заветного кабинета. В этот раз Генрих не сидел за бумагами, а ждал юную любовницу.

- Дорогая,- деловито обернулся он к ней,- я рад вас видеть, хотя наше свидание, к сожалению, не будет долгим!

И, резко распахнув перед её носом портьеру, показал скрывающуюся там кровать.

Еленка смущенно покраснела. Уж слишком прямо шел Генрих к своей цели, но, может быть, так и надо?

Задыхаясь от волнения и стыда, она лихорадочно помогала торопящемуся любовнику избавить себя от лишних юбок и корсажа, охотно отвечая на его нетерпеливые поцелуи. Все происходило настолько быстро!

Страсть любовника не сразу нашла отклик в её теле - понадобилось не одно свидание в укромном уединении ниши, чтобы Елена в первый раз в своей жизни испытала наслаждение от занятий любовью.

- О, любовь моя!

- Вот теперь, наконец-то, ты стала женщиной, охотница!

Еленка с улыбкой прильнула благодарным поцелуем к губам маркграфа.

- Быть женщиной хорошо!

- А ещё лучше, быть моей женщиной!

Генрих был вполне доволен своей любовницей, она же окончательно лишилась разума от любви, и им мало было дела до окружающих. Так, ничего не значащий фон!

Первой о происходящем узнала Хеленка - с ней своим недоумением по поводу то и дело разорванных шнурков корсажа и рукавов юной панночки поделилась горничная девушки. Экономке не понадобилось много времени, чтобы понять, что происходит. Сияющие глаза счастливой Елены красноречиво говорили, что она влюблена, и не оставляло сомнений в кого!

Узнала о происходящем и старая маркграфиня. Она как-то попыталась по важному делу пройти в кабинет сына, и наткнулась на скрещенные пики.

- Что вы себе позволяете! - возмутилась высокородная дама.- Немедленно пропустите меня к его светлости!

- Государь занят и не велел никого пускать! - был неизменный ответ невозмутимых стражей.

Маркграфиня не стала настаивать, а, переступив через свою гордость, спряталась неподалеку. В таком деле не перепоручишь посторонним разузнать, чем так занят сын! И её настойчивость была вознаграждена - она увидела выскользнувшую из двери раскрасневшуюся Еленку.

- Ох,- недовольно сморщилась дама,- опять эти девицы Лукаши!

Но особого внимания на интрижку сына не обратила - какая-то юная глупая девчонка! Она очень быстро надоест Генриху, и нет оснований поднимать шум. И без того хватало забот!

Готовящаяся к родам сноха стала капризной и вздорной, изводя всех своими придирками и нытьем. Анна-Мария была настолько глупа, что никак не осознавала простой истины - чем сварливее она себя вела, тем с меньшей охотой навещал её муж. Но особо свекрови не понравилась неожиданно появившаяся в окружении снохи странная иноземка.

Мадам Аннет де Бревай прибыла в Моравию откуда-то из земель Иль-де-Франс с неясными целями. Её окружала небольшая свита молчаливых слуг, водились немалые деньги, но юная женщина упорно носила строгий траур.

- Мой муж - шевалье де Бревай почил от внезапной болезни,- пояснила она по прибытии маркграфской чете,- и я дала ему обет посетить все святые места, связанные с принятием христианства.

Объяснение весьма скользкое и непонятное. Таких мест по всей Европе великое множество, и чем так выделилась их Моравия, что дама решила приехать именно сюда?

Генрих насмешливо покосился на странницу, отметив про себя её отнюдь не благочестивый вид, да махнул рукой - мало ли всяких блажных потаскух шляется в поисках приключений по дорогам Европы?

Иль-де- Франс был настолько далеко, что никто не заподозрил гостью в шпионстве, зато та чуть ли не ужом вползла в сердце обычно недоверчивой и вздорной Анны-Марии. И это не смотря на красивое цветущее лицо, зеленые яркие глаза, рыжие роскошные волосы, и аппетитные формы, выпирающие из тесного корсажа как подоспевшая опара.

- Это слишком странно,- взволнованно делилась с сыном маркграфиня,- что этой женщине нужно от твоей жены?

Но Генрих только отмахнулся.

- Какими такими секретами владеет Анна-Мария, что их можно у неё выпытать? Как я храплю рядом с ней в постели? Очевидно, у француженки мозгов не больше, чем у мой тупоголовой жены, раз они с таким упоением треплют языками!

В какой-то степени он был прав, но на счет ума черной королевы сильно ошибался. Аннет знала, что делала, интимно шушукаясь с австриячкой.

- Мужчины так коварны,- делилась она конфиденциальным шепотом с охотно внимающей ей беременной государыней,- все как один! Когда я носила своего несчастного малютку, мой муж завел себе любовницу, и хотя о покойниках плохо не говорят...

- Его высочество, наверное, то же грешит с какой-то бесстыдницей! - тот час горестно пожаловалась в ответ на это признание Анна-Мария. - Он совсем равнодушен ко мне!

- Неужели,- возмущенно ахнула собеседница,- и хотя я вовсе не хочу настраивать вас против мужа, но имея такую привлекательную, разумную и добродетельную жену...

Даже самая безобразная женщина всегда найдет в себе достоинства, за которые их должны любить мужчины, будь то хоть ямочки за ушами. Мол, один раз разглядев это украшение, противоположный пол должен тот час лишиться разума от страсти, забыв и про длинный нос, и про горб, и про выпирающие зубы! Маркграфиня совсем уж безобразной тем паче не была, да ещё ей с детства втемяшили, что любой мужчина только тогда загорается любовью, когда осознает, насколько добродетельна его супруга.

Аннет, сделав подобный комплимент, попала в самую точку, и собеседница тот час проникалась к гостье невиданным доверием.

- Кто-нибудь видел эту скверную женщину? - сделала француженка недоверчивое лицо.- Может, вас обманывают завистники, желающие внести раскол в вашу семью!

- Ах, нет, - тоскливо вздохнула Анна-Мария, нервно погладив свое раздутое чрево,- он только что гостил во владениях барона Збирайды! Может, там нашел кого-нибудь!

Вот так в их разговоре впервые всплыло имя пана Ирджиха! Глаза собеседницы полыхнули зеленым пламенем, и она умно перевела разговор на другое. И никто не подозревал, что эта женщина в черном - бывшая королева из Копфлебенца. И что с интересом разглядывающий улицы Брно сухощавый мужчина лет тридцати пяти, вовсе не её секретарь, а Вальтер фон Валленберг, и что прибыли они сюда с вполне определенными целями, и что вскоре стараниями этой парочки... Впрочем, не будем забегать вперед.

Пан Ирджих с трудом выносил свое пребывание в Брно, то и дело отлучаясь по делам в свои земли. Лето, самый разгар уборки урожая, а он караулит глупую девчонку, когда день год кормит! Пришлось перевезти в город и Хеленку, чтобы та в его отсутствии приглядывала за домом, да за обиходом Елены. Но все равно, барон не находил себе места ни в родовом замке, ни при дворе.

- Да когда же я её выдам замуж,- скрежетал он зубами, жалуясь экономке на свою нелегкую долю,- и женихи вроде бы есть, да что-то постоянно не складывается! Вроде бы и лицом, и телом вышла, но почему-то шарахаются от неё молодые люди, стоит только начать ухаживать! Что с нашей Еленкой не так?

Хеленка только молчаливо прикусывала губу, уткнувшись носом в его плечо. Она бы могла ответить на этот вопрос - наверняка, стоило только, какому-нибудь молодому человеку приблизиться к Еленке, как в дело вмешивался Генрих, и все летело прахом. А между тем, между тем... муж беспечной девчонке уже становился необходим! Бедная экономка не знала, что делать! Рассказать Збирайде? Но тот в припадке бешенства мог и убить крестницу! Молчать? Но Хеленка хорошо знала, что плод внутри тела не рассосется и рано или поздно все выяснится, и тогда...

Встретиться с Генрихом было достаточно сложно. Что поделаешь, но пути холопов и государей очень редко перекрещиваются! Хеленка долго думала, взвешивала все за и против, и, наконец, решилась на отчаянный поступок.

В ближайшее воскресение маркграф со свитой стоял мессу в приходском костеле св. Петра, и когда по окончании службы уже собирался заскочить в седло, какая-то простолюдинка бросилась прямо под копыта коня.

- Государь, умоляю, выслушайте меня!

Конь испуганно заржал, попятившись от всадника, и перепуганная охрана бросилась к шальной бабе, чтобы оттащить её прочь. И тогда изумленный Генрих заметил отчаянно блеснувшие смутно знакомые глаза.

- Подождите! - властно остановил он охрану. - Чего тебе женщина?

- Это важно, господин, - тихо пробормотала та,- очень важно!

И только тут Генрих её признал.

- Хеленка?!

Он сделал знак своим людям, чтобы те оставили просительницу в покое. Но инцидент был замечен и остальными прихожанами, которые шумно обсуждая происшествие, окружили маркграфа плотной толпой. Пришлось приказать захватить женщину с собой, чтобы без помех обсудить её странное поведение уже в замке.

Но когда отряд маркграфа проскакал через подъемные ворота резиденции, то выяснилось, что его ждет гонец от Корвина со срочной депешей. Времени на Хеленку не оставалось. Пришлось отложить выяснение отношений с холопкой Збирайды на потом, а после маркграф и вовсе он о ней забыл.

Уже ночью, когда Генрих собирался укладываться в постель, камердинер тихонько осведомился:

- Что делать с женщиной, мой господин?

Маркграф удивленно на него воззрился.

- С какой женщиной?

- Которую мы привезли из города!

Генрих шутливо хлопнул себя по лбу.

- Хеленка! Она все ещё здесь?

- Сидит в караульном помещении!

- Ведите сюда!

- Но...

- Быстрее! Я не собираюсь ждать целую ночь!

По хорошему, нужно было, во-первых, хорошенько наказать дерзкую рабыню за такую выходку, а во-вторых, не в спальню её приглашать, а подержать пару недель взаперти. Но, что поделаешь! Неизвестно почему, но эта холопка чем-то пришлась по сердцу Генриху, и вызывала у него ничем необъяснимый, живейший интерес.

Вот и сейчас, стоило ей пересечь порог его комнаты, как он с очарованно замершим сердцем залюбовался мягкими и приятными движениями этой отнюдь не юной женщины.

- Государь,- между тем, упала та на колени,- позвольте вашей рабыне обратиться к вам!

Маркграф милостиво протянул ей руку для поцелуя.

- Любая подданная моего государства может обратиться ко мне с просьбой, - мягко пояснил он, - говори, женщина!

Хеленка отчаянно вздернула на него опечаленные глаза.

- Пани Елена, государь,- прошептала она,- пани Елена...

Генрих тот час нахмурился, и его лицо окаменело - почему-то он ожидал чего-то другого. Хотя и сам не знал, чего!

- Что... пани Елена?- грозно спросил он.

- Она носит ребенка, государь,- покрыла поцелуями его туфли испуганная этой внезапной холодностью холопка,- если узнает пан Ирджих., боюсь, он убьет нашу красавицу!