Глаз времени

Смеясь, он нажал на спусковой крючок.

— РПГ! РПГ! — кричал Абдикадир.

Кейси потянул резким движением ручку управления. Байсеза увидела внизу вспышку, вслед за которой к вертолету устремилась петля дыма.

Она почувствовала сокрушительный удар, как будто «Птичка-невеличка», пребывая в воздухе, налетел на «лежачего полицейского». Неожиданно шум в кабине перерос в рев и из отверстий в фюзеляже внутрь машины ворвался ветер.

— Черт! — крикнул Кейси. — Нам оторвало часть рулевого винта.

Байсеза обернулась и увидела искореженный металл и тонкий дымок над тем местом, откуда из разорванной трубки вытекало масло. Винт еще работал, и вертолет мог держаться в воздухе. Но в мгновение ока все изменилось. Задыхаясь от потоков воздуха и почти ничего не слыша, Байсеза чувствовала себя ужасно беззащитной и уязвимой.

— В целом все в порядке, — сказал Кейси. — Кроме давления масла. Да, мы лишились части редуктора.

— Мы все равно можем лететь и без масла какое-то время, — заметил Абдикадир.

— Да, если верить руководству по эксплуатации. Но если мы хотим вернуться домой, то лучше нам развернуть нашу крошку на сто восемьдесят градусов.

Отик осторожно двигал ручку управления, будто проверял послушность поврежденной машины. Та вся тряслась и подчинялась с трудом.

— Скажите мне, что происходит, — проворчала Байсеза.

— В нас стреляли из гранатомета, — ответил Абдикадир. — Да ладно вам, Байсеза, вы же присутствовали на брифингах. Здесь чуть ли не у всех день проходит под девизом «Убей американца».

— Да я не о гранатомете. Посмотрите туда. — Она указала рукой на запад, куда они в тот момент направлялись.

Красноватое солнце уходило за горизонт.

— Ничего особенного, просто солнце, — сказал Кейси, которому, по всей видимости, было сложно сосредоточиться на чем-то еще, кроме управления вертолетом. Но затем он воскликнул: — Ох…

Когда они улетали с базы, а это произошло не больше получаса назад, солнце стояло высоко. Теперь же…

— Скажите мне, что я проспал шесть часов, — сказал Кейси. — Скажите, что мне это снится.

— У меня все еще отсутствует связь, — послышался голосок телефона. — И мне страшно.

— Ты покрепче меня будешь, — успокоила его Байсеза.

Она расстегнула змейку своего летного костюма и засунула телефон в глубокий внутренний карман.

— Ладно, все равно ничего не поделаешь, — сказал Кейси и начал разворачивать вертолет.

Раздался рев двигателя.

Ствол гранатомета вдруг раскалился и обжег Моаллиму пальцы, а окутавший его густой горячий дым не давал дышать. Но он слышал, как граната засвистела и понеслась в воздух, оставляя за собой седые петли. Когда она взорвалась, то шрапнель и кусочки металла разлетелись во все стороны, и парень упал на землю лицом вниз, прикрыв голову руками.

Когда Моаллим вновь выглянул из своего укрытия, то увидел, как вертолет, из хвостовой части которого валил густой черный дым, улетал прочь от селения.

Моаллим вылез из своего окопа и издал победоносный клич, махая кулаками в небо. Затем развернулся в сторону селения, на восток, будучи в полной уверенности, что соплеменники видели, как его граната устремилась к вертолету и как поврежденная машина унеслась прочь. Конечно же, сейчас все прибегут поздравить его с победой.

Но никто не появлялся, даже мама. Ему даже не было видно селения, хотя окоп находился не более чем в ста метрах от его западной стороны, в месте, откуда хорошо просматривались крыши и покосившиеся стены домов, и можно было наблюдать, как между ними бегают дети и щиплют траву козы. Теперь ничего этого не было, и лишь каменистая равнина уходила к самому горизонту, как будто бы его селение начисто стерли с лица Земли. Моаллим был один посреди огромной равнины. Он стоял на краю своего окопа, рядом с ним дымился РПГ, а над головой протянулась гигантская колонна медленно рассеивающегося дыма.

Непонятно откуда послышалось рычание зверя. Это был глубокий протяжный звук, похожий на тот, который испускает громадный мотор. Потрясенный увиденным и напуганный, Моаллим захныкал и забился в свою нору.

Поврежденный мотор не выдержал поворота. Все вокруг Байсезы тряслось, а лишившиеся смазки сухие валы редуктора издавали пронзительный вой, когда их заклинивало.

Ей казалось, что с момента атаки прошло не больше минуты.

— Нужно садиться, — сказал Абдикадир с волнением в голосе.

— Естественно, — ответил Кейси. — Только вот где? Абди, там внизу даже у милой старушки найдется здоровенный нож за пазухой, чтобы лишить тебя мужской гордости.

Байсеза протянула между ними руку и показала на землю.

— Что там? — спросила она. В паре километров от них находилось необычное сооружение из камня и глины. Свет странного солнца не давал его как следует рассмотреть. — Похоже на крепость.

— Это не одна из наших, — сказал Абдикадир.

Вертолет пронесся над людьми, которые в панике разбегались во все стороны. На некоторых были красные мундиры. Байсезе были хорошо видны их перекошенные от страха лица.

— Вы же у нас связаны с разведкой, — бросил ей через плечо Кейси. — Кто это?

— Я действительно не знаю, — пробормотала Байсеза.

Раздался невероятно громкий треск, вертолет метнулся вперед и завертелся юлой. И тут отвалился весь хвостовой узел. Оказавшись без заднего винта, корпус вертолета наклонился вперед и закружился вокруг оси основного винта. Кейси не переставал дергать рычаги, но вращение продолжалось — и ускорялось, — пока наконец Байсезу не швырнуло о стенки кабины, а желтая земля и бело-голубое небо не закружились в хороводе за стеклом вертолета, сливаясь в разноцветное пятно.

Над низким холмиком что-то пронеслось. Джош увидел вращающийся металлический предмет, лопасти, бешено крутящиеся, словно меч в руках невидимого дервиша. Под лопастями был стеклянный шар, к которому снизу были приделаны две рельсы — или что-то похожее на рельсы. Это была машина, грохочущая, вздымающая пыль машина, которую он никогда раньше не видел. И она поднималась и поднималась, пока ее рельсы не оказались высоко над землей, футах примерно в десяти-двадцати. Из хвоста валил черный дым.

— Вот это да! — изумился Редди. — Я был прав, это русские, чертовы русские!

Неожиданно летающая машина камнем рухнула на землю.

— Пошли, — на бегу крикнул Джош другу.

Кейси и Абдикадир тянули за рычаги управления основным двигателем, борясь с центробежной силой, создаваемой несущим винтом. Им удалось выключить его, после чего скорость вращения вертолета вокруг основного вала резко упала. Но без питания машина не могла оставаться в воздухе и перешла в свободное падение.

Земля неожиданно бросилась навстречу Байсезе. С устрашающей четкостью она видела, как осколки камней и куски грунта, на которых все еще оставалась убогая растительность, полетели во все стороны, отбрасывая длинные тени в свете слишком низко стоящего солнца. Женщина все думала, какой клочок этой враждебной земли станет ей могилой. Но пилоты не подвели. В самый последний момент выпуклая кабина рванула вверх и почти выровнялась. Байсеза понимала, насколько это важно. Возможно, им еще удастся выбраться из этой передряги живыми.

Последнее, что она видела, был мужчина, который приближался к гибнущей «Птичке-невеличке», держа какую-то винтовку на изготовку.

Вертолет ударился о землю.

5. Союз

Для Коли Слияние прошло почти незаметно. Все началось с потери сигнала, размытой картинки на мониторе и тишины в радиоэфире.

Утвержденное время отсоединения космического корабля «Союз» от орбитальной станции наступило. Состоялся обмен прощальными рукопожатиями, тяжелые двойные люки закрылись, и хотя отстыковка «Союза» еще не произошла, Коля уже покинул свое орбитальное жилище, где провел три месяца своей жизни. Теперь им предстояло лишь короткое путешествие домой, всего-навсего четыре сотни километров вниз сквозь атмосферу земли к ее поверхности, где Колю ждала молодая жена и дети.

Полное имя сорокаоднолетнего Коли звучало так: Анатолий Константинович Криволапов. Это было его четвертое дежурство на Международной космической станции.

Коля, Муса и Сейбл, экипаж «Союза», плыли сквозь бытовой отсек, направляясь в спускаемый аппарат. Оранжевые скафандры космонавтов, все карманы которых были доверху набиты сувенирами, которые они намеревались скрыть от глаз наземных команд, делали движения людей неуклюжими. Бытовой отсек должен был отделиться при входе в атмосферу и сгореть в ее верхних слоях вместе со всем хламом, накопившимся на МКС. Это касалось и медицинского мусора и изношенного белья. Сейбл Джонс, единственный представитель Америки, плыла впереди и громко выражала свое недовольство на грубом английском, свойственном южанам.

— Господи, а это что, казацкие портянки?

Муса, капитан «Союза», и Коля молча переглянулись.

Спускаемый аппарат представлял собой тесную маленькую кабину, внутри которой были установлены три сиденья. Несмотря на то что Сейбл готовили как системного техника этого корабля, на обратном пути на Землю ей отводилось едва ли не место пассажира. Поэтому она первой влетела в кабину и не без труда умостилась в правом кресле. За ней последовал Коля, который вскарабкался на отведенное ему по должности левое кресло бортинженера. Спускаемый аппарат был таким крошечным, что когда Коля направлялся в самый дальний его угол, то случайно зацепил ногу Сейбл, отчего та одарила его недовольным взглядом.

Наконец Муса, прижимая шлем к груди, тяжело опустился на свое кресло, словно яркий оранжевый шарик. Многослойный костюм космонавта делал этого и без того крупного человека еще больше. Кресла в кабине были так близко расположены друг от друга, что, когда все трое заняли свои места, их колени были прижаты в одну линию и Муса, пристегивая себя ремнями безопасности, неуклюжими движениями толкал Сейбл и Колю то в одну сторону, то в другую.

Несложно было предсказать реакцию Сейбл:

— Где делали эту штуку, на тракторном заводе?

Этого-то Муса и ждал:

— Сейбл, я три месяца мирился с твоей болтовней на станции, потому что ничего не мог с этим поделать. Там ты была капитаном. Но на борту «Союза» командую я, Муса Хироманович Иванов. И до тех пор, пока наземная команда не откроет люк и не вытащит нас наружу, вы, мадам… Как там у вас говорят… Заткнете свой чертов рот, дамочка!

Лицо Сейбл окаменело. В свои пятьдесят Муса был матерым космонавтом, которому и самому доводилось быть капитаном на космической станции и даже служить на Луне, хотя и не в должности командира международной базы. В тот момент все трое понимали, что сделанный Мусой выговор Сейбл слышали как их товарищи на станции, так и командование на Земле, что было куда важнее.

— Тебе это с рук не сойдет, Муса, — процедила сквозь зубы американка.

На ее угрозу капитан «Союза» ответил ухмылкой, затем отвернулся.

Спускаемый аппарат был заполнен доверху. Здесь находились основные системы управления кораблем, а также все оборудование и снаряжение, которое могло понадобиться во время их возвращения на Землю: парашюты, плавучие мешки, аварийно-спасательная укладка, аварийные пайки. У стен располагались контейнеры с материалом программы биомедицинских исследований (включая образцы крови и стула, а также сделанные лично Колей срезы бобовых растений и фруктовых деревьев, которые пытались выращивать в условиях невесомости). Все это следовало доставить на Землю с космической станции, поэтому контейнеры перетащили сюда, тем самым еще больше сократив пространство для экипажа.

С Колиной стороны иллюминатор остался незагроможденным. Космонавту открывалась непроглядная темнота космоса, кусочек голубой Земли, распорки и помятые микрометеоритами стены самой космической станции, сверкающие в не ослабленных озоновым слоем солнечных лучах. «Союз», который все еще был состыкован со станцией, находился во власти вращения этого превосходящего аппарат в размерах корабля. Перед глазами Коли мелькали тени.

Тем временем Муса выполнял необходимую перед отделением проверку, получая подтверждения от наземного командования и экипажа станции. Коле предстояло мало работы: основной его обязанностью в тот момент была проверка давления в своем скафандре. «Союз» был разработкой российских конструкторов, и, в отличие от американских кораблей, ориентированных на пилотов-людей, в соответствии с американскими инженерными традициями, большинство его систем работало в автоматическом режиме. Сейбл не переставала ворчать, пытаясь дотянуться до различных элементов управления кораблем, которые были расположены по всей капсуле, в разных местах и под разным углом. Некоторые были абсолютно недоступны, и по опыту бывалых космонавтов их было легче толкнуть палкой. Но Коля испытывал какую-то непонятную гордость за низкотехнологический утилитарный дизайн их «Союза».

«Союз» напоминал перечницу зеленого цвета с прикрепленными по бокам ее цилиндрических стенок кружевными крыльями, на которых располагались солнечные батареи. Сейчас он отражался в иллюминаторах орбитальной станции, купаясь в сверкающих огнях космоса. «Союз» был похож на нескладное насекомое и действительно был неуклюжей «старой пташкой» на фоне современных американских космических летательных аппаратов. Но эта «старая пташка» снискала себе международную славу. «Союз» родился в период холодной войны, во времена «Аполлона», и был действительно рассчитан на то, чтобы совершать полеты на Луну. Примечательным был тот факт, что история программы «Союз» была длиннее Колиной жизни в два раза. В 2037 году люди вновь вернулись на Луну — и на этот раз среди них были и россияне! Но в таких экзотических путешествиях для моделей серии «Союз» места не нашлось. Теперь этим надежным рабочим лошадкам суждено доставлять и забирать грузы на потрепанную временем Международную космическую станцию (славу которой давно затмили миссии на Марс), на которой велись научные исследования (значимость которых уже давно превзошли проекты на спутнике Земли). Но все же МКС оставалась на орбите, удерживаемая на плаву за счет безынициативности и гордыни политиков.

Наконец настал момент расстыковки. Коля почувствовал слабый удар, услышал едва различимый шум и ощутил, как грусть кольнула в сердце. Но его быстро взбодрили неоднократно повторенные капитаном позывные корабля, Муса настойчиво обращался в центр управления полетом на Земле: «Стерео один, это Стерео один…»

До назначенного времени начала посадки оставалось еще три часа, и экипаж принялся «осуществлять инспекцию состояния наружной части станции». Муса запустил программу в бортовом компьютере, и «Союз» со своими включенными двигателями малой тяги начал один за другим нарезать круги вокруг станции. При каждом включении двигателя раздавался такой звук, словно о корпус их корабля ударяли кузнечным молотом, и Коля мог видеть, как из маленьких сопел вылетали фонтаны продуктов сгорания топлива. Земля и станция кружились вокруг корабля в медленном танце. Но времени насладиться представлением у Коли почти не было: вместе с Сейбл, расположившись у иллюминатора, он вручную фотографировал станцию, страхуя работу автоматических объективов, расположенных на внешней поверхности корпуса «Союза». В тяжелых перчатках скафандра это было трудной задачей.

Каждый маневр с включением двигателей малой тяги все больше отдалял «Союз» от станции. Наконец радиосигнал на прямой видимости стали искажать помехи, и, в знак прощания, экипаж станции включил для них музыку. Сквозь шипение и треск к ним доносился вальс Штрауса с металлическим привкусом, и Коля поддался легкому чувству ностальгии. Он сильно привязался к этой станции. Он научился ощущать еле заметное вращение, вибрации, вызванные переориентацией солнечных панелей, грохот и шорох сложной системы вентиляции. После столь длительного пребывания на борту МКС у Коли сохранились о ней такие глубокие теплые воспоминания, как ни об одном другом месте, в котором ему приходилось жить. В конце концов какой еще дом станет действительно ежеминутно заботиться о твоем существовании?

Музыка оборвалась.

— Стерео один, я — Стерео один. Земля, я — Стерео один. Ответьте, это Стерео один… — повторял Муса, нахмурившись.

— Эй, Коль, — окликнула Сейбл. — Ты видишь станцию? Она уже должна была показаться с моей стороны.

— Нет, не вижу, — ответил Коля, вглядываясь в иллюминатор.

МКС исчезла бесследно.

— Может, она вошла в тень, — предположила американка.

— Не думаю, — сказал Коля. В действительности на пути в тень «Союз» шел впереди станции. — В любом случае, мы бы все равно видели ее огни.

Ему вдруг стало как-то не по себе.

— А ну оба затихли, — оборвал их разговор Муса. — Мы потеряли связь с Землей, — он нажал несколько клавиш на панели управления. — Я уже запускал диагностическую программу проверки и провел дублирования систем. Стерео один, Стерео один…

— Только не говори, что ваши колхозники опять что-то натворили…

— Заглохни, — угрожающе процедил Муса.

Снова и снова он повторял позывные, а Коля и Сейбл молча слушали.

«Союз» медленно вращался, и теперь у Коли перед глазами возникло необъятное лицо планеты. Они пролетали над Индией в направлении заходящего солнца. Складки горных хребтов на севере субконтинента отбрасывали длинные тени. Казалось, что с поверхностью Земли произошли изменения: на ней появились неровности подобные тем, которые заставляют видеть солнечные лучи на дне неспокойного озера.

6. Встреча

Джош и Редди добрались до рухнувшей машины вместе с первой группой солдат. Рядовые держали винтовки наготове. Они окружили диковинку и замерли, раскрыв рот и выпучив глаза. Никому из них не доводилось прежде видеть что-то подобное.

Внутри стеклянной кабины находилось три человека: двое мужчин на передних сиденьях и женщина, позади них. С поднятыми руками «гости» наблюдали, как солдаты берут их в кольцо. Затем все трое осторожно сняли свои сияющие голубые шлемы. Женщина и один из мужчин, по-видимому, были индийцами, тогда как второй мужчина, очевидно, европеец. Находясь за спинами солдат, Джош отметил, что лицо последнего искажено болью.

Машина, которая должна была бы быть довольно легкой, чтобы подняться в воздух, выглядела относительно целой, учитывая, с какой силой она ударилась о землю. Большая стеклянная скорлупа, которая занимала почти всю ее переднюю часть, кое-где треснула, но не разбилась, лопасти по-прежнему держались на вращательном храповике, ничуть не погнувшись. Но вот хвостовая часть, представлявшая собой некое подобие раковины, в которой виднелись разные трубки, напоминала культю. Оттуда шел шипящий звук, похожий на тот, что бывает при неисправности сальника, на камни вытекало масло с резким запахом. Для всех было очевидно, что эта механическая птица никогда больше не взлетит.

Джош шепотом обратился к Редди:

— Мне не знакомы их голубые шлемы. Кто эти солдаты? Русские?

— Возможно. Эй, погляди. На шлеме у раненого звездно-полосатый флаг!

Вдруг прозвучал выстрел.

— Не стреляйте! Не стреляйте… — закричала женщина.

Она подалась вперед со своего насеста в глубине сферы и попыталась закрыть собой раненого пилота.

Один из солдат, в котором Джош узнал Бэтсона, парня из Ньюкасла, одного из самых спокойных рядовых, целился ей прямо в голову.

— Знаешь английский?

— Я родилась в Англии!