Глаз времени

— Да? И что же оно будет делать? — фыркнул в усы Редди. — Играть в крикет дни напролет? Джош, люди никогда не перестанут воевать, потому что люди всегда будут людьми, а война всегда будет забавой.

Джош был наивным, ничего не понимающим американцем, который тоскует по своей далекой родине и которому необходимо, «чтобы кто-то заставил его повзрослеть», как выразился девятнадцатилетний журналист.

Меньше чем через полчаса Редди закончил свой очерк. Он откинулся на спинку стула и принялся смотреть в окно на свет красноватого солнца, обратив свои мысли на то будущее, возможный приход которого Джоша никак не радовал.

— Редди, как ты думаешь, нас отправят в Пешавар, если начнется что-нибудь серьезное?

— Надеюсь, что нет! — снова фыркнул Редди. — Мы ведь здесь именно для этого.

Тут он начал читать свой очерк вслух:

— «Подумать только! Где-то там далеко, за Гиндукушем, под царским двуглавым орлом маршируют колонны солдат в зеленых или серых шинелях. Чеканя широкий шаг, скоро они доберутся до Хайберского прохода. Но с юга им навстречу идут другие полки — парни из Дублина и Дели, из Калькутты и Колчестера, сплоченные воедино простой дисциплиной и общей целью, готовые отдать жизнь во имя Виндзорской Вдовы[6]…» Бэтсмены на ступенях павильона в готовности, судьи на местах, верхняя перекладина установлена на столбике калитки. И тут мы, прямо за веревочным ограждением! Ну как тебе, Джош?

— Умеешь же ты быть надоедливым, Редди.

Редди уже было открыл рот, чтобы возразить, но тут в их комнату влетел Сесиль де Морган. Он остановился, тяжело дыша. Лицо его покраснело, а одежда была покрыта пылью.

— Друзья мои, идемте со мной… Идемте, идемте. Вы не поверите, что они нашли!

Тяжело вздохнув, Джош поднялся с кровати. Сколько еще странностей уготовил им этот день?

Сначала Джош подумал, что перед ним шимпанзе. Пойманное животное, завернутое в маскировочную сеть, неподвижно лежало на земле. Рядом с ней, тоже в сетке, лежало животное меньших размеров, вероятно детеныш. В сети с животными просунули шесты и принесли к крепости. Двое сипаев как раз разматывали взрослую особь.

Де Морган носился вокруг, словно ребенок, который боится, что его кусок пирога достанется кому-то другому.

— Они поймали его к северу от крепости — двое рядовых в дозоре, — всего лишь в паре миль отсюда, — уведомил он журналистов.

— Это просто шимпанзе, — сказал Джош.

— Но я никогда не слышал, чтобы в этой части мира водились шимпанзе, — возразил Редди, поглаживая свои усы. — А в Кабуле есть зоопарк?

— Они не из зоопарка, — захрипел коммерсант. — И это — не шимпанзе. Поосторожнее, парни…

Сипаи стянули с животного сеть. Его мех был пропитан кровью. Оно свернулось калачиком, поджав колени к груди и обхватив своими длинными лапами голову. В руках у солдат были бамбуковые палки, которые служили им дубинками. Было видно, что от них на спине у зверя остались кровавые следы.

Видимо, животное почувствовало, что сети больше нет. Оно убрало лапы, одним неожиданным плавным движением откатилось от людей, встало на корточки, слегка опираясь на костяшки пальцев, и уставилось на своих врагов. Солдаты осторожно попятились от него.

— О боже! Да это же самка! — выпалил Редди.

— Заставь ее подняться, — приказал де Морган одному из сипаев.

Тот был крепышом, но отправился исполнять приказ с большой неохотой. Держась на безопасном расстоянии, он протянул свою палку и ткнул в спину животному. То зарычало, показывая свои клыки. Но сипая это не остановило. В конце концов, грациозно — даже с чувством собственного достоинства, как показалось Джошу, создание выпрямило задние лапы и встало прямо.

Джош услышал, как Редди ахнул.

Несомненно, у нее было тело шимпанзе: такая же неразвитая грудь, выпуклые гениталии и розовые ягодицы. Передние и задние конечности были у нее тех же пропорций, что и у человекообразных обезьян. Но она твердо стояла на своих длинных ногах, которые крепились к тазу, похожему на обычный человеческий.

— Бог ты мой! — воскликнул Редди. — Она словно карикатура на женщину, монстр!

— Не монстр, — возразил Джош. — Получеловек-полуобезьяна. Я читал, что современные биологи утверждают, будто подобные существа являются промежуточным звеном между животными и нами.

— Вот видите? — Де Морган переводил свой расчетливый и жадный взгляд то на одного, то на другого. — Доводилось ли вам когда-либо видеть такое?

Он обошел существо. Сипай-крепыш предупредил его, выговаривая английские слова с тяжелым акцентом: «Осторожно, сахиб. Ростом она всего лишь четыре фута, но может царапаться и лягаться. Уж мне это хорошо известно».

— Не обезьяна, а человек-обезьяна… Нужно отвезти ее в Пешавар, потом — в Бомбей, а затем — в Англию. Только представьте себе, какой сенсацией она станет в зоопарках! А может быть, даже в театрах… Никто в мире не видел ничего подобного — даже в Африке! Вот это находка!

Тем временем детеныш, все еще в сетях, видимо, очнулся, начал кататься по земле и пищать жалобным голоском. Самка моментально отреагировала на его зов, словно только что осознала, что ее дитя тоже здесь. Одним прыжком она оказалась возле него и попыталась поднять на руки.

Сипаи сразу обрушили на нее град палочных ударов. Та крутилась и отбивалась, но ее все-таки удалось повалить и прижать к земле.

Редди бросился к солдатам.

— Ради Бога, — умолял он, — не бейте ее! Разве вы не видите, что она — мать? Посмотрите ей в глаза, посмотрите в глаза! Они будут преследовать вас в ваших снах до конца жизни!

Женщина-обезьяна продолжала сопротивляться, сипаи продолжали ее избивать, а де Морган — истошно орал, опасаясь, что его сокровище не то убежит, не то, что куда хуже, погибнет от очередного удара палкой.

Джош первым услышал, что в небе что-то загрохотало. Он посмотрел на восток и увидел, как в воздух поднимается облако пыли.

— Опять этот звук… Я его уже слышал…

Редди отвлекся от картины избиения самки и пробурчал:

— А теперь-то что?

4. РПГ

Кейси крикнул: «Мы почти на месте. Сейчас прогуляемся по крышам».

Вертолет нырнул вниз, как высокоскоростной лифт. Несмотря на физическую подготовку, у Байсезы свело желудок.

Теперь они пролетали низко над селением. Перед ее глазами проносились деревья, ржавые жестяные крыши, машины, груды автомобильных покрышек. Кейси направил вертолет под углом и стал кружить над домами против часовой стрелки. «Прогуляться по крышам» означало, что вертолет будет облетать объект наблюдения широкими кругами на малой высоте. Но Байсезу так вдавило в ее небольшую скамейку, что она могла видеть лишь голубое небо. «Какая ирония», — подумала она, вздохнула и стала изучать получаемые данные на маленькой контрольной панели, установленной на стенке кабины. Различные датчики, прикрепленные к брюху вертолета, от видеокамер до счетчика Гейгера, в том числе и тепловые датчики, радары и даже чувствительные к химическому оружию «носы», тщательно обшаривали землю.

«Птичка-невеличка» был подключен к охватывающей весь мир коммуникационной инфраструктуре армии. Где-то у Байсезы над головой находился огромный вертолет оперативного управления С2: лишь вершина необъятной перевернутой пирамиды технологий, включающей в себя летающие на больших высотах наблюдательные зонды, разведывательные и патрульные самолеты, спутники фото- и радионаблюдения. И все это в данный момент было направлено на этот район. Потоки информации, которые получала Байсеза, анализировались в режиме реального времени умными устройствами, находящимися на борту «Птички-невелички», летающими машинами, стоящими на следующих ступенях пирамиды, а также в штабе управления операциями на базе. Обнаружив любые несоответствия, система сию же минуту обратилась бы к Байсезе за подтверждением через канал, находящийся под ее контролем, отдельный от канала, по которому пилоты держали связь с командующими воздушными операциями.

Во время выполнения задания сбор данных с помощью столь сложной аппаратуры, как и пилотирование вертолета, осуществлялся, в основном, в автоматическом режиме. Машина сама «прогуливалась по крышам», поэтому вскоре задание превратилось в рутину, и пилоты, чтобы не умереть от скуки, вновь стали добродушно подшучивать друг над другом.

Байсеза прекрасно их понимала. Ее готовили в качестве ТПБО, техника по подготовке боевых операций, иными словами, она была специалистом по координации ракетно-бомбовых ударов на цель во время военных действий. В ее основные задачи входило проникновение на территорию противника и руководство оттуда точными ракетными ударами с воздуха или земли. Но ей еще никогда не доводилось делать это в бою. Ее навыки прекрасно подходили для операций по наблюдению и сбору информации, но она всегда напоминала себе, что не для этого ее готовили.

Всего неделю Байсеза находилась на этой базе миротворцев ООН, но ей уже казалось, что времени прошло намного больше. Солдаты размещались в самолетных ангарах, которые переделали под казармы. Высокие потолки и голые стены. В них постоянно пахло реактивным топливом и смазкой, днем было слишком жарко, а ночью — слишком холодно. В тех бездушных коробках из гофрированного металла и пластика было что-то угнетающее. Неудивительно, что обитатели базы прозвали ее в честь огромной международной станции на Луне — «Клавиус».

В распорядок дня миротворцев входила ежедневная физическая подготовка, несение караула, поддержание оружия и оборудования в идеальном состоянии и прочие повседневные обязанности. Но этого было недостаточно, чтобы полностью занять их время до отбоя или удовлетворить их потребности. В своих гулких ангарах они играли в волейбол и настольный теннис или собирались в группы и целый день резались в покер или «пьяницу». Хотя мужчин и женщин на базе было почти поровну, страсти все равно кипели нешуточные. Иной раз складывалось впечатление, что между солдатами проходит соревнование на самый извращенный способ выпустить пар: например, на парашютных стропах.

«Немудрено, что в подобной обстановке такие, как Кейси Отик, становятся немного чокнутыми», — подумала Байсеза.

Она держалась подальше от неуставной стороны жизни на базе. Байсеза привыкла иметь дело с такими мужиками, как Кейси (даже сейчас в британской армии не пахло гендерным равенством и праведным поведением), и могла легко остудить их пыл. Даже благовоспитанному Абдикадиру не удалось завоевать ее сердце своим галантным ухаживанием. В конце концов, у нее же есть Майра — восьмилетняя дочка, серьезная, тихая, славная девочка, которая осталась в ее квартире в Лондоне под присмотром няни за тысячи километров отсюда. Поэтому Байсеза не нуждалась в играх или сексе, чтобы не сойти с ума от скуки.

Как бы там ни было, службу свою она несла исправно.

В 2037 году приграничные районы между Пакистаном и Афганистаном продолжали оставаться центром политической напряженности, как и многие века до этого. Прежде всего потому, что это место было сердцем мирового противостояния христианства и ислама. К радости всех, кроме фанатично настроенных голов из лагерей обеих религий, решающая «война цивилизаций» так и не началась. Но все же в таких местах, как это, где солдаты христианских народов поддерживали порядок в мусульманских землях, в любой момент мог прозвучать призыв к крестовому походу или джихаду.

Имели место кровопролитные локальные конфликты. Война 2020 года, завершившаяся нанесением по Лахору ядерного удара, не искоренила вражды между Пакистаном и Индией, пусть даже воюющие стороны и поддерживающие их страны отказались от дальнейшего применения ядерных ракет, чтобы избежать еще больших жертв. И в довершение ко всему этому, естественно, оставались желания и мечты местных народов: гордые пуштуны, которых хоть и удалось привлечь к цивилизованному разговору, все так же цеплялись за свои традиции и были готовы защищать родину до последней капли крови.

К вековым разногласиям добавилась нефть, и поэтому весь мир не желал оставаться в стороне от конфликта. Хотя возможности использования холодного слияния, самой многообещающей из всех новых технологий, были ошеломляющими, целесообразность его применения в промышленных масштабах до сих пор оставалась недоказанной. Тем временем мировые запасы бесценной углеводородной смеси продолжали сжигать так же стремительно, как и выкачивать из недр. И вот на земле, где когда-то схлестнулись за сокровища Индии Британская империя и царская Россия, теперь США, Китай, Африканское Содружество и Евроазиатский союз, одинаково сильно зависящие от нефтяных месторождений Центральной Азии, зависли в безвыходной ситуации.

Задача миротворцев ООН в Северо-Западной пограничной провинции состояла в поддержании мира «путем наблюдения и недопущения конфликтов между местными народами». Провинция была самым просматриваемым местом на Земле. Наведение порядка здесь потребовало введения миротворческих сил, что привело к установлению несовершенного режима, который порой, как казалось Байсезе, вызывал еще большую напряженность и негодование у местных жителей. Но тем не менее уже несколько десятилетий он себя оправдывал. Наверное, это было лучшим, что могли предложить простые люди и сложный, небезупречный, но устоявшийся политический аппарат ООН.

На базе «Клавиус» все понимали важность своей миссии. Но существовало не так уж много вещей, способных нагнать тоску на молодого солдата, и поддержание мира — из этого числа.

Неожиданно вертолет отчаянно затрясло. Байсеза почувствовала, как ее сердце забилось сильнее. Может быть, сегодняшнее задание не будет таким уж малозанятным.

Вертолет продолжал кружить над селением вопреки турбулентности. И Кейси, и Абдикадир работали и разговаривали одновременно.

— Альфа четыре-три, это Примо пять-один, прием. Альфа четыре-три… — пытался связаться с базой Абдикадир.

Кейси ругался из-за того, что пропал сигнал спутника, указывающего их местоположение, и Байсеза догадалась, что он отключил автопилот и сейчас сам управляет вертолетом в условиях непредвиденной турбулентности.

— Ой, — сказал ее телефон жалобно.

Она поднесла его к лицу.

— Что случилось?

— Я потерял сигнал.

На экране появились параметры проверки.

— Прежде со мной такого никогда не случалось, — сказал телефон. — Это так… странно.

Абдикадир повернулся к ней.

— Наши устройства связи тоже барахлят. Мы никак не можем связаться с командованием.

Байсеза проверила свое оборудование. Связь с командованием была потеряна, никаких сигналов, как входящих, так и исходящих, не поступало.

— Сеть разведки также пропала.

— Значит, и гражданские, и военные сети — все выключились, — сказал Абдикадир.

— Как, по-вашему, это из-за грозы?

— Нет, если верить тому, что передавали те болваны метеорологи, — прорычал Кейси. — Как бы там ни было, а мне приходилось летать в грозу, и ничего подобного никогда не происходило.

— Тогда что бы это могло быть?

На какую-то минуту все замолчали. Все-таки в двухстах километрах (или около того) от места, где они кружили, упала ядерная бомба, превратив центр многовекового города в равнину из плавленого стекла. Связь пропала, непонятно откуда появился странный ветер. В подобных условиях напрашиваются самые худшие предположения.

— Как минимум… — нарушил тишину Абдикадир. — Мы должны предположить, что это помехи.

— Ай, — громко сказал телефон.

С озабоченным видом Байсеза поднесла его к лицу. Аппарат был у нее с детства. Эту стандартную модель, выпускаемую в странах ООН, подарили каждому двенадцатилетнему на планете. Таким образом эта до невозможности старая организация попыталась запечатлеть в памяти людей свою самую значимую акцию по объединению мира при помощи технологий связи. Большинство уже давно выбросило устаревшие устройства, изготовленные на деньги налогоплательщиков, но Байсеза поняла идею подарка, поэтому до сих пор хранила свой телефон. Она не могла относиться к нему иначе, чем как к другу.

— Успокойся, — сказала она ему. — Мама мне рассказывала, что когда она была молода, телефоны постоянно теряли сигнал.

— Легко тебе говорить, — ответил телефон. — Лоботомию не тебе сделали.

— Как вы это терпите? — поморщился Абдикадир. — Так раздражает. Я вот всегда выключаю режим диалога. Порой это… так раздражает…

Байсеза пожала плечами.

— Знаю. Но тогда теряется половина диагностических функций.

— И друга навсегда потеряешь, — подчеркнул телефон.

Абдикадир ухмыльнулся:

— Постарайтесь не привязываться к нему. Телефоны — как католические мамаши: всегда найдут, во что ткнуть тебя носом.

Вертолет опять тряхнуло. Он понемногу выровнялся и теперь низко летел над голой землей, все больше отдаляясь от деревни.

— Будет с нас на сегодня прогулок по крышам, — заявил Кейси. — Чертовски трудно управлять нашей малышкой в таких условиях.

Абдикадир взглянул на своего напарника с триумфом и улыбнулся.

— Вот мы и узнали, где заканчивается твой профессионализм, Кейси.

— Да иди ты! — рявкнул Кейси. — Этот ветер дует со всех сторон. Гляди, как колеблется скорость относительно земли. Эй-эй… Что это там?

Он стал указывать на что-то внизу.

Байсеза наклонилась вперед и стала всматриваться в местность внизу. Нисходящие потоки воздуха, создаваемые винтами вертолета, прижимали густую траву, и стало видно, что в земле была вырыта глубокая яма. Ей удалось разобрать, что внутри находится человек, который направляет на них длинную черную трубу.

— Гранатомет! — закричали все в один голос.

Вот тут она и заметила, как солнце метнулось, словно свет прожектора в ночном небе, и оказалось на другой стороне.

Вертолет перестал кружить над селением и направлялся прямо к нему. Его круглая кабина была немного опущена, а хвост приподнят. Моаллим ухмыльнулся и еще крепче сжал рукоятку своего РПГ. Но он чувствовал, как бешено стучит его сердце, как вспотели ладони, а глаза постоянно моргают из-за летящей в глаза пыли. Это будет его первый мужской поступок. Если ему удастся сбить вертолет, то он в тот же миг станет героем в глазах всего селения, все будут его приветствовать, в том числе и бывалые воины и мама. И она, конечно же… Но сейчас не время об этом думать, ведь прежде надо сделать дело.

И в этот момент паренек увидел людей, сидящих в безобразной круглой кабине вертолета. Неожиданно реальность всего происходящего поразила его. Неужели он вот так просто сможет лишить жизни тех людей, словно раздавить жука?

Тем временем вертолет завис над его позицией и мощный поток воздуха, идущий от винтов, сорвал с Моаллима его нехитрый камуфляж. Теперь выбора у него не оставалось: он не должен колебаться, иначе его убьют еще до того, как он сможет осуществить задуманное.