Глаз времени

Бэтсон приподнял бровь и осторожно сказал:

— Тогда скажи своему приятелю, чтобы держал руки так, чтобы я их видел, джилди[7]!

— Делайте, что он говорит, Кейси, — поторопилась исполнить приказ женщина. — Винтовка у него, может, и антикварная, но этот антиквариат заряжен.

Пилот, «Кейси», неохотно подчинился. Он вытянул левую руку, в которой была какая-то штуковина, из-под приборной панели.

Бэтсон приблизился к нему.

— Что это, оружие? Давай сюда.

Кейси двинулся в своем кресле, поморщился от боли и, видимо, решил, что сбежать ему не удастся. Он протянул оружие Бэтсону, рукояткой вперед.

— Что, солдатики, никогда такого не видели? Мы зовем его «сердитой кукурузницей». Это МП-93, девятимиллиметровый пистолет-пулемет немецкого производства…

— Немцы, — прошептал Редди. — Я так и знал.

— Осторожнее с ним, не то снесешь себе башку, — предупредил Кейси.

Его манера говорить выдавала в нем американца, но слова казались Джошу грубыми, как у жителя нью-йоркских трущоб, тогда как женщина говорила на британском английском, но с еле слышной, незнакомой интонацией в голосе.

— Мне кажется, что у тебя сломана голень, — прошептала женщина на ухо Кейси. — Ее раздавило под сиденьем… На твоем месте я бы подала в суд на производителя.

— Идите вы со своими советами, ваше величество, — процедил сквозь зубы Кейси.

— Теперь мне можно вылезти? — обратилась женщина к Бэтсону.

Тот кивнул. Он положил «пистолет-пулемет» на землю. От загадочного оружия отражался солнечный свет. Солдат сделал шаг назад. Для себя Джош отметил, что Бэтсон отлично знает свое дело. Рядовой ни на секунду не упускал из виду всех троих нарушителей, постоянно при этом проверяя, что остальные солдаты контролируют близлежащую территорию.

Женщине стоило немалых трудов выбраться со своего места за передними сиденьями, но в конце концов ей это удалось и она оказалась на каменистой земле. Второй пилот, индиец, последовал за ней. Лицо у него было как у сипая, но вот глаза светло-голубые и волосы — на удивление светлые. На всех членах экипажа упавшей машины была одежда настолько широкая, что придавала им нечеловеческий вид, а на лицах были прикреплены непонятные штуковины из проволоки.

— Мы еще легко отделались, — сказала женщина. — Я думала, что вообще не смогу ходить после падения.

— Кейси, видимо, некоторое время точно не сможет, — ответил ей второй. — Эти «птички» рассчитаны и на более ужасные приземления. Посмотрите сюда. Оболочку крепления датчиков скомкало, когда она приняла на себя основной удар. Кресла пилотов тоже снабжены амортизаторами удара, как и ваша скамья. Думаю, из-за верчения сиденье Кейси наклонилось влево, вот почему его нога оказалась в… одним словом, ему не повезло.

— Довольно разговоров. Кто у вас старший? — прервал их Бэтсон.

Женщина посмотрела на своих товарищей и пожала плечами.

— Я — старший по званию офицер. Это — старший уорент-офицер Абдикадир Омар. В вертолете находится старший уорент-офицер Кейси Отик. Я — лейтенант британской армии Байсеза Датт, в данное время переведенная под командование специальных сил ООН, дислоцирующихся в…

— Во имя Аллаха, — засмеялся Редди. — Она — лейтенант в британской армии и к тому же бабу!

Байсеза повернулась и пристально посмотрела на него. На его счастье, подумал американский журналист, «лахорская язва» не дала всем увидеть, как Редди покраснел. Джошу было прекрасно известно, что слово «бабу» было презрительным англо-индийским прозвищем, которое давалось тем образованным местным жителям Индии, которые стремились занять высокие чины в органах власти доминиона.

— Нам нужно вытащить Кейси из вертолета, — сказала Байсеза. — Здесь есть врачи?

Она старалась казаться сильной, заметил Джош, что было достойно восхищения, ведь она только-только пережила невероятное крушение и теперь находилась на мушке солдатских винтовок. Но в глубине ее сердца он чувствовал страх.

Бэтсон обратился к одному из солдат:

— Макнайт, доложи капитану Гроуву о происшествии.

— Слушаюсь, — широкоплечий низенький рядовой развернулся и, как был босиком, потопал по разбитой дороге в крепость.

— Идем, Джошуа, мы не можем оставаться в стороне. — Редди подтолкнул своего американского коллегу. — Мэм, простите, позвольте вам помочь.

Байсеза пристально посмотрела на Редди, на его широкий лоб, покрытый слоем пыли, на густые брови и дерзкие усы. Она была выше его, и во взгляде женщины Джош заметил презрение. Но было в этом взгляде и какое-то непонятное замешательство, как будто бы она узнала в Редди кого-то.

— Как? Вы? — ответила она. — Неужели решили помочь бабу?

— Умоляю, не гневайтесь на Редди, — выступил вперед Джош, нацепив на лицо свою самую очаровательную улыбку. — У колонистов есть свои странности, а солдаты слишком заняты, держа вас под прицелом. Так что давайте займемся делом.

И он направился к «вертолету», закатывая на ходу рукава.

Абдикадир подозвал их:

— Помогите мне его вытащить.

Пуштун поддерживал напарника сбоку, Редди ухватил его за подмышки, а Джош — осторожно под ноги. Кто-то откуда-то притащил одеяло и расстелил его на земле.

Абдикадир скомандовал:

— Раз, два, три, взяли.

Кейси вскрикнул, когда они оторвали его от сиденья, и потом еще раз, когда Джош не доглядел и позволил его поврежденной ноге коснуться корпуса «вертолета». За несколько секунд они извлекли пилота и положили на бок на одеяло.

Джош, тяжело дыша, внимательно рассматривал Абдикадира. «Гость» был довольно крупным, а из-за формы казался еще больше.

— Вы — индиец.

— Афганец, — ответил Абдикадир спокойно. Заметив удивление на лице журналиста, он добавил: — Вообще-то я — пуштун. Видимо, в вашей армии таких, как я, не слишком много.

— Не ошибусь, если скажу, что ни одного, — поправил его Джош. — И это не моя армия.

Абдикадир ничего не сказал, но у американца появилось такое чувство, что второму пилоту известно о странных событиях этого дня больше остальных.

Тем временем рядовой Макнайт успел возвратиться.

— Капитан Гроув приказал привести обоих к нему, — сообщил он, тяжело дыша после быстрого бега.

Бэтсон кивнул.

— Пошли.

— Нет, — пробормотал Кейси. — Не оставляй вертолет, Абди. Ты же знаешь правила. Сотри чертову память. Нам неизвестно, кто эти люди…

— У этих людей, — в голосе Бэтсона прозвучала угроза, — в руках большие пушки, направленные на вас. Чуп и чел.

Байсеза и Абдикадир совсем не понимали помесь джорджи[8] с местным говором, но смысл этих слов был ясен: «Закрыли рты и пошли».

— Не думаю, что сейчас у нас есть выбор, — сказала Байсеза.

— А ты, дружище, — обратился Бэтсон к Кейси, — отправляешься в лазарет.

— Мы тебя не бросим, — сказала Байсеза раненому пилоту и пошла за рядовым Макнайтом, чувствуя у себя на спине взгляд еще нескольких солдат, приставленных к ним в качестве конвоя.

— Держись, — крикнул напарнику Абдикадир. — Смотри, как бы в лазарете у тебя чего-нибудь не отрезали.

— Ха-ха-ха, как смешно… Сволочь, — огрызнулся Кейси.

— Видимо, солдатский юмор — вещь исключительно универсальная, — заметил Редди. — И не имеет значения, к армии какой страны ты принадлежишь.

Джош и Редди увязались было за Абдикадиром и Байсезой, но Бэтсон вежливо, но однозначно дал им понять, чтобы они бросили эту затею.

7. Капитан Гроув

Байсезу и Абдикадира провели к воротам крепости, которую они видели, когда падали. Она имела квадратную форму и была обнесена крепкой каменной стеной. Это была мощная база, очевидно, всегда готовая сдержать нападение врагов.

— Но ее нет ни на одной карте, к которой у меня есть допуск, — с тревогой отметила Байсеза.

Абдикадир промолчал.

На стенах находились солдаты в красных либо защитных мундирах. На некоторых были килты. Казалось, все солдаты низкорослые и крепкого сложения. У многих из них были гнилые зубы и кожные инфекции. Их сильно изношенное обмундирование было покрыто заплатками. Как британцы, так и остальные, все они нагло таращились на Байсезу и Абдикадира, не скрывая своего любопытства, особенно они веселились при виде Байсезы, открыто выражая похотливые настроения.

— Не обращайте на них внимания, — сказал ей Абдикадир шепотом. — Здесь просто нет женщин.

— Я и не обращаю.

Лейтенант не переставала напоминать себе, что с ней и без того много чего произошло сегодня, чтобы еще беспокоиться о парочке косящихся на нее солдат в тропических шлемах и килтах. Но под ложечкой у нее и вправду сосало: попавшей в плен женщине всегда приходилось туго.

Тяжелые крепостные ворота открылись, и из них потянулась вереница повозок, запряженных мулами. За повозками шла еще пара ушастых животных, на спины которым погрузили детали разобранной пушки. Мулов погоняли индийские солдаты, которых, как поняла Байсеза, британцы называли сипаями.

Внутри крепости царила деловая суета. Но Байсезе бросилось в глаза не то, что здесь находилось, а то, чего не хватало. Нигде не гудел двигатель, не торчала радиоантенна или спутниковая тарелка.

Их провели в главное здание крепости и завели в комнату, очевидно служившую приемной. Здесь Макнайт бесцеремонно приказал: «Раздевайтесь». По его словам, старший сержант не собирался позволить им предстать перед своим глубокоуважаемым капитаном без тщательной проверки содержимого карманов их объемистых летных костюмов.

Байсеза заставила себя улыбнуться.

— Мне кажется, что вы просто хотите поглазеть на мои прелести, — сказала она.

Женщину немного позабавило появившееся на лице Макнайта после ее слов изумленное выражение. Она стала снимать с себя форму, начав с ботинок.

Под летным костюмом у нее был нагрудник. В его подсумках находилась фляга с водой, карты местности, очки ночного видения, две пачки жевательной резинки, небольшая аптечка и прочее снаряжение, необходимое для выживания в условиях боя. Там же был и ее телефон, который, видимо, смекнул, что ему лучше молчать. Байсеза запихнула свой ставший бесполезным головной микрофон во внешний карман. Затем сняла рубашку и штаны. Обоим приказали остановиться, когда на них оставались лишь футболки и трусы зеленого цвета.

Оружия у них не оказалось, за исключением штык-ножа, который Абдикадир носил у себя в нагруднике. Неохотно он передал его Макнайту. Рядовой взял очки ночного видения и приставил их к глазам в явном недоумении. Содержимое их пластиковых аптечек было извлечено и внимательно осмотрено.

Наконец им разрешили одеться и вернули почти все снаряжение — кроме ножа и, что еще раз позабавило Байсезу, жевательной резинки.

После этого капитан Гроув, командующий крепостью, заставил их ожидать в приемной, что удивило Байсезу.

Оба они сидели рядышком на толстой деревянной скамье. К ним был приставлен лишь один рядовой с винтовкой на изготовку. Кабинет капитана Гроува можно было назвать комфортным, даже элегантным. На стены недавно нанесли свежую побелку, а на паркетном полу лежали бамбуковые коврики. На одной из стен висел ковер, очевидно из кашемира. Человек, работающий в этом кабинете, безусловно, знал свое дело. На большом деревянном письменном столе высились кипы бумаг и картонные папки, а в чернильницу было воткнуто остро заточенное перо. Но не все в кабинете имело отношение к службе: на столе покоился мяч для игры в поло, а в углу монотонно тикали большие старинные дедовские часы.

Байсезе пришлось говорить шепотом:

— Мы словно в музее. Где компьютер, рация, телефон? Здесь только бумага.

— И все же им удается править целой империей при помощи «толькобумаги».

Она пристально посмотрела на него.

— Им? Куда, по-твоему, мы попали?

— Мы в Джамруде девятнадцатого века, — без колебаний ответил Абдикадир. — В крепости, когда-то построенной сикхами и удерживаемой в этот период британцами.

— Ты здесь бывал раньше?

— Нет, видел на картинках. Я изучал историю — как-никак, здесь моя родина. Но на фотографиях в учебниках одни руины.

— Ну, сейчас здесь явно не руины, — нахмурилась Байсеза, не понимая, что происходит.

— А их снаряжение? — продолжал Абдикадир. — Ты заметила? На ногах — портянки, и портупея Сэма Брауна на поясе. А их оружие? Те винтовки — точно однозарядные мартини-генри и снайдеры, заряжаемые с казенной части. Сказать, что они устарели, все равно, что ничего не сказать. Британская армия перестала использовать их, когда стояла здесь в девятнадцатом веке, но даже тогда они быстро уступили позиции винтовкам Ли-Метфорд и пулеметам Гатлинга и Максима, как только те были приняты на вооружение.

— Когда же это было?

Абдикадир пожал плечами.

— Точно не знаю. Девяностые годы девятнадцатого века, кажется.

— Конец девятнадцатого века?

— Ты включала свою… аварийную рацию?

Оба они носили маячки, вшитые в их нагрудники, чтобы можно было отследить их местоположение, а также миниатюрные аварийные радиопередатчики, которые, к счастью, рядовой Макнайт не обнаружил при обыске.

— Она молчит. И телефон все еще не может поймать сеть. Все сигналы прекратились, когда мы были еще в воздухе, — она слегка вздрогнула. — Никто не знает, где мы находимся или где приземлились… и живы ли вообще.

Но она понимала, что не только падение вертолета заставляло ее нервничать. Ей не давало покоя ощущение того, что она отрезана от столь родного высокотехнологического мира, в который окунулась сразу после своего рождения. Для человека двадцать первого века чувствовать себя изолированным было явлением невозможным, сбивающим с толку.

Абдикадир положил свою ладонь на ее, и она была ему благодарна за это проявление теплоты и сопереживания.

— Скоро нас начнут искать, — сказал он. — Исчезновение вертолета трудно не заметить. Вот только уже темнеет.

На какое-то время Байсеза совсем забыла странное поведение небесного светила.

— Но еще слишком рано для этого.

— Согласен. Не знаю, как ты, а вот меня немного мутит…