Адмирал

Утром, когда мы с дедом вернулись с телеграфа, то сразу направились к начальнику порта. Тот уже был в курсе, наш начальник с ним связался. В общем, порожними мы обратно, конечно же, не пойдём, и сейчас нужно перегнать баржу к причалам у складов с мукой. Да, в этот раз мы повезём муку. Причём у нас с начальником порта возник спор. Через деда, а он был за старшего, я отказывался перевозить подобный груз без защиты. Да и обрешётки внизу не было, не хватало ещё намочить. Мне уже пару раз хватало под ливни попадать. Пусть брезент выделяет, в комплекте с баржой, к сожалению никакой защиты не было. Причём ни о каком возврате и речи не шло, начальник это понимал не хуже нас, так что и шёл торг так долго. Брезент мы не получили, но плотную материю смогли. Так же по договорённости шестеро плотников должны сбить настил на барже. Только после этого мы направились перегонять баржу к нужному причалу, её уже полностью разгрузили. До наступления темноты успели, да и плотники не подвели, материал был. Завтра можно начать погрузку. Вот такая работа у нас. А что, мне нравиться. Всем нам нравиться. За этот месяц с началом первого рейса я окреп, на свежем-то воздухе и хорошем питании, да и остальные тоже стали меньше уставать. Толи ещё будет.

Два с половиной месяца спустя. Окрестности Ростова на Дону. Неизвестное место. Начало августа 1942 года.

Застонав, я открыл глаза, всё ещё находясь больше в беспамятстве, чем в сознании, скорее даже балансируя на границе этих двух чувств. Но то, что глаза улавливали свет, я это смог понять плавающим сознанием, значит день. Чёрт, что же случилось, отчего мне так фигово? Да и где я?

Эта мысль всё же помогла мне перевалить через границу беспамятства, и шире открыв глаза, я повёл ими туда-сюда. Судя по ощущениям, лежу на соломе в каком-то сарае. Видна висевшая конская упряжь на стене, сильно потёртая и явно не раз ремонтируемая. Не струганные доски и стропила наверху. Несколько досок чернели пятнами гнили, видно крыша подтекает. Ну и ещё много что по мелочи висело на стенах, включая сломанное тележное колесо. Вот железа, кос и остального не было, это я сразу отметил. Попробовав привстать, я смог это сделать, хотя голова и закружилась, и меня слегка повело в сторону. Видимо шум, что я издавал, шурша соломой, разбудил кого-то кто лежал рядом.

– Командир? – услышал я сквозь шум в голове знакомый голос моего механика.

А Ромка за эти два месяца стал вполне неплохим специалистом. Из-за активной эксплуатации мы дважды полностью разбирали движок, проводя его обслуживание, или меняя поршень как это было в последний раз, и тот всегда помогал мне. Так что обслуживание движка и бортовых систем я часто возлагал на плечи нашего грека и тот справлялся. Тут и следующее шуршание послышалось, осмотревшись, я обнаружил всю нашу команду, и деда, что потирал лысину рядом. Оказалось, было ранее утро и все просто спали.

– Мы что, в плену? – задал я вопрос, у меня сарай и наш вид как-то сложился с попаданием в плен.

Тем более я стал вспоминать, чем закончился вчерашний день, что тоже способствовало этому. За последние месяцы, где мы только не были, даже разок до Онежского озера доходили с грузом продовольствия. Но потом плотно встали на маршрут Москва – Ростов на Дону, доставляя войскам, что тут стояли, разные грузы. В основном ящики с автозапчастями, покрышки и всё такое для местных автобатов. Сделали два рейса, и вот как раз был третий. Да, когда внезапно на берег высыпали немцы, открыв оружейно-пулемётный огонь, мы с Юрок не растерялись, сдёрнули чехол, пулемёт уже был заряжен, места не спокойные, немцы то и дело летали, уже попадали под обстрел и бомбёжку, и открыли ответный огонь. Успели выпустить одну ленту, боцман наш как раз бежал со второй, я первую достреливал, как появившийся из-за кустарника немецкий танк, «четвёрочка», сделал выстрел, и всё. Больше ничего не помню. Кажется, ленту я так дострелять и не успел. Но то, что попал это точно. С десяток немцев положили, те покатились по откосу к кромке вод Дона.

То, что мы не в плену я уже и сам разобрался, створка дверей была не запертой, а слегка прикрытой. Поэтому осмотревшись, и услышав ответы что нет, не в плену, хриплым голосом велел:

– Рассказывайте, а то я ничего не помню.

– Ещё бы, два дня в беспамятстве был, – надев свою фуражку, пробормотал дед. – Контузило тебя.

Как оказалось кроме меня и Юры, его тоже контузило и слегка зацепило осколком, никто больше не пострадал. Так что мне наперебой стали раскрывать, что было в тот день. Плаванье проходило как обычно, как вдруг появились немцы. Причём внезапно для всех, даже наблюдателя за воздухом. Ни стрельбы вдали, ничего такого, раз и те на берегу. Да ещё танк ревёт за деревьями. Те сходу палить начали. Егор что стоял за штурвалом, у меня все должны уметь управлять, как увидел первую пулевую пробоину, так и упал на палубу. Это его и спасло, всю рубку изрешетили. Видимо увидели антенну и стреляли по возможному нахождению радиостанции. Наверное, из-за этого я и успел почти закончить ленту пулемёта. Не я основной целью был.

Когда я срезал несколькими очередями немцев, и выехавший на берег танк выстрелил, то осколочной снаряд попал точно в борт на носу под пулемётом и мной. В общем, я полетел в одну сторону, пулемёт в другую. Дед и Егор прыгнули в воду и успели вытащить меня с глубины, я не захлебнулся, не дали. Буксир камнем ушёл под воду, дыра большая была. Тем более по ходу движения, вода внутрь под напором пошла, так что все оказались в воде, а так как я активно учил всех плавать, обеспокоили всех только немцы. Они стреляют. Поэтому все поплыли к берегу под прикрытием дрейфующей баржи, где охрана из трёх бойцов палила по немцам из винтовок. Они успели обрезать канат, и их течением утащило дальше за поворот. Танк по ним тоже стрелял, но пустил на дно или нет, никто точно сказать не мог. Местность, где нас подловили, хоть и была холмистой, но леса не имела, разве что такой же кустарник, что до этого скрывал немцев. К счастью, когда меня вытащили на берег и помогли Юре, перевязав его, нашим юнгой Олежкой был найден глубокий овраг. Немцы остались на другом берегу, поэтому сделав импровизированные носилки, ножи были у всех, нарезали ветвей, и по очереди, сменяясь, понесли моё бессознательное тело. Стрельба последние сутки шла со всех сторон, так что, добравшись до этой постройки у небольшой рощи, сам дом сгорел, но сарай цел, вот они уже сутки как квартировали тут, дожидаясь пока я очнусь. Меня тошнило, когда несли, чуть не захлебнулся, дед помог. В общем, чтобы окончательно не растрясти, добрались до этого места, и вот ожидали. Без еды, фактически без вещей, как потерпевшие кораблекрушение. Да, надо что-то делать. Мы находились примерно километрах в девяти от того места где выбрались на берег, удачно эта одинокая сараюшка попалась, и непонятно что вокруг творится.

– А погреб что?

– Так дом сгорел, – пробормотал дед, и хлопнул по лбу. – Вот я старый дурак. Олег, лезь наверх, наблюдать за местностью будешь. Я за Сашей присмотрю, а вы ищите и откапывайте погреб сгоревшего дома. Должно там что-то остаться. Юра, проследи.

– Разведчиков по окрестностям потом пошли, – слабым голосом посоветовал я, когда мне совсем поплохело.

Меня успели напоить из фляжки, единственная что сохранилось, её Игорь на поясе всегда таскал, как меня вырубило.

В следующий раз, когда очнулся, была ночь. Дежурный, заметив, что я пришёл в себя, похоже, снаружи шёл дождь, капли барабанили, напоил меня и дал поесть картофельного пюре, в котором ощущался отчётливый дымок костра. Понятно, картошку напекли и размяли её для меня. Чуть почувствовал сытость, я едва успел наклониться, как всё пошло обратно. Егор, а дежурным был он, ловко подставил тазик. Дед опытный, знает, что такое контузия, и успел всё подготовить и проинструктировать, чего ожидать от меня. Дальше не помню, снова вырубило.

Когда я очнулся в третий раз, стало чуть полегче, но первое что я заметил, висевшая у створки ворот на ремне винтовка «Мосина». Сразу в глаза бросилась. А рядом стоял прислонённый немецкий карабин «Маузера». Похоже, произошли какие-то события, и они прошли мимо меня. Обидно, хотя и фигово. В этот раз размышлял я вполне здраво, ясности в мыслях больше. Хотя те и плавали. Полежу ещё ничего, а как начну приподниматься, чтобы хотя бы сеть, и как в прошлый раз, чувствую себя очень плохо. Сознание двоиться и мутит. Одно хорошо, многие после контузий становятся заикой, в себе я подобного не заметил, насколько помню, общался вполне нормально. Да и воспоминания о том, как очнулся раньше, сохранялись.

В сарае никого не было. Я лежал обнажённым, видимо пока находился в беспамятстве, ходил под себя, что при моём ранении было в порядке вещей. Слышать я так же стал лучше, уже меньше звона в ушах, поэтому голоса снаружи расслышал. В самом сарае никого, повертев головой, я ничего нового не обнаружил, ну кроме карабина и нашей винтовки. В это время внутрь сарая кто-то бросил тень и, не слышно ступая, в сарай вошёл Волк. Оба пса, так и сопровождали нас в рейсах став за это время вполне неплохими мореходами. К счастью в этот раз они тоже уцелели. Все тяготы и невзгоды с нами терпели. Баламут видимо где-то снаружи в тенёчке лежит. Жарко тут, тоже я вон, в поту лежал в глубине сарая. А вот запах тут ничего, видимо свежей нарезанной травы нанесли, ею тут всё пахло.

Пока есть возможность, и никто меня не беспокоит, стоит подумать, только Волк подошёл и, пользуясь моей беспомощностью, вылизал лицо.

– Уйди, – слабо оттолкнул я его, но тот не стал продолжать и лёг рядом, положив морду на лапы.

Так вот, пока есть возможность, тьфу, Волк с мысли сбил. А, да. Состоит подумать, что делать дальше. Информации пока мало для размышления, но прикинуть, если взять заново момент как мы покинули борт баркаса, хотя я и невольно это сделал, вполне возможно. Покидали все баркас в спешке, так что на всех были тельники и брюки, жарко, некоторые как бегали босыми по палубе, так и в воде оказались, только у четверых были ботинки. У меня, у деда сапоги, у Юры и у Олежки. Егор, Игорь и Рома были босиком. Ладно хоть Димки не было, в прошлом рейсе тот неудачно упал, запнувшись, и сломал руку, так что с загипсованной рукой остался дома к своему большому горю. А так вся моя команда была тут. Курток ни у кого не было, фуражки вроде трое сохранили. Моя, похоже, пропала. Ножи, даже если перочинные, у всех должны быть, у кого в ножнах на поясе, у кого по карманам. Ну вот и всё пожалуй. Ну кроме фляжки Игоря. Теперь появилась какая-то еда, видимо из откопанного погреба и вот эти две единицы оружия. Неизвестно где мы точно, то что нас расстреляли вблизи Ростова это точно, километров двадцать оставалось. Где сейчас немцы и где наши тоже не знаю, но немецкий карабин настораживает. Откуда его наши притащили? Или у нас гости? Ладно, пора своих звать, хоть узнаю свежие новости.

Размышления меня изрядно утомили, но снова засыпать я не спешил, нужно получить новую информации, ну и поесть, в конце концов, если есть что. Я чувствовал приступы голода. Позвать или подать голос я не успел, в сарай заглянул Ромка, так что все быстро собрались внутри. Окинув их взглядом, новичков я не обнаружил. Только Егора не было, видимо наблюдает за окрестностями.

– Мне чуть лучше, – упокоил я всех. – Только есть хочется.

Как оказалось, с этим проблем не было. Меня напоили довольно сытным бульоном, это Егор добыл петуха на окраине села, сбив его камнем с плетня. Село находилось недалеко, в четырёх километрах. Поев, а мне после сытного обеда, снаружи стоял день, стало заметно легче, голова прояснилась, и тогда я насел на команду. Рассказывал в основном дед, если где нужно он давал голос разведчикам, чтобы рассказали что видели, то или иное своими глазами. Значит так, уже точно известно, что мы у немцев в тылу. Глубоко или нет, не ясно, но канонады уже второй день не слышно. С момента потопления баркаса шёл седьмой день. Крепко меня вырубало, но и чувствовал я себя куда лучше. Ходить пока не мог, но в сознании держался дольше. Моя одежда сушилась тут же, постиранная, за головой, поэтому я её и не видел. Егор и Олег, бегая к дороге, видели частые колонны немецких войск, танки, артиллерия, немецкие самолёты постоянно в небе висят. Тогда-то они и добыли петуха. Оружие нашли на месте боя. Никаких окопов или ячеек, похоже, просто схватка произошло на дороге, немцы и наши наткнулись друг на друга и была стрельба. Видимо пехота с обеих стороны была, битой техники там не имелось. Гильз много везде разбросано было, а тел нет. Это оружие глазастые пацаны нашли в траве на обочинах. Долго искали до появления очередной колонны, так что скорее всего больше ничего там не было. У винтовки пустой магазин, затвор был в открытом положении, а в немецком карабине ещё три патрона. Больше боезапаса не было.

По поводу нашего убежища, когда мне его описали, он как-то перестал мне нравиться. Не очень надёжный. Пусть парни разводили костёр только ночью и в ямке, чтобы не выдать светом, но найдут нас рано или поздно. А так в стороне от села и дороги видимо ранее стоял хутор. Дом сгорел, судя по мелким воронкам, обстреляли его с воздуха и явно с истребителя, мелкие были. Место конечно глухое, но всё равно ненадёжное. Так что когда я разобрался в ситуации, а команда возрадовалась, уже планы стоила дальше двинуть догонять своих, но я наложил на это решение вето. Не все дела наши тут завершены, а велел перенести стоянку подальше, забрав с собой всё, что может пригодится. В рощу уходить не нужно, её первым делом прочешут. Самое идеальное овраг, а их тут много, да ещё с кустарниками. Вот там можно укрыться.

Так же узнал насчёт посуды, тут же нашли в золе, разные черепки и аж две тарелки и одну ложку. Дед вырезал с пяток деревянных, так что их хватало. А в остальном, все ждали, когда я очнусь, слишком тяжёл был, чтобы двинуть дальше. А сейчас с получением моего отказа покинуть эти места, занялись делом, стали готовиться перебираться в один из оврагов. Олег уже убежал искать подходящий. Вот под этот шорох и негромкие шепотки я и уснул.

Следующие пять дней я приходил в себя. Уже спокойно ходил, хотя бегать не пытался, тяжело, да и зарядку делал самую лёгкую, но небольшой путь выдержать мог. Всё это время мы жили в овраге, картошки пока хватало, да и соления кое-какие были. В общем, я активно восстанавливался, а остальные шарились по окрестностям, искали, что может нам пригодится. Были на берегу, видели полузатопленную баржу, недалеко течением её унесло. И вот радость, нашли выброшенную на берег мою фуражку. У дороги находили убитых. В основном наших, но было и два немца не захороненных. Без оружия и поясов, нам не интересны. А вот от наших принесли три винтовки, одна из которых ухоженная «СВТ», да и патроны теперь были, шесть десятков, и даже одна граната «РГД». Был ещё сидор, с запасным бельём и немудрённой красноармейским имуществом, вот и всё.

Под вечер пятого дня прибежал взмыленный Олежка, он в наблюдении был чуть дальше, где отличный вид на окрестности. Юры и Егора пока не было, к дороге ушли пару часов назад, остальные были тут.

– Такие-то странные немцы, в пятнистой форме берег осматривают.

– Может наши? – уточнил я.

– Пилоток нет.

– Дождались. Похоже это ягд-команда, специальное подразделение для зачистки тылов и ликвидации партизан. Нужно уходить, мы тут изрядно натоптали, а следопытов у них хватает. Так что уходим. Через правый отворот оврага, по нему наши парни возвращаться будут, перехватим их.

Так и вышло, встретились вскоре, где мы увешенные оружием вышли им навстречу. Передав часть груза, я шёл пустым, мне лишняя тяжесть сейчас ни к месту, но рядом шагал Роман, у него на плече кроме «мосинки» была «СВТ». Если случиться бой, это моя винтовка, я её уже осмотрел, почистил и забрал себе. Правда, было всего две набитые патронами обоймы, три остальные из патронташа, снятые с убитого хозяина этой винтовки, были пустыми. Патронташ тоже был у Ромы. На плече висел. Среди остальных оружие тоже разошлось, включая деда. Только Олегу не досталось, да тот и не печалился.

Немцы у сарая так и не появились, хотя наши со стороны и приглядывали за ним, но не ворчали, даже когда позапрошлой ночью был дождь. Неподалёку был пост фельджандармерии, однако они пожарищем не интересовались. Меня они заинтересовали только насчёт трофеев и получения информации. Хорошо известно, что те очень информированы. Подумав, я немного пообщался с Юрой и дедом, и мы двинули к посту. Мотоцикл, два автомата, карабин, два пистолета и пулемёт, установленный на коляске, нам всяко пригодятся. Как и карта местных дорог. Хотя карта возможно и не потребуется, у меня был совсем другой план, который за эти пять дней полностью сформировался. Так же были надежды на продовольствие, картофельная диета нас уже достала. Ладно хоть соль в сидоре нашли, не пресную едим, соленья к тому моменту закончились.

Подобраться к жандармам вплотную будет сложно. Я это сразу определил, когда стал рассматривать их пост метров с шестисот. То, что они там собирались ночевать, было видно. Если двое работали, то один в сторонке у мотоцикла и шалаша развёл костёр и подвесил на самодельной треноге котелок. Котелок нам тоже не помешает, вторую неделю всухомятку питаемся, а это вредно. Насчёт того что мы остаёмся, тут никто не спорил, включая деда. Тот меня слишком хорошо знал, а парни успели изучить за время плаванья. Авторитет я успел заработать немалый. Раз я остался, значит, какой-то план у меня есть, вот только пока я не собирался его озвучить, не без основания рассчитывая на бурю удивления и возмущения. Могут и психом назвать, но я решил твёрдо пробираться в Ростов. Дело у меня там было. Пока не знаю впустую или нет, но очень хотелось его выполнить.

– Всё, дорога пустая, вечер, немцы к ночёвке готовятся, – сказал я, немного отползая назад. Сложно маскироваться если у всех нас верх полосатый из-за тельняшек. Осмотрев команду, что устроились внизу овражка, со склона которого я и наблюдал за немцами, добавил. – По ночам они не ездят, что позволит нам взять пост на перекрёстке.

– Тихо не получится, а село рядом, – сказал опытный дед.

– Учтено деда, учтено. Я открою огонь из немецкого карабина, что у нас имеется. Немцы опытные вояки, его звук знают и не обеспокоятся, в отличие от наших винтовок. Расстояние большое, но я в себе уверен, не промахнусь. Юра, Игорь и Егор, готовитесь стартовать. Поднимитесь выше. Как только я выстрелю во второй раз, со всех ног бегите к посту. Третьим выстрелом я постараюсь ранить жандарма. Ваша задача, подбежав, скрутить и связать подранка. Нам нужен язык. Это будет старший поста, тот невысокий. Звания не разгляжу, но именно его приказы выполняют двое других. В плечо ему пулю отправлю. Патронов к карабину у нас по воле случая как раз три, но потом я вас с «СВТ» подстрахую на всякий случай. Всем всё ясно?

– А может, мы просто пойдём по дороге к ним и когда подойдем, ты начнёшь стрелять? – почесав щёку, предложил Юра. – Так у нас будет больше времени. Мы же подростки, они на нас не обратят внимания. А я сниму тельняшку, а то все трое полосатые.

– Чёрт, так просто, – покачал я головой, и почему мне это в голову не пришло. – Отличная идея. Готовьтесь и выходите. Верёвку только приготовьте, вязать.

– Хорошо.

Мы разделились, парни ушли дальше ближе к дороге и, выбравшись на нее, направились к посту. Точнее делая вид, что они мимо идут. Как и ожидалось, те хоть и привлекли внимание немцев, но не заинтересовали. Мы тоже двинули чуть ближе, сократив расстояние до поста на пятьдесят метров. Так что когда парни прошли мимо поста, немцы их не остановили и даже не окликнули, устроившись у костра, я выстрелил. Первая пуля вошла командиру в плечо, остальные только вскакивали, как я выбил стрелянную гильзу и произвёл второй выстрел по второй цели. Высокий и худой немец с закатанными рукавами френча упал, схватившись за грудь. Наши парни лежали в пыли на дороге, как я им и велел, чтобы под случайную пулю не попасть. Третий немец метнулся к мотоциклу, где стоял пулемёт, и даже успел дотронуться до него, когда я, матерясь, выбив вторую гильзу, выстрелил. Нужно было успеть до того как он завладеет пулемётом, из этой косилки он может меня достать. Пуля попала в голову. Даже с такого расстояния было видно кровавое облачко брызг. После третьего выстрела, Юра с парнями подскочив, стали крутить старшего поста, тот уже шевелился, отходя от шока после ранения. А мы, подхватив вещи, побежали к посту. Я налегке бежал рядом с моим носильщиком, Ромкой. Тот нёс винтовку в руках, чтобы в случае нужды быстро мне её передать.

Мы с дедом бежали в конце группы, мне дыхалки не хватало, а у него возраст давал знать. Ромка, приотстал, чтобы быть с нами, а Олежек вырвался вперёд. Он же добежав первым, почти сразу согнулся в приступе рвоты, увидел безголового немца. Почти сразу Егор отвёл его в сторону, успокаивая, он и сам был бледен. Командира, а он оказался унтером, они всё же связали, обезоружив. Тот уже почти достал пистолет, когда они на него навалились, трое подростков, хоть и с трудом, но справились с раненым взрослым мужчиной.

Присев у мотоцикла, стараясь отдышатся, я открыл канистру в держателе на боку мотоцикла и учуял запах бензина. Топливо есть, это хорошо. Заметив на сиденье в коляске термос литров на пять, открыл и обнаружил воду. Пол термоса было. После этого я стразу стал командовать:

– Юра, Игорь, снимите с этого безголового всё ценное, обувь не забудьте, хватайте за ноги и утащите подальше. Второго так же. Всё забирать, это значит всё. Документы тоже. Деда, тут в термосе вода, вот пилотка немецкая, протри мотоцикл, а то он весь в брызгах. Ром, что там с ужином?

Немцы сняли котелок с огня, доставая посуду и ложки, так что завалил я их вовремя.

– Три котелка немецких, для второго и первого, внутри кружки, – с лёгкой завистью к посуде описал тот приборы. – В котелке гороховый суп, готов. Тут ещё на скатерти лежит свежий хлеб, сало нарезано, лук есть, чеснок и печенье. Наверное для чая…. А вон и чайник стоит, только он холодный. Кажется, не успели вскипятить.

– Хорошо, готовь всё, посуду не марай, из котелка поедим быстро и поедем на мотоцикле. Всё в него грузите. Багажный отсек и под ноги в коляску.

– А уместимся? – уточнил Юра, возвращаясь с напарником от перетаскивания первого тела. Они его в траве спрятали.

– Уедем, – обнадёжил я.

Сам я, прихватив планшет, снятый с унтера и внимательно ознакомившись с картой, особенно с метками, подошёл ближе. Его за мотоцикл утащили, чтобы Олег у костра его не видел. Там я, пнув немца в плечо, отчего тот взвыл и попытался ударить ногами, после недолгой предварительной работы повёл допрос. Немец сломался быстро, потыкал веточкой в рану и тот поплыл. Немецким языком я свободно владел, всю зиму учил и весну, да и летом почитывал немецкие книги, а в районе Ростова на Дону, где радиостанция доставала, слушал переговоры немцев. В основном Люфтваффе. Так что бегло говорил, подтянул разговорный навык. Первый же вопрос по реке и шлюзам расставил всё по своим местам.

Реку немцы контролировали плохо, а до первых шлюзов просто не дошли, слишком далеко, хотя и маханули за сто километров от нашего теперешнего местоположения. Заодно я развеял своё недоумение. Харьковской катастрофы тут не было, была другая. Ну не умеют наши ещё готовиться к наступлению, соблюдая все режимы секретности. Немцы узнали о подготовке чуть ли не ранее советских войск, что должны были наступать, вот и подготовились, ударив навстречу, когда наши утратили наступательный порыв, увязнув в плотной эшелонированной обороне. Они снова рвутся к Сталинграду. Но уже вдоль Дона в сторону города. Кстати, до Волги не так и далеко им осталось.

Добить немца мне не дали, когда я, подняв лежавший в куче оружия ремень с подсумками, извлёк штык-нож к немецкому карабину, дед забрал его, отстранив меня, и сам прирезал немца. Спокойно и легко, как дома бывало животину резал. А Юра с Игорем утащили его. При этом то, что неподалёку оплывают кровью тела трёх мужчин, никого не озаботило, когда мы сели за стол, сметая с него всё что было. Ложки так и стучали по котелку. Дальше всё забрали, часть внутрь мотоцикла, часть на себя, я пистолет унтера забрал, подвесил на боку тяжёлую кобуру с «Парабеллумом» и, устроившись на нём, этакой группой полосатых пчёл, я уже запустил движок, покатили в сторону Ростова прямо по дороге. Больше постов до города не будет, я это точно уточнил, разве что на въезде. Но там комендантские стоят. Уже начало темнеть, можно ехать, хоть и с опаской.

А устроились так. Олег на бензобаке передо мной, я за рулём, так как кроме меня им управлять больше никто не умел, за мной Ромка и дед сзади. В коляске оба брата, и Юра на запасном колесе. Даже из пулемёта можно стрелять, Игорь к нему уже примеривался. Автоматы мы взяли с собой, один у деда, он ему знаком был, тот на ремень с подсумками поверх своего застегнул, второй у Юры. Винтовки, сложили вязанкой между мотоциклом и коляской. Остальные вещи в грузовой отсек коляски и внутри неё. Вот так и поехали. Лайки бежали на своих двоих, сопровождая нас, так что особо я не гнал.

Именно на Юре и был контроль тыла, поэтому не успели мы проехать и километра, как тот привлёк наше внимание. Остановив мотоцикл, тот с перегрузом тяжело шёл, тем более на песчаное место дороги попали и, привстав на подножках, в трофейный бинокль присмотрелся. К уничтоженному посту выбегали те, пятнистые, о которых рассказывал Олег, и махали нам руками.

– Никак наши, – пробормотал я. – Хотя расцветка комбинезонов действительно незнакомая, но на головах лётные десантные шлемы. Оружие, правда, немецкое, автоматы, пулемёт, и вроде снайперская винтовка. Семерых вижу… Так, рассредоточиться, занять позиции справа и слева на обочине, оружие к бою. Юра, давай к ним сбегай, узнай кто такие, а мы тебя прикроем. Я за пулемёт сяду. Сейчас развернусь.

– Хорошо.

Перехватив поудобнее автомат, тот трусцой побежал обратно к уничтоженному посту. Все остальные уже залегли по обочинам, дед автомат при себе держал, но взял одну «мосинскую» винтовку, она дальнобойной была по сравнению с «МП». Сам я, газанув, развернул тяжёлый «Цундап» и, заглушив движок, нечего бензин тратить, пересел в коляску, поводив стволом пулемёта. Вся семёрка бежала по дороге за нами, но чем дальше, тем хуже было их видно, наступала ночь. Ничего, если что у нас осветительные ракеты есть. Я достал ящик и передал подскочившему Олегу. Что случится, запустят в небо. Это тоже трофеи с поста. Удобная штука, для ночи самое то.

Правда, те не понадобились. Глаза быстро адаптировались к темноте, а висевшая наверху луна вполне всё хорошо освещала. Было видно как достигнув неизвестных, Юра о чём-то с ними разговаривал, недолго, минуты две, после чего побежал обратно, а семёрка уже неторопливо последовала за ним. Волк встретил подбегавшего Юру и вернулся с ним, сопровождая.

– Это наши, из разведки, – подбегая, выдохнул тот. – Представляешь, они нас искали. Нашего «Адмирала». Уже знают, что его потопили недалеко и берег начали осматривать. Хотели хоть что-то найти. Баржу они уже видели, были на ней. Нашли только ящики с запчастями и тело одного бойца из охраны. Остальных не нашли.

– Понятно, – с непонятной присутствующим интонацией протянул я.

Откуда ветер дует, стало сразу ясно, как Юра выложил всё, что смог узнать. Выбравшись из коляски, я встретил подходивших разведчиков.

– Ты даже не представляешь, парень как мы тебя искали, – пожимая мне руку, сказал капитан Караулов, что успел представиться и опознать меня, мельком осветив фонариком.

– У меня хорошая фантазия, так что могу представить.

– Представь тогда четырёх раненых, что мы оставили в не самом надёжном укрытии, и два холмика могил. На немцев наткнулись.

– Плохо. Нужен транспорт, – задумался я.

– У нас приказ вывести вас, но рация погибла вместе с радистом. Похоже, придётся устроить марш-бросок к передовой и переползать её на животе.

– Не вариант, у меня другие планы, – спокойно сказал я. – Если вы с нами, то нужен транспорт. Есть у меня идея как вернуться к нашим, причём не пешком, и вы мне точно пригодитесь.

– Слушай… Александр, извини, если резко скажу, но у меня приказ, и на твои планы мне плевать. Возьмём вас за шкирки и доставим куда нужно. Всё ясно?!

– Извините, товарищ капитан, а мне плевать на ваш приказ. Эти суки моего «Адмирала» на дно Дона отправили. Я компенсацию собираюсь стребовать.

Тут в стороне ругнулся дед, что как и остальные нас внимательно слушал.

– А я-то думаю, чего это он в Ростов собрался. Ему порт нужен. Решил, какое судно у немцев угнать. У них наверняка с Азовского моря основной поток грузов идёт, пока дороги и чугунку восстанавливают.

Я промолчал, так как хорошо знавший меня дед был на все сто прав, именно это я и собирался сделать. Правда унтер насчёт Ростова меня просветить не смог, он в нём не был, и что твориться в порту не знал. Поэтому я надеялся на пост на въезде в город. Комендачи всё знают. Если ничего интересного там нет, сваливаем к своим, пока бензина на мотоцикле хватает, а если есть. Попытка не пытка. Под покровом темноты вполне реально увести какое судно. Тем более немцы охотно используют трофеи, взятые у Красной Армии или Красного Флота. Разберёмся даже с трофейным судном.

– Да чушь, – возмутился Караулов. – Кому может прийти в голову такая авантюра? Скажи Александр?.. Чего молчишь?

– Дед меня очень хорошо знает, – вздохнув, повторил я свои мысли.

Этого хватило, и я выслушал от капитана много о себе нового. Хорошо завернул, я даже заслушался. Тем более Юра уже сообщил, почему мы тут задержались, и каково было моё состояние после контузии, про это тот тоже помянул, закончив, называя нас бандой рахитовой наглой матросни.

– Хватит орать! – жёстко сказал я, отчего капитан явно поперхнулся. – Вы или с нами или без. Если с нами, то слушаете что нужно делать. Угнать из ближайшего села трофейную машину, забрать ваших раненых, бросить мы их не может, и едем к посту у Ростова. Я вижу у вас есть пистолеты с глушителями. Кстати, кажется выделки нашей с дедом мастерской, вы снимаете пост, оставив одного для допроса. Если подходящего судна нет, уезжаем в сторону передовой, если есть, там по ситуации. Я сторонник импровизации, а тут без неё никак.

– Кхм, – прочистил горло один из неизвестных бойцов, мне их не представляли, только капитан успел, как сразу загорелась жаркая дискуссия. – Тут недалеко в овраге брошенная «полуторка» стоит, с дороги столкнули. Мы её осмотрели, вроде целая, только бак пустой. Можно её использовать.

– Кто умеет управлять мотоциклом?

Выяснилось что двое, вот одного я решил отправить с водителем для «полуторки» к машине. Они же и раненых заберут.

– Ты чего раскомандовался?! – наконец возмутился потерявший до этого дар речи капитан. – Это мои бойцы. А вы куда задёргались выполнять чужой приказ, да ещё мальчишки?!

– Да я взрослый уже, мне уже двадцать лет… через семь лет будет.

Этот немудрённый юмор разрядил обстановку, капитан, подумав, махнул рукой и разрешил обоим бойцам уехать. Моя команда частично успела разгрузить мотоцикл. Вернуться те должны примерно через час, может чуть позже.

– Ладно, рассказывай, что ты там задумал. Только в подробностях.

Мы сошли на обочину, наконец, познакомились с остальными бойцами, что с нами остались и, устроившись на траве, пообщались. Капитан, и его зам в звании лейтенанта только крякали, когда мы закончили живописать наши приключения. Потом уже я выполнил просьбу командира, выложив свой план. Поколебавшись, тот решил, что они с нами. Пройдёт афера с угоном или нет, ещё не известно, но двигаться по реке гораздо комфортнее, чем пешком. Да и раненых тогда есть шанс спасти, а сейчас его фактически не было. Тем более как выяснилось, раненых охранял один легкораненый боец, так что их там пятеро было. Тут ещё я намекнул, что в порту нужно сделать большой бабах, чтобы не сразу сообразили, что там был угон, пусть думают, что судно затонуло, это даст нам время уйти как можно дальше. Подрывник в группе был, а порт полон военных грузов, так что тот обещал всё сделать.

– Ясно. Если что будет для угона, каковы наши действия? – уточнил капитан.

– Я не диверсант, это вы проходили соответствующую подготовку. Так что это ваша задача провести нас в порт, главное тела патрулей хорошо прятать, чтобы до утра не сыскали, зачистить нужное судно, а дальше уже наша работа, вы пассажирами станете. Главное, полная тишина, использовать только тихое оружие.

– Хм, хорошо, принимается.

Дальше, чтобы не терять силы, мы прямо тут и разлеглись отдыхать, перехватить часть ночи. Тем более я сильно устал после этого суматошного вечера. Столько сил потратил. Вырубился я сразу, и проснулся только от знакомого рёва мотора, к нам подъезжала «полуторка», за ней тарахтел мотоцикл. Не знаю, почему тот сзади ехал, хотя логичнее возглавлять эту небольшую колонну для маскировки. Быстро собравшись, мы загрузились в кузов машины, на мотоцикле ехала тройка с замом командира группы, их задача взять пост. Там должно быть пол отделения, шесть немцев со страшим. Язык обязателен. Обоих псов тоже прихватили, закинув в кузов.

Двигались на максимально возможной скорости, чтобы не растрясти раненых, вот так ближе к полуночи мы были на месте. Как всё происходило, я не видел, видимо немцев подкупило то, что мотоцикл был их, характерные подвывания мотоциклетного движка было трудно с чем-то спутать. Пятеро трупов и шестой старший, в звании обер-ефрейтора были тут, лично допросив ефрейтора, а именно его и взяли в качестве языка, мы с капитаном обсуждали, что будем делать, пока мои парни шуршали по посту, собирая трофеи. Это они восполняли потери в личных вещах, зато теперь у каждого были наручные часы, мне тоже выдали, свои я разбил, когда наш баркас расстреляли из таковой пушки. Точнее часы я заполучил ещё когда пост уничтожили, тогда мне Юре и Роме они достались, последнему тоже нужны, механик всё же. Сейчас и остальным отошло, даже запасные были. Ну и ранцы собирали, с котелками и остальным. Всё ценное. Даже станковый пулемёт сняли и отволокли со станиной в кузов. Пара ящиков с патронами к нему были. Нормально прибарахлились, там дед командовал, выполняя мой приказ брать всё. Тут же стоял ещё один мотоцикл, лёгкий одиночка. Видимо посыльный. Вот на нём я поеду.

А судно мы будет брать к заметному расстройству капитана, тот явно рассчитывал, что мы ничего не обнаружим. Но обер-ефрейтор как раз днём был на охране порта, так что знал, что было к вечеру в порту. Первое, средний морской буксир, что притащил десантную самоходную баржу типа «зибель». У той движки отказали при десантной операции, и она дрейфовала, вот и выслали буксир и тот дотянул её до порта. Без десанта, его ранее сняли. Почему сюда в Ростов, не знаю, ефрейтор тоже был удивлён, но постараюсь узнать. Дальше, в порту находился бронекатер, наш бывший советский большой речной бронированный катер проекта «1124», взятый немцами в качестве трофея. Вдоль побережья Крыма немцы перегнали его ближе к акватории Дона, чтобы взять его под контроль. Ну и разные лоханки во вспомогательные патрульные катера готовили в порту Ростова, вооружая их.

Караулов был за захват катера, мол, они смогут взять его на абордаж. Это хоть и внове им, но он был в себе уверен. Где тот стоит после перехода по Чёрному и Азовскому морей, мы теперь знали. Я сам у того пирса свой буксир ставил, так что ориентировался в порту лучше чем капитан. Я же был за захват морского буксира. Долго мы спорить не стали, пока я просто предложил брать оба. Взять на буксир бронекатер и так утащить его, на что капитан дал добро, и мы ударили по рукам. После этого немного поговорили по поводу захвата, парни в этом деле действительно заметно плавали. Например, обувь, она будет греметь по палубе, так что захват будут вести только босиком. Опасно повредить ноги о железки, но делать нечего, тишина наше все.

Погрузившись в машину, я поехал по ночному городу на одиночке, так как на этот мотоцикл у меня были планы. Так мы небольшой колонной и доехали до затемнённого порта. Тут царила жизнь, поэтому особо наше появление не привлекло внимание, и мы сразу поехали к тому месту, где был пришвартован бронекатер. Передовой мотоцикл уже был там, и тройка абордажников босиком, ликвидировав полусонного вахтенного, уже сосредотачивалась у люков, что вели внутрь боевого катера.