Адмирал

Осторожно отодвинувшись, оставив исполнителей в студии, я уже попрощался на всё лето со слушателями, и вышел в коридор, где курил прямо в помещении главный редактор. Слегка покачивая головой, чуть прикрыв глаза, тот слушал вступление. А певцы действительно выкладывались. Пусть их голоса звучали только при исполнении этой запрещённой песни и «Идём на восток», но они выкладывались по полной. Почти полная копия исполнения этой песней группой «Ногу Свело», я особых изменений в исполнении не замечал, разве что музыкальные инструменты не дотягивали до того уровня в будущем. Но музыканты старались. Ну и текст я немного доработал. Так же и с мамой и Таней. Они уже считались состоявшимися певицами, и это признавали многое. Даже недруги, а их так же хватало. Ещё бы, около тридцати песен в исполнении у мамы, восемь у Тани, некоторые, как «Гадалка», совместно. Плюс ещё другие исполнители, которых я привлекал, их было одиннадцать ровным числом.

Пройдя в комнату для отдыха, сам налил себе чаю, и сел на старую софу, делая мелкие глотки. Гранённый стакан чуть дрожал в подстаканнике, постукивая о стенки. Это не нервы, мышцы рук перетрудил, просто сегодня мы с дедом днём устроили ходовые испытания моему буксиру, и сейчас тот стоял пришвартованным у нашего берега к мостику который выдержал зиму, а главное ледоход. Чуть позже и мои все здесь собрались. Где что лежит все знали, не в первый раз тут, так что доставали печенья и разливали чай. Все были в радостном возбуждении после выступления. Всё, сезон отработали, теперь они сами, без меня, мама старшей будет. Будут выступать хотя бы пару раз в госпиталях, чтобы навык не терять, пока я буду отсутствовать. Через два месяца учёба у мамы закончится и она станет дипломированным специалистом, надеюсь, времени у неё станет чуть больше, чтобы заняться нашей музыкальной командой которую я собрал сбору по сосенке. Но коллектив действительно был собран отличный, такая сыгранность, и мама это хорошо понимала, держалась за каждого. Терять, кого бы то ни было, не хотела. Как и я.

С Таней немного сложнее, она и училась и работала медсестрой, её повысили из санитарок, всё же первый курс сдала, на второй перешла. Сам я провернул-таки спланированную аферу, хотя как раз аферы и не получилось. Сами всё дали. Зимой, когда немцы были близко от Москвы, мы с ней пришли к главврачу больницы, где та трудилась вот уже как больше полугода санитаркой, и попросили написать его характеристику Тане и просьбу выделить ей угол. Тот кочевряжиться не стал, Таня у него была на хорошем счету, взял грампластинку, что я вручил ему в качестве благодарности, с подписью, конечно же, и всё написал. Чуть поправлюсь, подарок потом был вручён, тот до вручения нам написанных листов бумаги о нём и не подозревал. Хороший дядька. Потом мы пошли в соответствующую организую. Там уже вручал грампластинки сознательно, четыре ушло, и вуаля. Таня получила комнату в коммунальной квартире. Понимая что отдельную квартиру нам никак ей не получить, я всё равно постарался выжать максимум из возможного и результат был таков. Таня получила две комнаты в небольшой коммунальной квартире с тремя семьями, что там ещё жили. Вернее одна жила, вторая была в эвакуации, третья выписана и пока новые не заселились. В общем одна небольшая комната на восемь квадратов с узким окном стала Тане спальней, мы всей семьёй помогали всё обставлять, а вторая залом на двадцать два квадрата, из него и был выход в общий коридор. Так что в конце января та уже сменила прописку на постоянную, и переехала в свою комнату. С подружками, с которыми у меня в доме жила. Если в первое время небольшое производство им не особо мешало, то когда то перешло на круглосуточную работу с пополнением рабочими и станковым парком, уже стало мешать. Производство сейчас налажено как надо. Дед, готовясь к навигации, а одного он меня отпускать не хотел, тоже собирался на мир посмотреть, передал все свои дела тому фронтовика-танкисту, что вполне неплохо исполнял обязанности управляющего.

Вот так мы и готовились, всю весну, выделяя для этого время, подготавливали баркас. Установили с помощью самодельного крана из блоков двигатель, погоняли его. Всю оснастку вернули. Винты установили. Ну и когда прошёл ледоход, через некоторое время спустили судно, навигация уже началась, это мы немного запаздывали, но провели испытания, ход был хорош. А вчера прибегал посыльный от начальника порта, пора и нас пускать в дело, текучка по доставкам груза начала наваливаться и тот вспомнил о резервном буксире. А то, что тот на ходу, он был в курсе, при ходовых испытаниях присутствовал работник порта, что и выписывал разрешение на эксплуатацию судна. Нужно будет утащить порожнюю баржу к Горькому, забрать груз и вернуться. Что за груз не знаю, не доводили. Вот поэтому мы и назначили сегодняшнее выступление последним перед наступающим летом.

То, что меня вот так просто отпустили, это не мои интриги, а слово главного редактора. Когда он меня уговаривал вернуться в прошлом году, я поставил условие. И это условие, летом я не выступаю, так как уже нашёл работу на всё лето. Тот возмущаться не стал, и мы ударили по рукам. Как ни странно, хотя я ожидал обратного, своё слово тот сдержал, поговорил с кем нужно и мне дали вот такой долгий летний отдых. Молодец, одним словом.

В остальном в принципе всё без изменений. Батя воюет. Три месяца он провёл в тылу, в Москве, на курсах командиров, вот мама рада была, и выпустился младшим лейтенантом, после чего вернувшись в свою дивизию, снова принял взвод снайперов, который комдив всё же сформировал. Сейчас у отца, насколько я в курсе из его писем, уже тридцать шесть подтверждённых немцев, хотя он занимается во взводе больше организаторскими вопросами, включая снабжение. Редко удаётся выбраться на передовую. К награде представили, к ордену за немцев, но пока не получил. Тянут чего-то. Дивизия уже была далеко от Москвы, чтобы его навестить, но переписывались мы с ним часто. Батя всё же оценил ценность писем, и стал их писать чаще. Кстати, через эту переписку я дал ему совет. Взять пару пристрелянных «ПТР» с хорошей кучностью и установить самые лучшие прицелы. Так вот. Сделать из этих противотанковых ружей противоснайперские. Одного выстрела, даже по касательной, хватит, чтобы вывести врага окончательно из строя, находясь при этом за пределами прицельной дальности выстрела немецких карабинов. Отец сразу же оценил эту идею и пока учился в Москве, развил в свободное время бурную деятельность. Я ему помогал, поэтому уехал он обратно в часть с двумя ящиками, где находилось четыре пристрелянных «ПТР» с прицелами. Правда, через месяц тот отписал, что в дивизии такое ружьё осталось одно. Начальник снайперской школы фронта, узнав об этой инновации, приехал и, изучив их, два забрал, а третье ушло снайперам в корпус. Причём этот начальник школы дошёл до комфронта, тот изучил рапорт и дал добро, чтобы во всех частях его фронта были такие ружья. За ним и остальные командующие заинтересовались. Правда, «ПТР» ещё линейные части до конца не насытили, но тонкой струйкой уже заводские противоснайперские ружья стали поступать в войска. Вчера от отца письмо пришло, он сообщал, что получил одно на свой взвод. Правда, выделку не сравнить с теми нашими четырьмя штучной работы лучших мастеров оружейного завода, но тоже вполне на уровне, уже успели испробовать, расстреляли противотанковую пушку, проредив расчёт. Щит их не спас. В общем, оценили противоснайперки быстро, успехи уже имеются и немалые. Причём пара снайперов, которые и получили эту здоровенную длинную дуру первыми, несколько танков успела подбить, и даже «мессер» свалить во время атаки ротных позиций. Правда, успехи в уничтожении вражеских снайперов у них куда как скоромнее, всего один был, но подтверждённый. Бойцы ползали к нему, принесли изувеченную винтовку. Говорили, немца на части разорвало пулей. Так что отзывы из дивизии, а потом и из корпуса шли только положительные. Некоторые ушлые бойцы их пехоты, свои противотанковые ружья модернизировали. Например, сняли прицел с того изувеченного немецкого карабина, хотя по инструкции их нужно было сдавать, он уцелел, и поставили на своё ружьё, увеличив дальность выстрела. Отец, описывая это, не уточнил на сколько, но кого-то или чего-то они точно подстрелили, раз благодарность от командиров получили.

Ну вот такие дала. Всё было готово, и завтра отплываем, а сейчас у нас прощальная вечеринка, в буфете уже всё было накрыто.

– Лови конец, – велел дед, и бросил с бака тонкий моток верёвки рабочему у пристани в порту.

После вчерашней вечеринки с творческими людьми, я чувствовал себя отлично. Я молодой, на спиртное не налегал, это остальные на неё насели. Но ушёл я самым первым, остальные ещё оставались. Мама с Таней в этом не участвовали, они после своего первого выступления сразу ушли. Ну а сегодня утром, ещё когда стемнело, мы с дедом, прихватив двух лаек, с котомками полными еды, в основном той что долго хранится, прошли на борт и, отчалив под перестук мотора, направились к порту. Запасной комплект одежды имелся, моя любимая военно-морская фуражка на голове, ушитый тельник на теле, удобные ботинки, хотя я планировал летом босиком работать, брюки, и два ушитых рабочих комбинезона. Ну и пара комплектов нательного белья. Мне этого хватит, тем более рейс с возвращением в Москву. Винтовку свою охотничью я не забыл, как и походный набор посуды с палаткой. Дед тоже собрался, приоделся в свою красноармейскую форму, только вместо пилотки у него была старая морская фуражка гражданского флота, мой подарок. Из оружия «берданка» и «маузер» в деревянной кобуре, тоже мой ему подарок. Но пистолет он не светил, слишком хорошее и дорогое оружие, могут отобрать, а на винтовку у него разрешение было, как и у меня. Так что собраны мы были хорошо.

Одно не учли. Димку. В общем, он плыл с нами. Собаки ладно, дед был не против, могут пригодится, как со мной было в немецком тылу, но мальца куда брать? Тот видимо думал, что ему придётся долго ныть, а он настроился на это дело, а тут когда вчера спросил, и после моего недолгого размышления, получил согласие, изумился больше всех. Ну а что, пусть сходит с нами в Горький и обратно, а дальше видно будет. Сестрички тут же ныть начали, но тут дед рявкнул, бабы на судне к беде. Затихли. А маме с бабушкой больше работы, ещё и Димку собирать. Взять тоже одеяло, на борту запасных не было, своё брал.

Вот так и собирались всё это время, пролетели месяцы зимы и весны как-то быстро и незаметно. Участковый из Туапсе пару писем прислал, у моей усадьбы всё хорошо. Были бомбежки, но далеко, участка не коснулось. В мире изменения так же были. После того как удалось большей частью спасти почти окружённые под Киевом войска, дела двигались живее. Да и Крым удалось частично отстоять. Наполовину. Харьковской катастрофы не было, но было наступление под Курском, не удачное. Точно не скажу, но вроде наши отступали. Видимо немцы знали о планах наших военных и успели подготовиться. Надеюсь, той катастрофы, когда немцы дошли до Сталинграда в моей истории, не случиться. Немцев уже пробовали на зубок в этом году, когда удачно, когда нет, опыта наступления маловато, но серьёзных генеральных наступлений пока не было. Под Курском как я понял, была пробная репетиция. Не удачная. Сам я за это время отправил на имя Сталина три письма, всё инкогнито. Каждое письмо было всё тоньше и тоньше предыдущих. Больше отправлять не буду, всё что знал, выложил, выжав себя досуха. Вот и пусть используют эти знания. Это я по истории. Есть ещё много что о техническом прорыве по сравнению этим временем, думаю ещё, отправлять или нет. Ведь ни про оружие ничего такого я не отправлял. Только возможные выверты истории будущего, ну и полезные ископаемые. Думаю, всё же и техническую информацию стоит подать как надо. За время плаванья, если будет время, займусь, писчие принадлежности и бумагу для черновиков взял.

Машину я вчера загнал обратно в гараж на участке квартиры мамы, туда где раньше мотор висел, дожидаясь установки на баркас. Как только снег начал таять, я расконсервировал машину и активно ею пользовался, проблем с горючим не было, мне дали разрешение заправляться в Кремлёвском гараже. Не ожидал, но приятно. Искренне благодарил тамошних сотрудников за обслуживание автомобиля. Помимо этого мне выдали большой лист бумаги, который я в свёрнутом виде возил в кармане куртки, это личное разрешение начальника милиции города Москва, разрешающее мне управлять легковым и грузовым автотранспортом, включая мототехнику. Так что теперь проблем с вождением не было. Нет, надо дать некоторую информацию по технике будущего, чтобы в тупиковые исследования по этим вопросам не заходили. Я конечно не специалист, но кое-что знал, тем более память улучшилась, как и с песнями, я вспомнил то, о чём давно забыл. В общем, заслужили, дам я им эту информацию.

Вот так вот пройдя несколько километров по реке от нашей небольшой лодочной пристани, мы подошли к причалу и пришвартовались. К сожалению никто кроме меня неумел управлять баркасом. Деда ладно, научу, с той обширной практикой, что нас ждала в будущем, он быстро всё освоит, но пока я один мог стоять за штурвалом. Поэтому когда левый борт баркаса, у которого висели старые автомобильные покрышки, коснулся пирса, то заглушил двигатель и побежал помогать деду. Тот уже перебрался на пирс и закончил швартовку судна. Хватило двух канатов. Дальше мы вместе перебросили небольшие сходни. Обычно они у нас на корме находились. Димка за всем этим с интересом наблюдал сидя на крыше рубки, держась одной рукой за небольшой прожектор сделанный мной на базе судового фонаря, ещё один такой же был на корме, но этот был от «Зиса», заметно слабее. Двух спаренных автогенераторов подключённых к мотору вполне хватало, чтобы питать бортовую сеть судна и прожектора. А два автомобильных аккумулятора позволяли всем пользоваться, некоторое время, и при заглушённом двигателе. Я же говорил, что подготовился к навигации.

Оставив Димку на охране, мы взяли бумаги и двинули к управлению порта. Всё что надо для навигации, разное оснащение, флаг, топливо в бочках, включая карты, мы получили ещё вчера днём. Сейчас проведём регистрацию и заберём баржу, она стояла дальше, у берега. Которая наша, мы уже знали, хотя их там было три. Самая небольшая, это наша. Тоже деревянная, борта чёрные от пропитанного дёгтя.

Надолго мы не задержались. Путевой лист, командировочные, они по-другому назывались, но мы их так назвали, ну и сухпай выдали. Вот этого не ожидал. Приятно удивили. Выдали прямо в новеньком сидоре, вот с ним мы и вернулись. На борту всё было в порядке, Димка похоже с рубки так и не слезал, продолжал там сидеть, рассматривая порт в бинокль. Так что, отшвартовавшись, приходилось часть команд дублировать и разъяснять на пальцах, и направились к барже. Там почти час потратили, чтобы снять её с места, протянуть буксирный конец, маловато нас на такую работу, да и не опытные ещё, и только потом, стронув не такую и тяжёлую, порожнюю баржу с места, направились в сторону Горького, наше путешествие началось.

Для деда, конечно, это тяжело, хотя он и бодрился. Поэтому я планировал его использовать в основном как рулевого, главное внимательно смотреть по сторонам, а он на зрение не жаловался, и вести по фарватеру. Я и сам по сторонам смотреть буду. Со временем научиться чувствовать судно с грузом на прицепе, получит нужный навык и опыт. Я специально сделал так, что у штурвала можно как стоять, так и сидеть, тут полка откидывается и получается мягкое кожаное сиденье. Ноги-то не казённые. Конечно, вблизи разных портов или в шлюзах всё управление на мне будет, но основной путь, при движениях по рекам, его. Мы это ещё на стадии подготовки обговорили, чтобы тот знал основные свои обязанности. Конечно, номинально именно он числится капитаном, и даже сдавал на право управления подобными маломедными судами, а по факту всё на мне. Так что когда Москва осталась позади, мы так по-тихому и потрюхали на среднем экономичном ходу в сторону канала «Москва-Волга».

Дед всё это время стоял рядом и внимательно слушал, что я говорю, наблюдая за моими действиями. Когда прошло встречное судно, небольшой экскурсионный пароходик с заваленной мешками палубой, я уступил ему место у штурвала. И показывал ориентиры на берегу, вехи, специальные знаки, ну и бакены. Запомнить не сложно, он действительно помнил, чему я его учил, так что, оставив деда в рубке, тот опустил сиденье и, поглядывая через обзорные окна по сторонам, правил. Димка тут же шмыгнул к нему, ну а я занялся делами. Проверил, как привязаны бочки на корме, это наше топливо на весь путь с возвращением. Потом достал швабру и привёл палубу в порядок. Она и так чистая была, просто занял себя. Только после этого я спустился вниз в каюту и лёг отдохнуть. Нам дали максимальный возможный срок, чтобы добраться до Горького с неопытной командой, а других и не было. Десять дней на мой взгляд, перебор, я рассчитывал на шесть-семь, с учётом того что с наступлением темноты мы будет подходить к берегу и вставать на якорь, включая стояночные огни. Для этого нам выдали две масляные сигнальные лампы и запас топлива для них. Должны успеть раньше крайнего срока.

Отдохнуть мне дали часа два, мы уже шли по каналу, приближаясь к первому шлюзу, когда в каюту заскочил взъерошенный Димка, он у нас юнга на борту, на посылках сейчас, и воскликнул:

– Сашка, там самолёт! Деда говорит немецкий.

Выскользнув следом за братишкой на палубу, я присмотрелся. Действительно немецкий. Хм, странно, так близко от Москвы, да ещё один и днём. Что он тут забыл?

– «Хейнкель». Бомбардировщик, – прикрываясь ладонью от бьющего в лицо солнца, оно ещё вставало, сказал я. – Странно, они по одному не летают, да ещё так низко. Километра полтора будет. Если конечно десант не сбрасывают. Одного-двух легко. А этот возвращается.

– Может от своих отстал? – выглянув из рубки, уточнил дед.

Молча указав ему на встречный буксир, что тянул гружённую углём баржу, проследил, как дед вернулся ближе к правому берегу. А то он слегка увлёкся и вышел в центр канала. Не разминулись бы. Ничего, не опытный ещё, исправиться. Для деда этот день был тяжёлым. Не без этого, вот я его одного оставил, чтобы тот учился работать самостоятельно и не звал меня по каждому пустяку. Получилось, два часа тот спокойно вёл судно. Но по каналу это и не сложно, так что, проследив взглядом за улетевшим бомбардировщиком, его пытались догнать две пары наших истребителей, я посмотрел в сторону шлюза. Отлично, пропустив только что прошедший буксир с баржой, мы обменялись гудками, у меня автомобильный стоял, и ожидали нас. Это хорошо, повезло. В будущем проще, обзвонил шлюзы и сообщил, когда примерно будешь проходить, оплатив услугу через интернет, а тут по-другому. Правда и платить не нужно, знай проходи, все грузы и суда государственные.

При приближении сменил деда, мы медленно вошли в створ и стали ожидать с баграми, пока баржа по инерции нас не догонит. Скорость у неё была небольшая, так что тарана не было, немного отработали задним ходом, совсем глуша инерцию и готово, мы в шлюзе. Практически ювелирная работа. Хотя конечно и муторная, но нормально, встали у стенки, зафиксировав и баржу и буксир. Нам помог местный работник. После шлюзования, когда двинули дальше, дед пошёл отдыхать, укатали сивку крутые горки, ну а я управлял.

Обед прошёл в молчании, все устали, не такая и лёгкая жизнь у речного моряка, много мелких и многочисленных особенностей, без которых не обойтись. К берегу до вечера так и не приставали, пройдя к концу канала и добравшись до Волги. А быстро, я думал меньше пройдём. К вечеру я решил подойти к небольшому городку, однако местная сотрудница порта сообщила, что пирс занимать нельзя, ожидают пароход, но указала удобное место для стоянки. Именно там мы оставили баржу, закрепив её тремя канатами. А сами приткнулись к берегу, тоже натянув канаты, и спокойно легли спать, не выставляя дозорных. У нас для этого людей не было. За баржу я не беспокоился. Стояла в небольшом рукаве в стороне от фарватера, да ещё сигнальную лампу навесил. Положено инструкцией.

Ночь, как и ожидалась, прошла спокойно. Дед уже встал и по сходням спустился на берег, где кошеварил. Когда он нас с Димкой разбудил, каша уже была готова, хлеб можно сказать ещё свежий, домашний, так что с сальцем всё пошло на ура. Попили чаю, каши много, на обед осталась, и снова взяв на буксир баржу, двинули дальше.

Вот так и шли, пока на седьмой день вдали не показался Горький. Пришли бы раньше, если бы по не опытности дважды на мель не садились. В первый раз легко сдёрнули баржу. Вот во второй пришлось постараться, почти четыре часа потратили. За время пути оружие так и не пригодилось. Даже на охоту не ходил, хотя мы трижды на ночёвку вставали вдали от заселённых мест, дважды берег был заросшим лесом. Наверняка тут славная охота, да не да того было, продовольствия хватало, свежая убоина пока не нужна. Да ещё Димка, воспользовавшись моими рыболовными снастями, умудрился на ходу неплохую рыбину вытащить, полтора килограмма весом. Конечно вытаскивал её я, у того сил не хватило, но уха вышла замечательной. Мы из-за этого на час раньше встали к берегу, чтобы успеть сварить её. Хорошо пошла.

Нас тут уже ждали, так что на катерке подошёл местный служащий и показал, куда подогнать баржу. От него только мы и узнали, что повезём железные чушки для завода в Москве. Того что «Зисы» выпускал. Каждая такая чушка тонна весом, а везти нам их много. Лимит веса для баржи у нас был, его мы и выдали работнику порта. Тот выписал бумаги, поставил печать и, оставил нас на загрузке, тут работал один портовый кран, и шесть грузчиков, трое из которых были женщинами. Потихоньку, с каждым грузом баржа садилась всё ниже и ниже, но за пределы не вышла, иначе быстро посадим её на мель. Загрузили именно столько, сколько и обещали.

А сами мы, оставив баржу и отойдя в сторону, тоже не сидели, проверили буксир, ну и заправили, конечно же. Заодно пообедали, мы в Горький к десяти часам дня подошли, ещё пока крутились тут час ушёл, да швартовали баржу, так что время уже было час дня. За эту неделю моя команда втянулась, дед уже уверенно стоял за штурвалом, Димка теперь и палубу научился драить, и все металлические части на судне. Специальная тряпочка была из бархата, чтобы всё блестело. Я за этим строго следил. При этом энтузиазма у него не убавилось. Всё нравилось.

– Ещё часа три грузить будут, – прикинув, сообщил я команде. – Предлагаю по городу погулять. Я тут уже бывал, хотя в порт и не заглядывал, а вы впервые.

Димка согласился с охоткой, а вот дед нет, решил подремать, раз выдалась такая минутка, заодно и судно постережёт. Так что, забрав братишку и обоих псов, те тоже были рады ступить на твёрдую землю, и направились гулять. Волк с Баламутом местность не узнавали, они же со мной тут зимой были, но бегали весело. Жаль что всех щенков Белки отец забрал, раздарил знакомым в дивизии. Тот же командир артиллерии дивизии был завзятым охотником, так что подарку обрадовался. Все щенки ушли таким же охотникам-любителям, уж они-то понимали ценность подобных подарков. Один кобелёк был подарен снайперу из Сибири, что служил во взводе отца. Тот воспитывал его, как полагается, отец приглядывал.

Первым делом я заглянул в комендатуру, но там был новый комендант, он меня не узнал. Вот один из командиров, что присутствовал тогда во время празднования и небольшого импровизированного концерта, узнал, мы с ним и пообщались. Немцы серьёзно бомбили город зимой. Да и сейчас нет-нет да устраивали налёты, хотя противовоздушная защита и стала сильнее. Как зенитки, так и истребители встречали супостата, но те бывало, прорывались. Налёты-то по ночам.

– Слыша-слышал заключительное выступление. Очень понравилось, – разливая чай у себя в кабинете, сказал старлей, тут в кабинет сунулся какой-то молоденький боец, но тот его шугнул. – Песня про Фаберже понравилась, необычное такое исполнение, бодрящее. Только странно, зачем о себе такую историю рассказывать?

– Были причины, – отхлебнув кипятка, стал разбавлять я водой из графина. – Понимаешь, меня уже многие узнают, ну и общаются как… Да как со странным необычным ребёнком, с особенностями. В первое время забавляло, сейчас немного раздражает. Ну вот я и показал всем, что такой же как и все, попадаю в глупые или весёлые казусы. Я как все.

– А ну тогда да, тогда всё логично… Вы варенье пробуйте, земляничное, мама мне прислала посылку.

– Вкусное, – подтвердил я, и мы продолжили общение.

Заметив, что время подходит, мы с Димкой заторопились обратно, попрощавшись со старлеем. Тот нас вместе с чаем и вареньем разными местными историями угостил. Он кстати был моим фанатом, если так можно сказать терминами из будущего. Ну или поклонником по местному. Не пропустил ни одной передачи, а как и многие слушатели исходил злобой на чиновников что запрещали такие замечательные песни и сожалел что их больше не исполнят никогда. Я ему в ответ тоже пару историй рассказал, не он один возмущался. Однажды старший политрук сбежал из госпиталя и, ворвавшись в соответствующую организацию, угрожал трофейным пистолетом. Даже дал два раза в морду подвернувшимся работникам. Дал бы больше, но остальные были женщинами, а бить их у того рука не поднималась. Я тогда все силы приложил, чтобы его не наказывали. Только в звании на одну ступень понизили, и отправили после выздоровления на фронт. Другой тоже из выздоравливающих, капитан-лётчик, собрал из раненых музыкальную группу, нашёл где-то инструменты, несколько дней ждал, пока они не сыграются, чтобы звучало как надо, и прямо на Красной площади стал исполнять все эти запрещённые песни. Вот он в штрафбат угодил, даже я не смог помочь. За несанкционированный митинг и выступления припечатали его. Причём зрители и зеваки были за него и долго не давали сотрудникам милиции задержать. Вот такие дела.

Ну а мы бегом рванули к порту. Добежали бы быстро, наверное, зря отказались от машины, которую предлагал старлей, но тогда не было бы этой замечательной встречи.

– Сашка! – услышал я окрик за спиной.

Остановившись, я обернулся. Димка встал рядом, оба пса, что успели убежать дальше, возвращались, заметив нашу не запланированную остановку. Из подворотни, мимо которой мы только что пробежали, выскользнул худой, но подвижный как ртуть паренёк, четырнадцати лет на вид, да ему и было четырнадцать. В штопанной одежде не по плечу, тот был как выходец из другого мира. Да он им и был. Димка его тоже узнал. Заулыбавшись во весь рот, воскликнул:

– Юрка, привет.

Это был Юра Лоскутов, из нашей деревни. Соседи можно сказать, через дом от нас жили. Вот так встреча. Да это ещё не всё, следом за ним из подворотни выбежало ещё несколько ребят и всего одна девочка. Муся, наша с Маринкой одноклассница и сестра Юры. Её звали Марусей, но все именовали Мусей. Вот она, в отличие от Юры, который степенно подошёл и пожал нам руки, подбежала и стала нас обнимать.

– Вы тут откуда? – быстро спросил я. – Ты извини у нас судно отходит, график, так что давай быстро. Как вы тут оказались? Да и что это за ребята с вами?

– Уплываете? – сразу поскучнел тот.

– Ну да, мы в команде буксира. Велели не задерживаться, и сразу после загрузки отходить, – был мой ответ, подошедший Волк прижался к моему бедру и я потрепал его по холке. – Вы тоже от немцев уходили? Как тут оказались, родители ваши где? Точнее отец воюет, я в курсе. А мать?

– Убили мать? – хмуро ответил Юрка, а Муся со всхлипом втянула воздух. – Через неделю как вы всем семейством уехали, прикатили на двух грузовиках какие-то ухари в немецкой форме. На разных языках говорили. Вроде из Литвы они. Нет нашей деревни больше, сожгли её. Как нашли у нас раненого лётчика, его на подворье деда Михея укрывали, который у вас дом купил, так и пустили красного петуха. Маму застрелили, когда мы через город к лесу бежали. Утекли. Всю деревню спалили. Когда они уехали, мы кого смогли похоронили, маму тоже, и за нашими пошли. Много что было, вот ребят собрали, они тоже одни остались, я у них старший. Зимой очень тяжело было, ждём тепла не дождёмся.

– Понятно, – хмуро протянул я, рассматривая эту ватажку малолетних бродяг. По-другому их не назвать.

Всего было шестеро. Кроме Юры и Муси, двое парнишек примерно моих лет, очень схожих лицом. Они и оказались братьями, тринадцати и двенадцати лет. Ну и ещё двое мальчишек было, по виду одиннадцать одному, сильно на цыгана смахивал, второй лет восьми, блондинистый.

– Слушай, а какие у вас планы? – очнувшись от размышлений, поинтересовался я у Юры.

– Какие у нас планы могут быть, найти поесть досыта да поспать в тепле, – криво усмехнулся тот.

– А если я вам работу дам? Пойдёмте ко мне на судно в команду? Как раз жалел, что не набрал подростков в Москве, а тут вы мне попались.

– Честно? – с недоверчивостью уточнил Юра.

Раньше он таким не был, видимо хорошо побила его жизнь за этот год.

– Честно-честно. Зарплаты большой не обещаю, но официально принять работником, выправив соответствующие бумаги, сытную кормёжку, и место поспать обещать могу. Всё лето с нами проходите, а зимой что-нибудь придумаем. Есть у меня где вас устроить, хорошо перезимуете.

– Идёмте с нами, – тоже уговаривал Димка.

– А возьмут? – уточнил то с некоторым сомнением.

– Возьму, – непонятно улыбнувшись знакомым, ответил я.

– Вы как? – обернулся тот к остальным.

Выбор был недолог, отказавшихся не было. Всё своё у них было с собой, самое ценное, а то что оставалось на сеновале где они жили эту неделю с момента приезда в Горький, ценности не имело. Можно бросить. Так что мы бегом рванули в порт. Он уже тут рядом был. Пять минут и на месте. Дед нас встретил с удивлением, по очереди обнял Мусю и Юру, потрепал по макушкам остальных. Он был только за, в прибавлении команды, сам уже намекал. Понимал, что путешествие сюда действительно было лёгкой прогулкой и самое тяжёлое будет сейчас.

Время тянуть не стали, потому как до наступления темноты мы уже должны быть далеко. Так что когда последний из парнишек балансируя по сходням, перебрался на борт нашего баркаса, я мы с дедом сняли его, принайтовили на место и, отойдя от берега, концы отдал местный работник, направились к барже, которую уже полчаса как загрузили. Все новички устроились на палубе, чтобы нам не мешать и во все глаза смотрели за нашей работой. Как только толстый канат был закреплён, концы у баржи отдали грузчики, я добавил газу, но… мы как остались стоять, так и остались. Канат вынырнув из воды, задрожал разбрасывая капли, мотор ревел, бурун под кормой, а мы стоим. И только через некоторое время стало заметно, что мы стронулись с места, двигаясь вдоль пирса и потихоньку отворачивая к выходу.

- Да-а, это не пустыми идти.

– Порожними, – поправил я деда, что сбив фуражку на лоб, чесал затылок.

После семи дней активной практики тот уже мог уловить разницу между порожней баржей и гружённой под марку. Только тут после общения с Димкой новички начали понимать кто действительно капитан на этом судне. Поэтому те уже не удивлялись, что я находился в рубке, а дед стоял рядом, внимательно наблюдая, что я делаю. Когда мы покинули акваторию порта, шли также, средним ходом, оставив Горький позади, я передал штурвал деду, а сам прошёл на бак где и собрались все наши гости. Считать их командой пока рано, учить их ещё и не переучить. Устроившись на бухте каната, я осмотрел всех и велел:

– Ну давайте, рассказывайте. Я хочу знать, кого принял на борт своего судна.

С пополнением дела действительно пошли легче. С каждым я пообщался, выяснил интересы и, составив своё мнение по каждому, расставил по постам. Муся, которая стала нашим коком, уже шебаршила внизу, ей Димка помогал, показывал где-что. Все парни голодные, из-за частого недоедания худые как скелеты, нужно будет покормить, благо было чем. Но теперь точно придётся приставать и ходить на охоту. Но я даже рад буду размяться, а уж лайки тем более, хотя псы уже начали привыкать к плаванью, не выли как впервые дни. Так вот, Муся стала нашим коком. Брат её Юрий получил должность исполняющего обязанности боцмана. Тот чернявый, которого я принял за цыгана, а он потомком греков оказался, его Романом звали, буквально фанател от техники. Он получил должность механика. Тоже исполняющего обязанности. Мне их всех учить надо, вот этот путь при возвращении в Москву и буду учить. А на месте, пока идёт разгрузка, я их оформлю в порту. Оба брата стали матросами, старший Игорь, и младший Егор. А самый младший из этой банды, что вошла в мою команду, Олежек, получил ту же должность что и Димка – юнга. Я как был капитаном, хотя официально мотористом числился, так им и остался. Дед числился капитаном, а как был старшим помощником и страшим рулевым, тоже так им и оставался.

После того как вновь сформированная команда поела, не от пуза, но сытно, я всех распределил по местам и осмотрев ту рванину в которой они были, направился к себе за вещами. Потом бросая за борт ведро, черпали воду, подтягивая его на верёвке, и все помылись. Мыло и полотенца были. Я раздал обоим братьям своё запасное нательное бельё, одному брюки, другому такой же комбез как у меня, у нас размеры схожи были. Обуви не было, босиком походят, тепло уже. Остальным придётся потерпеть до Москвы, там их и приодену.

Дальше мы так и шли до шлюза. За это время я подробно объяснил должностные обязанности каждого, учил и устраивал учебные тревоги, чтобы всё от зубов отскакивало. Это конечно немного преувеличил, но хоть знать будут, что делать при заходе в шлюз. Да уж, пришлось постараться, но к счастью зашли мы в шлюз на самом малом ходу, дальше помогая себе баграми, и после шлюзования двинули дальше. Все мокрыми были от пота, укатала работа по шлюзованию. Но ничего, втянуться.

Так и шли следующие два дня, добравшись до Костромы и пройдя мимо неё. Постепенно новички действительно втягивались, учили морские термины, я их учил вязать узлы, с Романом работал в машинном отделении, дав ему потрёпанную книжицу по эксплуатации мотора, что у нас стоит. Велел выучить, чтобы от зубов отскакивало, и тот в редкое свободное время действительно учил. Несколько книг по речному судовождению у меня было собой, поэтому вечерами на берегу все читали, изучали. Интересно им было, я смог зажечь в них этот интерес.

Вот на следующий день, когда и Ярославль остался далеко позади, мы пристали к берегу, через час стемнеет, а нам ещё ужин готовить. Так что когда баржа встал у берега, да и баркас тоже, прихватив лаек, обоих юнг что рвались со мной, а главное винтовку, я направился на охоту. Дед, оставшийся за ставшего, знал что делать, не в первый раз лагерь разбиваем, поэтому я был спокоен. Вокруг стоял вековой лес, приходилось в некоторых местах прорубаться, но ничего. Сначала Волк выгнал под выстрел зайца, а потом двух фазанов подстрелили.

Вот тут и Баламут стал подавать голос, причём лаял зло, заполошно, не как на дичь. Юнги несли разделанную добычу, не зря же я их взял, поэтому подхватив винтовку, я рванул на голос пса. Гавкал тот недолго. Что именно тот обнаружил, выяснить удалось быстро. Сначала попадались деревья с поломанными верхушками, а потом обнаружили сам корпус рухнувшего на лес самолёта.

– Немец, – сходу опознал я. – Бомбардировщик.

– Воняет, – сморщился Олежек. Димка только кивнул, зажимая нос.

– Значит, кто-то из экипажа остался внутри. Ладно, стойте тут я всё осмотрю.

Достав из кармана большой платок, я завязал его на лице вроде повязки, действительно пахло мертвечиной, и стал подбираться к нему ближе, чтобы через пролом заглянуть внутрь. Это был уже знакомый мне дальний бомбардировщик. Про них в газетах писали, вроде называется «Хейнкель 177», в этом году выпускать начали. Именно такой мы видели, когда покидали Москву. Конечно, пострадал тот серьёзно, но ценного на борту хватало. Тем более тот планировал, пока не коснулся верхушек деревьев, а не падал пикируя. Внутри находилось два члена экипажа, пилот и видимо штурман, они были убиты, когда наш истребитель дал очередь по кабине. Причем, судя по зимним комбинезонам, сбили их уже давненько, но наших тут не было, всё на месте. Крикнув мальцам, чтобы хватали добычу и бежали в лагерь, взяв Волка, тот не даст заблудиться, занялся дальнейшим осмотром. Баламут крутился вокруг, но не мешал, только фыркал от вони. Пацаны уже убежали, пусть приведут помощь и возьмут мой ящик с инструментами. Кстати, судя по пометкам на карте штурмана, сбили их ещё в марте.

Помощь незадолго до темноты прибыла, их Волк привёл, дед был тут же, я уже снял с тел пилотов всё самое ценное, даже парашюты из-под них выдернул, не побрезговал. Хотя мутило, ещё как. И прикидывал, как снять радиостанцию. Та вроде была целой. Так что с прибывшей помощью работа закипела. Мы сняли все три зенитных пулемёта, два крупнокалиберных, и один под винтовочный патрон. Я не поленился и, раскопав сплющенную носовую часть смог извлечь одну автоматическую пушку. Вторая повреждена была. Но поделилась боеприпасом и запчастями. Чтобы добраться до неё, рубили топором фюзеляж. Отсек для бомб тоже осмотрели, пустой, где-то сбросить успели. Парни всё снятое на самодельных носилках уносили на берег, тут до него по прямой метров шестьсот было, а мы продолжили. Снимали всё, радиостанцию, как приёмник, так и передатчик, со всеми антеннами проводами я снял сам. Сиденья, да всё что могло пригодится. Работали почти до двух часов ночи, но справились.

Утром, вышли позже обычного, около девяти, но всё было погружено в небольшой трюм баркаса и частично на баржу. Под вечер этого же дня, снова пораньше пристали, мы с Юрой прихватив пилу ушли в лес. Нашли не большой ствол поваленного дерева и, распилив его на чурбаки, отнесли на баркас. Там у борта уже стояли немецкие лётные сиденья, удобно пользоваться, все оценили. А чурбаки нужны для другого. Дед мой замысел понял правильно, и поплевав на руки стал рубить будущую зенитную треногу для пулемёта, того что имел винтовочный боеприпас. Более крупные во время стрельбы могут разнести её. Самоделка всё же. После чего мы с Юрой засели за чистку пулемёта, теперь он будет за него отвечать.

На мель мы за это время так и не сели, я помнил оба места, где мы сидели, обошли их, прошли канал и вот она Москва. За время пути только единожды шёл дождь, весь вечер и часть ночи. Он их побегали мы с авралом. Баржа не закрытая, с нулевой плавучестью. Помпа была, подключили с помощью длинного электрического провода к бортовой сети баркаса, и та качала воду с баржи. Мотор баркаса всю ночь тарахтел. Да и вёдрами пришлось поработать, но спасли, не ушла на дно. Мы тогда все с ног валились.

На подходе я связался с портом, там был свой радиоузел. Рацию я поставил, отчего рубка стала ещё тесней, антенну над рубкой натянул, хоть и кустарно, опробовал, так что был уверен в себе. А наушник и микрофон использовал из лётного шлема, у меня их два было. Правда, не смотря на хорошую чистку, они всё равно пахли, так что я прикидывал, как их заменить. Своего позывного у меня не было, но опознали, молодцы, так что я заранее получил номер причала, к которому следует подогнать баржу. Да и повезло, что смогли мой сигнал принять. Всё же радиостанции на самолётах Люфтваффе имеют другие диапазоны в работе. Пришлось голову поломать, чтобы выйти на волну, на которой работает рация порта.

Когда баржа встала у причала, её пришвартовали, я отогнал баркас к свободному месту стоянки и, прихватив деда и парней, кроме Муси и Димки, повёл их с собой к зданию правления порта. Там сначала с нами пообщались, я отчитался. Выслушали внимательно, потом поблагодарили, раньше срока пришли, подписали наряды, печати поставили, после чего прежде чем те начнут меня грузить насчёт следующего рейса, я описал ситуацию со своей новой командой. Обратно мы шли восемь дней, и все за это время вполне освоились, тяжело, но справлялись, вот я и решил официально их оформить. Тот был не против, и так же записал всех кого юнгами, кого простыми матросами. Со всеми начальник порта пообщался, мы в два часа дня подошли, он на месте был, остался доволен и выдал каждому разрешение, а также матросские книжки. Насчёт них уже я попросил. Подросткам и детям их особо не дают. А тут и возраст внесли и всё остальное. Ценю их за это.

Потом пока команда ждала снаружи, мы с дедом узнали, что снова идём в Горький. А вот как нашу баржу разгрузят, так и пойдёт. В этот раз с загрузкой, хоть и не полной. Получив наряды на топливо и всё остальное, дед отправился с ребятами всё это получать со складов, а мы с начальником порта пообщались тет-а-тет. Я описал свои находки, буквально окрылив его от радости. Канал, по которому мы шли, изредка подвергается налётам авиации противника, благо в этой истории они до него не дошли, но бомбить бомбят, и судам достаётся, а вооружить все не могут, не хватает зенитных средств, а тут от меня такая новость, четыре единицы хоть и трофейного вооружения. Под это дело один пулемёт я отжал себе, на что получил официальную бумагу. Тот самый, винтовочного калибра, остальное нужно сдать. Документы немцев, оружие, их личные вещи и парашюты тоже. Вот уж чего не жаль, всё провоняло. Зато удалось договориться через начальника порта, что тот достанет мне нормальный немецкий шлемофон. Немцев частенько сбивали и такие трофеи были. После этого тот вызвал зама по вооружению, поставив его в курс дела насчёт наших находок, и мы с ним отправились в порт. Тот принимал всё по описи, а чуть позже «полуторка» подъехала. Я под это дело, когда всё вывезли, занял её на время чтобы всё привезти со складов выданные материалы. Пустые бочки из-под топлива мы увезли, а полные привезли. До вечера работали, устали все, но справились. И вечером, мы как раз хотели отойти от причала, водитель начальника порта и привёз мне новенький на вид пухнущей выделанной кожей немецкий шлемофон. Те два я убрал, запасными будут, а пользовался теперь только им. И позывной получил. «Ар-117». Портовый радист, приходил, проверил настройки и остался доволен, моя ручная сборка его вполне удовлетворила, лишь антенну посоветовал чуть поправить, чтобы лучший приём был. Совет дельный, так что чуть позже сделаю, когда время будет.

Отойдя от причала, мы пошли вверх по реке к дому. Димка уже был там, дед отправил пёхом. Вахтенный рассказывал, рванул так, что пятки сверкали. Тот наших предупредил, так что на берегу нас уже все ждали, наблюдая как мы, подойдя ближе, ткнулись носом в песчаный берег. Игорь тут же спрыгнул и, добежав до вкопанного столба, совместно с присоединившимся братом завязал его. Второй канат от кормы к другому швартовочному вкопанному бревну натянули. Дальше после бурной встречи, то что с нами Юра и Муся, Димка рассказал, мы прошли в беседку и хорошо там поужинали. Потом была банька, но это не значит, что мы стали отдыхать. Игорь остался вахтенным на борту баркаса, а мы с дедом, прихватив Юру и авиационный пулемёт, на моём «кюбельвагене» поехали к дому. Там мастерская, а нам треногу нужно сделать. Муся у нас осталась, с Мариной. В следующее плаванье она с нами не поплывёт, более того, я дал Марине задание, подтянуть её пропущенный учебный год, чтобы та в следующем году с нами в один класс пошла. С директором я как-нибудь договорюсь.

Приехав на место, тут шла работа, пока дед общался с дядей Стёпой, пулемёт уже в мастерскую отнесли, я показал Юре дом. Жить с парнями он зимой будет тут. За время нашего отсутствия на территории нашего небольшого кустарного производства глушителей, появилось новшество, строгий пожилой сторож с охотничьим ружьём. Их тут трое было, посменно работали. Из милиции настояли, а своих сотрудников для охраны выделить они не могли. Сам сторож нас поначалу не хотел пускать, что вызывало удивление, в собственный дом не пускают, но потом прихромал дядя Стёпа и всё разрешилось. Оставив их всех тут, уже когда стемнело, я один поехал к армейским складам на окраинах. Там время от времени нет-нет да появлялись машины из дивизии оцта, отец так нам подарки отправлял, ну или мы ему. Вот и сейчас мне нужно было найти кого-нибудь из его дивизии, отправить бате сообщение. К счастью недавно прибыла целая колонна, так что старые знакомцы были. Дивизия отца в четырёхстах километрах стояла, а всё равно грузовики гоняли, не все грузы доходили по железке. А так надежнее.

Пообщавшись со знакомым интендантом, тот чистую бумагу дал, вот я и описал на ней наши приключения, кого встретил и в команду взял, находку в виде сбитого самолёта и основное, из-за чего мне была нужна срочная связь. Мне требовались авиационные пулемётные немецкие патроны для этого пулемёта. Пусть отец пошебуршит по закромам, вдруг найдёт. Описав также интенданту проблему я даже удивился, тот сказал что нужно к нему обращаться, а не к отцу. И да, ящики с такими патронами у них есть, целый грузовик захватили, пару ящиков выделят. Привезут со следующей колонной и забросят ко мне на подворье. На то где жил. Тем более они там часто были, наши их знают. Тут уже я возразил, пулемёт на балансе порта теперь, номер записан, дед ответственный за него, патроны пересчитаны, так что пусть отправят ящики в порт в виде шефской помощи. Такой пулемёт всё равно только у меня, а начальника порта насчёт подобного подарка я предупрежу, и будут мне выдать боезапас по описи, всё как полагается. Тот проблемы не видел, ему было всё равно куда везти, так что ударив по рукам, мы разошлись.

Немедля я поехал по ночным улицам обратно к дому, а у меня пропуск был, да и комендантский час уже отменили. Там застал деда и дядю Стёпу за кройкой брезента, чехол для пулемёта шили. А тренога в стороне стояла. Сварки тут у нас не было, все крепления на болтах. Когда успели? Но крепко, даже отверстия в «лапах» были и болты чтобы к палубе всё прикрутить. Сам пулемёт был закреплён на треноге, и я попробовал, как тот крутится. Вполне неплохо. На баке и поставим. На корме не в тему, мешать будет.

Когда все работы были закончены, мы разбудили уснувшего в доме Юру и, загрузив всё, поехали домой. Разгружать машину не стали, так и загнали в гараж.

Рано утром, ещё когда светало, занялись делом, поставили треногу, прикрутив болты к палубе. Пришлось под них отверстия в ней сверлить, но встала та намертво. Закрепили на ней пулемёт, и проверили. Обзор практически круговой, отлично. Потом накинули чехол, проверили вахтенного, сейчас Егор дежурил и, оставив на борту на охране деда, на машине, загрузившись все, поехали на рынок. Ехал я, Юра, и остальные, больше места не было, а мне для них одежду нужно прикупить, хватит в рванье ходить. Тем более деньги были, отчисления неплохим потоком шли. Мусю брать не стали, места не было, да и оставалась она тут, я Марине денег дал, они вместе сходят и всё что нужно купят, когда мы отбудем. А пока она своей одеждой поделилась, фигуры у них почти одинаковые были, подростковые. Хотя им уже по тринадцать, потихоньку превращались в девушек.

На рынке все получили тельняшки, где не по размеру ушьют, нитки иголки тоже прикупили, фуражки, комбинезоны и ботинки. Взяли всем тёплых круток, чтобы ночью не замерзать, если на вахте стоять. Одеяла, с ними проблемы были, не хватало. Каждому сидор купил для личных вещей, там полотенца, зубные щётки, Юре бритву, уже начал зарастать, пятнадцать вот-вот наступит, в августе, помазок в тему будет. Мыло каждому. Столовые приборы, ложки, ножи, кружки и тарелки. Всех обеспечил, даже фляжек набрал. Вот теперь с полными сидорами мы вернулись к машине. Её время от времени кто-то охранял из команды. И поехали обратно. Мы успели пообедать, когда пришло время возвращаться в порт. Баржа была в очереди на загрузку, обещали сегодня к обеду закончить. Вот теперь моя команда не смотрелась шаромыжниками, а серьёзные деловые моряки речного флота.

– Ого, мы что, машины повезём? – прикрываясь ладонью от солнца, спросил Юра, он стоял слева от рубки, а я у входа и советами помогал деду маневрировать в акватории порта. Пока не получалось у него вот и учил. Так что вокруг, а особенно на нашу баржу я не особо смотрел. Сейчас же взглянув, взяв в полки в рубке бинокль, присмотрелся.

– Точно грузовики. Четыре стоит. Тентованные. Новенькие. Странно, в Горьком же «полуторки» выпускают, «Зисы» там зачем?

Ответа мы так и не получили. Правда, я с количеством машин ошибся. Было четыре крытых грузовика и топливозаправщик с прицепленной цистерной ещё на тонну. Мы подошли, взяли баржу на буксир и, отшвартовав её, в этот раз можно и не привлекать местных, своих моряков хватает, даже Димка снова с нами был, настоящий моряк растёт, покинув порт, двинули уже знакомым маршрутом.

Сам путь прошёл без проблем, немцев лишь раз видели в воздухе, да и то снова недалеко от Москвы, на большой высоте шестеро летели, надеюсь наши «Миги» их перехватят. Так что как пулемёт был зачехлен, так и оставался прикрытым. В Горьком как оказалось, наш маршрут не заканчивался, переставили все те машины, что уже стояли на барже, втиснули ещё две «полуторки», одна явно с радиостанцией в ней, загрузили ещё какими-то ящиками с приборами и оборудованием, мне кажется, это геологов готовят к какой-то работе. Хотели ещё «эмку» загрузить, но уже не куда было, зато два мотоцикла загрузили, с колясками. После пополнения припасами и топливом, к нам направили для охраны двоих бойцов, сержанта с красноармейцем, оба были вооружены длинными винтовками с полными сидорами за спинами и скатками шинелей. Устроились они на барже, в кузове одной из машин, и время от времени то один то второй появлялся, гуляли у борта, изображая охрану. Общались мы с ними редко, только по вечерам, когда так же к берегу приставили, они с нами ужинали. А сам путь шёл сначала к Казани, там частично на баржу, частично на борт баркаса погрузилось пятнадцать студентов-геологов. Да ещё вещей столько, палаток и разного имущества. Вот с ними было веселее, девушек было шестеро.

Уже в Казани мы узнали, что направляемся в сторону Камы и дальше вверх по руслу. И только сейчас я сообразил, что этих геологов напрягают по одному из моих писем, к одному из богатых нефтяных месторождений Татарстана, возле будущего города Лениногорска. Сейчас его пока не было, не отстроили нефтяники. Я даже нисколько не сомневался, что не случайно оказался в этом рейсе. Чую чью-то руку в этом деле. Когда мы добрались до Набережных Челнов, пройдя мимо огромного элеватора хорошо видного с поверхности реки, то причалили, где указал помощник начальника порта. В выгрузке мы уже не участвовали, лишь помогли девчатам спустить их узлы с вещами и чемоданы с книгами с борта баркаса. Водители, а они были из местных, проверяли машины, их снимали борта с помощью крана, и отгоняли в сторону. Тут же было и начальство этой экспедиции, что встречали прибытие сотрудников и материальной части.