Другой дороги нет

– Пошли к твоему выходу.

Никанор очнулся, закинул за плечо ремень сумки, и они направились в другой конец зала, сопровождаемые недобрыми взглядами спутников девушки. Показалось, что по её губам промелькнула лёгкая презрительная улыбка, но Мадеев уже нетерпеливо подталкивал Никанора в спину, и оглядываться тот не стал. Да и разбираться с крупногабаритными бугаями не хотелось, хотя он их не боялся. В детстве и юности горячая кровь не раз толкала Шубина на дерзкое поведение, тем более когда приходилось отстаивать свою правоту. Однако он предпочитал не лезть в драку первым, а впоследствии выработал в себе правило использовать свою реактивность в гонках, выкладываясь по полной.

По разумению Никанора, люди делились на четыре типа: первый – человеку хорошо, когда всем хорошо, хорошо – когда всем плохо, плохо – когда всем хорошо, плохо, когда всем плохо. Себя он относил к первому типу, откликавшемуся на позитивные эмоции.

Объявили посадку на самолёт.

Никанор попрощался с приятелем, поискал глазами незнакомку, с лёгким сожалением подумал, что упустил шанс познакомиться, и попытался думать о другом. Но и в полёте не раз перед мысленным взором возникало лицо девушки, и лишь её улыбка, которую нельзя было отнести к доброй, останавливала фантазию. Возможно, ей не понравилось его поведение, направленное на компромисс, и она посчитала Никанора трусом. Доказывать же обратное кулаками и выглядеть полным дураком он не хотел.

Самолёт сел в аэропорту в начале девятого.

Никанор мог добраться до города и на автобусе, так как аэропорт Бегишево находился всего в двадцати четырёх километрах от Набережных Челнов, но по привычке арендовал авто в каршеринг-центре и дома был уже через сорок минут.

Набережные Челны, бывший Брежнев (по-татарски его название звучало – Яр Чалы), располагался на левом берегу Камы и Нижнекамского водохранилища. Самым большим районом города не зря считался Автозаводской, однако Никанор жил в новом шестьдесят пятом микрорайоне Яшьлек, на улице Чистопольской. Его двухкомнатная квартира занимала левое крыло шестнадцатиэтажного дома, на самом последнем этаже, и по утрам Никанор мог обозревать окрестности и берег реки. Квартиру общей площадью в тридцать квадратных метров ему подарил отец три года назад, когда Ник впервые стал чемпионом России в гонках на багги. Правда, отец предупредил, что этот аванс он должен отработать, причём не уезжая из города, и Никанор согласился, тем более что строил свою судьбу, связав её с командой «КАМАЗ-Мастер». Отец Шубина Савелий Иванович давно работал в исследовательском центре «КАМАЗа» и сына увлёк романтикой авторазработок, а потом и драйвом автогонок.

Никанор сначала обзвонил друзей и подруг, сообщив, что готов встретиться. Потом залез в ванну и пронежился в горячей воде, сыпанув туда по рецепту бабушки Аксиньи разных трав, от чистотела до крапивы, полтора часа.

В одиннадцать заявились рыжий Лёха и разрисованный тату с ног до головы Виктор, с которыми он дружил ещё со школы, за ними белобрысенькая полненькая Наденька и баскетбольного роста Валечка, последними – Санчо, механик команды, помогавший гонщикам на трассе, и полночи пролетело незаметно. Не шумели, песен не горланили, но провели время весело, перебрасываясь шуточками, подколками и анекдотами. Никанор красочно описал свой успешный симрейд, после чего заговорили о предстоящем ралли.

Закончили посиделки в пятом часу утра, начали расходиться. Наденька изъявила желание остаться, однако Никанор снова вспомнил смуглянку-красавицу в аэропорту Внуково, из-за которой едва не началась потасовка, и выпроводил подружку вместе с остальными гостями, сославшись на усталость и перегрузку.

Уснул он под поздний ноябрьский дождь с мыслью найти незнакомку и пригласить на ралли «Дакар».

Последующие две недели пролетели почти незаметно.

Пережив поздравления от товарищей по команде, искренне радовавшихся его успеху, Никанор рьяно принялся ухаживать за новеньким грузовиком, подготовленным для ралли, тренироваться, изучать трассу и знакомиться с участниками гонок.

Всего в классе грузовиков планировалось участие ста пятидесяти гонщиков из пятидесяти стран – по трое на каждый гоночный массболид: пилот, штурман и механик. Никанор знал почти всех соперников, но встречался лично лишь с тремя из них. Конюшня «КАМАЗ-Мастера» на эту гонку приготовила четыре экипажа, хотя в Парагвай, откуда и намечался старт, летели восемь машин, четыре из них представляли собой не менее мощные «технички» для обслуживания гонщиков.

Наставник команды заметил молодого пилота ещё на соревнованиях по картингу, а когда Никанор стал регулярно выигрывать, включил его в команду. Сначала штурманом, потом пилотом. И Шубин, воодушевлённый доверием великого мастера, старался это доверие оправдывать, сутками пропадая в гараже НТЦ «КАМАЗ» либо на кольцевой тренировочной трассе на берегу водохранилища.

Новая машина впечатляла не только его.

Это был грузовик спорт-класса яркого динамичного автодизайна массой в три с половиной тонны, оборудованный всеми современными средствами связи и навигации: лидарами, концептором Health+Mobility с датчиками контроля состояния пилота, навигатором ERTF UniK II и мониторинг-модулем IriTrack (по сути, GPS-датчиком с обратной связью), а также системой безопасности и комфорта, способной фильтровать поступающий в кабину воздух, а при необходимости превращать её в герметичный бокс, и кроме того, совершенной подвеской, легко проглатывающей ямы, камни и неровности почвы, и ещё комплексом искусственного интеллекта, помогающим штурману во время гонки. Однако самым примечательным отличием нового «КАМАЗа», получившего обозначение 4326-Э, от прежних было наличие электродвигателя, позволяющего грузовику двигаться не менее трёхсот километров без бензина. Даже основной конкурент «КАМАЗа» грузовик фирмы IVECO не мог похвастаться такими характеристиками.

Естественно, Никанор с коллегами ухаживали за машиной как за невестой и только что пылинки с неё не сдували, ожидая конца декабря, когда намечался вылет команды в Асунсьон, столицу Парагвая. Новый год им предстояло встретить на территории Южной Америки, потому что сама гонка начиналась третьего января.

Штурманом машины Никанора наставник выбрал сорокачетырёхлетнего Валерия Веденеева, известного своими железными нервами, сдержанностью и впечатляющей фигурой атлета. Поговаривали, что Веденеев, бывший спецназовец, с детства занимался боевыми искусствами, однако он нигде свои навыки не демонстрировал, внушая уважение мощной фигурой. Никанор уважал его не за силу, а за природное спокойствие и умение находить выход из любой ситуации. Поэтому они дружили, несмотря на почти двадцатилетнюю разницу в возрасте.

В середине декабря в Набережных Челнах случился небывалый снегопад, и тренировки временно прекратили.

Пилот второй машины Виктор Ханчоков предложил всем вместе сходить в ресторан и наконец отметить победу Никанора на московском этапе симрейсинга. Идею одобрил даже Валера Веденеев, и Никанор скрепя сердце вынужден был согласиться, опасаясь, что товарищи его не поймут, принимая за скрягу. Хотя никакого денежного вознаграждения он за победу не получил, только хромированную статуэтку человека за рулём и диплом.

Ресторанов и кафе в Набережных Челнах хватало, выбрали ресторан в гостинице «Сити-центр», новый, красивый и уютный.

Никанор первым подъехал на своём спортивном «Лексусе GFS» к двадцатичетырёхэтажной башне гостиницы, расположенной в центре Нового города. Башня имела «тюбетейку» – круглую надстройку наверху, из-за чего её негласно называли неприличным словом. Но в принципе выглядела она достойно, являя собой новое слово в архитектуре Набережных Челнов.

Столик на шестерых был уже заказан, и Никанор хотел лишь ознакомиться с меню, чтобы заказать общие закуски до приезда гостей.

Поговорив с администратором ресторана и выяснив, что он готовит «самое вкусное», Шубин изучил меню и выбрал салаты и рыбу. Заказал бутылку шампанского – одну, не собираясь уставлять стол алкоголем. Все друзья и коллеги по команде были спортсменами не на словах и горячительные напитки практически не употребляли, не считая пива, тем более что должен был присутствовать сам наставник, на дух не переносивший пьющих.

И в это время в зал ресторана, вмещавший всего двенадцать столиков на полста человек, ввалилась шумная компания молодёжи. Никанор оглянулся на шум, и у него ёкнуло сердце: в одном из молодых людей он узнал бородача, спутника девушки из Внуково, спустя секунду увидел второго парня, бритого «под ноль», а потом заметил и девушку.

Компания заняла два столика у окна, сдвинув их, шумно приветствовала опоздавших, а затем темноволосая незнакомка заметила Никанора, проговорила что-то бритоголовому, светлоглазому, широкоскулому здоровяку, и тот упёр в Шубина недобрый взгляд.

«Не может быть! – мелькнула мысль. – Таких совпадений не бывает!»

Отвернуться он не успел. Взгляд светлоглазого стал тяжёлым, наполнился угрозой. Он толкнул бородача в плечо, встал, тяжело зашагал к столу Шубина. Навис над ним глыбой.

– Ты чё, не понял, огрызок?! Тебя же предупреждали!

– Послушай… – начал Никанор, ощущая неловкость и злость одновременно.

– Это ты слушай сюда, олень паршивый! Ещё раз увижу…

Кровь бросилась Никанору в лицо. Внезапно пришло понимание происходящего: его специально провоцировали на грубость, но отступать было бы обидно и неправильно, и Никанор сам пошёл на обострение ситуации.

– Ну, увидишь. – Никанор отодвинул стул. – И что?

– Мы тебя в параше утопим!

Никанор невольно фыркнул, ловя на себе взгляды бородача и смуглой незнакомки.

– Это что-то новенькое. Америкосы в таких случаях обещают надрать задницу. Ты как насчёт задницы? Подставил? Или сядешь на место и будешь вести себя прилично?

Брови стриженого «под ноль» здоровяка сдвинулись. Он пытался оценить слова гонщика.

– Ты ваще охерел?!

– Типа того. Иди к своим, этот столик занят.

– Да я тебя!..

– Давай, – раскинул руки в стороны Никанор, – топи в параше, хочу посмотреть, как это у тебя получится.

Здоровяк ткнул кулаком в живот гонщику. Бил быстро и умело. Однако реакцией Никанор обладал великолепной и просто ушёл от удара, пропуская кулак парня мимо живота. Глянул на заинтересовавшихся их разговором официантов.

– Позовите охрану.

– Я т-тебе позову, тля! – Здоровяк ударил ещё раз, с тем же результатом. Никанор увернулся, краем глаза заметив появление друзей.

– Сядь на место, псих! Иначе тебя унесут отсюда ногами вперёд.

– Валет… – послышался женский голос со стороны компании стриженого.

Бородач двинулся к нему на помощь.

Здоровяк попёр на Никанора как танк… и вдруг согнулся, едва не пробив лбом столик. За вывернутую руку его держал Валера Веденеев.

– Что здесь происходит?

Никанор поймал взгляд незнакомки, оценивающий и, как ему показалось, пренебрежительный, вспыхнул, отвернулся.

– Он ещё во Внуково пристал ко мне… вместе вон с тем бородатым.

– За что?

Признаваться, что причиной конфликта в аэропорту стала красивая спутница стриженого, не хотелось, и Никанор буркнул:

– Закурить не дал.

Опомнившаяся компания стриженого вместе с бородачом с шумом бросилась выручать приятеля.

– Стоп! – остановил разгорячённых парней Веденеев, вытянув вперёд ладонь, приподнял руку здоровяка так, что тот заскрипел зубами: – Я ему лапу сломаю! Кто-нибудь видел, кто начал первым?

– Я видел, – торопливо подошёл официант, кивнул на стриженого. – Он.

– Зови охрану. Да и полицию заодно.

– Охрану вызвали.

От двери в зал уже спешили двое парней в чёрных костюмах.

– Отпусти, – просипел здоровяк.

– Хулиганить не будешь?

– Не-е…

Веденеев отпустил руку бритоголового, оглядел его возбуждённых приятелей.

– Граждане отдыхающие, займите свои места согласно купленным билетам, если не хотите познакомиться с полицией города. Мы это вам обеспечим. А лучше, если вы найдёте другое заведение для отдыха.

– Так вызывать полицию? – спросил один из охранников.

– Не надо, – угрюмо сказал бородач, поедая глазами Никанора. – Мы не будем бузить.

Компания гурьбой направилась к своему столу. Бритоголовый оглянулся, процедил сквозь зубы:

– Мы ещё встретимся, фраер!

– Ох, лучше обходи его за версту, – усмехнулся Веденеев. – Здоровее будешь.

Никанор глянул на незнакомку, однако она уже не смотрела в его сторону.

Настроение испортилось.

– Садимся, мужики, – предложил Веденеев стоявшим молча друзьям. Повернулся к Никанору. – Рассказывай, в чём дело. Ты что, к их девчонке приставал? Я заметил, как она на тебя смотрела.

– Если бы, – криво улыбнулся Шубин.

Глава 4

Скорый суд

Огненный ураган обрушился на западную окраину Донецка в три часа ночи. Били со стороны Авдеевки и Песков из тяжёлых орудий калибра 122 и 152 миллиметра, а также из стодвадцатимиллиметровых миномётов и установок «Град». По подсчётам наблюдателей (в том числе из ОБСЕ), за полтора часа по городу было выпущено более трёх тысяч снарядов, в результате чего были разрушены железнодорожный вокзал, элеватор, два десятка домов частного сектора и около сотни квартир в пятиэтажных жилых домах. Погибли тридцать шесть мирных жителей и были ранены более восьмидесяти.

Прошёл уже не один год со времени Майдана и начала боевых действий на Донбассе, однако и после смены власти – президент Порошенко был вынужден бежать за границу, в Германию, – практически ничего не изменилось. Несмотря на формальное соблюдение властными структурами Украины некоторых пунктов «дорожной карты» Минских соглашений, время от времени не подчиняющиеся Киеву головорезы «Правого сектора», да и ВСУ открывали огонь по Донецку и пытались захватить его силой, не жалея ни противника, ни мирных людей, ни своих бойцов.

Новый президент, выходец из тех же нацистских кругов, что и полевые командиры батальонов «Днепр», «Донбасс», «Азов» и «Айдар», хотя и делал вид, что старается изменить ситуацию, на самом деле следовал лозунгу «Украина понад усе» и продолжал натравливать свою страну на Россию, подчиняясь логике «третьей силы», ненавидящей всё русское.

Неожиданный удар по мирно спящему городу заставил министра обороны ДНР генерала Басурова принять немедленные ответные меры.

Утром после огневого налёта он, узнав количество жертв и разрушений, вызвал командира роты спецопераций полковника Мелешко.

Встретились в штабе обороны в центре Донецка. Басуров был бледен, хмур и озабочен. Последние несколько суток он спал урывками по два-три часа и восстанавливаться не успевал. Полковник Мелешко, небольшого роста, рыжеусый, спокойный, несуетливый, малоулыбчивый, выглядел не специалистом по боевым операциям, а, скорее, сельским учителем. Но своё дело он, обучившись десять лет назад в российской Академии войск особого назначения, знал великолепно. Не зря за голову полковника военные ВСУ и «Правого сектора» готовы были заплатить миллион долларов.

– Надо ответить, Владимир Васильевич, – мрачно сказал Басуров. – Это уже переходит все границы!

– Новый год, люди празднуют, – кивнул Мелешко, – а им подарки с неба в виде снарядов!

– Дело не в Новом годе и празднике, хотя и это имеет значение, нас перестали уважать как противника. Россия нам практически не соратник, её политики боятся слово сказать против Евросоюза, не то что сделать хотя бы маленький шажок навстречу – разбомбить артиллерийские позиции укров. Так что придётся действовать самостоятельно. Но так, чтобы на нас не пала даже тень подозрения. Мы сможем провернуть такую операцию?

Мелешко помолчал, поглядывая на фронтовую карту на стене кабинета.

– В принципе, у нас есть туз в рукаве, – сказал он наконец. – РДГ Ларисы Копань.

Басуров постучал пальцами по столу.

– Которую прозвали Ларой Крофт?

– Так точно. Хотя в отличие от Джоли Лариса блондинка.

– Она же недавно из рейда.

– Ничего, потом отдохнёт. Её группа на сегодняшний момент лучшая, за год ни одного провала. Что нужно сделать?

– Уничтожить артиллерию под Авдеевкой и под Песками, откуда сегодня били по Донецку.

– Был бы у нас хоть один штурмовик типа «Су-25», – мечтательно проговорил Мелешко.

– Нету у нас штурмовика, – поморщился Басуров. – И «вертушек» нет. Да и нельзя их использовать в открытую, Киев сразу завопит о нашем наступлении, а ОБСЕ подхватит.

– Это точно.

– Задача понятна?

– Так точно, Николай Эрнестович. Сколько у меня времени?