Другой дороги нет

– Сегодня ночью все, кто стрелял по Донецку, должны быть уничтожены!

– Маловато для подготовки… – Мелешко виновато глянул на министра обороны, – но приказ будем выполнять. Разрешите идти?

– С богом, Владимир Василич! – Басуров встал и протянул руку полковнику. – Не подведи.

* * *

Ночь на второе января выпала достаточно тёплой по местным меркам – минус два градуса, небо затянули тучи, начался ветер, поэтому двигались к Авдеевке с запада, замирая чуть ли не на каждом шаге.

Группу высадили с вертолёта в глубине территории, принадлежащей Украине, в шести километрах от Авдеевки, и за два часа надо было успеть выйти к позициям артиллеристов ВСУ и батальона «Донбасс», командир которого и отдал команду открыть огонь по Донецку из всего, что у него было, ничуть не беспокоясь, что стрельба ведётся по мирно спящим людям.

Командовала десантной диверсионной разведгруппой капитан Лариса Копань, которой исполнилось тридцать четыре года. За ней с начала войны числилось более полусотни вылазок и ликвидаций украинско-националистических ублюдков, не только принимавших участие в расстрелах мирных жителей, но и с садистским наслаждением применявших пытки даже в отношении женщин, стариков и детей. Она была родом из Макеевки Донецкой области, потеряла на войне близких, в том числе мужа, и осознанно влилась в ряды защитников Донбасса, не желавших жить под игом нацистских уродов.

До Майдана, то есть до осени две тысячи четырнадцатого года, Лариса служила в разведывательном Управлении ВСУ, части которого были расквартированы в том числе и в Донецке. В молодости увлекалась боксом и стала единственной украинкой (правда, русского происхождения) – победительницей Всемирной лиги боёв без правил. Хотя, надев платье, не выглядела бодибилдершей с накачанными мускулами, превращаясь в улыбчивую красивую блондинку с диковатыми раскосыми, но светло-зелёными глазами.

В километре от Авдеевки, в полосе кустарника, спускающейся к пересохшему ручью, уточнили по GPS-навигатору координаты, связались со штабом.

– Будем на месте через полчаса, – доложила Копань. – Есть данные от разведки?

– Готовится ещё один артиллерийский удар, – ответил капитан Гаевой, замначштаба, работающий в паре с полковником Мелешко. – По нашим прикидкам, вот-вот начнут.

– Нам это на руку, подберёмся незаметно. Позиции те же?

– Гаубицы на том же месте, во дворе школы и на пустыре, дивизион «Градов» сместился на километр южнее, стоит в балке за бывшим химзаводом. Точные координаты сбросим на «глаза» чуть позже.

Гаевой имел в виду шлемы, имеющие не только компьютеризированные навигаторы с выдачей данных на очки, но и датчики движения, и лазерные дальномеры, и комплексы связи со спутниками, и системы целеуказаний.

Вся группа была облачена в спецкостюмы «Тень» натовского образца, чтобы в случае провала можно было обвинить в провокации американских «джи-ай», но шлемы бойцы ДРГ использовали отечественного производства, поэтому их при необходимости надлежало уничтожить в первую очередь.

– Двинулись! – подала команду Лариса.

Перебежали открытое поле до хилой ивовой рощицы, потерявшей листву. Четверть часа двигались в полной темноте, пользуясь системами ночного видения. Обошли брошенные дома окраины Авдеевки, переждали проходившую по дороге фуру в сопровождении БМП, затем миновали скопище разбитых машин возле ангара, в котором украинские специалисты ремонтировали свою повреждённую технику.

Впереди загрохотало! Длинные языки пламени понеслись за горизонт: стоящие в сотне метров отсюда «Грады» начали обстреливать Донецк.

Эти грозные машины уничтожения живой силы противника были созданы тульским НИИ-147 ещё в шестидесятых годах прошлого века, однако использовались до сих пор армиями многих стран мира, в том числе украинской. Полный залп одной установки (сорок стодвадцатидвухмиллиметровых ракет в пакете) накрывал площадь до двадцати тысяч квадратных метров, не оставляя на земле ничего живого, и спасали Донецк и другие города и сёла ДНР и ЛНР только старость техники – взрывались либо долетали до цели далеко не все ракеты, и отсутствие опытных артиллеристов. Издеваться со звериной жестокостью над пленными и расстреливать мирных жителей Донбасса боевики нацбатальонов умели, управлять же военными машинами истребления – нет.

Добежали до позиций ВСУ.

– Том, Вик, «Грады» ваши! – объявила Лариса. – Свидетелей не жалеть и не оставлять! Они все убийцы! Сеник – налево, снимешь часовых! Ром – направо, Вано – со мной!

Бойцы – всего группа насчитывала шесть человек, включая командира, – рассредоточились. Каждый имел за спиной разгрузочный блок-рюкзак со взрывчаткой и боеприпасами, каждый был вооружён новейшим израильским автоматом Moron, а Сеник (лейтенант Семён Веник) вместо автомата имел американскую снайперскую винтовку Barrett M109 калибра двенадцать и семь десятых миллиметра, пули которой пробивали не только бетонные стены и кирпичную кладку, но и стальную плиту толщиной в сантиметр на расстоянии до двух километров.

Начали стрелять гаубицы «Акация» и «Мста-С».

Грохот стоял такой, что в округе сотни метров ничего нельзя было услышать. Все военные, кроме артиллеристов, в том числе и часовые, вынуждены были зажимать уши и отворачиваться.

– Начали! – бросила Лариса в микрофон рации.

Снайпер под грохот канонады тремя выстрелами снял охрану «Градов», прячущуюся за остатками стен химзавода.

Том и Вик – лейтенанты Виртов и Омельченко – бесшумно уложили расчёты реактивных миномётов, заминировали установки (всего их было три) и отошли, доложив о готовности объектов к уничтожению.

Ром – сержант Роман Случевский – приготовился к стрельбе из сорокамиллиметрового автоматического ручного гранатомёта «Валар-40» украинского производства, взяв под прицел артиллерийские установки.

Вано – сержант Вано Гургенидзе – сделал то же самое, направив ствол своего «Валара» на ящики со снарядами.

– Танцуем! – скомандовала Лариса.

«Грады» взорвались одновременно с чередой взрывов, начавших уничтожать гаубицы и пушки. Затем ахнул мощный взрыв, выбросивший на десятки метров в стороны фонтаны огня, дыма и обломков ящиков и строений: это взорвались ящики со снарядами и бочки с дизельным топливом, довершая картину адской преисподней, разверзшейся над артиллерийскими позициями ВСУ.

– Отходим! – приказала Лариса.

– Командир, там за развалинами стоит «Смерч», – сказал Сеник. – Может, и его заодно грохнем? Эта железяка помощней «Града».

Речь шла о реактивной системе залпового огня «9К58», также изготовленной в России лет пятнадцать назад, но имеющейся на вооружении украинской армии.

– Хорошо, – после секундной заминки ответила Лариса. – Даю пару минут, пока они не очухались. Ром, Вано – бегом!

Внезапно заговорила спутниковая рация:

– Капитан, срочно эвакуируйтесь!

– Взорвём ещё одну установку…

– Возвращайтесь! – захрипела рация другим голосом. Лариса не сразу поняла, что говорит сам полковник Мелешко. – Вас через двадцать минут подберёт «вертушка».

– Где?

– По плану «Б», в районе кургана за мостом, в трёх километрах от Авдеевки.

– Что случилось?

– Потом, капитан! Поступил приказ свыше. Вас хотят перебросить в другое место.

– К Мариуполю?

– Дальше, капитан, дальше, в Южную Америку. Конец связи.

Лариса подняла брови в недоумении, не зная, как относиться к словам полковника, серьёзно или с иронией, но она была военным человеком и привыкла исполнять приказы.

– Отходим по варианту «Б»! Ром, Вано – назад, возвращаемся! Все к кургану, на точку съёма! У нас всего двадцать минут!

Группа отступила к лесной окраине Авдеевки и ускорила движение.

Глава 5

Старт

Последние несколько дней перед вылетом в Парагвай прошли как во сне.

Никанор дни и ночи проводил в научно-техническом центре «КАМАЗа», расположенном в Автозаводском районе Набережных Челнов, на проспекте Муссы Джалиля, двадцать девять, и почти не вспоминал о странных встречах с незнакомкой и её спутниками в аэропорту Внуково и в ресторане. После инцидента в «Сити-центре» компания красивой смуглянки исчезла и на горизонте больше не показывалась, хотя у Никанора иногда складывалось впечатление, что в толпе прохожих или за рулём чьей-нибудь автомашины мелькает знакомое лицо. Он даже признался в этом Веденееву, на что штурман спокойно ответил ему:

– Не суетись и не обращай внимания. Если ты кому-то нужен, тебя найдут в любом случае. Главное, вести себя достойно в любых обстоятельствах. В случае чего ты знаешь – я всегда рядом.

– Хочу научиться драться как ты, – признался Никанор.

Веденеев улыбнулся:

– Я не учился драться, боевые искусства – это образ жизни, а меня с детства воспитывали реагировать на жизнь адекватно. К тому же ты неплохо двигаешься, я видел, реакция у тебя великолепная. Можно, конечно, поправить кое-что, но этим надо заниматься серьёзно.

– Я готов, – твёрдо сказал Никанор.

Ранним утром двадцать восьмого декабря команда собралась у машин в полном боевом составе, чтобы отправиться на аэродром. Всего должны были лететь в Парагвай двадцать шесть человек: гонщики, механики, инженеры, техники, обслуживающие машины, врач и руководители делегации.

В «бегающее железо» команды входили четыре новых грузовика, три «технички», пять багги, четыре мотоцикла и два квадроцикла, по сути – целая колонна, и для переброски такого количества машин и людей на другой континент требовался неслабый самолёт. Поэтому генеральный спонсор команды банк ВТБ представил команде «Ил-96-300», способный взять на борт не только грузовики, но и танки, БТР, БМП и целую роту десанта.

Собрались в кафе литературного дворика, расположенного на территории парковой зоны. Наставник команды (новомодное «тим-менеджер» он не любил) произнёс речь, напомнил о правилах поведения на чужой земле, спросил:

– Испанский выучили?

Все заулыбались, зашумели, уже зная, что и в испаноязычном Парагвае, и в Аргентине, и в Боливии, по территории которых должна была проходить гонка, местные жители понимали не только свой родной язык, но и английский и даже русский.

– Учите по ночам! – сурово закончил восьмикратный чемпион мира. – Не дай бог пригодится. А теперь – по машинам!

Гурьбой направились к гаражам, перебрасываясь шутками.

Никанор не удержался, обходя свой грузовик, поцеловал его в сверкающую решётку мощного бампера.

Механик команды Айрат Бакиров, добродушный и улыбчивый, покачал головой:

– Губы на железе оставишь! Мороз под пятнадцать.

Никанор беспечно махнул рукой:

– Не оставлю, капот ещё не остыл. Зато в Парагвае сейчас тепло, у них лето, отогреемся.

– Ага, не перегреться бы.

Выехали из промзоны на Казанский проспект, повернули на перекрёстке к выезду из города. Дорога до аэропорта была проложена хорошая, снег постоянно чистили, поэтому колонна добралась быстро, а вот погрузка на борт самолёта потребовала времени. Из аэропорта вылетели только во второй половине дня.

В грузопассажирском салоне «Ила» расположились с достаточным комфортом, всем хватило кресел, и каждому достался горячий обед. Многие устроились спать. Всё-таки лететь предстояло более десяти часов, но, к счастью, без промежуточных посадок: новый «Ил» мог свободно пересечь океан, преодолевая за один перелёт двенадцать тысяч километров.

Никанор держался дольше других, охваченный энтузиазмом и в силу молодости не обращавший внимания на усталость. Но в конце концов и он задремал. Перед глазами долго стоял образ красивой смуглянки, попавшей в дурную компанию (эта версия нравилась ему больше остальных), Никанор послал ей воздушный поцелуй… и проснулся через восемь с лишним часов, голодный и бодрый.

Сунулся к иллюминатору.

– Где мы?

– Подлетаем, – ответил меланхолично сидевший рядом Веденеев.

– Есть хочу.

– Сходи к экипажу, дадут чего-нибудь.

– А вы ужинали?

– Пожевали бутерброды и чаем побаловались. По-настоящему ужинать будем уже в Асунсьоне. Хотя на самом деле это будет уже завтрак. Надо было пообедать поплотнее.

– Обедать и ужинать перед сном вредно. Не зря же выдумали пословицу: ужин отдай врагу.

– Это обывательское заблуждение. Желудочно-кишечный тракт работает и ночью, когда человек спит. Ещё неизвестно, что вреднее, ложиться голодным или сытым. – Веденеев помолчал. – Хотя меру знать нужно. У меня есть пакетик сухофруктов, дать?

Никанор рассмеялся:

– Хорошо хоть не сушёную саранчу предложил.

– Чем тебя саранча не устраивает? Очень даже полезная и питательная вещь. В саранче до фига белка, есть кальций и фосфор. Её полмира ест – от Африки до Китая.

– Ты ел?

– Пробовал.

– И какова она на вкус?

– Примерно так же, как вареные раки.

– Серьёзно?

– На жареные каштаны ещё похоже. А в Африке вообще всё едят, от гусениц, скорпионов, тарантулов и саранчи до яиц муравьёв.

– Это неудивительно, жрать там нечего, а население размножается как… действительно как та же саранча.

– Так дать сухофрукты? Сушёный чернослив полезнее саранчи.

– Не надо, потерплю.

Вслушивающиеся в разговор члены команды начали вспоминать, что и где они ели, и закончился гастрономический трёп только после того, как пилоты объявили посадку.

* * *

Асунсьон (полное название столицы Парагвая звучало – Нуэстра сеньора санта Мария де ла Асунсьон) встретил российский самолёт безоблачным небом, температурой двадцать семь градусов по Цельсию и запахами тропических лесов, окружавших город.

Он был заложен в тысяча пятьсот тридцать седьмом году в день Успения Пресвятой Богородицы, а столицей государства стал в тысяча восемьсот одиннадцатом.

Никанор никогда не был в Асунсьоне, равно как и в любом другом городе Парагвая и Южной Америки, поэтому загодя проштудировал географические и туристические справочники и знал, что Асунсьон до сих пор сохранил средневековый облик и привлекает к себе туристов со всего света.

Однако его знания практически остались невостребованными.

Выгрузившись из самолёта в аэропорту Асунсьона, носящем гордое имя Интернасьональ Сильвио Петироси, команда расселась по машинам, дождалась полицейского сопровождения и направилась к месту общего сбора участников ралли. Машина Никанора и его группы шла третьей, поэтому выбирать путь ему не пришлось и он успел рассмотреть несколько церквей, монастырь и живописные предместья города, к которому с юга подступали мало тронутые цивилизацией леса, разительно отличавшиеся от лесов средней полосы России. Ни берёз, ни дубов, ни хвойных деревьев Никанор не заметил, в глазах рябило от разного калибра пальм, метельчатых растений и кустарников, над которыми нередко вспархивали птичьи стаи – ибисы, попугаи и даже туканы.