Последний бой. Кто освободил Прагу?

Вечером пятого мая на дороге в Кунратицах действительно стояла различная немецкая бронетехника, не только танки, правда, и в общем количестве все равно явно менее заявленных повстанцами семидесяти единиц. Но основная проблема заключалсь совсем не в этом, а в том, что сдаваться здесь никто и не собирался, а уж тем более дарить кому-то какие-то танки.

В результате вместо одного большого, или двух поменьше, или трех даже очень маленьких танков в штабе «Бартош» получили информацию о том, что данная немецкая колонна бронетехники является авангардом боевой группы СС «Валленштайн»[95], направляющейся с Бенешовского полигона для подавления беспорядков, начавшихся в Праге. А стоят и не стреляют, потому что уперлись в баррикаду, а открывать огонь по мирным жителям у них приказа не было, вот и ждут распоряжений своего командования по дальнейшим действиям.

* * *

Смешно это все?… Да нет, совсем не смешно, если учесть, что от таких вот «вождей» и «командиров» в мае 1945 года зависела судьба одной из красивейших европейских столиц с тогда уже почти миллионным населением, а также десятков, а может быть, и сотен тысяч военных и мирных людей, так или иначе вовлеченных в процесс восстания…

К огромному сожалению, за подобную невежественность различных политических деятелей крайне редко расплачиваются они сами. Так было и в этот раз, в Праге за это в течение последующих нескольких дней расплатились своими жизнями и кровью тысячи людей на обеих сторонах конфликта. Но никак не члены ЧНР и «военных штабов» восстания…

* * *

Более или менее адекватное понимание собственного положения и ситуации, в которой находились восставшие в Праге, начало медленно приходить к членам Чешской Народной рады и ее военных штабов «Бартош» и «Алекс» только после полуночи.

Через парламентера чешской стороне было сообщено, что с военным представителем повстанцев хочет говорить генерал Пиклер (см. «Личности»), расположившийся со своим штабом в данный момент в известном здании юридического факультета Пражского университета, в центре города на берегу Влтавы. Так как, уже видимо по привычке, чехи были уверены, что речь пойдет об очередном «предложении капитуляции», в штабе «Бартош» присутствовавшие офицеры даже не на шутку поругались из-за того, кому выпадет честь представлять штаб восстания на этих переговорах. В результате были выбраны первый заместитель генерала Кутлвашера генерал Ян Чермак и, как представитель военной комиссии Чешской Народной рады, засланный из Англии, капитан Яромир Неханский. Но в штабе командующего Ваффен-СС в Протекторате Богемия и Моравия, вместо ожидаемого предложения капитуляции, группенфюрер СС Пиклер в довольно резкой форме сказал чешским офицерам, что вызвал их только для того, чтобы выставить ультиматум следующего содержания: «Все захваченные в плен германские военнослужащие должны быть немедленно отпущены и с оружием. Все захваченные объекты немедленно освобождены. Все оружие сдано централизованно на Староместской площади. Город Прагу займут немецкие войска». Далее Пиклер сообщил, что в случае невыполнения данных поставленных условий у него имеется приказ лично от командующего германской группой армий «Центр» фельдмаршала Шернера на ликвидацию восстания всеми возможными силами и средствами, а также о том, что все эти силы и средства, включая тяжелую артиллерию и авиацию, уже собраны и готовы следующим утром, на рассвете, начать массированную атаку на город. При этом Пиклер совсем не блефовал – из немецких документов следует, что все необходимые распоряжения соответствующим частям, включая авиацию на аэродроме в Рузини, были уже действительно разосланы еще между 21 и 22 часами вечера пятого мая 1945 года, и немцы были готовы к атаке на неожиданно взбунтовавшуюся чешскую столицу.

Чехи попросили время на размышление. Немецкий генерал дал им один час.

11. Прага. 6 мая 1945 года

В 00 часов 44 минуты 6 мая 1945 года некто полковник Клузак сообщает штабу «Бартош» о том, что всего в сторону Праги якобы движутся три дивизии армии Власова – одна уже находится непосредственно на южных окраинах города, две другие идут в направлении от Чешских Будейовиц с целью соединиться в Праге и прийти на помощь восстанию.

* * *

Почти со всех окраин Праги поздним вечером и ночью с пятого на шестое мая многократно и по различным каналам поступают также и вести о приближающихся сразу с нескольких направлений частях германской армии, в большом количестве, c различным тяжелым вооружением и бронетехникой всех видов, включая танки и самоходные артиллерийские установки, причем в основном это были соединения войск СС.

Хотя это, как видно, не дало еще «наивысшему руководству восстания» повода подумать о принятии условия немцев и сложить оружие: из дневника штаба «Алекс», запись в 1.45 минут, следует, что по настоянию Чешской Народной рады на ультиматум генерала СС Пиклера было решено ответить отказом и, напротив, ЧНР распорядилась «…открывать огонь, как только немцы начнут передвижения или нарушат режим тишины…» – это, видимо, тот самый режим, который главным образом сами же повстанцы не то что бы нарушали, но даже фактически и не думали начинать исполнять, так как о его якобы введении вообще мало кому из них на местах было известно… Также членов ЧНР явно не очень сильно интересовало, из чего, собственно, надо было немедленно «открывать огонь» по различной немецкой бронетехнике, в достаточном количестве находящейся как в самой Праге, так и на подступах к городу, не говоря уже о самолетах – видимо, несколько штук к тому времени отобранных или украденных у немцев фаустпатронов вожди чешского народа посчитали вполне достаточной для этого артиллерийской силой. Сам же генерал Карл Кутлвашер, недавно получивший жесткий и совсем неожиданный для него ультиматум Пиклера, и весь его штаб, похоже, только-только избавились от своей победной эйфории и только-только начали осознавать реальное положение дел.

* * *

А положение для чехов за последние пару часов этой ночи стало таким, что даже не самый грамотный военачальник должен был бы понять острую необходимость помощи извне, без которой восставшему городу как таковому грозило быть полностью разгромленным, а восстанию утопленным в крови не далее чем уже наступающим утром. Подобных примеров за последних пару лет войны было достаточно, самый ярчайший и крупный – Варшава, и это при том, что в отличие от чехов польское сопротивление было действительно хорошо организовано, подготовлено, вооружено, а также и располагало помощью западных союзников с воздуха и не только…

То есть оно, это положение чехов, надо заметить, на самом деле было практически безнадежным прямо с самого начала массовых беспорядков в Праге, только после ничем не обоснованного ожидания быстрого и легкого успеха понимание этого факта к руководству восстания приходило совсем не сразу. Тут победные настроения более разумной части повстанческого командования резко сменились настоящим страхом, смятением и осознанием полной неопределенности своего самого ближайшего будущего. Начали наконец появляться, видимо, уже и первые проблески сомнения в том, что удастся удержать город своими силами…

* * *

Уже в 1 час 40 минут, то есть, следуя дневнику штаба «Алекс», вроде как еще до прокламированного решения ЧНР о неприятии германского ультиматума [96], пражская радиостанция повстанцев по инициативе Йозефа Смрковского высылает им же самим написанное обращение к словакам, находившимся на полигоне Бенешов в составе боевой группы СС «Валленштайн» (см. комментарий 12 к предыдущей главе): «…Братья Словаки! Чешский народ восстал к отпору против немецкого войска. Ваше место сейчас вместе с нами! Вперед в поход на Прагу!..» (Перевод авт.). Так как эти «братья словаки», к которым довольно наивно (или просто глупо) обращался за помощью чешский коммунист Смрковский, являлись явной профашистской элитой самостоятельного Словацкого государства, а в данный момент времени еще и добровольцами в рядах германских Ваффен-СС, некоего сочувствия от них в этом деле вряд ли можно было ожидать, хотя «…вперед в поход на Прагу…» они все-таки вскоре действительно направились, но только в составе своего полка СС и совсем не на помощь восстанию…

Сразу же после бесполезного обращения к словацким эсэсовцам пражское радио три раза выслало повторные призывы к населению ставить баррикады против танков. Тут же в эфир вышел штаб «Бартош», на немецком языке протестуя против нарушения режима перемирия какой-то частью то ли Вермахта, то ли немецкой полиции где-то в районе здания Национального банка.

Надо заметить, что в пражском радиопространстве в это время царил примерно такой же хаос, как и на улицах города: передатчик в изначальной студии Чешского радио на Пражских Виноградах, ставший теперь как бы официальным радиовещательным узлом повстанцев, попеременно выдавал в эфир всяческие сумбурные заявления ЧНР и других «штабов восстания», а также, судя по всему, вообще все, что попало, по собственному усмотрению персонала радиостудии. В Чернинском дворце, где находилась резиденция рейхсминистра Франка, немцами была организована временная проправительственная радиостанция, постоянно призывавшая граждан соблюдать закон и порядок, подчиняясь легитимному правительству Протектората, не поддаваться на провокации и не участвовать в беспорядках. Изначально и тот и другой передатчик периодически то подавляли друг друга, то меняли частоты. Также пражская мэрия и ее собственный «штаб» использовали как эфир, так и систему городских громкоговорителей, а немецкие военные части, соответственно, свои собственные передатчики, у кого они были в наличии. Кроме того, в эфир на различных каналах продолжала выходить музыка и другие передачи (!) … Так что гражданам было крайне тяжело сориентироваться, кого и как вообще слушать и слушаться…

В 1 час 53 минуты студия на Виноградах уже обращается к американской армии на английском языке: „Prague, Czechoslovakia, calling the army of the United States, calling the Allied Army, calling the Army at Pilsen – Plzeň! Send Your tanks and airplaines. Hepl to save Prague!“ (Прага, Чехословакия, вызывает армию Соединенных Штатов, вызывает союзную армию, вызывает армию в Пилсене – Пльзени! Пошлите свои танки и самолеты. Помогите спасти Прагу! – Перевод авт.).

Примерно в это же время капитан Яромир Неханский с помощью своего радиопередатчика через Лондон просит послать авиацию западных союзников для уничтожения наступающих на Прагу со стороны Бенешова немецких танков.

Начиная с 02.15 в эфире пражского повстанческого радио появилось и первое обращение на русском языке, переданное в студию, исходя из чешских источников, непосредственно советскими разведчиками, уже находившимися в это время в Праге и, видимо, тоже как-то принимавшими участие в событиях: «Говорит Прага! Советский Союз! Советский Союз! Станция НКГБ, четвертое управление, подполковник Сидоров. Просим срочно парашютную поддержку! Требуются боевые самолеты. Высадка Ольшанское кладбище, Прага 12. Сигнал на месте посадки – треугольник». (Перепись с чешского оригинала документа, написанного по-русски латиницей. – Прим. авт.)

Далее эфир чешского радио уже наполнился практически постоянно повторяющимися воззваниями о помощи на чешском, русском и английском языках, – видимо, и до радио деятелей на Пражских Виноградах уже наконец-то тоже дошло, что скоро и прямо там солдаты немецких войск СС могут снова начать «…убивать чешских людей…» в прямом эфире, как это уже было буквально совсем недавно… Но несмотря на все эти призывы, ни американские танки, ни союзническая авиация, ни советский десант в Праге так и не появлялись. И даже никаких конкретных ответов на воззвания чехов о помощи ни от кого и ниоткуда из-за линии фронта не приходило. Зато германские части и военная техника были очень близко и массово проникали вглубь города практически без задержки. Снова сказалось отсутствие у повстанцев изначального плана действий и слабая организация – из-за того что основная масса построенных баррикад, как и их потенциальных зашитников, стихийно скопилась как раз в центре чешской столицы, на окраинах немецкие части быстро преодолели или просто объехали редкие и слабые дорожные препятствия, а также сломили и местами встречавшиеся крайне незначительные очаги сопротивления.

Типичная баррикада на конечной остановке трамвая в пражском предместье, сооруженная из вагонов, дорожного камня и различного мусора, впереди даже виднеется нечто типа противотанковых надолбов. При этом на снимке четко видно, что все это можно просто объехать сбоку по достаточно ровной местности и безо всяких проблем, особенно для гусеничной техники.

В сложившейся ситуации именно военные в штабе «Бартош» достаточно быстро и первыми поняли, что из всех сил, могущих хотя бы теоретически успешно противостоять немцам в Праге, самой реальной являлись как раз так неожиданно появившиеся несколько тысяч власовских солдат с их тяжелым вооружением. Никто из чехов в городе на тот момент не знал, сколько в действительности этих странных русских и чем они располагают, но даже из имеющейся скудной информации было ясно, что это крупные, организованные и хорошо вооруженные воинские части, причем явно имеющие какие-то собственные причины выступать против немцев. На этом этапе, то есть еще до первых прямых контактов непосредственно с командованием Первой дивизии РОА в Праге, ни в штабе «Бартош», ни в других уже к утру шестого мая общепризнанных большинством повстанцев «официальных» пунктах управления восстанием никто вообще точно не понимал, зачем и почему, собственно, власовцы появились в городе. Но в данный момент времени им было, видимо, как раз «по пути» с восставшими чехами, и упустить этот фактически единственный шанс на спасение города и повстанцев в нем было бы просто недопустимо. Так что в вопросы о странных формулировках относительно «борьбы против фашизма и большевизма»[97] чешские военные, видимо, решили пока что не углубляться, а просто попытаться использовать эту так неожиданно и кстати объявившуюся помощь исключительно в целях самосохранения… А политические разбирательства, что и почему, оставить на потом и политикам… Тем более, судя по различным, постоянно поступающим сообщениям, эти войска генерала Власова уже и так сами начали вступать в боестолкновения с немцами на стороне повстанцев. В штабе «Бартош» и Чешской Народной раде решили, что, видимо, власовцы услышали воззвания Пражского радио и поэтому по собственной инициативе двинулись в город на помощь восстанию. На этом объяснении всего самим себе поначалу и решили остановиться, будучи не в состоянии занять по этому поводу какую-либо более конкретную позицию.

То есть как-то все снова развивалось само собой, практически без какого-либо изначального участия или контроля со стороны «руководства» восстания…

* * *

В 3 часа 50 минут шестого мая подчиненные штаба «Бартош» впервые «официально» вышли на контакт с группой власовцев из примерно трехсот человек с бронетехникой.

В 5.50 утра Пражская радиостудия повстанцев высылает в эфир достаточно сумбурный текст на ломаном русском языке, обращенный уже прямо к военнослужащим Русской Освободитальной армии:

«…Внимание, внимание! Говорит Прага! Чешская Прага говорит! Офицеры и солдаты армии Власова! Мы верим, что вы в последнем этапе борьбы против немецких захватчиков, как русские люди и советские граждане, поддержите восставшую Прагу!..»[98]

Практически одновременно с выходом этой передачи в эфир в штаб «Бартош» поступает информация о разоружении власовцами на запад от города около десяти тысяч немецких военнослужащих.

Еще через полчаса радио несколько раз сообщает уже на чешском языке для повстанцев и населения города, что власовцы сражаются на стороне восстания и, несмотря на немецкую форму, в которую одеты, являются союзниками чехов. А еще пражское радио выдало в эфир также и обращение к советским войскам, то есть даже скорее специально к авиации, с просьбой не бомбить власовские части, движущиеся с запада на помощь восстанию. Текст обращения был примерно таков (опять же из сохранившейся на сегодняшний день информации): «Внимание! Советские летчики, внимание! От Збирога и Бероуна к Праге идут войска генерала Власова, которые соединились с частями чешской армии и сражаются против немцев. Пилоты, внимание! Не стреляйте по своим! Призываем летчиков – не стреляйте по солдатам власовской армии на дороге Бероун – Збраслав!»[99]

Далее в этот день информация о продвижении частей РОА в Праге уже просто пошла в штаб «Бартош» непрерывным потоком:

06.30. В расположении Народного совета на улице Штепанска появились пять офицеров власовской армии, просят соединить их с командованием восстания…

07.30. С Кармелитской улицы – в расположении появился капитан РОА Антонов с письмом для рейхсминистра Франка…

08.00. Солдаты РОА обезоружили почти полностью весь гарнизон города Бероун [100], немцев потом отпустили, так как те изначально практически не пытались оказывать сопротивление…

13.20. Войска Власова с танками и артиллерией вошли в район Збраслав и там уже обстреливают местный замок, в котором засели эсэсовцы…

13.25. Солдаты РОА вошли в Лаховице…

13.45. Власовцы вошли в Душники [101], здесь конфисковали у немцев около 40 автомобилей…

13.55. Власовцы на шестнадцати танках и еще нескольких бронемашинах проехали районом Либень. Одновременно крупные силы РОА движутся из Нучиц в Прагу…

14.08. Двадцать танков армии Власова в районе Ржепорые…

САУ «Хетцер» Первой дивизии РОА. Здесь и далее видна интересная маркировка бронемашин снизу под орудием – никаких других специальных знаков отличия, кроме номеров Вермахта, техника РОА, как правило, не имела.

15.15. Два потока армии Власова движутся в направлении на Оржех и на Белый Беранек…

15.15. В районе Мотол власовские войска общей численностью около 4000 человек личного состава со всеми видами вооружений…

15.25. С направления от Ржевниц и Добржиховиц к Праге движутся 54 танка армии Власова…

16.05. Власовцы движутся к центру от Белого Баранка и от Хухле на Баррандов…

16.45. Власовцы с многих направлений движутся к центру города, население разбирает баррикады, чтобы освободить проход войскам РОА…

17.00 РОА на Смихове – 2 тяжелых танка, 7 легких танков, 8 грузовиков с солдатами и один огнемет. Также крупные колонны власовских войск идут в направлениях от Оржеха на Рузине-Зличин, от Мнишка и через Литень и Карлштейн на Прагу…

17.15 Власовцы прошли у казарм на Смихове в силе 8 танков и пехоты, за ними следуют новые части. Навстречу выслан для переговоров офицер…

* * *

Вышеприведенное – это все реальные, дошедшие до наших дней хронологические записи информации, поступавшей в штаб «Бартош» в течение дня 6 мая 1945 года, причем, видимо, далеко не полные, а просто те, что успели запротоколировать, а из них те, что сохранились и попали в архивы и музеи…

Естественно, все полученные данные штаб «Бартош» также передавал немедленно «наверх», то есть в штаб «Алекс» генерала Слунечка и в Чешскую Народную раду…

Артиллерия Первой дивизии РОА на марше к Праге.

И за всем эти грандиозным (в описаниях часто еще и завышенным) передвижением потоков власовских войск в городе и его ближайших окрестностях 6 мая 1945 года так называемое командование пражского восстания могло фактически лишь просто тихо наблюдать и по возможности попытаться наладить контакт с так неожиданно и резко появившейся на сцене значительной военной силой. Что, естественно, и было сделано. При всей уже описанной неспособности высшего руководства повстанцев, в лице прежде всего Чешской Народной рады и штаба «Алекс», к каким-либо реальным и ответственным тактико-стратегическим действиям в Праге 6 мая 1945 года, надо все-таки отдать должное активности восставших чехов прямо на местах, а также некоторым офицерам штаба «Бартош», осуществлявшим по возможности хоть какую-то координацию действий тех отрядов повстанцев в городе, с которыми была установлена устойчивая связь.

Теперь надо все-таки рассмотреть, что же на самом деле творилось во все еще столице Протектората Богемия и Моравия и ее ближайших окрестностях в то время, пока в «штабы пражского восстания» приходили все эти депеши, а «население» этих штабов постепенно приходило в себя и начинало трезво осознавать окружающую реальность.

Шестого мая 1945 года немцы с утра, еще перед началом активной фазы подавления восстания, с самолета разбрасывали над городом листовки на чешском языке следующего содержания: «Жители Праги! Небольшая группа подстрекателей беспорядков распространяет по радио информации, не отвечающие действительности. Последствия этой деятельности понесут не только эти бессовестные провокаторы, но и вся масса лояльного на протяжении всех последних шести лет чешского населения. У вас еще есть выбор: сохранение вашего комфорта, обеспечение своевременного снабжения, функционирующий транспорт, или несчастье и нужда, голод, уничтожение и бессмысленное кровопролитие». (Перевод авт. с чешского). Передачи подобного же содержания постоянно высылало в эфир и пражское правительственное радио из временной студии в Чернинском дворце, также предупреждая население о том, что у официальных властей и германского военного командования имеются все силы и возможности для подавления беспорядков, и они готовы их применить при необходимости в самое ближайшее время.

Предъявляя ночью с пятого на шестое мая свой ультиматум представителям штаба «Бартош», генерал Ваффен-СС Пиклер совсем не лукавил, говоря о том, что в случае непринятия его условий на следующее утро германские вооруженные силы готовы жестко подавить восстание и располагают для этого более чем достаточными средствами. Ранним утром в воскресенье 6 мая 1945 года, как раз в то время, когда пражское повстанческое радио вышло в эфир со своим первым воззванием уже к власовцам на русском языке, положение восставших в городе можно было охарактеризовать не иначе как действительно критическое. Несмотря на отдельные успехи повстанцев в некоторых районах города, германские воинские части пражского гарнизона по большей части остались все-таки не разоруженными и находились на своих местах дислокации. Кроме, опять же, пары действительно единичных случаев, которые будут подробнее описаны далее в тексте, имеющееся у немцев в городе тяжелое вооружение и бронетехника пока все еще находилась в их же руках. Также, в отличие от повстанцев, немцы располагали достаточно хорошо функционирующей связью как между своими частями в Праге, так и с силами, находящимися на подступах к городу и в широких окрестностях, включая военный аэродром Кбели, аэродром в Рузини и его сильный гарнизон охраны, а также с уже направленными на усиление Праги частями боевой группы СС «Валленштайн». Последние к утру шестого мая, продвигаясь от Бенешовского полигона по восточному и западному берегам реки Влтава, уже вошли в город с юга и юго-запада. С северного направления к городу также двигались эсэсовские части, причем элита элит – полк «Дер Фюрер» из второй танковой дивизии СС «Рейх». В принципе один этот полк в своем полном табельном составе мог бы по ударной мощи сравняться с целыми дивизиями, сформированными в германской армии и Ваффен-СС ближе к окончанию войны [102]. К Праге в мае сорок пятого эта воинская часть приближалась уже в далекой от первоначальной форме и в не совсем полном боевом составе, но и при таком положении вещей полк «Дер Фюрер» являлся весьма грозной силой, к тому же с огромным боевым опытом сражений практически на всех фронтах Второй мировой с самого ее начала в 1939 году и до самого завершения в 1945… Хотя, что интересно, изначально именно этому полку СС как раз и не ставилась задача на подавление восстания в Праге, его было решено направить в город фактически еще до начала массовых беспорядков, с целью обеспечить безопасную эвакуацию госучреждений, госпиталей и гражданского немецкого населения вследствие приближения линии фронта и неспокойной обстановки в самой столице Протектората. А сама активная фаза боевых действий в городе началась уже в то время, когда этот полк СС de facto и так выдвинулся туда, превратившись таким образом в одну из угроз для восставших.

Первые части СС на полигоне под Бенешовом и в недалекой саперной школе Ваффен-СС в городке Градиштько были подняты по тревоге из-за начала чешского восстания еще в 14.30 пятого мая 1945 года. Группы быстрого реагирования, коими являлись главным образом несущая службу охрана объекта, а также курсанты ударных и разведывательных подразделений, вошли в недалекий поселок Штеховице, где были выставлены посты у важного моста через Влтаву, в близлежащем Тынце над Сазавой, также был обеспечен контроль над мостом и железнодорожной станцией. Сами места дислокации войск и относящиеся к ним объекты также были переведены на усиленный режим охраны. Около 17 часов в части поступил приказ генерала Пиклера, согласно которому к наступлению на Прагу должны были быть выделены две боевые группы Ваффен-СС общей численностью около 8000 человек личного состава. Ядром западного – левого – фланга являлся полк, созданный из курсантов саперной школы СС в Градиштько в составе четырех батальонов пехоты с поддержкой роты противотанковых самоходных артустановок, во главе этой боевой группы встал сам командир саперной школы в Градиштько оберфюрер СС Эмиль Кляйн. Имено поэтому в некоторых источниках это соединение называют «Боевой группой Кляйн» – «Kampfgruppe Klein»[103]. На восточном берегу Влтавы, то есть на правом фланге, находилась еще более сильная группировка – «Kampfgruppe Jörchel»[104] – «Боевая группа Йерхель», также названная по фамилии своего командира штандартенфюрера СС Вольфганга Йерхеля, являвшегося и командующим юнкерской школой СС, в составе двух усиленных моторизованных полков СС при поддержке бронетехники – самоходных артустановок и танков, с приданной отдельной разведротой СС на велосипедах под командованием гауптштурмфюрера СС Эрхарда Кернера. Другие военные части с Бенешовского полигона должны были заниматься обеспечением беспрепятственного передвижения основных сил, некоторые готовились выступить за ними вслед.

Первые колонны восточного фланга Ваффен-СС оперативно выдвинулись по шоссе от Бенешова в сторону Праги после 17.00 пятого мая 1945 года. Не встретив на пути никакого сопротивления, уже к восьми часам того же вечера части авангарда боевой группы «Валленштайн» в составе до двух рот на бронетранспортерах появились на площади у здания больницы в пражском районе Крчь. Здесь эсэсовцы остановились и выслали в штаб генерала Пиклера офицера связи для получения дальнейших распоряжений. Так как никакой видимой активности солдаты СС пока не проявляли, отсюда местные патриоты также отправили в «центр восстания» очередную депешу о немцах, которые якобы «собираются сдаваться», правда, о том, чтобы кому-то дарили свои бронетранспортеры и т. д., речи пока не шло… Постепенно подтягивались и основные силы боевой группы СС из Бенешова – сотрудник чешской полицейской охраны Центрального управления электростанций в поселке Есенице около полуночи по телефону сообщил в штаб «Бартош» о проходе по главной дороге «около трех тысяч человек на лошадях и велосипедах, а также с 20 тяжелыми орудиями». Если на главной коммуникации Бенешов – Прага германские части продвигались достаточно быстро и без задержек, то на более мелких объездных дорогах уже начали периодически возникать проблемы. Например, колонна войск на пути из Тынца над Сазавой уперлась в небольшом лесу у деревни Чаковице в баррикаду из больших поваленных деревьев. Никаких повстанцев на баррикаде не было и никто ее не охранял, но уборка тяжелых стволов заняла достаточно времени, для этого эсэсовцы выгнали из близлежащей деревни четырех молодых людей, которых сначала заставили нести боеприпасы, потом все четверо были застрелены у деревни Радейовице, вроде как при попытке бегства. Нечто подобное происходило и в деревнях Крживачек и Есенице. В населенном пункте Йилове у Праги эсэсовцы прямо с ходу застрелили двоих повстанцев, стоявших на посту у дороги, сразу после этого уже в самом городке расстреляли командира местного немецкого гарнизона, за то что вступил в переговоры с восставшими чехами и отдал своим солдатам приказ сложить оружие. У населенного пункта Псары продвижение немцев остановили мощные завалы из поваленных деревьев, сооруженные местными жителями. При попытке объезда завалов несколько единиц тяжелой техники завязли в мокром грунте, началась операция по отбуксировке и разбору завалов, что полностью остановило продвижение войск по этой дороге еще на целых шесть часов. Около пяти утра все мужское население Псар эсэсовцы выгнали на улицу для допросов, тринадцать человек из них впоследствии были застрелены как партизаны и их пособники.

Войска западного крыла также выдвинулись из расположения саперной школы СС Градиштько во второй половине дня 5 мая. На шоссе, проходящем вдоль Влтавы, под железнодорожным мостом у Мехениц, головные части уперлись в большую баррикаду, на которой, впрочем, не было никаких повстанцев, но работы по ее разбору продолжались до самого вечера. Пока основные части оставались в ожидании на дороге, вперед была выслана разведгруппа, которая перешла реку по ж/д мосту и продолжила движение по другому берегу. После преодоления баррикады под Мехеницким мостом колонна продолжило свое движение в направлении района Збраслав. Уже на окране Праги головная группа эсэсовцев на автобусе и нескольких автомобилях, в сопровождении пяти бронетранспортеров, неожиданно попала под перекрестный огонь повстанцев. После короткой перестрелки немцы остановились, чтобы дождаться подкреплений и дальнейших распоряжений. Команды наступать и вести прямой бой с восставшим населением в это время они все еще не получали. Оберфюрер СС Кляйн выдал своим частям уже боевые приказы и распределил между подразделениями конкретные задачи для наступления или обороны только после 11 часов вечера пятого мая.

Находившаяся в авангарде группы Кляйна рота «Шмидт»[105] должна была закрепиться на достигнутой позиции на южной окраине Збраславы. Батальон «Швайгерт» обеспечивал оборону с позиции арьергарда в районе Градиштько и вдоль Влтавы, с приказом на уничтожение мостов через реку в случае возможного появления значительных танковых сил противника. (Здесь скорее всего имелся в виду возможный прорыв американцев к Праге с запада, так как больше ниоткуда и никаких значительных танковых сил в этом районе, по ожиданиям немцев, в ближайшее время появиться не могло. – Прим. авт.) Батальон «Шульц» становился резервом боевой группы, одновременно обеспечивая защиту в случае удара с направления запад/юго-запад (судя по направлению ожидаемого приближения противника, опять же явно против возможного появления здесь армии США. – Прим. авт.).

Главной ударной силой в направлении Праги на этом этапе становился батальон под командованием штурмбаннфюрера СС Зигфрида Бросова, который после передвижения в район Долни Брежаны в 4 часа 30 минут утра начинал наступление на Збраслав, где, по немецким данным, находились укрепления повстанцев, с востока. Одновременной атакой на этот же район с юга батальон «Бросов» должна была поддержать и рота «Шмидт», также, в случае необходимости и при координации Бросова, артиллерийскую огневую поддержку должны были осуществлять орудия из полка штандартенфюрера СС Карла Шламельхера, находившиеся в это время на шоссе от Бенешова в районе Ладви.

Около шести утра в Дольних Брежанах, раположенных по дороге к столичной окраине, эсэсовцы разоружили местную часть чешской жандармерии, так как некоторые из жандармов имели на униформах прикрепленные патриотические чешские триколоры – знак поддержки народного восстания в Протекторате. Тут же схватили и практически на месте расстреляли неудачно появившихся в поле зрения двух (скорее всего) повстанцев – мужчины пытались проехать через поселок на легковом автомобиле в направлении Праги и имели при себе огнестрельное оружие. Также здесь было убито еще около пятнадцати мужчин по подозрению в содействии партизанам, хотя скорее всего это были просто попавшие «под горячую руку» местные жители. В соседней деревне Златники было объявлено военное положение, создана сеть оборонительных окопов, как минимум один человек был убит при невыясненных обстоятельствах.

Пока части батальона СС «Бросов» таким образом «наводили порядок» в близлежащих населенных пунктах, основные силы боевой группы «Кляйн» быстро шли в глубь пражского района Збраслав. Войска СС двигались колоннами из нескольких самоходных артустановок и полугусеничных бронетранспортеров, которые пулеметным огнем прикрывали идущую за ними пехоту. Каждая точка, из которой раздался выстрел, или если хотя бы кому-то из солдат так показалось, была немедленно засыпана градом пуль. Оборона повстанцев, если о какой-то слаженной обороне здесь вообще можно было говорить, быстро распалась, главным образом под чисто психологическим давлением впечатления от организованно наступавших под прикрытием брони частей СС, а не от реального применения ими силы. Повстанческий «командующий обороной» района Збраслав бывший генерал чехословацкой армии Карел Мейстржик уже около половины восьмого утра шестого мая решил начать с немцами переговоры о сдаче. И винить генерала Мейстржика, собственно, за это никак нельзя, скорее надо отдать должное его трезвомыслию. Потому что находившееся на тот момент в его распоряжении разношерстное «войско» из вооруженного несколькими десятками стволов и парой фаустпатронов местного населения при поддержке малочисленных представителей чешской полиции и жандармерии, часто имевших при себе лишь свои табельные пистолеты и револьверы, просто было не в состоянии отражать атаки настоящих регулярных вооруженных сил пусть даже в размере одной только головной роты «Шмидт» с имевшейся у нее техникой, не говоря уже о целой ударной группе СС, двигавшейся следом за ней на район Збраслав. На состоявшихся коротких переговорах германское командование настаивало на полной капитуляции и сдаче повстанцами всего имевшегося у них оружия на установленном для этого месте в срок до 9.00 утра шестого мая, в случае неисполнения данного ультиматума СС угрожали расстрелом, поджогом и уничтожением всего района и с находящимся в нем населением. Мужчинам после девяти утра было запрещено появляться на улицах вообще, а женщинам лишь в случае острой необходимости и с хорошо видимой белой повязкой на рукаве, при неисполнении – эсэсовцы имели право открывать огонь на поражение безо всяких предупреждений.

Задержавшийся из-за своих «антипартизанских» акций батальон «Бросов» на этом начальном этапе так и не принял никакого участия в боевых действиях в Збраславе, потому что появился на месте уже после принятия немцами капитуляции от генерала Мейстржика.

Из остальных частей ударной группы «Валленштайн» также далеко не все добирались в пункты назначения без проблем и задержек. Например, еще вечером пятого мая направленный с Бенешовского полигона в Прагу воинский эшелон № 90433, перевозивший по железной дороге самоходные артустановки и другую технику, сначала из-за оповещения о повреждениях рельсов на пути следования был остановлен недалеко от населенного пункта Мирошовице, а потом и вообще вынужден вернуться на вокзал в Бенешов, по причине того, что нигде ближе железнодорожные станции просто не располагали рампой тяжелой выгрузки, по которой бронетехника могла бы съехать с платформ поезда. Ситуацию к тому же осложняло и то, что в случае необходимости движения на Прагу своим ходом для всей имевшейся техники у немцев просто не было достаточно топлива. Но и на пути обратно эшелон СС поджидал неприятный сюрприз от повстанцев – железнодорожное полотно было уже частично разобрано в результате действий местных саботажников, локомотив, тендер и три головные вагона даже сошли с рельс, не успев заторомозить, на лесном участке дороги у деревни Бедрч. Подогнать сзади новый паровоз и отбуксировать сохранившуюся часть эшелона на ближайшую железнодорожную станцию удалось уже только под утро следующего дня.

Передовые силы ударной группы «Йерхель», с рассветом начавшей свое наступление на восставшую столицу Протектората Богемия и Моравия, в пражском районе Панкрац встретились с неожиданно сильной обороной повстанцев – чехи здесь были достаточно хорошо организованы и вооружены, имели в своем распоряжении гранаты, противотанковые «фаустпатроны» и несколько пулеметов. Хотя уничтожить ни одной немецкой бронемашины у повстанцев сразу и не получилось, под сильным огнем эсэсовцы были вынуждены остановиться и закрепить позиции, а кое-где даже и отступить.

В 8.40 минут утра 6 мая в штаб «Бартош» приходит депеша от командующего обороной повстанцев на Панкраце полковника Франтишка Пешки: «Атака остановлена и отбита. Противник отошел, находится в пределах видимости».

Одновременно остальные части «кампфгруппы Йерхель» медленно, но уверенно продвигались на районы Качеров, Михле и Модржаны, периодически вступая в перестрелки с небольшими группами восставших, взрывая или разбирая баррикады. На левом фланге германского наступления с юга, вдоль течения Влтавы, группа оберфюрера СС Эмиля Кляйна к девяти часам утра уже полностью «зачистила» от повстанцев Збраслав, а также заняла и близлежащие Липаны. Одновременно обстановка резко обострилась уже и в центре города – видимо, получая известия о продвижении подкреплений извне, германские части внутреннего пражского гарнизона также приступили к активным действиям. На площади у юридического факультета, являвшегося тогда городским штабом СС, появились два полугусеничных бронетранспортера, на Парижский проспект выехала немецкая самоходка и открыла огонь прямой наводкой по Староместской площади и зданию городской ратуши. В бой с повстанцами вступили и военные, находившиеся в здании строительного управления СС на Сеноважной площади, со стадиона «Спарта» в районе Бубенеч по занятым повстанцами кварталам стреляли из минометов. Во многих местах центра города немцами были установлены пулеметные гнезда, простреливавшие площади и крупные улицы, что сильно затрудняло передвижение восставших, от Центрального вокзала по целям в городе открыли огонь находившиеся там скорострельные зенитные орудия.

А пока весь центр Праги быстро превращался в затянутое едким дымом, гарью и пылью грохочущее поле боя, к городу также продолжали подтягиваться и немецкие подкрепления из внешних германских гарнизонов. Кроме движущегося с севера полка из дивизии СС «Рейх» и нескольких других воинских частей, на расположенном восточнее еще одном крупном военном полигоне – Миловице – была сформирована и направлена для подавления Пражского восстания еще одна ударная группа Ваффен-СС из курсантов находившейся там школы противотанковой артиллерии.

Параллельно эсэсовцам из Миловиц, в направлении от города Чешский Брод на пражские районы Дольни Почернице, Кийе, Грдлоржезы, Малешице, Яров также двигалась «кампфгруппа Рейманн», собранная из механизированных частей Первого артиллерийского корпуса противовоздушной обороны Военно-воздушных сил Германии[106] под командованием генерала ВВС Рихарда Рейманна.

* * *

В распоряжении «Kampfgruppe Milowitz» имелось изначально до нескольких десятков различных самоходных артустановок и других бронемашин, хотя непосредственно до Праги по различным причинам все они не доехали, и, соответственно, далеко не все приняли участие в пражских событиях мая 1945 года. Это боевое соединение также было собрано наспех в режиме наставшего «форс-мажора» и в отличие от группы «Валленштайн», являвшейся хоть и недоформированной, но все же по своей сути и численности почти что полной войсковой дивизией, сохранившихся официальных немецких документов, содержащих точные сведения о составе «Ударной группы Миловице», практически не существует. Некоторые ее части наконец, не дойдя до Праги, впоследствии вступили в бой с наступавшими передовыми советскими силами, некоторые в мае 1945 года были замечены в районе Чешского Брода, где позднее какая-то часть и капитулировала, оставшиеся, видимо, пытались продвигаться далее в западном направлении вместе с задержавшимся там же арьергардом «ударной группы Рейманн». Поэтому сегодня нельзя абсолютно точно обозначить численность техники и личного состава с полигона в Миловицах, прямо участвовавших в боях Пражского восстания. На фото, сделанных в Праге с шестого по десятое мая 1945 года, в качестве идентифицированной техники с Миловицкого полигона чаще всего появляются самоходки «Hetzer»[107], вооруженные 75-мм орудием. Что позволяет говорить о стопроцентно подтвержденном участии и миловицких частей в подавлении Пражского восстания 1945 года. Также известно, что эсэсовцы этой «кампфгруппы» уже по дороге имели конфликты с населением и тоже проводили «антипартизанские акции», потом, сразу после вступления в Прагу, вошли в контакт, а после этого и фактически объединились со сравнительно небольшим гарнизоном аэродрома Кбели и дальнейшие боевые действия проводили уже совместно при полной взаимной координации.

Также и по приблизительно тем же причинам сегодня нельзя точно определить и численность участвовавших в пражских боях солдат и офицеров немецких военно-воздушных сил – «Люфтваффе», номинально, в отличие от добровольческих Ваффен-СС, являвшихся частью регулярной армии Германии с набором по призыву. Тем не менее в рядах и тех и других на конечном этапе Второй мировой войны служило также и большое количество разномастных иностранцев и «фольксдойче» – этнических немцев из всех уголков Европы и не только, а также военнослужащих, по необходимости переведенных из других родов войск – оставшихся без кораблей военных моряков, танкистов без танков, летчиков без самолетов и т. п. Из самого названия «Первого корпуса артиллерии ПВО» уже явно следует, что главным вооружением этих частей являлась зенитная артиллерия, включая самоходную, установленную на базе различных танков и других бронемашин, в том числе и трофейных. Для наземных боев из этой техники чаще всего использовались 20-миллиметровые или 37-миллиметровые скорострельные пушки в одиночном, спаренном, счетверенном и иногда строенном (изначально корабельном) вариантах, смонтированные на всевозможных гусеничных или колесных шасси. Именно эта германская техника часто встречается и на фото из Праги и окрестностей мая 1945 года [108].

Также в состав наземных боевых соединений ПВО Люфтваффе входили приписанные к этой артиллерии полевые и охранные части, по сути дела это была обычная пехота со всем набором стандартных для этого рода войск вооружений, включая и легкое и тяжелое. Формально эти военнослужащие входили в состав германских ВВС и носили соответствующую специальную униформу, относившуюся именно к этому роду войск.

* * *

Небезынтересно также, что среди персонала «Первого корпуса артиллерии ПВО», как и других частей ВВС Германии, находившихся тогда в Протекторате, были и небольшие отдельные подразделения, сформированные из русских (или граждан СССР), также русские военнослужащие находились и в смешанных с немцами частях «Люфтваффе», как правило, в качестве технического персонала аэродромов. Эти люди, хоть часто и носили на рукавах униформы типичные нашивки с бело-голубым андреевским крестом и аббревиатурой Русской Освободительной армии, в действительности никак не подчинялись власовскому командованию и чаще всего не имели с ним и прямой связи, хотя номинально уже с начала 1945 года как бы относились к войскам РОА. Все подобные «русские» силы, разбросанные в течение войны по всей Европе в составе различных частей различных родов войск германских вооруженных сил и всяческих полувоенных организаций, по плану рано или поздно должны были полностью перейти в распоряжение Комитета по Освобождению народов России, главой которого являлся сам генерал Власов, но этим планам так и не суждено было претвориться в жизнь – вместе с концом германского Третьего рейха настал конец и его фактического детища – власовского КОНР и всех его структур. Тем не менее некоторые русские служащие германских ВВС по собственной инициативе бросали свои части и присоединялись к дивизиям РОА, находившимся на марше по территории Протектората, так как при капитуляции уже находились в их рядах. Возможно также, что некоторые принимали участие и в пражских событиях начала мая 1945 года, как на одной, так и на другой стороне. Хотя какими-либо документальными данными об этом автор не располагает.

* * *

Члены Чешской Народной рады, во главе опять же с коммунистическим активистом Смрковским, отказавшиеся ночью принять ультиматум генерала СС Пиклера, с раннего утра шестого мая пытались снова установить контакт с рейхсминистром Франком через находившегося в Чернинском дворце сотрудника радио, а теперь, по совместительству, и межправительственного парламентария Моравка. Тот, в свою очередь, последний раз вышел на связь из резиденции К. Г. Франка около шести утра и сообщил, что в случае неповиновения ультиматуму немцы «…грозили бомбардировкой Праги и обещали стереть ее с лица земли, как Варшаву…». Потом все попытки с ним связаться на протяжении практически всей первой половины дня шестого мая уже были безуспешными. Тем не менее в ЧНР все же начали подготавливать некую делегацию для встречи с Франком, которую собирались осуществить при посредничестве представителей Международного Красного Креста. На очередном утреннем собрании, которые фактически просто плавно переходили одно в другое, член президиума Смрковский, хоть и не являвшийся номинально председателем ЧНР, но самостоятельно взявший на себя ведущую позицию, опять (судя по записям в протоколе) провозглашал что-то о режиме прекращения огня и несоблюдении его немецкой стороной, потом предложил вести переговоры с германскими властями зампредседателю Чешской Народной рады Йозефу Котрлыму и генералу Карлу Кутлвашеру. На фоне артиллерийской канонады и пулеметной пальбы, звучащей уже повсеместно, которую и члены ЧНР просто не могли не слышать, а также постоянно поступающей информации о боестолкновениях по всему городу, после отказа от ультиматума пражского командования СС все эти речи о некоем нарушении кем-то какого-то режима тишины, существовавшего, видимо, уже исключительно лишь в голове Йозефа Смрковского, выглядели достаточно сюрреалистично. Но «вождям восстания» такой отрыв от реальности явно никак не мешал, так как они и далее продолжали свои обсуждения в этом же ключе, дискуссия шла даже о условиях, которые они могли бы выставить немцам для передачи власти или достижении перемирия. В отличие от политиков, практически все военные в составе ЧНР и обоих штабов «Алекс» и «Бартош» уже пришли к достаточно четкому пониманию того, что удержать огромный город собственными силами в реальном противостоянии с германской армией они не смогут скорее всего ни одного дня. По существу, на тот момент времени предложить немцам деятели от ЧНР в действительности не могли ничего вообще, не говоря уже о постановке каких-либо собственных условий, но все еще веря в помощь извне, они явно рассчитывали на то, что у них получится хотя бы как можно дольше тянуть время. Потеряв надежду снова использовать для коммуникации Моравека, Котрлый и Кутлвашер в 11.45 сами отправились в представительство Красного Креста в Праге.

К своему удивлению, Моравека они встретили именно там и не одного – этот ведущий радиопрограмм оказался настолько активным и самостоятельным, что вместе с ним в помещении находился и представитель Красного Креста Монтадон, а также уже сошедшиеся вместе немецкие переговорщики – шеф СД Эрвин Вейнман и комиссар гестапо Вилли Леймер. Видимо, Моравек вошел в роль, так как действовал и вел себя настолько убедительно, что все эти люди уже вели дебаты именно с ним. Пришедшим и просто присоединившимся к проходящей беседе заместителю председателя Чешской Народной рады и генералу Кутлвашеру было заявлено, что германская сторона может снова начать переговоры об официальной передаче власти, если чешская сторона предоставит четкие ответы на три поставленных вопроса:

1. Как будет обеспечена безопасность немецкого гражданского населения в Протекторате?

2. Как Чешская Народная рада, провозглашающая себя правопреемником официального правительства, даст возможность войскам германской группы армий «Центр» продолжать вести боевые действия против Красной Армиии на Восточном фронте?[109]

3. Каким способом будет обеспечиваться транспорт и его работа для нужд германской армии?

Вопросы германских представителей Моравек по телефону передал в Чешскую Народную раду. По первому пункту ЧНР тут же сделала пафосное заявление о том, что она сможет «…своим влиянием и силовыми структурами обеспечить безопасность немецкого населения Праги…»[110] По второму вопросу и естественно вытекающему из него третьему никакого ответа, который бы мог успокоить немцев, у ЧНР, конечно, не было… Любая попытка договориться с немцами по этому поводу «пахла» бы в глазах и англо-американских союзников и особенно советских сил прямым коллаборационизмом, и это понимали даже представители самых «правых» сил в ЧНР с самой «прозападной» ориентацией. Формально высшая организация – правительство президента Бенеша, переместившееся уже из Лондона в освобожденный Красной Армией словацкий город Кошице, которому там, в отличие от находившихся в Праге, физически ничего не угрожало, тоже совершенно точно бы на такие условия не согласилось. Особенно находясь на советской территории. Тем не менее, хотя бы просто из соображений самосохранения, свои переговоры в Праге повстанцам надо было как-то продолжать и по возможности затягивать, поэтому во второй половине дня Кутлвашер и Котрлый были вынуждены все-таки отправиться в резиденцию рейхсминистра Франка. В самой же Чешской Народной раде ее члены лихорадочно решали, какую позицию им занимать по отношению к появившимся в Праге власовцам.