Американская разведка против Гитлера

Донован потребовал от президента соблюдения трех условий функционирования будущей разведывательной службы США:

— Донован, как шеф разведки, докладывает только президенту;

— разведка имеет право получать в обход конгресса деньги из фонда президента;

— все федеральные ведомства США обязаны делиться с разведслужбой любой доступной им информацией.

11 июля 1941 года Рузвельт назначил Донована на специально созданную должность координатора по информации (Coordinator of Information). В октябре 1941 года Донован получил офис в Рокфеллеровском центре и стал набирать персонал из университетских профессоров, юристов крупных компаний и отпрысков из богатых семей, искавших приключений. Критерием отбора были личные связи Донована по университету, ордену мальтийских рыцарей («Дикий Билл» был его членом) и юридической практике в пользу крупных корпораций с Уолл-стрита. Именно из последней категории происходил Аллен Даллес, ставший правой рукой Донована. Заметим, что, как и Донован, Даллес был республиканцем и до войны яростно критиковал «новый курс» Рузвельта. Впрочем, с учетом того, что юрист Даллес всегда работал на крупные американские корпорации, это было неудивительно.

Вместе с тем, как это нередко бывает в Америке, политические разногласия не мешали личной дружбе Донована с Франклином Рузвельтом, с которым он познакомился еще в юридической школе Колумбийского университета.

До войны Донован часто ездил в Европу (редкость для большинства американцев того времени), как в качестве юриста крупных американских фирм, так и по заданию правительства США. Рузвельту, ярому филателисту, Донован привозил из-за границы редкие марки, например, немецкую с изображением Гиммлера.

«Дикий Билл» воочию наблюдал в Германии приход нацистов к власти и сделал вывод, что новая мировая война неизбежна. Исходя из этого, Донован создал для себя сеть контактов из граждан (или эмигрантов) Германии и граничивших с ней стран, в основном из профессорско-преподавательских кругов. Эти люди постоянно информировали Донована о том, что происходит в Германии. Речь шла о сведениях открытого характера.

Интересно, что Донован предлагал использовать методы нацисткой пропаганды, как очень эффективные.

Когда Рузвельт назначил Донована координатором по информации, Билл реактивировал свои знакомства и внес этих людей без их ведома в списки своей организации как агентов. Это были знаменитые «300 спартанцев» Донована. Знаменитые тем, что с их помощью Донован и смог убедить Рузвельта, что у него уже есть в Европе готовая разведсеть. Этот аргумент и стал решающим при назначении «Дикого Билла» шефом американской разведки.

Большинство «спартанцев» были людьми гражданскими и ничего не знали о военном потенциале рейха. Зато на основе их сведений Донован составлял для президента секретные документы типа психологического портрета Гитлера. Такой подход был заведомо ущербным, так как Донован пытался представить политику нацистов как следствие всего лишь тех или иных сторон характера их вождя. На самом деле НСДАП никогда бы не пришла к власти без санкции капитанов немецкого бизнеса, но такую точку зрения Донован как юрист американского крупного бизнеса принять, естественно, не мог.

Все данные «300 спартанцев» Донована собирали о Европе в то время, когда США формально не участвовали во Второй мировой войне. Однако к лету 1941 года США уже активно помогали Великобритании поставками военных материалов, и Донован считал, что вступление Америки в войну против Германии — дело самого ближайшего будущего.

Летом 1941 года Донован фактически исполнял обязанности по поддержанию тайных связей между правительством США и британскими спецслужбами, о которых он был крайне высокого мнения. Когда его назначили главой американской разведки, то он обратился к своему английскому другу Яну Флемингу[66] с просьбой посоветовать ему, какой должна быть организационная структура ведомства. Флеминг сам не любил, как и Донован, сидеть в кабинете и работать с документами. Поэтому его советы были весьма расплывчатыми. В целом он посоветовал принимать на работу только самых лучших и талантливых людей Америки, и Донован все время пытался следовать этому совету.

Однако война для США началась не в Европе, а в Перл-Харборе, и не против немцев, а против японцев. Если бы сам Гитлер во исполнение союзнического долга по отношению к Японии не объявил войну США 8 декабря 1941 года, то в Вашингтоне, возможно, еще долго бы не вмешивались в конфликт на европейском континенте.

Для Донована (как и для всех американских разведывательных ведомств) удар японцев по главной базе Тихоокеанского флота США стал полной неожиданностью. Но «Дикому Биллу» удалось все свалить на просчеты военно-морской разведки, тем более, что его собственная структура была еще очень молодой и с нее сильно не спрашивали. Бюджет ведомства Донована (около сотни сотрудников) составлял в 1941 году жалкие 1,7 миллиона долларов. В мае 1942 года за границей работал всего-навсего 21 агент «Дикого Билла».

В июне 1942 года главными центрами активности Офиса координатора информации были главным образом нейтральные страны — Швеция, Швейцария, Португалия, Испания. Командующий американскими войсками на Тихом океане генерал Дуглас Макартур запретил агентам Донована работу на своем театре военных действий. Никакой реальной агентуры на европейском континенте до середины 1943 года у разведки США не существовало.

12 июня 1942 года Офис координатора по информации был преобразован в Управление стратегических служб (УСС, Office of Strategic Services, OSS). На тот момент под командованием Донована служило 1630 человек.

Управление подчинялось высшему военному руководству США (Объединенный комитет начальников штабов, ОКНШ) и формально должно было лишь выполнять заказы военных по разведывательному обеспечению конкретных боевых операций. Донована вернули на действительную военную службу и присвоили ему звание генерал-майора.

Поначалу отбор персонала в американскую разведку был весьма хаотичным. Но вскоре (примерно в середине 1943 года) стали поступать сообщения, что оперативники за границей не могут быстро адаптироваться к постоянно менявшимся условиям работы, тем более во вражеском окружении. К тому же многие бойцы невидимого фронта не знали никаких иностранных языков и не имели и малейшего понятия о культуре и традициях страны своего пребывания.

Пришлось впервые в истории США создать в разведке службу психологической и психиатрической оценки потенциальных кандидатов и уже принятых на работу сотрудников. За основу взяли британский опыт, что вообще было характерно для всех сторон работы свежеиспеченной американской разведки.

Через горнило службы психологической оценки прошли более 5000 кандидатов на работу в УСС[67]. Но проблема состояла в том, что психологи не имели никакого понятия, к чему, собственно, надо было готовить кандидатов. Оперативники должны были составить для психологов описание будущей сферы деятельности тестируемого, но они и сами не знали, куда и для чего направят того или иного человека. Поэтому часто описание будущей работы состояло из одной фразы типа «аналитик новостной информации».

Ввиду этого психологи УСС в основном изучали «человека в целом», то есть его характер, сильные и слабые стороны повседневного поведения. В том, что касается профессионализма, все собеседование иногда заключалось всего в одном вопросе: «Как вы считаете, что вы будет делать в УСС?».

Главная проблема заключалась в том, что и сам Донован иногда не представлял себе, чем конкретно должны заниматься отобранные им люди. Часто сотрудники УСС просто путешествовали по миру за государственный счет, месяцами ожидая конкретных заданий.

Как и в настоящее время, американская разведка в годы войны особенно активно привлекала выпускников самых престижных университетов США — т. н. лиги ивового плюща. В то время в этих университетах (типа Гарварда) грызли гранит науки много детей американских дипломатов, долгое время живших за границей, учившихся ранее в иностранных школах или ВУЗах, знавших как минимум один иностранный язык помимо английского и, главное, имевших представление о традициях и образе повседневной жизни других стран.

Помимо отпрысков дипломатов в элитных (крайне дорогих) университетах учились сынки богатеев, которых в то время также было принято обязательно отправлять в длительное путешествие в Европу. Часто богатых бизнесменов, вовремя оказавших президентам какую-либо услугу (в основном, конечно, финансовую), назначали послами. Типичным примером такой карьеры был отец Джона Кеннеди Джозеф, бывший бутлегер, которого Рузвельт сделал послом в Великобритании.

Иногда знакомство по университету было единственным критерием при приеме на работу в УСС. Например, первоначальный состав отдела секретной связи разведки (Commo) целиком состоял из выпускников Дартмутского университета. И даже позднее, когда туда стали брать выходцев из других колледжей, от них требовали выучить наизусть гимн Дартмутского университета «Eleazer Wheelock»[68]. Кстати, сам Донован проходил в секретной связи УСС под номером 109.

В целом найти человека с хорошим опытом пребывания за границей в Америке 40-х годов было очень непросто. Ведь даже в начале XXI века 70 % американцев не имели загранпаспортов.

Кроме иностранного опыта (ведь время было военное) для кандидата на службу в УСС был желательным какой-либо военный опыт, что в условиях отсутствия в Америке призывной армии было отнюдь не чем-то само собой разумеющимся. Для тех сотрудников УСС, которых забрасывали с диверсионными заданиями в тыл врага, военная подготовка длилась до 8 месяцев.

Проблему незнания большинством американцев иностранных языков решали за счет привлечения выходцев их иммигрантских семей, благо никаких проблем с этим не было. Сам Донован требовал, чтобы кандидаты были «агрессивными» и «авантюрными» людьми, даже если эти качества означали отсутствие дисциплины и холодного расчета. Шеф УСС пытался соединить несоединимое, приказывая подыскивать «расчетливо безрассудных» людей. Если кандидат был готов к работе за границей, не спрашивая, в чем конкретно она заключается, то для Донована этого было вполне достаточно.

Некоторым кандидатам «Дикий Билл» говорил примерно следующее: «Напишите мне меморандум о том, какую пользу Вы могли бы принести моей службе. Если я с ним соглашусь, то считайте, что Вы зачислены в штат»[69].

УСС искало сотрудников с помощью обычных объявлений о том, что на государственную службу требуются люди со знанием иностранных языков для выполнения специальных заданий. Все это звучало привлекательно, почти как в шпионских боевиках Голливуда. Тех, кто проходил основное собеседование, направляли в Вашингтон для базовой военной подготовки. Если человек должен был работать за границей (а в тех условиях это была прежде всего Европа), то он выезжал в Англию, где его дополнительно тренировали британские коммандос.

«Дикий Билл», по его же собственным словам, искал доктора философии, способного победить в драке в баре. Такое странное для европейца сочетание интеллектуальных и физических качеств для Америки как раз было делом обыденным. В элитных университетах США всегда делали упор на занятия спортом, причем силовым и конкурентным, вроде американского футбола. Считалось, что ненависть и безразличие к страданиям конкурентов поможет воспитать достойные лидерские качества для занятия бизнесом.

В УСС на работу хотело попасть и несколько известных актеров и режиссеров из Голливуда, желавших на практике попробовать сыгранное на экране амплуа героев и искателей приключений. Известнейший в то время киноактер Джон Уэйн написал в своем резюме, что умеет скакать на лошади, играть в кино и пользуется кличкой «Дьюк». Такой квалификации было недостаточно, и прославленного киногероя отвергли.

Зато с УСС сотрудничала немка по национальности и кинозвезда тех лет Марлен Дитрих. Кинодива в военной форме армии США объезжала фронты и давала концерты для союзных войск. В УСС (отдел пропаганды) она записывала на пластинки грустные лирические песни на немецком языке (в том числе шлягер номер один вермахта «Лили Марлен»). Их крутили по радио, чтобы у немецких солдат возрастала тяга к дому, родным и близким. На немецкий язык переводили и хиты американских композиторов, нарушая при этом их авторские права. За свою работу Дитрих получила правительственную награду США, но многие соотечественники и после войны ненавидели ее за то, что она носила американскую форму.

Но и Голливуд УСС все же пригодился. На базе киностудий в Лос-Анджелесе был развернут центр УСС, где агентов обучали скрытому фотографированию и киносъемке. На службу в разведку был принят известный режиссер того времени Джон Форд (настоящее имя Шон Алуазин О’Фрини).

Просился в разведку и самый знаменитый американский летчик Чарльз Линдберг, который первым в одиночку перелетел Атлантический океан в 1927 году. Но Линдберг слишком явно выказывал свои симпатии нацистам в 30-е годы и выступал с призывами к американским евреям не втягивать США в войну против Германии. Поэтому Рузвельт дал команду Доновану «отшить» пилота[70].

Были среди претендентов на работу в УСС и совсем странные личности. Например, на прием к Доновану попал известный математик и астролог, который просил всего-то 25 тысяч долларов и двух-трех помощников для того, чтобы выиграть войну. Он брался с помощью звезд установить точный час рождения Гитлера и с помощью этого вычислить, какие и когда надо принимать решения, чтобы победить Германию. «Прекрасно, — ответил Донован, — это как раз именно то, что должна делать моя служба. Но мне надо очень точно соблюдать протокол, иначе мы не можем существовать, действуя между военными и Белым домом. Поэтому, сэр, наденьте свою шляпу и пальто и отправляйтесь к министрам обороны и ВМС, чтобы они дали мне указание сделать это. Тогда мой офис выполнит указание». Вдогонку уходящему посетителю «Дикий Билл» бросил: «Да, и пусть указания будут в письменном виде!»[71]

Однако готовность Донована разговаривать и брать на работу самых разных людей приносила и хорошие плоды. Например, американской военно-воздушной базе на острове Вознесения сильно досаждали местные пернатые. Птицы попадали в пропеллеры американских самолетов, что приводило к авариям. Донован нанял орнитолога, который заманил птиц в другую часть острова, где они больше не представляли угрозы для аэродрома.

УСС искало не только утонченных и интеллектуальных разведчиков, но и командиров партизанских и диверсионных групп. Донован (как выяснилось ошибочно) полагал, что грязную работу лучше всего могут исполнить «грязные люди». Именно поэтому для подрывной работы в Италии УСС вербовало сотрудников среди американской мафии, которая в то время в большинстве состояла из итальянских иммигрантов. Вскрывать сейфы и замки оперативников УСС учили профессиональные «медвежатники».

Так как у Донована никакого плана разведывательных или подрывных действий против тех или иных стран никогда не было, то «полевым оперативникам» УСС за границей предоставлялась фактически ничем не ограниченная инициатива. «Дикий Билл» требовал лишь эффектных операций, достойных киноэкрана, по принципу: максимальный успех минимальными силами. С одной стороны в этом был свой плюс — сотрудники УСС не должны были согласовывать каждый свой шаг с Вашингтоном, что в условиях военного времени было само по себе затруднительно. С другой стороны, американские разведчики даже в одной и той же стране часто не имели понятия о действиях друг друга и иногда мешали друг другу или вербовали одних и тех же людей.

В том, что касается использования в работе женщин, УСС безнадежно отставало от советской разведки. В спецслужбах СССР еще до войны женщины (как советские, так и иностранные гражданки) могли быть даже резидентами и занимали высокие офицерские должности. Но США, как и Британия, прочно находились в плену гендерных предрассудков. Там считали, что женщинам по плечу лишь классические вспомогательные функции типа секретарши или машинистки.

Донован позднее так суммировал роль прекрасного пола в УСС: «Большинство женщин, работавших на первую организационно независимую… разведывательную службу Америки, провели свои военные годы за столами с картотеками в Вашингтоне, они были невидимыми нитями… организации, простиравшимися до каждого поля битвы.

Это они на родине передавали тайные сообщения, кодировали и дешифровывали приказы, отвечали на телефонные звонки, посылали чеки и вели списки. Но и это были очень нужные задачи, без которых невозможно было обеспечить работу организации, насчитывавшей 21 000 человек гражданского и военного персонала. От их (женщин) результативности зависела безопасность организации.

Но некоторые женщины были и на важных административных постах, а иные из них обладали и региональным и лингвистическими знаниями, которые вносили большой вклад в разведку… Их специальные навыки были использованы в точной и кропотливой работе, такой как создание карт и криптография.

Только очень малый процент женщин работал за границей, а еще меньше были приданы операциям за линией вражеского фронта»[72].

Следует отметить, что подготовку парашютистов прошли в УСС 3800 человек (включая агентов-иностранцев), и в том числе 38 женщин. Только 50 курсантов из общего числа отказалось продолжить подготовку, но представительниц прекрасного пола среди «отказников» не было. Дамы жаловались лишь на синяки, которые оставляли лямки от парашютов на их груди.

Сам Донован всегда старался быть по отношению к своим сотрудницам воплощением галантности и внимательности. Он часто выгладывал из кабинета и говорил своим помощницам: «Что бы я без вас делал?» Увидев в соседнем ресторане двух секретарш УСС за обедом, генерал подвез их обратно на работу на своем шикарном лимузине. Такие случаи мгновенно становились известны всему персоналу, что только укрепляло и без того высокий авторитет «Дикого Билла» среди своих подчиненных.

Что касается структуры УСС, то отвращение Донована к кабинетной работе сыграло здесь определенную положительную роль. Так как все время менялись задачи разведки, то и ее структура была очень гибкой, и «Дикий Билл» не боялся ее радикально перестраивать, что называется, «на ходу».

Конечно, для того, чтобы получать от конгресса США необходимое бюджетное финансирование, Донован, как положено, каждый год представлял законодателям организационную структуру УСС, которая в основном так и оставалась на бумаге. На самом деле Управление было конгломератом мелких подразделений и рабочих групп, каждая из которых занималась решением какой-нибудь конкретной задачи. Появлялась новая задача — появлялось новое подразделение.

Причем названия этих подразделений (например, оперативная группа, «Отдел экономической войны» и т. д.) часто не отражали ни численного состава, ни размаха операций.

Поначалу в «конторе» Донована царил полный хаос. Один раз поступило сообщение, что по вашингтонской штаб-квартире разведки разгуливает какой-то неизвестный мужчина с пистолетом и спрашивает о «Диком Билле». Секретарша Донована Луиза Бушнелл быстро провела шефа в женский туалет, где он спрятался в самой дальней кабинке, сев на унитаз и высоко подняв ноги. Там Донован и провел 20 минут, пока непрошеного визитера (оказавшегося ненормальным) не скрутили и не вывели из здания. «Дикий Билл» умолял секретаршу никому не говорить о досадном инциденте, а Бушнелл потом с юмором вспоминала о тайной операции «Джонни на горшке».

По состоянию на 1944 год у Донована (директора УСС) было 2 заместителя. Один заместитель директора курировал «стратегические операции», то есть диверсионные и партизанские отряды и группы[73]. Ему подчинялись следующие отделы или группы:

— специальных операций (Special Operations, диверсии, саботаж);

— психологических операций (Morale Operations, подрыв боевого духа противника);

— морских операций (Maritime Operations, например, высадка агентов с моря);

— специальных проектов (Special Projects);

— полевая экспериментальная группа (Field Experimental Unit);

— командование оперативных групп (Operational Group Command).

Второй заместитель Донована курировал «классическую разведку», и ему подчинялись следующие подразделения:

— секретная разведка (Secret Intelligence);

— X 2 (контрразведка);

— группа исследований и анализа (Research and Analysis);

— группа работы с иностранцами (Foreign Nationalities);

— группа цензуры и документации (Censorship and Documents).

Численный состав этих подразделений был разным и часто менялся, но слабой стороной всегда был анализ поступавшей информации. Сам «Дикий Билл» требовал не «бумажек», а конкретных действий. Поэтому упор делался на диверсии и подрывные акции. Не случайно, что в аналитическом отделе УСС работало всего 8 человек (хотя в этом подразделении была прекрасная библиотека). Донован считал, что практически любой информацией в крайнем случае всегда можно разжиться у англичан.

Помимо основных подразделений в УСС существовали и обычные для любого ведомства вспомогательные и технические службы (секретариат, юридическая служба и т. д.).

Отдел секретной разведки занимался тем, что и принято понимать под «классической» разведкой, а именно сбором тайных сведений, главным образом через агентов за границей.

Отдел специальных операций был любимым детищем Донована, и его название говорило само за себя.

Командование оперативных групп готовило военных диверсантов (обычно парашютистов) со знанием иностранных языков.

Группа морских операций занималась борьбой с кораблями враждебных стран, например, путем размещения на них мин с помощью заграничной агентуры.

Группа иностранных национальностей выявляла шпионов, саботажников и прочие подрывные элементы среди этнических и религиозных меньшинств в США, а также среди коммунистов.

Первой крупной операцией людей «Дикого Билла» было похищение шифровального кода из посольства вишистской Франции в Вашингтоне.

В начале 1942 года союзники (Англия и США) приняли решение провести высадку в Северной Африке (операция «Факел»). Захватив Алжир и Марокко, силы вторжения должны были с запада войти в Тунис и отрезать от Германии Африканский корпус Роммеля, который в то время активно наседал на Египет. И Алжир, и Тунис, и Марокко подчинялись главе вишистского режима маршалу Петену, который во Второй мировой войне соблюдал нейтралитет. В обмен на это немцы не оккупировали южную Францию.

Французы в то время негативно относились к англичанам, после того как Лондон бросил Францию на произвол судьбы перед лицом немецкого вторжения летом 1940 года, а потом еще и попытался уничтожить французский флот, чтобы он не достался немцам. Поэтому англичане не исключали, что французы окажут войскам союзников в Северной Африке ожесточенное сопротивление. Именно эту крайне неприятную для «Факела» возможность и предстояло прояснить, похитив шифры французского посольства в Вашингтоне.

Всю операцию задумали англичане, а от американской разведки ее проведение поручили 48-летнему Эллери Хантингтону-младшему. Приставка «младший» явно указывала на принадлежность разведчика к американской «знати». Хантингтон (как и Донован) служил в американских войсках в Европе в годы Первой мировой войны. Во время учебы в университете Колгейт он активно играл в футбол (естественно, американский) и блистал как футболист в общеамериканском масштабе в 1919–1921 гг.[74]. На футбольном поле Хантингтон в прямом смысле этого слова сталкивался с Эйзенхауэром, будущим главкомом союзных войск в Европе и президентом США. Хантингтон получил диплом юриста в Гарварде и вскоре стал (как и Донован) видным нью-йоркским юристом в области коммерческого права. С будущим шефом УСС он играл в сквош. Футбол, Гарвард и сквош были уже достаточными условиями для приема в УСС. Кроме того, Хантингтон говорил на французском, итальянском, испанском и немецком (плохо).

Благодаря знакомству с Донованом Хантингтона сразу сделали полковником и отправили проходить «курс молодого бойца» в военный лагерь в Вирджинии.

Саму операцию во французском посольстве должна была провернуть агент британской разведки под псевдонимом «Синтия» (сам Хантингтон фигурировал под псевдонимом «Хантер», т. е. «Охотник»), которая с согласия англичан стала работать и на УСС. С помощью профессионального «медвежатника» из штата Джорджия (его имя никто из участников операции не знал) предполагалось взломать сейф в посольстве, выкрасть шифр, принести его в соседний отель, где люди из УСС должны были его быстро сфотографировать. После всего этого шифр надо был водворить на место.

На совещании с англичанами 10 марта 1942 года решили провести операцию в июне. «Синтия» с мая 1941 года имела интимные отношения с работником французского посольства Шарлем Эммануэлем Брусом, который и должен был обеспечить доступ к сейфу.

Сама «Синтия» (настоящее имя Эмми Элизабет Торп) родилась в 1910 году, ее мать училась в Сорбонне, мюнхенском и Колумбийском университетах. «Синтия» унаследовала от матери ум, образование она получила во Франции и лучших американских частных школах. С 1930 года была замужем за секретарем по экономическим вопросам британского посольства в США и объездила с мужем много стран. С 1940 года работала на британскую разведку. К 1942 году ее брак практически распался, и она хотела выйти замуж за Бруса после войны. При этом первоначально ее вывела на Бруса английская разведка, поставив задачу сблизиться либо с послом, либо его помощником (кем Брус и являлся). Брус был французским патриотом и противником режима Виши.

Заметим, что в целом операция по проникновению во французское посольство была незаконной, так как Рузвельт ранее директивой практически запретил УСС работу против нейтральных стран. Но в апреле 1942 года премьером вишистского правительств стал ярый коллаборационист Пьер Лаваль, и американцы не без оснований опасались, что Франция может открыто встать на сторону Германии в мировой войне.

«Синтия» и группа УСС с фотооборудованием сняли номера в отеле «Уордмен парк» рядом с посольством. Там же жил Брус со своей женой (богатой американкой, покоренной обаянием 50-летнего француза). Брус нарисовал план посольства, и выяснилось, что сейф находился в кабинете военно-морского атташе. Сами шифры представляли собой две объемистые книги.

Операция началась с регулярных прогулок Бруса с ночным сторожем посольства. Когда оба подружились, Брус сообщил о своей «проблеме». Мол, он встречается с любовницей, но в отель ее приглашать боится — жена может распознать измену. Поэтому было был здорово «задерживаться» вечером на работе и ласкать милую прямо в посольстве. Там есть удобный диван в одном из салонов для приема гостей. Сторож поначалу колебался, но получил щедрые «чаевые» и согласился пускать в посольство «даму сердца» Бруса. После каждого свидания влюбленные сердечно прощались с охранником и гладили его собаку.

19 июня 1942 года Брус и «Синтия» подъехали к посольству на автомобиле, на заднем сиденье которого был спрятан «медвежатник». Машину припарковали напротив посольства. Охраннику сказали, что у них сегодня годовщина знакомства, и предложили вместе отметить эту славную дату шампанским. Сторож согласился и принял вместе с волшебным напитком дозу нембутала, предоставленного англичанами. Сторож быстро уснул, после чего порядочную дозу нембутала налили и в миску его собаки.

Когда оба «сторожа» крепко спали, «Синтия» впустила в посольство «медвежатника». Тот неожиданно долго провозился с замком сейфа и открыл его только в районе четырех утра. Времени на то, чтобы сфотографировать коды и вернуть книги на место, уже не оставалось — скоро должны были прийти уборщицы. Пришлось списать шифр сейфового замка и быстро ретироваться под ворчание начавшего просыпаться пса.

УСС и британцы решили повторить попытку 21 июня. На этот раз «Синтии» поручалось самой открыть замок сейфа. Брус трусил и наотрез отказался во второй раз усыпить охранника. Пара под понимающую улыбку охранника успешно зашла в посольство, и «Синтия» стала колдовать над сейфом. Но она нервничала, и у нее ничего не получалось. В два часа ночи было решено прервать операцию.

На сей раз Хантингтон достал сейф, похожий на тот, что стоял во французском посольстве, и «медвежатник» три часа учил «Синтию» его открывать. «Синтия» сдала экзамен, но настояла на том, чтобы при третьей попытке «медвежатник» находился где-нибудь неподалеку от посольства. Перед этим Брус сообщил охраннику, что его любовница хотела бы провести с ним в посольстве целую ночь. Тот не возражал. Но когда пара подошла к посольству, она увидела рядом с ним два припаркованных подозрительных автомобиля. Оказывается, сотрудники отеля сдали «Синтию» ФБР как «женщину легкого поведения». Гувер всегда выставлял себя борцом за чистоту нравов и поручил своим людям следить за странной дамой.

Любовники для вида разделись и, как выяснилось, правильно сделали. К ним в комнату якобы случайно заглянул охранник, видимо любитель «клубнички». Бормоча извинения, он наконец удалился и Синтия проникла в комнату с сейфом. Там она открыла окно, и в него с улицы залез «медвежатник». На сей раз он управился быстро, и вскоре в соседнем отеле группа УСС активно фотографировала шифровальные книги. В 4.30 книги были возвращены на место. «Синтия» стерла отпечатки пальцев на сейфе, и пара под ручку вышла из посольства.

В течение 48 часов шифры были отосланы в Лондон.

«Синтия» вышла замуж за Бруса, и они счастливо жили на родине француза в его фамильном замке близ Перпиньяна до того, пока Эмми Элизабет Торп не умерла от рака 1 декабря 1963 года.

Что касается пропаганды, то Рузвельт после Перл-Харбора поручил Доновану только «черную пропаганду» (Morale Operations), то есть подрывную, источник которой нельзя было проследить. «Белой», официальной пропагандой занималась Служба иностранной информации (Foreign Information Service, FIS), которую возглавил Нельсон Рокфеллер.

Группа пропаганды УСС была основана в январе 1943 года и имела два подразделения: радиопропаганды и печатных средств. Требовалось распространять ложь и дезинформацию для подрыва боевого духа армий и населения вражеских государств. Выпускались поддельные иностранные газеты, листовки, распространялись ложные слухи. Однако люди Донована так и не смогли убедить ни конгресс, ни президента в результативности такой работы. Не хватало конкретных примеров.

В частности, оказалось, что выпускники Гарварда часто знают иностранный язык лишь по учебникам или по общению со своим кругом (богатыми людьми «высшего общества») за границей. Но они не могли, например, выпустить «липовую» газету от имени обычных немецких солдат-дезертиров. Снобы из «лиги плюща» не знали, как говорят обычные немцы, не имели они понятия и о солдатском жаргоне вермахта.

Одна из сотрудниц отдела пропаганды УСС (знавшая японский язык) вспоминала: «После трех лет, проведенных в отделе пропаганды за утаиванием правды, намеренным искажением новостей и распространением слухов, мне было очень трудно написать правдивую статью для газеты…»[75]

Листовки и радиопередачи для японских солдат отрабатывали на японских военнопленных, которых для этой цели специально привезли в Вашингтон. Вскоре выяснилось, что листовки написаны слишком «книжным» языком и сложными иероглифами, которые большинство солдат даже не понимало.

Тематику тоже пришлось изменить. Отказались от любых призывов к неповиновению и убийству офицеров, так как это шло вразрез с самурайскими представлениями о чести воина. Зато сотрудницы УСС японского происхождения надрывно читали по радио якобы захваченные письма солдатам из дома (на самом деле их фабриковали в УСС), в которых их призывали скорее возвращаться к родным очагам. Японцы считали эту программу «Голос народа» опасной и глушили ее как могли.

В апреле 1945 года была введена в эксплуатацию мощная радиостанция (50 тысяч ватт) на Пост-стрит в Сан-Франциско, работавшая против японцев. УСС содержало и «черное радио» на острове Сайпан.

Раз в неделю в штаб-квартире УСС проходил мозговой штурм сотрудников, неофициально именовавшийся «мельницей слухов». Там выдумывали ложные слухи, которые потом отсылали для распространения в резидентуры УСС на Цейлон, в Бирму, Китай, и позднее — в Таиланд.

Ложную информацию против немцев и итальянцев творчески выдумывала сотрудница УСС Кейт Халли (которую сослуживцы величали «Мата Халли»). Причем слухи эти были такими мастерски сработанными, что их иногда обратно домой под видом секретных сведений передавали агенты УСС в «поле» и американские дипломаты за рубежом.

Например, американский посланник в Берне (заметим, что с ноября 1942 года под «крышей» его ассистента работал Аллен Даллес) сообщал в госдепартамент, что Швейцария отвергла просьбу Муссолини о предоставлении ему политического убежища в случае вторжения союзников в Италию. Посланник настоятельно просил тщательно хранить секретность этой информации. На самом деле это был всего лишь слух от «Маты Халли», призванный подорвать веру итальянцев в победу стран Оси.

Высокую оценку заслужил проект УСС «Музыкант» (совместно осуществлявшийся с английской разведкой из Лондона), в рамках которого работала, в частности, Марлен Дитрих.