Разожженный

— Идем, милая Нефтида. Мы вернемся за Исидой позже, — он погладил шелковое крыло Исиды. — Не задерживайся, — сказал он. — Я уже хочу обыграть тебя в этой игре.

Осирис сжал кулаки и нахмурился.

— Я бы пригласил тебя, — сказал Сетх Осирису, — но, боюсь, для тебя это слишком заумно, — он сжал пальцы, пытаясь показать уровень интеллекта Осириса.

Осирис хотел ударить Сетха головой об стену, но смог сдержаться.

— Иди играть, Сетх. У некоторых из нас есть дела важнее этого.

Взгляд Сетха стал пронзительным, опасным, но Нефтида быстро шепнула что-то ему на ухо. Это хорошо сработало, потому что они вскоре ушли. Исида не обращала на него внимания, и Осирис повернулся к музыкантам. Их музыка разливалась по залам Гелиополиса.

Когда они закончили череду веселых мелодий, один из музыкантов вскинул брови, глядя на Осириса. Он кивнул, и, когда новая песня началась, он запел с музыкой.

Исида закрыла глаза и покачивалась, ее крылья трепетали, а каждый нерв будто подпевал ему. Ее голос был сильным при сплетении чар, но никто не мог петь лучше Осириса. Он пел о заснеженных горах, о долинах, где вскопанная земля ждала посева. О холмах с нежной травой и водопадах, что были такими высокими, что вода превращалась в облака по пути вниз.

Она затерялась в словах и мелодии. Исида знала, что могла вечно слушать его музыку. Она позволила голосу Осириса поднять ее до конца песни, и он осторожно опустил ее на землю и перешел к следующей песне. Его музыка наполняла ее спокойствием, но в то же время все бушевало. Наполняла радостью и ужасающим желанием. Оно было таким сильным, когда он пел.

Когда он обвил ее руками, это казалось естественным. Они тысячу раз танцевали вместе, но в этот раз все было иначе. По-новому.

Она ощущала, как песня перетекает от него к ней. Слова, которые он пел теперь, были тихими и нежными, но полными чувств. Он пел о скрытых желаниях и боли сердца. О местах, которые он еще не видел, и о выдуманных существах, что были такими красивыми, что он не мог описать их словами, чтобы не разрушить эту мечту.

Она закрыла глаза, они двигались вместе, и только к концу песни она поняла, как сильно дрожали ее ноги и руки. Осирис поддерживал почти весь ее вес. Он не был против, казалось, а следующая песня была уже без его пения. Осирис притянул ее ближе.

— Выйдешь со мной в сад? — тихо спросил он.

Она безмолвно кивнула, он взял ее за руку, положил ее ладонь на сгиб своего локтя. Они шли в тишине, Исида вдруг стала остро все ощущать: шорох ее крыльев, тепло его руки, то, как его ладонь властно обхватывала ее ладонь, словно он мешал ей сбежать, и беспокойное выражение его лица, а потом, когда они подошли ближе, запах цветов из сада.

Осирис сильно гордился своим зачарованным садом. Даже когда он отсутствовал, растения разных видов приносил посланник, к ним прилагались точные инструкции. Он нанял садовников, которые выращивали каждый вид, отмеченный табличкой. Растения размещались там, где росли лучше всего. Потому сад был разделен на несколько зон.

Одна напоминала пустыню, там были медленно растущие суккуленты, как он их называл. Другая была отведена под травы и овощи, большую часть которых отдавали жителям Гелиополиса. Среди фруктовых деревьев росли сотни разных летних фруктов. Акры были выделены для вьющихся лоз.

Кусты высотой с дома были усеяны ягодами разных цветов. Еще одна часть была для растений из холодного климата, и Амун-Ра веками оставлял это место прохладным. Тропические растения занимали противоположную сторону сада. Здесь были теплицы, навесы и гигантский дендрарий, где были все виды деревьев.

Исида любила сад и часто бывала в нем, когда Осирис отсутствовал. Она чувствовала его близость здесь, но, как и его, ее привлекали смертные. Пользу растений видели многие, но редкие могли отправляться в царство смертных и заботиться о людях там.

Она была удивлена и рада, когда он привел ее в рощу орешника. В центре стояла уютная беседка. Это место он построил для нее, когда она была маленькой. Он жестом попросил ее сесть и убедился, что она устроилась удобно, а потом отошел. Она смотрела на него и пыталась понять, что его так беспокоит. Он был расстроен, это было очевидно, но она считала, что это она должна расстраиваться из-за него, а не наоборот.

— Что такое, Осирис?

Он сцепил руки за спиной и повернул голову, чтобы она могла видеть его красивое лицо в профиль. Солнце уже село, поднималась луна, обрамляя его, окрашивая кончики его темных волос серебром. Наконец, он сдвинулся и прислонился к столбику. Скрестив руки на груди, он смотрел на нее из тени. Его челюсть дрогнула, словно он хотел что-то сказать, но остановил себя, словно не доверял собственному голосу.

— Ты злишься на меня? — спросила она.

— Злюсь? — отозвался Осирис. Слово удивило его. Оно ощущалось неправильным на его языке. — Нет. Я не злюсь на тебя, — среди его чувств к Исиде не было гнева, хотя жар эмоций пылал в нем. Он смотрел на нее в свете луны так, будто обнаружил редкий и самый красивый цветок.

Радость от такой находки кружила голову и наполняла его эйфорией. Он бы обхватил цветок ладонями и вдохнул нежный аромат. А потом осмотрел бы окрестности. Он бы осторожно следил за ним весь цикл жизни, делая записи, а потом, когда был бы готов забрать его, принес бы домой на идеальное место и ухаживал бы за этим цветком.

Он хотел сделать это, когда смотрел на Исиду. Хотел обхватить ее прекрасное лицо ладонями и понять, что ей нужно, как заставить ее расцвести. Конечно, Осирис не мог сказать ей это. Не без последствий. Он знал, что она не могла просто принять эти слова и сохранить в сердце. Нет. Она начнет действовать, а он не мог этого допустить.

Пока он думал об этом, Исида поднялась и подошла к нему. В ее глазах он видел весь космос, рождение звезд и черные дыры. Они очаровывали его, и он был восхищен тем, как в них отражался лунный свет. Но это не имело значения. Ему нужно было сказать ей то, ради чего он привел ее сюда.

— Сетх… перегибает, — выдавил он.

— Сетх? — спросила она с растерянным видом. — Почему ты заговорил о нем?

— Ему кое-что от тебя нужно.

Она вскинула плечо, словно это ее не волновало.

— Сетх всегда искал нашей поддержки.

— Нет. Дело в другом. Он… хочет тебя.

Исида нахмурилась.

— Думаю, ты ошибаешься.

— Нет. Думаешь, я не могу увидеть, что мужчина хочет женщину?

— Я не думала, что тебе до такого есть дело.

— В твоем случае — есть.

Склонив голову, Исида размышляла над его словами.

— Ясно, — она кивнула. — Спасибо, что сообщил.

Она собралась уходить, но Осирис взял ее за руку и удержал.

— Я… мне нужно знать. Что ты сделаешь с этим?

— Ты о Сетхе?

Осирис склонил голову и задержал дыхание перед ее ответом.

Она заговорила через три удара сердца.

— Думаю, мне нужно поговорить с ним об этом.

— Ах, — Осирис отпустил ее руку и вдохнул. — Но… что ты собираешься сказать?

Она заерзала.

— Не знаю. Я обдумаю его слова и приму решение. Я ничего не могу сделать, пока он не прояснит свои намерения.

— Верно.

В этот раз она развернулась, чтобы уйти, и Осирис поспешил преградить ей путь, схватил ее за плечи.

— Не надо, — сказал он. — Просто… не надо.

— Что не надо? Уходить? Говорить с Сетхом? Идти домой? Что мне не надо делать?

— Не думай о нем.

— Почему?

— Ты знаешь, почему.

— Наши причины могут не совпадать.

— А должны совпадать.

— Но это не так, — она вскинула голову. — Ты не можешь принимать за меня решения.

— Возможно, но они повлияют на меня.

— Как?

— Если ты выберешь его, я… буду страдать.

— Но это ведь ты меня отверг, не так ли?

— Верно.

— Значит, ты хочешь, чтобы страдала я.

— Нет. Не… — он вздохнул. — Я не хочу твоих страданий, Исида. Просто… Сетх тебе не нужен.

— Тогда кто нужен?

Осирис не стал отвечать. Вместо этого он шагнул к ней, обхватил ее щеку и погладил нежную кожу большим пальцем. Он нежно прошептал:

— Ты нежная и красивая, как луч лунного света, — он прижал другую ладонь к ее лицу, провел пальцами по ее челюсти. Поддавшись искушению, он притянул ее ближе, наслаждаясь прикосновением ее ладоней к его груди. Он склонился и прошептал ей на ухо. — Я не дам Сетху погасить твой свет.

Исида скользнула ладонями вверх и обвила руками его шею, а потом сказала:

— Тогда дай мне другой вариант.

Осирис не успел ответить, а Исида приблизилась к его губам, и он перестал думать о том, что нужно сказать. Когда она склонила голову и прижалась к его губам, он застонал и крепко обвил ее талию, приподнимая Исиду над землей. Ее крылья трепетали, он отчасти понимал, что уже не удерживает ее вес. А потом она сложила крылья и прижалась к нему, и для него ничто в мире не ощущалось так приятно и правильно, как она в его объятиях.

Исида была самой яркой звездой в космосе. И она была готова стать его. Он поймал ее и сгорал в ее присутствии. Но ему было все равно. Он хотел этого. Хотел ее. Хотел больше чего-либо за всю жизнь. Но он знал, что не мог получить ее.

Он нежно опустил ее и отпрянул на шаг. Расстояние между ними манило его, словно живое, жестоко разделяющее их. Ее глаза сияли, были полны обещаний.

Губы, которые он только что целовал, опухли и манили, и было так просто опустить голову и снова ощутить их вкус. Исида медленно улыбнулась, подняв руку, чтобы пригладить его волосы, и это разбивало сердце. Он знал, что будет до конца своих дней вспоминать румянец на ее щеках.

Поймав ее руку, он прижал ладонь к своим губам, нежно целуя.

— Прости, — сказал он. Это было жалким отголоском того, что происходило между ними перед этим. Но в этот раз он думал о последствиях того, что она предлагала. В этот раз он бежал от своих чувств. Он не мог больше отрицать это. Чувства к Исиде были настоящими. Но он не знал, что с ними делать.

— Что? — спросила она, растерянно моргнув.

— Я сказал, прости, но мне нужно уйти.

— Уйти?

— Да. Мне нужно подумать.

Он быстро спустился по ступенькам беседки на залитую светом луны траву.

— Подумать? — крикнула она, не скрывая расстройства. — Так убегай и думай, Осирис! Но знай, что и я собираюсь многое обдумать! — Исида выскочила из беседки, резко развернула крылья и пропала в звездном небе.

Сетх смотрел из теней дерева, глаза его засияли, когда Исида улетела в небо, а Осирис ушел прочь. Все шло не так, как он задумывал, но Сетх считал, что еще мог повернуть события в свою пользу.

Глава 4

ПЕРЕСАДКА

Проще всего растоптать их отношения было разговором с Амун-Ра. Сетх потер челюсть. Нет. Это помешает его планам. Если он хочет привязать к себе Исиду, ему нужно скрывать от Амун-Ра чувства Исиды, ее желание чего-то большего.

Честно говоря, это в ней восхищало Сетха. Было приятно знать, что она была так же недовольна многим в жизни, как и он. Слежка за ней была во многом полезна. Он мог использовать это для своего преимущества. Сетх всю ночь репетировал то, что будет делать и говорить Исиде. Чтобы она посмотрела на него как на лучший выбор. А потом над горами поднялось солнце, окутало Гелиополис золотым сиянием, и он обратился к матери, попросил у нее комету для послания.

Небо загудело в ответ, ветер защекотал его щеку.

— Хорошо, — сказала Нут сыну, — но Осирис уже попросил о таком. Когда комета вернется, я буду рада передать ею и твое послание.

Сетх стиснул зубы и сжал кулак.

— Не стоит, матушка, — рявкнул он. А потом быстро извинился, объяснив, что устал, и добавил. — Ты не слышала его послание?

— Ты знаешь, что я не подслушиваю детей.

— И ты не знаешь, что он сказал ей? — не отступал Сетх.

Ветер затих, а потом окутал его ноги так слабо, что он бы не заметил, если бы не был богом.

— Это не для тебя, сын, — услышал он ее тихий ответ.

Тело Сетха дрожало от недовольства.

— Но ты могла бы в этот раз… — начал он, пытаясь показать матери уважение к ее статусу. Нут перебила его внезапным движением облаков над головой. Они бушевали, двигались, но, быстро собравшись, так же быстро они рассеялись. Они растянулись тонкими пальцами и испарились в жаре утреннего солнца, пропадая.

— Обычно я так не делаю, — сказала она наконец, — но я знаю, что у тебя трудное время, и другие боги не так терпеливы с тобой, как мне бы хотелось, — она вздохнула. Ее дыхание у его лица было холодным, как космос, что был ее домом. — Осирис попросил Исиду встретиться в конюшнях Амун-Ра. Я не знаю, что она будет делать, но послание было доставлено.

Сетх склонил голову.

— Спасибо, матушка.

На пути в конюшни Сетха дважды останавливали, сперва это был Анубис.