Фаворит 2

— Квасу кувшин с ледника принеси.

— Нельзя тебе с ледника, боярин, — безапелляционно возразила женщина.

— Ты мне еще пооговаривайся. Живо на конюшню спроважу, да прикажу вожжами по телесам пройтись.

— Вели, батюшка боярин. А только…

— Евдокия, то мне квас, — остановил перебранку Аршанский, — Слово боярское, дядьке Ефиму и капли не дам испить. Только поспеши, богом молю.

— Ага. Ну коли так, то я живо. Глазом моргнуть не успеете, — расплывшись в довольной улыбке, и не обращая на насупившегося господина, ответила молодка.

Ожидаемые гости появились примерно через час. Причем прибыли вместе. Знали, что беседа предстоит не из простых, а потому для начала предпочли обсудить все в своем кругу. Ну что же, не сказать что сторонники Литвы, не использовали это время для подобной же беседы.

Разговор у них склеился сразу же. Пятницкий, высказал их с Аршанским взгляды и доводы, с чем гости вполне согласились. Они в свою очередь, изложили свое видение проблемы. И так же были поняты с небывалым для их отношений единением.

— Так в чем выход-то, господа бояре? — На правах старшего, задал вопрос Пятницкий.

Старший из прибывших, Медведков, едва разменял четвертый десяток, и был на десять лет младше хозяина. Второй, уступал ему целых двадцать лет. Ну а так как тут имелся и помладше, взоры сторонников Новгорода оборотились к Аршанскому. Ему первым высказывать свое мнение.

— Я так думаю, господа бояре, что царевне московской, на псковской земле делать нечего. И коли она не доедет до границы, от того земле нашей только добро будет.

— Ты прямо говори, не ходи вокруг, да около, — недовольно буркнул боярин Медведков.

— Да куда у прямее, — развел руками Аршанский, — я Арсений Евсеевич предлагаю лишить ее живота. И сделать это на землях московских. В крайнем случае, новогородских. Но лучше все же не надо. Как никак, они наши соседи. А там, пускай Николай ищет душегубов в своем царстве. Чай есть рода, коим этот брак ну никак не в радость. И сами чай поглядывали на такой кус сладкого пирога.

— Девку-то не жаль? Говорят красавица неописуемая, и норова кроткого, — хохотнув спросил Медведков, явно намекая на молодость говорившего.

— Вот и будет агнцем невинным, во благо земли Псковской, — с горестным вздохом, закончил Аршанский.

— Толково сказано. Мне добавить нечего, — согласился с высказанным предложением Горячинов, кому пришло слово по старшинству.

Медведков и Пятницкий переглянулись понимающими взглядами. Но все же каждый из них вслух, как того требовал обычай, высказали свое одобрение.

— Кому поручим? — Вновь обвел взглядом присутствующих хозяин дома.

— Есть у меня компаньон один, купец новгородский, заговорил Медведков. Коли пообещать ему плату достойную, так согласится все обставить в лучшем виде. Много чего о нем судачат, да только и того, что слухами разными земля полнится.

— Ты загадками-то тут не сыпь. Кто таков?

— Прости, Яков Игоревич, но прав Ефим Ильич. По такому делу, надо бы без загадок разных, — поддержал своего соратника, Аршанский.

Медведков было вскинулся, потому как помнились ему в голосе молодого боярина мстительные нотки. Мол, вот только что, ты меня приложил, а теперь получи оборотку.

Да только, то намерение, так намерением и осталось. Пусть он и молод, но прав. Что же до неловкости, так ведь не молодь какая, мог бы и сам сообразить, да не подставляться под колкость.

— Купца того Жилиным Игнатом Пантелеевичем зовут. Но только сразу говорю, деньгами его не прельстить, а чего взамен потребует… По мелочам размениваться не станет.

— Знаю такого, — кивая в такт своим словам, произнес Пятницкий. — Особо не выпячивается, хотя в гильдии «Ивановское сто» состоит. Но и вознестись жаждет, самое малое в именитые граждане. Но глядишь, и от подобного звания во Пскове не откажется. И вот вам мое слово. Захочет положения у нас, моего одобрения не будет, припечатал Ефим Ильич.

— А отчего так-то, — вскинулся Горячинов.

— А от того, что мы сейчас думаем, как нам хотя бы равновесие выдержать. Даже нападение предлагаем совершить на московских землях, чтобы и Новгород, и Псков в стороне остались. Вы же нам тут своего сподвижника впихнуть пытаетесь. А коли так, то и равновесию конец придет. Ну и к чему тогда вообще огород городить?

— Прав ты Ефим Ильич, — согласился с хозяином Медведков. — Но неужто ты решил, что я стану подъезжать на кривой кобыле? Причем настолько кривой, что это за версту видать. Да только все интересы Жилина вокруг Новгорода вьются.

— Ну что же, если так, то все свои возможности в помощь ему употреблю. Призывай, будем договариваться. Времени конечно мало. Но пока терпит. Только место встречи оговорить бы в стороне от Пскова.

— Ну, это-то понятно, — согласился с хозяином Медведков.

Карета мягко катила по чуть влажной дороге. Прошедший ночью дождь обильно промочил землю, но та успела слегка просохнуть. Ровно настолько, чтобы не стало грязи, но и до пыли еще далеко. Раньше, спасаясь от докучающей пыли, взвесью повисающей в карете, девушки взбирались в седла своих кобылок, и продолжали путешествие верхом. Но подобная езда довольно утомительна. Вот они и перемежают ее с поездками в карете.

И сегодняшний день, был приятным исключением, в череде многих. За те, три сотни верст, что остались позади, чего только не было. И поломки, и вынужденные остановки из-за непогоды. Дожди ведь случались и нечета вчерашнему.

— Как думаешь, Дашуня, надолго нам выпала эта благость? — Поинтересовалась Лиза у теткиной фаворитки.

Не могла Ирина Васильевна отправить племянницу в дальнюю сторонушку без верной товарки, способной поддержать, и подсказать в трудную минуту. Жизнь, она ведь на сюрпризы горазда. Опять же, девушке нужно было на время покинуть Москву. Уж очень был на нее зол батюшка.

Как ни противился профессор союзу дочери с лекарем Рудаковым, а молодые все же сделали по своему. Больше года назад, в благодарность за спасение дочери великая княгиня поспособствовала получению молодым человеком звания лекаря, что автоматически даровало ему дворянское звание. После этого она организовала брак молодых людей, оградив от нападок отца. Вот только запретить ему портить кровь своей дочери, она не могла. Потому и решила услать молодую чету в Псков.

— Если судить по погоде, то дождик больше не ожидается. Ветерок есть, а вот солнышко все больше за тучками прячется. Так что, уверена, до завтрашнего обеда обойдемся без пыли, — ответила Рощина.

— Хорошо бы, — с надеждой вздохнула девушка.

— На все воля божья, — пожав плечами, ответила молодая женщина.

Потом выглянула в открытое окно через которое в карету попадал прохладный ветерок.

Сентябрь. Пусть только первые числа, но от летнего зноя не осталось и следа. Золотая пора, что не говори. Пусть сейчас и хватает зелени, но осеннее золото все прочнее занимает свое место в окружающем пейзаже.

Ага. Очередной открытый участок заканчивается, и дорога вновь ныряет в березовую рощу. Кстати, уже достаточно обильно покрытую пожелтевшими листьями. Хм. А ведь когда две недели назад выезжали, кругом все было зелено.

Даша непроизвольно поискала взглядом своего мужа, ехавшего верхом. Тот довольно уверено подхватил на руки карабин, висевший ремнем на луке седла. Проверил замок.

И пристроил оружие поперек холки коня. Потом ощупал пистоли на поясе. Это неизменный ритуал перед каждым лесным массивом, которые довольно часто попадались на пути.

А вот пристегивать штык-тесак лекарь не стал. Незачем. Карабин достаточно хорошо сбалансирован, и держать его вот так, перед собой, на луке седла, довольно удобно.

Присоедини клинок, и баланс тут же нарушится. Понятно, что в случае нападения очень даже может понадобиться холодное оружие. Что не говори, но в случае нападения, несмотря на скорострельность карабина Карпова, второй выстрел сделать не удастся.

Но на этот случай, у Рудакова имелась шпага, которой он владел весьма уверено.

Словно почувствовав взгляд, лекарь обернулся, и встретившись с женой взглядом ободряюще улыбнулся. Получив ответную улыбку, он даже одернул было лошадь, чтобы поравняться с каретой. Но Дарья только отмахнулась от его намерения. Великая княгиня проинформировала ее относительно сердечных метаний племянницы.

Поэтому верная фаворитка не хотела лишний раз травмировать девушку, демонстрируя ей их с Павлом счастье.

— Опять лес начинается, — сообщила Дарья, откидываясь на мягкую спинку сиденья.

— Даша, а отчего у вас с Павлом Валентиновичем нет детей? Вон Анюта с Егором как поженились, так к осени она его сыном одарила. Да и сейчас уж вторым ходит.

— Скажем так. Мы с Павлушей решили малость повременить. Ведь к тому времени когда мы поженились, было уже ясно, что нам предстоит направиться в Псков. И так уж выходило, что если бы мы поторопились, то мне пришлось бы путешествовать в тягости.

Погляди на свою любимую служанку, каково ей сейчас приходится. А уж как только доберемся до места, так сразу же и озаботимся.

— Значит, есть средство? Я слышала об этом, краешком.

— Елизавета Дмитриевна, средство конечно же есть. Как есть и некоторые несложные предосторожности, кои помогают избежать преждевременной беременности. Первое, отвратно на вкус, и не дает полной уверенности. Второе, может дать гарантированный результат, если супруги приходят к согласию и пониманию в данном вопросе. Но…

— Говори.

— Не стоит тебе о том думать. Иван Юрьевич достойный муж. Но коль скоро сердечко твое к нему не лежит, подумай сразу о ребеночке. Дети, они либо оборачивают ликом к супругу, либо становятся отрадой. Но уж точно никогда не бывают нежеланными.

— Тебе-то откуда знать, Даша?

— Ну-у… Я ведь не слепая, вижу как оно у других-то. Опять же, и сама… — Молодая женщина зарделась в смущении.

— Да-аша… — С радостным возбуждением, и надеждой, многозначительно произнесла царевна.

— Угу. Узнала незадолго до отъезда.

— А говорила, что не хотела отправляться в путь в тяжести, — игриво поддела ее Лиза, явно желая перевести в сторону разговор о браке.

— Так ведь срок-то совсем малый. С Анютой никак не сравнить. Кстати, а чего ты с собой повезла прислугу обремененную малыми детками? Уж не в мамки[9] ли прочишь?

— Ну коли твоего совета слушать, а не слушать причин нет, то Анюта все еще при молоке будет. И верна она мне, безмерно. Оттого и тетку попросила отправить со мной мужа ее, Егора. Это она уж сама рассудила, отправить его не одного, а со всем десятком.

— Понятно.

Тем временем кавалькада приблизилась к очередной березовой роще. Сколько их уже было на пути. Русь, она лесами богата. А уж березой и подавно. Так что, дело очень даже привычное.

— Антип, Елизар, вперед, — покрепив свои слова жестом, приказал Егор.

Стрельцы без лишних слов, пришпорили лошадей, и быстро оторвались от основной группы. Еще немного, и они скрылись под сенью деревьев, держа в готовности свои винтовки. В отличии от лекаря, их штык-тесаки были надеты на стволы. Измайловцев вообще практически не учили пользоваться саблями, и те не входили в их вооружение.

Зато штыком они пользовались исключительно. Равных им в этом деле не было ни в одном солдатском полку.

— Ты чего такой напряженный? — Поинтересовался у десятника лекарь.

— Да на душе как-то неспокойно, — поведя плечами, ответил Егор, и половчее перехватил винтовку.

Все же, прежний его карабин, с которым он ходил на Урал, был куда ловчее. Оно вроде и не на много короче, всего-то в половину локтя, а насколько ощутима разница. Но с другой стороны, Иван прав. Единообразие в вооружении десятка, оно куда важнее.

Опять же, и противостоять коннице получается довольно ловко. Уж проверено и не единожды. Даже под Азовом сподобились как-то с ногайскими всадниками сойтись в близком бою.

— Тебе вечно неспокойно, — легкомысленно отмахнулся лекарь. — Чуть только впереди появятся кусты, как у тебя на душе начинают кошки скрести.

— Тебе хорошо судить со стороны, Павел Валентинович. Чай, случись что, ответ держать не тебе.

Егор невольно оглянулся на небольшой караван. Одна карета, да три больших крытых повозки, в одной вещи царевны, в другой пожитки молодоженов Рудневых, в третьей припасы. Четверо возниц, пара лакеев, три служанки, Десяток стрельцов, верхами, лекарь, его супруга, ну и наконец сама царевна.

Скромно? Ну да, скромно. Но и иначе никак. Уж больно ревностное отношение у псковичей к собственной вольности. Пошли Николай даже полусотню, и то восприняли бы в пику. Так что, лучше уж по скромному. А что до разбойничков, то на лихих и этого десятка вполне достанет. Сила более чем серьезная, чтобы ватага поостереглась и трижды подумала, стоит ли точить зубки на столь крепкий орешек.

Антип и Елизар держались впереди не далее как в сотне шагов. Потому как видимость тут ограничена, и дорога продолжает закладывать повороты. Они же должны были все время находиться в поле зрения десятника.

Залихватский и одновременно угрожающий свист. Несколько разрозненных выстрелов.

Воинственные крики. Треск падающего поперек дороги дерева. И мужики внезапно появившиеся словно из под земли. В руках разномастное оружие, или то, что можно за таковое счесть.

Егор вскинул винтовку, и навел ствол на бегущего к нему мужика с всклокоченными волосами и бородой. В руках серьезная такая дубинка. В умелых руках крепкого русского мужика, страшное оружие. Вот только мастерство нападающего Попов проверять не собирался. Палец нажал на спусковой крючок. Курок исправно ударил по кресалу, высекая искру. Выстрел! Мужика словно приложило кувалдой, опрокинув на землю.

Выстрелу Егора вторят выстрелы остальных стрельцов. Рудаков, так же вскинул карабин, и выстрелил, застив на мгновение взор пороховым дымом. Затем бросил ремень карабина на луку седла, и дернул из-за пояса пистоль, одновременно взводя курок. Лекарь-то он конечно лекарь, но и в бою побывать ему доводилось не раз. Так что не растерялся.

— Стрельцы спешиться! — Во всю мощь легких прокричал десятник.

Измайловцы конечно поднаторели в верховой езде, но по сути все же так и остались пехотой, посаженой в седло. А потому и драться им куда как сподручнее пешими.

Едва ноги коснулись земли, как перед ним тут же возник мужик с перекошенным в воинственном крике ртом, замахивающийся топором на длинном топорище. Голова еще ничего не сообразила, а тело все сделало само. Левая нога и тело подались вперед.

Руки вбросили навстречу нападающему винтовку.

Штык-тесак с легким, и одновременно мерзким хрустом вошел в грудину мужика. Вот только на Егора это не произвело ровным счетом никакого впечатления. Разве только вызвало досаду из-за допущенного промаха. Разбойник с хрипом повалился в бок, увлекая за собой и застрявшее в его груди оружие. Теперь придется приложить определенные усилия, чтобы извлечь клинок из тела. Вот только времени на это нет совершенно.

Егор выпустил винтовку, и едва успел отшатнуться в сторону, чтобы разминуться с просвистевшей рядом с его головой дубинкой. Рука метнулась сначала к пистолю на поясе, но тут же изменила траекторию движения. Воспользоваться им Попов уже не успевал. Слегка присел подаваясь вперед, и пропуская над головой дубинку пошедшую в обратном движении. Наконец рука сомкнулась на рукояти засапожника, и потянула его из-за голенища.

В едином движении он вогнал клинок в живот мужика, тут же огласившего округу криком полным боли. Провернул, и потянул из раны, одновременно поведя отточенной сталью в сторону, взрезая внутренности, и выпуская наружу требуху бедолаги. Все, этот уже в прошлом.

Молча, словно бойцовский пес, Егор бросается на третьего противника, и отведя в сторону его дубинку, буквально обволок его тело. Обтек, и зашел сзади, словно обнимая бабу, с недвусмысленными намерениями. Мгновение, и лихой падает изломанной куклой, хрипя разверстой глоткой.

Только теперь десятник наконец сумел осмотреться. Рудаков, так же не успевший воспользоваться пистолетом, выхватил шпагу и прямо с седла атаковал сразу двоих разбойников, пусть ему пока не удалось свалить ни одного из лихих, тем не менее он весьма уверено их теснил к деревьям.

Егор выхватил пистоль, взвел курок, и выстрелил. Расстояние едва ли в пару десятков шагов, поэтому пуля без труда находит оного из лихих. Второй тут же падает сраженный шпагой лекаря. Рудаков глянул на десятника, благодарно кивнул, и тут же поспешил в сторону кареты, возле которой наблюдалось не меньше десятка нападающих.

Пока рука тянет очередной пистоль, взгляд продолжает охватывать всю картину. Бой распался на несколько очагов. Стрельцы бьются кто в одиночку, кто в паре. Возницы так же отбиваются от наседающих врагов. Чай не из простого мужичья набраны, из боевых холопов рода Рюриковичей.

Повозка с Анютой пока не привлекла ничьего внимания. Руководить схваткой в настоящий момент бессмысленно. Сейчас каждый сражался за свою жизнь.

Нападающих больше чуть не впятеро, а потому ни о чем ином и помыслить не получается. Егор прицелился и выстрелил, загнав свинец в очередную жертву.

Сзади раздалось сразу два выстрела, и обернувшийся десятник заметил спешивающихся Антипа и Елизара. Стрельцы следовавшие передовым дозором, с самого начала оказались как-то не у дел, и только сейчас приблизились к месту схватки.

Егор окинул быстрым осуждающим взглядом, выхватил виноваты лица провинившихся, и…

— За мной, вашу душу!

И все трое помчались вслед за лекарем. Вот только если тот спешил на помощь своей супруге, эти торопились исполнить свой долг. Они должны были оборонить от опасности царевну…

Едва прозвучали первые выстрелы, и роща наполнилась устрашающими криками, как Лиза тут же выхватила пару двуствольных карповок. С этими пистолями она не расставалась всю дорогу. Девушка держалась за них, как утопающий за соломинку.

Ведь это был подарок Ивана, изготовленный им собственноручно. Единственное, что осталось ей, от ее ладушки, вместе с которым быть ей не судьба.