Помоги проекту - поделись книгой:
Тщательно продуманный план треснул по швам. От неожиданности я чуть не выронил трубку и лихорадочно нажал «отбой». Сердце в грудной клетке колотилось, как испуганный заяц. Первый раз украл и тут же попался.
– Нарушаем?
Это уже не телефон. От волнения я не заметил, как подошли два широкомордых парня в коротких чёрных «пуховках» и взяли под руки. Один небрежным жестом ощупал мои бока, второй осмотрел поясной ремень и приподнял обе брючины. Держали крепко. Впрочем, сопротивляться я бы и так не стал. Улики налицо. Не стоит отягощать своё и без того неприятное положение.
Они быстро огляделись и подвели меня к обочине, где дожидался большой внедорожник. Я почти автоматически отметил марку – Toyota-Land Cruiser – и безропотно нырнул на заднее сиденье. С двух сторон подперли грузные тела, и машина мягко тронулась с места.
– Ну здорово, мусульманин! – С переднего сиденья обернулся еще один обладатель лошадиной улыбки. В свете приборной панели мелькнул короткий пучок волос, стянутый черной резинкой. – Чё, уже старым друзьям не рад?
– Это вы мне? – искренне удивился я.
– А то кому же! – развеселился он.
Похоже, на счет правоохранительных органов я поторопился…
– Вот мы и встретились, Пакистанец. А я ведь предупреждал: шутить со мной не надо! Шарик – он тесный. Везде достану.
– Да я, собственно, случайно. Ей богу, не представляю, как ваш телефон у меня оказался!
Даже лоб вспотел от абсурдности ситуации. Вот попал, так попал!
– В несознанку идет, – хохотнул сосед слева. – Зуб, давай я ему мозги прочищу. Сразу все вспомнит, ага!
– Гоча, сделай паузу! Ты «пику» у него забрал?
– Нету «пики», бляха жизнь…
– Не трынди, размудон! Он всегда при себе пику держит.
– Без базара, Зуб, клянусь…
– Дура, о тебе ведь забочусь, он «пикой» работает быстрее, чем ты языком… Ну, мусульманин, расскажи нам что-нибудь. Например, как ты не хотел меня «кидать». Что все получилось чисто случайно. Что обстоятельства подлые так сложились. Ты ведь мастер у нас байки травить. Говорят, в терпилы подался, даже книжки теперь пишешь. Про Афган там разный и вообще… Чё припух-то? Сдали тебя твои пацаны. Как стеклотару сдали…
Мысли тянулись клейстером. За тонированными стёклами мелькали знакомые улицы, освещенные яркими витринами. Неторопливо шли люди. Мне остро хотелось оказаться среди них. Беззаботно шагать по мостовой и навсегда выбросить из памяти события последних двадцати минут.
– Это какое-то недоразумение… – Я старался не волноваться, но голос предательски дрожал. – Видимо, вы меня с кем-то путаете…я вас не знаю…
Зуб искренне расхохотался.
– Во, комики и гомики! Джим Керри отдыхает… Но я не гордый. Давай опять знакомиться. Это Гоча. Это Хвича. За рулём – Панасоник. А я Зубов Валерий. Для своих друзей – Зуб.
Я рефлекторно пожал протянутую руку и смущенно пробормотал:
– Стрелков Юрий…
– Бывает же так! Перепутали! – Зуб фыркнул. – И фамилии одинаковые, и похожи, как братья…вот и приехали, кстати.
– Куда приехали?
– Ты чё, пижон, в натуре дом свой не узнал?
Машина свернула с проспекта в арку и с визгом тормознула у подъезда. В свете фар мелькнули стены с облезлой штукатуркой и остатками желтого колера. Я послушно вылез из машины. В любом случае, место людное. Лучше, чем в лесу…
Зуб уверенно шагал впереди. Сзади, отрезая все пути к отступлению, пыхтели Гоча и Хвича. Замыкал конвой квадратный Панасоник, постоянно оглядываясь по сторонам. Как в кино…
– Вечер добрый, Юрий Иваныч!
Я вздрогнул и поднял взгляд от пола. В рот компот!
Валера. Собственной персоной. Стоит на лестничной клетке третьего этажа и вальяжно курит сигарету, опираясь на костыль. Наверное, меня бы меньше удивила встреча с Генеральным секретарём ООН. Челюсть непроизвольно отвисла, а подходящая фраза булькнула в горле и там же скончалась.
– Курнуть вышел; Зойка не любит, когда дымом пахнет, – радостно сообщил он. – А друзья у вас, смотрю, серьёзные. Вчера вот тоже…
Валера не успел договорить. Зуб небрежно подтянул его за шиворот и прошипел:
– Ты, падла, быстро домой, пока вторую ногу не сломал!
Повторять не пришлось. Валера мгновенно юркнул в узкую щель. Раньше с ним такого не случалось.
– Открывай. – Зуб двинул массивным подбородком в сторону внушительной сейфовой двери.
– Чем? – растерялся я.
– Да хоть чем. Хоть ключами, хоть пальцем. Лично мне – по барабану.
– У меня нет ключей. Это не моя квартира.
– Уже слышали, – потерял терпение Зуб. Он залез ко мне в карман, вытащил тяжелую связку и кинул Хвиче. – Дом не твой, квартира не твоя, сосед не твой. Мне лично плевать. Я хочу получить свои «бабки», и я их получу!
Дверь не сопротивлялась. Лязгнув ригельным замком, она плавно отъехала в сторону… Вид квартиры больше всего напоминал развалины города Херсонеса. Здесь тоже когда-то жили люди, и не очень давно – культурный слой кое-где проглядывал. Видимо, у хозяина случился острый приступ ремонтного зуда. Он тщательно подготовился, вывез вещи, до основания сокрушил все внутренние перегородки и окончательно надорвался. Судя по всему, много месяцев этот лунный пейзаж, присыпанный известковой пылью, оставался неосквернённым человеческой деятельностью. А как завершающий штрих – ржавый нотный пюпитр и сиротский табурет прямо посреди комнаты. В общем, картина маслом…
– Приглашай гостей, хозяин!
Зуб легким тычком придал мне ускорение и вошел следом. Панасоник подпер дверь, лениво перекатывая во рту жвачку. Гоча и Хвича зашуршали по углам, разбрасывая ногами кучки строительного мусора, пожелтевшие газеты и пыльные тряпки. Зуб терпеливо ждал, глядя в мою сторону. Я присел на краешек табурета и с тоской смотрел на лоскуты обоев, печально свисающие со стен. Я уже исчерпал свой резерв недоумения на месяц вперед.
Наконец, Гоча удовлетворенно хрюкнул:
– Зуб, кажись есть!
Из газовой плиты он торжественно достал кейс, тускло блеснувший металлом. Громко щелкнули замки. Я не оглянулся. Пусть делают, что хотят…
– Аллах акбар, – удовлетворенно сказал Зуб. – Все «грины» на месте. Тебе повезло, мусульманин. Двести тонн здесь мои. Еще двести я беру за беспокойство. Ехали далеко. Поиздержались. Жадный у вас народ. Пока тебя нашли, пришлось козлам капусты накрошить…
– Зуб, кончать его надо, – процедил Панасоник, сплюнув на пол.
Гоча и Хвича переглянулись.
– Не люблю я это дело, – прищурился Зуб, задумчиво разглядывая потолок. – Оставим грязную работу Китайцу. Он поймет, что мусульманин его развести решил. Слушать не станет, – сразу распустит на лапшу. Видишь, как притих. Он Китайца боится. А если кончим, тогда Китаец нам на хвост сядет. Верно, братан?
Не знаю… – Я равнодушно пожал плечами. Среди моих знакомых действительно был один паренек по кличке Китаец, но напугать он мог только бродячего кота.
– Может тебе «гринов» жалко стало, так ты предъяви. Аргументируй. Оставим немного на развод и похороны.
– Спасибо, обойдусь!
Они заржали, пихая друг друга локтями.
– Правильно, с «бабками» нужно легко расставаться, – ёрничал Зуб. – Гоча, уходим. Можешь поцеловать кореша на прощанье. Только аккуратно, не перестарайся.
– Я ласково, – хищно улыбнулся Гоча, поглаживая кулак.
Перед глазами мелькнула тень. Ярко вспыхнула электрическая дуга, и я почувствовал, как лечу куда-то вместе с табуретом…
Очнулся, когда стукнула дверь. С кряхтением поднялся. Потрогал разбитые губы… Терпимо. Можно сказать: легко отделался…
Взрыв прогремел так сильно, что я инстинктивно опять упал на пол и закрыл голову руками. Стёкла зазвенели, но выдержали. Темноту двора озарило пламя пожара. Пронзительно заверещала женщина…
Я осторожно выглянул. Бушующий факел пожирал развороченный «Land Cruiser». Языки пламени кружились в ритуальном танце и отражались в тёмных окнах дома напротив. Зловонное дыхание смерти доносилось даже сюда. Она собрала обильный урожай.
Что за черт!? Я почувствовал одновременно и облегчение и жалость. Всё же люди, хоть и сволочи редкостные. Кстати, с большой долей вероятности я тоже мог сейчас обугливаться в братской могиле. От запоздалого испуга бросило в жар. В горле запершило. Когда волнуюсь, почему-то всегда не хватает воздуха…
Нужно торопиться. Валера видел их со мной. Значит, придется иметь долгий неприятный разговор с милицией. Лучше бы не сейчас…
Я зачем-то спустился во двор.
Land Cruiser догорал. Зеваки сбились в плотную кучку на почтительном расстоянии от огня. Два мужика суетились с вёдрами. Кто-то с первого этажа бросил шланг через выбитое окно и помогал им набирать воду. Остро пахло жженой резиной.
Видимо, машина взорвалась в тот момент, когда они садились. Панасоник едва вставил ключ в замок зажигания и… хлоп! Зуб шел последним. Он успел только открыть дверь. Взрывной волной его отбросило в сторону детской площадки и ударило затылком о бордюрный камень. Там он и лежал. Головой в липкой темной луже.
Кейс тоже отбросило. Я заметил в кустах блики на его рифлёном металлическом боку. В худшем случае, он немного помялся.
До приезда милиции еще оставалось немного времени, и в голову ударила дикая мысль. Я украдкой посмотрел по сторонам. В суете никому до меня нет дела. Осталось сместится в сторону кустов.
Спокойствие. Полное спокойствие…
Ещё один маленький шажок. Наклоняюсь. Делаю легкое движение рукой.
Всё. Кейс у меня.
Теперь, так же не торопясь, возвращаюсь назад. Никто не обернулся. Все в ступоре. Женщины рыдают и жмутся к мужским плечам. Уже слышится рёв сирен. Звук нарастает…
Ныряю в спасительный подъезд.
По лестницам бегают чьи-то дети. Их радует суматоха. В таком возрасте смерть вызывает лишь любопытство. Они привыкли. По телевизору каждый день взрывы, пожары, аварии и криминальные разборки. Ручка кейса липкая от крови. Волнами подступает тошнота. Выбора нет. Я покрепче сжимаю кейс в руке и поднимаюсь на третий этаж.
Вот и квартира. Едва успеваю добежать до унитаза. Желудок выворачивается наизнанку и закручивается жгутом. Короткая пауза. Потом еще раз, уже желчью…
Ноги дрожат. Руки трясутся. Кран кухонного смесителя гудит и плюётся. Сначала умываю лицо, потом подставляю ладонь и жадно пью. Много событий. Чересчур много…
Усилием воли вытаскиваю лицо из прохладной струи. Не долго думая, вытираюсь рубашкой.
Кейс лучше оставить здесь. Деньги хороши в разумных количествах. Зуб доказал это достаточно наглядно. И вообще пора уходить. Такие суммы не бросают надолго без присмотра. Значит, скоро может появиться хозяин. Лучше, если мы не встретимся. На сегодня вполне достаточно впечатлений.
Какой-то писк…
Совсем забыл о телефоне!
Равнодушно подношу трубку к уху.
– Юрик, это ты?
– Да, я…
Женский голос. На этот раз очень знакомый.
– У тебя всё в порядке?
– У меня? Да… у меня полный порядок. – Жену не узнал. С трудом давлю нервный смех и стараюсь дышать ровно.
– Тут телеграмму принесли срочную. Ты скоро придешь?
– Да, скоро… теперь уже скоро.
– Может её прочитать?
– Прочитай, – соглашаюсь я. Мне уже всё равно. Хуже не будет.
– «Орбита-3. Юпитер-Главный. По собственной инициативе начали поиски. Задействовал четыре тяжелых модуля класса «Штурм». Связь с пилотом Шкловским установить не удаётся. Сильные электромагнитные возмущения в экзосфере. Жду указаний. Командор Котов». Это всё… ты меня слышишь?
– Слышу.
Нажимаю «отбой» и с наслаждением бросаю трубку в стену. Она с хрустом рассыпается на две половинки. Откуда-то сверху доносится музыка и приглушенное мяуканье вокалистки:
«Ну, где же ручки, где же ваши ручки? Давай поднимем ручки, и будем танцевать…»
Разбудил меня шум. Верхние соседи уронили на пол громоздкий предмет. Предположительно дедушку – ветерана Куликовской битвы.
Я приоткрыл глаза и снова зажмурился. В окно бьёт яркий солнечный свет. Первая мысль: проспал на работу! Два опоздания подряд. Слабое сердце шефа не выдержит такого удара.
На часах одиннадцать. Торопиться уже нет смысла.
Откинул одеяло и только тут обратил внимание на незнакомую обстановку. В комнате хорошая светлая мебель, большое окно из модного пластика, фикус в углу. Интересно, подумал я, чья нога давит мне на живот? Жена не имеет такой привычки.
Я скосил глаз, но увидел только розовое ухо и спутанные волосы. Дыхание ровное и спокойное. Спит. Соблюдая все меры предосторожности, не торопясь, освобождаюсь из плена. За пятнадцать лет совместной жизни ни разу не изменил жене. Что бы ни говорили, не так это просто. Пугает сам механизм измены. Вот спит рядом женщина, а я не могу вспомнить, кто она. Мы вчера где-то встретились, куда-то сходили, о чем-то говорили. Я гладил её бедро и нервно сжимал круглое колено. Потом мы пришли к ней домой, и поспешно сорвали друг с друга одежду. Я суетливо надевал презерватив, страшно стесняясь, не мог найти удобной позы, а затем финишировал со скоростью ракеты.
Поделиться книгой: