Мастер по ремонту крокодилов

– Юра, тебя к телефону.

Запнувшись, едва успел подхватить аппарат. Короткие гудки. Черт! Если это опять с Юпитера, найду шутника и засуну ему трубку в неподходящее для этого дела отверстие. Шеф многозначительно смотрит в мою сторону. Намекает. Я пожимаю плечами. Солдат спит, – служба идет.

За десять минут переношу на бумагу историю про Валеру и лифт. Получается вполне художественно и озорно. Рисую красивый вензель и подписываюсь: ваш навеки, Юрий Стрелков. Шеф, не глядя, кладет лист в папку. Ему некогда. Он поглощен своей работой. Раскрашивает цветными карандашами график сдачи «процентовок». Чистый Малевич, в рот компот!

Ольга Семеновна все еще мучает кроссворд.

– Символ плодородия у наших предков. Шесть букв, первая «ф», – шепчет она.

– Фаллос, – говорю я, не раздумывая.

– Подходит! – Она краснеет и недоверчиво смотрит на Якова Борисовича. – Но этого не может быть!

Сразу завязывается дискуссия о нормах приличия для кроссвордов. Я беру сигарету и выхожу в коридор. Мавр сделал свое дело…

В туалете Горшков тщательно моет чашку. Я выключаю свет и благоразумно отхожу в сторону.

– Привет, Горшков! – Главное, не дать ему опомниться. – Займи «стольник» до получки.

Он молча выворачивает карманы.

– Жмот!

Из-за угла показался Кулибаба, дымя неизменной «беломориной», и тут же пристроился мне в хвост.

– Говорят, Жириновского застрелили, – начал он с самой важной новости.

– Давно пора, – отвечаю как можно равнодушнее.

– И Совет Европы снова выступает за прекращение боевых действий на Кавказе. Вчера по телевизору показывали.

Я резко останавливаюсь.

– Сергеич, я тебе завтра пачку папирос подарю, только отстань!

На его лице мелькает вся гамма чувств.

– Только не обижайся, – прошу я. – Просто сегодня с утра невесомость объявили, а у меня от неё «морская болезнь». Душа в пятки уходит и подташнивает. Видишь, Горшков пошел с газетой, иди с ним пообщайся. И умоляю: никаких резких движений!

Самое тяжелое время – послеобеденное. Стоит сесть за стол, тут же сами собой закрываются глаза. От нечего делать я взялся третий раз проверять расчёт на прочность периферийных узлов изделия «КС-12».

– Юра, тебя к телефону. – Петрович с недовольной гримасой передаёт трубку. Его как бы оторвали от важных дел.

– Отгадай, чем я в данный момент занят? – загадочно спрашивает трубка.

– Сейчас попробую… – Я облёгченно вздыхаю, узнав голос Марата. – Разговариваешь со мной?

– Даю ещё одну попытку.

– Читаешь беседы с Чогьямом Трунгпой, четырнадцатым воплощением ламы Трунгпа – тулку.

– Почти угадал, – огорчился Марат. – Я левитирую. В данный момент вишу под потолком. Или висю? Массаракш…

– Что случилось?

– Упал. Правым коленом ударился об угол дивана. Очень больно. Ну, ничего – левитация дело тонкое. В следующий раз дольше продержусь в воздухе.

– Маратик, я на работе… – напоминаю я.

– Про указ слышал, надеюсь? Так вот, президент – наш человек. Махатма. Мы тут с ним недавно в астрале повстречались. Обменялись, так сказать, мнениями. Гениальным мужиком оказался! Представляешь, 150 миллионов россиян уже на пороге Просветления. Ты меня еще слушаешь?

– Самым внимательным образом.

– А чего голос такой кислый? Подожди, я на тебя сейчас в тонком плане посмотрю… Ну вот. Так и знал. Сахрасрара в порядке, а нижние чакры совсем не работают. Надо бы тебе срочно энергию подкачать.

– Прямо сейчас? – Я покосился на коллег. К нашему разговору они проявляли живой интерес, хотя и тщательно его маскировали. – Может, лучше вечером покачаем?

– А чего тянуть? – Марат как всегда был неумолим. – Закрой глаза. Представь, что ты дерево.

– Представил. Я дуб.

– Лучше слива.

Он не понял иронии…

– Ты дерево, твои ветви тянутся к солнцу, а корни уходят глубоко в землю…

Я медленно положил на стол трубку, продолжавшую бубнить голосом Марата, и задумался: а может я и в самом деле дерево? Было бы хорошо…

– Ольга Семёновна, скажите нашему начальнику, что мне вдруг стало плохо с животом, и я пошел домой с целью отлежаться до завтра.

– А другим что говорить? – Она ехидно улыбнулась и поправила очки.

– Для других меня просто нет. Я ушел в Астрал. Причем, навсегда…

Троллейбус энергично подбрасывало на ухабах. Редкие капли дождя оставляли на стёклах грязные разводы. Уцепившись за поручень, пытаюсь читать по лицам сидящих. Меня интересует, кто из них первым освободит место. Главное, оказаться в этот момент неподалеку.

Ну вот, опять не повезло. Только сдвинулся к середине, где зашевелилась девушка, как сзади появилось свободное пространство. Уже поздно. Его занял шустрый школьник. Действительно, откуда берется такая наглая молодежь?

На следующей остановке меня поджидал сюрприз. Расталкивая всех костылями, в салон ворвался Валера. Кого-то согнал с места и, далеко отставив загипсованную ногу, победно огляделся. Воин-галл после взятия Рима. Я рефлекторно прикрылся газетой. Увидит, – не отвяжется. Вот уж кого не чаял встретить. Трудно найти маршрут более удалённый от нашего дома, чем этот.

Когда вышел на улице Лизы Чайкиной, лишь тогда понял, куда меня понесло. На Космический проспект. К Тимуру. Звонить ему бесполезно. Либо спит, либо бдит. В Сети, естественно. Зато всегда можно дома застать. Правда, я с трудом вспоминаю, когда был у него последний раз. Тимур настоящий друг. Мы с ним вместе в политехе учились. Он не обижается. Он просто не замечает. И через год обрадуется, будто позавчера расстались. Есть такие люди, у которых время движется с другой скоростью. Подозреваю, на них и прочие законы физические не распространяются.

Вот и третий этаж. Давлю на кнопку и машу рукой в глазок.

С негромким жужжанием, срабатывает запорный механизм. Толкаю дверь. Она поддаётся. Уже что-то новенькое. Теперь он и встречать не выходит. Всё дистанционно. Без отрыва от монитора.

– Привет, старичок! – голос раздаётся из глубины квартиры. – Надеюсь, вешалку найдёшь?

– Как-нибудь, – ворчу я, цепляя куртку на крючок. Двумя пальцами брезгливо стягиваю грязные ботинки. Гадкое время года. Лучше бы сразу мороз.

– Ты не представляешь, как я тебе рад.

– Почему же, представляю…даже очень неплохо. Просто в силу природной скромности, ты тщательно скрываешь собственные чувства. Не надо этого эмоционального минимализма. Будь проще. И люди к тебе потянутся.

– И не зарастёт народная тропа? – Тимур одним глазом продолжал косить в монитор. – Чего-нибудь хочешь? В смысле, выпить. В смысле, кофе или чай?

– В смысле, пойди и поищи на кухне самостоятельно?

– Старичок, ты гений. Мысли читаешь или просто умный?

Если Тимура резко оторвать от Сети, могут быть самые непредсказуемые последствия, поэтому послушно бреду на кухню. По памяти нахожу чайник, чашку, сахарницу и подозрительный порошок бурого цвета. Тут ничего не меняется второй десяток лет. Всё на своих местах. Жены у него нет, и никогда не было. Детей, соответственно, тоже. Во всяком случае, мне о таких фактах ничего не известно. Хозяйство держит в своих крепких руках матушка – человек крайне консервативный и крайне педантичный. Она работает, хотя давно пенсионер. Думаю, материальные соображения играют в этом не последнюю роль. Заработок Тимура – величина переменная, и зависит от пугающего количества факторов. На мой субъективный взгляд, невероятная удача, что он хоть иногда деньги домой приносит. Правда, они сразу же уходят на оплату «трафика» и бесконечную модернизацию «тачки», но это к вопросу не относится. В быту Тимур неприхотлив. Его потребности в одежде могут, к примеру, удовлетворить две застиранные китайские майки «Найк», рваные во всех местах джинсы и свитер крупной вязки на случай неожиданных холодов в квартире.

Красный японский чайник с кнопкой тихо засвистел. У японцев даже чайники вежливые, как гейши…

Тимур сосредоточенно стучал по клавишам. Я размешал ложечкой сахар и заглянул через плечо, сделав большой глоток кофе. Все ясно. У них это называется «чат». Обсуждать там могут всё, что в голову взбредет – от способов безопасного секса, до второго пришествия Христа. Тема не имеет никакого значения. Главное, свобода самовыражения.

– Ты чего молчишь? – очнулся Тимур. – Сядь, не маячь за спиной.

Я отставил пустую чашку и упал в кресло.

– Странный ты сегодня. У тебя ничего не случилось? Пришел и молчишь…ты не обиделся?

– На что? – усмехнулся я.

– Ну, не знаю. Может на то, что я тебе кофе не налил. А может, ты вчера с женой поругался. Или с дочерью возникли проблемы…

– С дочерью – нет проблем точно. С женой действительно ругался, но уже раскаялся. Я понял, что этот бессмысленный акт приводит лишь к возрастанию энтропии.

– Глубокая мысль, надо записать, – сказал Тимур, не отрываясь от экрана. – Редко видимся, старичок, вот где корень алгоритма. Сколько раз тебе говорил: выходи в Интернет. Могли бы чаще общаться.

– С таким же успехом можно в мегафон перекрикиваться. Ты из своей квартиры, а я из своей. А под балконом соберется толпа болельщиков и будет за нас переживать.

Тимур широко развел руками.

– Не спорю, частично ты прав, старичок. У любого полезного изобретения есть обратная сторона. Всё же, надо хоть раз попробовать. Вдруг тебе понравится.

Я отрицательно покачал головой.

– Есть опыт с компьютерными играми. Так до сих пор и не понимаю, как могут люди сутками зависать на этом суррогате.

– Всё-всё, расслабься! – сдался Тимур. – Что и спросить нельзя?

– Тогда и я спрошу. Вот, к примеру, ты в детстве кем хотел стать?

– Нетрадиционный вопрос, старичок. – Он задумался. – Милиционером, кажется.

– А почему не космонавтом?

Он нахмурил лоб и почесал в затылке.

– Видимо, милиционеры чаще на глаза попадались. Форма у них красивая и вообще…космосом я гораздо позже стал интересоваться. Фантастику читал буквально запоем. Да ты и сам знаешь… Кстати, набрел я недавно на один сайт по вопросам пилотируемой космонавтики. Полный абзац, я тебе скажу. Если эти академики правду пишут, мы сейчас вполне могли бы осваивать солнечную систему и уже до Юпитера добраться.

– Стоп. Можно про Юпитер чуть подробнее? Очень интересует. В отличие от тебя, с детства хотел стать космонавтом.

Я посмотрел на него пристально. Вопрос был с намёком. Но Тимур либо решил играть свою роль до конца и продемонстрировать стальные нервы, либо действительно не имел отношения к розыгрышу.

– Да что говорить, расстройство одно. Я такого начитался, что волосы на голове дыбом стоят. – Он пригладил густую шевелюру. – Оказывается, все инженерные расчеты для фотонных двигателей сделали лет пятьдесят назад. Начали собирать опытный образец в Арзамасе, а тут им заморозили финансирование. Еще при Хрущеве. Видимо, решили, что это не способствует укреплению обороноспособности страны. Холодная война, сам понимаешь. Вот и продолжали модернизировать жидкостные двигатели для стратегических ракет. А расчеты хранятся под грифом «секретно»… Обидно.

– Обидно, – сразу согласился я. – Может, покурим?

Мы вышли на кухню, и некоторое время молча пускали дым в потолок.

– Ты по делу или просто заглянул? – Тимур кашлянул и резко вдавил сигарету в пепельницу. Курил он редко. Больше для антуража.

– Без дела. Для души. Пора, как говориться, и о ней подумать. С работы убежал под благовидным предлогом, вот и решил заглянуть на огонёк. «А поезд идёт, бутыль опустела, и тянет поговорить…»Ты извини, если отвлекаю. Просто настроение нулёвое. И не знаю почему…. Пробило меня недавно на думку: и позади пустота, и перспектива в тумане. Может, я действительно живу неправильно. И спросить ведь не у кого…

– А ты меньше об этом думай. Не бери в голову, бери в плечи, – шире будут. Я тоже свою жизнь несколько иначе представлял. Теперь-то свыкся с мыслью, что могу кореллировать лишь в пределах допустимых отклонений от единицы, а раньше тоже колбасило будь здоров.

– Вот и ладушки, – сказал я, задумчиво глядя на длинный столбик пепла. – Пора мне, пожалуй…

– Ты не спеши, старичок, – засуетился Тимур. – Я, правда, рад тебя видеть. И сегодня, и завтра, и всегда буду рад…

– Ой, сейчас заплачу! Ты настоящий друг… кстати, про невесомость слышал? Наш президент ночами не спит, – все о народе думает. С утра легкость во всём теле ощущаю необыкновенную…

От Тимура я вышел уже в сумерках. Осенью темнеет незаметно.

На лавочке сидел толстый рыжий кот и нагло ухмылялся в усы. Я подмигнул ему по-свойски и пошел к остановке, представляя, как буду прыгать в темноте через лужи. В этот момент раздался телефонный звонок. Сигнал вызова звучал настойчиво, но немного приглушенно. Как будто его источник находился в… сумке. Я резко дёрнул молнию и выудил коробочку в кожаном чехле. Она тут же замолчала, словно издеваясь.

Под ближайшим фонарём, до которого пришлось идти два квартала, я внимательно рассмотрел находку. Версия, что жена по ошибке сунула мне свой телефон, отпала сразу. У нее Motorola, а этот предмет был произведён фирмой Nokia. Может, жена купила мне в подарок? Она бы непременно сказала, да и трубка не производит впечатления новой…

Впрочем, кто-то знал номер, и даже пытался дозвониться по нему. В следующий раз я отвечу на вызов. Мне скажут: Петя, это ты? Я скажу: а какой Петя вам нужен? Они скажут, например, Иванов. Так я узнаю владельца. Останется только вежливо поинтересоваться: а по какому собственно номеру вы звоните? Абонент, растерян и деморализован. Естественно, он скажет: по такому-то. Это мне и нужно. Еще немного вежливости. Вы, мол, ошиблись при наборе. До свидания, мадам. Будьте впредь внимательнее.

Опираясь на шершавый тополиный ствол, я просто раздувался от гордости за свои аналитические способности. Телефон вновь ожил.

– Да, – сказал я отрепетированным баритоном.

– Юра, это ты? – спросил приятный женский голос.

– А какой Юра вам нужен?

– Стрелков, брось придуриваться!