Дзюсан. Академия-фантом

– Как думаешь, у Дайске есть ключ? – Кимура замер, прислушиваясь к голосам. Он стоял у стола раздачи за широкой колонной, и вполне естественно, что дети его не видели.

– Не думаю. Возможно, он даже не знает о ходе, – в тихом шепоте Сората признал голос Курихары, а его друг, Сэм, возбужденный беседой, совсем не сдерживал эмоции:

– А может, у него есть ключ, а он даже не знает от чего! Прикинь? Лежит где-нибудь в ящике, а зам даже не подозревает, что у девчонок ход есть!

– Тс-с-с, чего ты вопишь? Вдруг… Вон, Макалистер явился, опять вынюхивает что-то, – шикнул на друга Хибики. Услышав фамилию коменданта, Сората невольно дернулся и выронил из рук столовые приборы, рассыпавшиеся по плиточному полу с характерным звоном.

– Ой, Кимура! Что это вы там делаете? – Сэм кинулся было помогать, но Курихара дернул его за рукав, и они быстро убежали, не дожидаясь, пока комендант подойдет к столу. Сората, собрав вилки с ложками, выпрямился и столкнулся нос к носу с Генри.

– Проголодались? – Кимура нарисовал на лице дежурную улыбку, давшуюся ему с некоторым трудом. Руки чуть подрагивали от напряжения, слова Алеша сами настойчиво лезли в голову, и без того гудящую от пока еще не опознанной простуды. Макалистер скользнул по нему безразличным взглядом и потянулся за первым блюдом.

– Караулите кого-то, мистер Кимура? – На подносе появилась одна тарелка, затем следующая. Холодный озноб прокатился по телу, Сората покачнулся, на мгновение закрывая глаза и хватаясь рукой за колонну. Ложки снова посыпались на пол, и на шум из двери кухни показалась голова в белой косынке.

– Что с вами? Да вы весь горите, – холодные руки легли ему на плечи, настойчиво направили к столу и усадили на стул. Сората поднял взгляд на склонившегося над ним Генри и что-то невразумительно пробормотал.

– Макалистер-сан. – Помощница, невысокая коренастая девушка в белом костюме, жестом подозвала коменданта и что-то зашептала, эмоционально размахивая руками. Генри выслушал ее и согласно кивнул.

– Мистер Кимура, вы идиот. – Сората не нашелся, что возразить, как Генри подхватил его под локоть, силком поднимая со стула. – Хотя я уверен, что уже говорил это. Идемте, я отведу вас в медпункт.

Занятия уже начались, и в холле стояла удручающая тишина. Двое запоздавших учеников пронеслись по лестнице вверх, и снова стало тихо. Кимура выпрямился во весь свой скромный на фоне коменданта рост и честно попытался идти прямо, но его так шатало, что Макалистеру пришлось поддержать его за плечо.

– Генри, от тебя магнолией пахнет, – мимоходом заметил Сората, уловив в воздухе похожий на цитрусовый аромат. Сам не заметил, как назвал его по имени.

– Видимо, не выветрилось еще, – поспешил оправдаться комендант, и Сорате показалось, что тот смутился. – Очень стойкий и омерзительный запах.

Кимура с сомнением покачал головой, но спорить не стал. С кожи запах смывался легко, а одежда на нем была свежая, а значит, он врал и снова ходил за территорию.

– К тому же она растет у меня под окном, – продолжал оправдываться Генри, вызывая еще большие подозрения. – И кто догадался посадить в саду желтую магнолию?

– Эй, Генри-кун, Сората. – Мужчины вздрогнули, услышав из другого конца холла голос Асикаги Руми – девушки, не сдержанной на язык и без регулятора громкости. – А чего это вы в коридоре обнимаетесь? Ой, Сората, что с тобой? Ты совсем неважно выглядишь.

– Благодарю за комплимент, Асикага-сан, – проворчал Кимура, стараясь держаться от Макалистера как можно дальше, насколько это позволяла хватка коменданта, несколько ослабшая после появления учительницы.

– Ой, брось! Дай угадаю: ты набезобразничал, а Генри тебя наказал? Ах, наш Кимура такой хорошенький, что влюбил в себя не только всю женскую половину «Дзюсан», но и даже нашего сурового коменданта. Какая потеря! – воскликнула Руми, артистично заламывая руки. – Вы смотрите, я все видела! Будете плохо себя вести, расскажу все Дайске.

– Влюбил в себя всю женскую половину? – недоверчиво переспросил Генри, будто и не слыша продолжения, и покосился на Сорату. Руми, женщина-ураган, меж тем уже скрылась за поворотом.

– Вас это удивляет? – ехидно оскалился японец, наслаждаясь выражением его лица.

– Меня это шокирует, – оскорбленно признался Генри, удобнее перехватывая Сорату. Чувствовалось, что он торопился, видимо, не желал встретить по пути еще кого-нибудь, но Кимуру это лишь сильнее позабавило.

– Что именно? Что я нравлюсь девушкам или то, что, помимо девушек, я нравлюсь только вам? – В карих глазах озорные бесенята отплясывали ритуальные танцы, Сората даже позабыл о своем дурном самочувствии. Но Макалистер не был настроен шутить на эту тему.

– Вырвать бы вам ваш острый язык, Кимура!

– Может, откусите? – Сората ребячливо показал язык, почти не скрывая своего приподнявшегося настроения. Позже ему обязательно станет стыдно.

Генри покрылся пунцовыми пятнами.

– Еще одно слово, Сората, и медпункт вам уже не понадобится!

– Вы опоздали на каких-то десять секунд, мы уже пришли.

На короткий предупредительный стук из кабинета тут же отозвался тоненький женский голосок. Генри толкнул дверь, пропуская Кимуру.

За столом, на котором всего несколько дней назад Макалистер выстраивал ряд медикаментов, склонилась над журналом худенькая девушка. Лица ее не было видно из-за длинных крупных локонов, окрашенных в естественный, темно-рыжий цвет.

– Добрый день. – Генри, взявший на себя шефство над ситуацией, первый попытался привлечь ее внимание, следя, чтобы Сората успешно уселся на кресло для пациентов. Кимура про себя подумал, что Генри следовало бы идти воспитателем в детский сад, а никак не комендантом, и уж тем более не детективом.

– Добрый, – девушка дописала что-то в журнале и только после этого подняла голову. – Кимура-сан?

В груди у Сораты екнуло, он всмотрелся в знакомое лицо и от удивления чихнул.

– Сакураи-сан?

– И правда, Кимура! Сколько времени прошло? Вас совсем не узнать! – Она соскочила с кресла и, приблизившись, заглянула в лицо. Ее глаза, такие же живые и черные, смотрели все с той же теплотой, как и несколько лет назад. Казалось, она совсем не изменилась с их последней встречи. – Вы сильно похудели.

Сакураи коснулась ладонью его пылающей щеки, а Сората и думать забыл о Генри за своей спиной. Впрочем, он сам поспешил напомнить о себе и саркастично хмыкнул:

– А вы, получается, знакомы?

Кимура вздрогнул, а медсестра поспешно убрала руку от его лица и нахмурилась. Из взгляда пропали тепло и дружелюбие.

– А вы, простите, кто такой?

– Генри Макалистер, комендант мужского общежития, к вашим услугам, мэм, – представился он, картинно раскланявшись, но Сакураи этим было не пронять. Сората даже украдкой улыбнулся – она и правда совсем не изменилась.

– О, мистер Макалистер, – женщина изобразила радость и церемонно поклонилась, говоря, впрочем, на английском, – спасибо, что помогли Сорате. А теперь не могли бы вы покинуть кабинет? Мне нужно осмотреть пациента.

Генри, как показалось, замешкался, но все-таки пожелал всего доброго и ушел, провожаемый настороженным взглядом медсестры. Сората выдохнул и, как бы он ни старался держаться, все же сполз на спинку кресла. На тело навалилась невероятная тяжесть, в глаза словно насыпали песка, а тугой обруч стиснул виски.

Сакураи прикрыла за комендантом дверь и захлопотала над Соратой.

С Сакураи Кику он познакомился чуть больше трех лет назад в госпитале Киото, куда попал с пулевым ранением в ногу, тем самым, оставившим после себя легкую хромоту. Кику работала обычной медсестрой и два раза в день, строго по расписанию, делала перевязку, в остальное время носила чай и выполняла всяческие капризы богатого пациента. Сейчас, вспоминая свое поведение, Сората стыдился его, тогда же, молодой и самоуверенный, считал, что мир вертится вокруг него. Впрочем, так оно и было, пока Сакураи, доведенная его выходками, не высказала все, что думает о нем и его самомнении.

Именно в тот день мир и перевернулся.

Любящая невеста первая заметила, как он изменился, отстранился, чаще злился на заботу, кажущуюся ему излишней. Кимура еще не понял, что Кику заняла в его сердце важное место, но уже осознавал, что в его жизни для нее места нет. Признавать это было больно, терпеть рядом нелюбимую женщину – будущую жену, было еще больнее.

Хоть после выписки они с Кику и остались хорошими знакомыми, Сората постарался выбросить Сакураи из своих мыслей. Только принять Харуку снова так и не вышло, а та безропотно терпела и, наверняка, все замечательно понимала.

И вот Кику вернулась, как напоминание о прошлом, как второй шанс начать все с чистого листа.

В дверь третьей комнаты неуверенно поскреблись. Часы показывали начало двенадцатого ночи, и Кимура считал, что это не самое подходящее время для визитов, ненароком подумав о Макалистере. Но на пороге его ждал сюрприз иного рода.

– Кику? – Кимура от удивления приоткрыл рот и поторопился увлечь медсестру в комнату, прежде чем кто-то станет свидетелем ее позднего визита. Сакураи выглядела непривычно. Строгий костюм и форму медсестры сменил короткий, чуть выше колен, хлопковый халат, на ногах изящные домашние туфли с помпоном. Волосы тугими спиральками рассыпались по узким худеньким плечикам, отдельные пряди шаловливо прятались в глубоком декольте. Мужчина оглядел гостью и взволнованно вздохнул – слишком неосторожно и слишком вызывающе с ее стороны было явиться к нему в такое позднее время, да еще в таком виде. – Что-то случилось?

Кику приподняла голову, словно прислушиваясь, потом подлетела к окну, отвела рукой штору и захлопнула створку. Кимура вздохнул, сжимая в руках влажное полотенце, и приготовился к порции нравоучений.

– Сората! – ему нравился ее голос, становившийся в такие моменты чуть капризным, немного ребячливым, к тому же Кику, стараясь не шуметь, сдерживала рвущиеся наружу эмоции, и звонкие нотки перемежались с волнительным придыханием. Ее аппетитный силуэт в приглушенном свете настольной лампы казался в эту минуту особенно соблазнительным. – Ты же только после душа, ты снова можешь простыть.

– Ты пришла, чтобы проверить, открыто ли у меня окно? – Он облизнул неожиданно пересохшие губы.

– Дурачок, – улыбнувшись, она мягко приземлилась на край кровати, матрас с готовностью спружинил, откидывая полы и без того короткого халата и оголяя стройные ножки. Но Кику даже и не думала прикрываться. – Зачем еще я могла прийти?

Сората запустил ладонь в волосы и, сжав их между пальцев, дернул, приводя себя в чувство. Стоило отдать Кику должное, последние две недели она провела рядом с Соратой, сперва заботясь о его, ставшем неожиданно слабым, здоровье, потом проводя с ним почти все свободное время.

Сакураи, как единственный на всем острове человек, знавший Кимуру до трагических событий, неосознанно для него самого стала важным кусочком распадающейся мозаики, единственной частичкой прошлой жизни, воспоминания о которой с каждым годом становились все прозрачней и прозрачней и грозили исчезнуть совсем. Сората, хватаясь за нее, как за спасательную соломинку, сам не заметил, что подпустил намного ближе отведенной черты, а их отношения переросли в дружбу.

Часто во время обеда и по вечерам они прогуливались в японском саду. Сакураи рассказывала последние новости из родного Киото, Кимура в ответ делился рассказами о делах Академии.

– Но почему ты здесь? – во время последней их прогулки поинтересовалась Кику, до этого обходившая щекотливую тему стороной, и ловко подхватила его под локоть. Кимура, держащийся всегда прямо, с достоинством, неожиданно сник, ловя ее ладошку на сгибе своей руки. – Как же Харука? Такая милая девушка, вы же собирались пожениться.

За два с лишним прошедших года Сората успел похоронить в себе эти малоприятные воспоминания, и ничего, кроме смутного чувства вины не испытывал. Но Сакураи словно всколыхнула его, поднимая со дна эмоции, которых, казалось, не было.

И Сората рассказал ей все, напрасно переживая, что Кику неправильно воспримет его сухость. Но умная женщина поняла все именно так, как следовало, позволив себе отреагировать немного эмоциональней, чем того требовали приличия.

– Прости! Я не знала… я не думала. – Она отшатнулась в сторону, испуганно прикрывая рот ладошкой, потом шумно всхлипнула и бросилась ему на шею, громко разрыдавшись. А он успокаивал ее такую хрупкую, кажущуюся одинокой и потерянной, и сам не понял, когда ощутил соленый вкус горячих губ, таких же страстных, как ее рыдания. И если бы не шорох, привлекший его внимание, кто знает, во что бы переросли его успокоительные действия. Рыжая шевелюра будто бы мелькнула меж деревьев, стремительно удаляясь.

Позже он думал, что вышло все как-то уж слишком удачно, и Кику была невероятно отзывчивой и податливой. Но самой страшной казалась возникшая в ту минуту мысль – как хорошо, что Харуки больше нет. Никто не посмеет помешать его настоящим чувствам, никто не напомнит про долг перед семьей.

Сората ловкими движениями собрал все еще влажные волосы в косу и присел рядом с Кику на кровать, почти не оставляя между ними свободного пространства. От нее приятно пахло сиренью и мандаринами, смешанными с запахами чистой кожи и лосьона для тела.

– Значит, мои окна тут ни при чем? – Он задумчиво цокнул, наклоняя голову и касаясь губами ее плеча, ожидая подтверждения, что правильно понял ее игру.

– Ни при чем. – Кику игриво дернула головкой, сбрасывая с плеча волосы и обнажая неприкрытую халатом шею. Томный вздох сорвался с ее губ, стоило Сорате коснуться языком кожи, и спровоцировал настоящую лавину – повинуясь импульсу, он опрокинул Сакураи на спину и вжал в матрас. Она обвила его шею руками, пока он покрывал поцелуями ключицы, продвигаясь к груди и откидывая край халата.

Из коридора послышался шорох, потом коротко постучали. Сората замер, прислушиваясь и робко надеясь, что ему послышалось, но стук уже более настойчивый повторился и эхом отразился в ушах собственным сердцебиением.

– Мистер Кимура.

Сората узнал голос Макалистера, и от живота хлынуло раздражение. Кику поспешно выбралась из-под него, запахивая халат и приводя волосы в порядок. Кимуре ничего не оставалось, как поправить майку и приоткрыть дверь ровно настолько, чтобы показать, что не ждал гостей.

– Ну слава богу, мне нужно с вами поговорить, а вы не открываете. Это очень срочно. – Макалистер сделал было шаг в комнату, но Кимура уверенно преградил ему путь. Непонимающий взгляд Генри скользнул мимо темной макушки и зацепился за смущенную фигурку медсестры. Та улыбнулась в ответ и растерянно кивнула. Не дожидаясь реакции, Сората вытеснил визитера в коридор и закрыл дверь.

– Вы на часы смотрели? – Кимуру трясло мелкой дрожью, которую практически невозможно было скрыть, кончики пальцем оледенели от напряжения. Генри растерянно хлопал глазами, силясь что-то возразить.

– Это очень важно, – в голосе не было уже былой уверенности.

– Как бы там ни было, вы очень не вовремя. Прошу вас уйти. – Сората с трудом сдерживался, чтобы не обрушиться на нежданного гостя проклятиями, а тот помялся, раздумывая, но, так и не решившись возразить, развернулся и ушел в сторону комендантской.

Сакураи стояла у окна, обнимая себя за плечи, и казалась невыносимо одинокой. Она тут же обернулась, стоило входной двери закрыться.

– Это был Макалистер-сан? Что он хотел? – Кику изо всех сил скрывала свое недовольство, но Сората заметил пролегающую меж бровей морщинку и упрямо поджатые губы. При мысли о том, от чего их отвлекли, стало совсем неловко. Злость вперемешку с возбуждением все еще грохотала в ушах.

– Не знаю. Но, видимо, что-то очень важное, раз он пришел в такое время. – Кимура заключил Кику в объятия, и та шумно вздохнула, пряча лицо у него на груди. Он погладил ее по спине.

– Тогда тебе стоит пойти к нему, – наконец, выдавила Сакураи, и это решение явно далось ей с трудом.

– Ты отпускаешь меня? – с легким сарказмом удивился Кимура, подавляя улыбку. Происходящее напоминало семейную постановку, где умная и волевая женщина Кику играла роль его жены. И на долю секунду эта мысль Сорате понравилась.

– Разумеется. Я не прощу себя, если ты будешь меня в чем-то винить. И не посвящай меня в детали, не хочу вмешиваться в эти ваши мужские тайны, – и, вынырнув из его объятий, она уверенным шагом пошла к двери, но была ловко перехвачена за руку. Сората не мог так просто смириться со случившимся, особенно наблюдая за реакцией Сакураи. Ее характер, поведение и то, как она подавляла и выражала свои эмоции, – все это пробуждало в нем новые чувства. Ему хотелось… укротить ее.

Замок не закрытой до конца двери громко щелкнул, когда Кимура припер к ней Кику. Аромат сирени приятно защекотал нос, Кику сладко простонала прямо в губы и попыталась отстраниться.

– Сора, иди же, – и в противовес своим словам крепко обхватила его руками за шею. Томительная пытка продолжалась еще с минуту, прежде чем она смогла открыть затуманенные желанием глаза. Кимура разочарованно вздохнул, но все же не удержался от галантного поцелуя, поднося к губам ее тонкие пальчики.

– Спокойной ночи, Кику.

В комнату коменданта Кимура вошел без стука, что на него было слишком не похоже и в чем он тут же себя укорил. Его мучила досада. Последние недели почти не получалось встретить Генри, тот словно избегал его, но и сам Сората нарочно встречи не искал, у него были свои заботы, а теперь еще и новое увлечение, которое по мнению Кимуры стоило того, чтобы уделить ему большую часть своего времени. Но неожиданный визит Макалистера выбил из колеи, из того нового заданного событиями темпа. И несмотря на легкую досаду от того, что его самым наглым образом прервали, Кимура испытал облегчение, придав словам Новака новый смысл.

Генри сидел за столом, подсвеченным мягким светом настольной лампы, и сосредоточенно смотрел в разложенные на столе бумаги, и только когда мужчина поднял глаза, Сората понял, что он был раздосадован не меньше. Такие пустые глаза встречались у людей, пытающихся отвлечься чтением, но полностью уходящих в свои мысли. Тяжелые глубокие тени растекались по комнате, создавая ощущение чужого присутствия и придавали обстановке особенно угнетающий вид.

– Я готов вас выслушать, Макалистер-сан. – Кимура остановился возле двери, взгляд Генри наконец принял осмысленное выражение.

– Черт возьми, Сората, ты что творишь?! – воскликнул он, вскакивая со своего места, словно только и ждал момента, когда можно будет выплеснуть на повара все свое негодование. Однако Кимура его возмущений не разделял и считал оскорбленным именно себя.

– Не вашего ума дело, Макалистер-сан, – холодно отрезал Сората, скрещивая на груди руки. – Не вам указывать, что я должен делать, а что нет.

– Ты… Да ты хоть понимаешь, что совсем не знаешь эту женщину? Чего она хочет, о чем думает, что замышляет…

– Замышляете здесь только вы! – не выдержал Кимура, крепче сжимая руки и впиваясь пальцами в ткань рубашки. В голове никак не хотело укладываться, что Кику, его Кику, могла вызывать подозрения. – Это мое личное дело, мне решать, кого я хочу видеть рядом с собой. Или до вас еще не дошло?

Макалистер пораженно выдохнул:

– Это все из-за меня, да? Из-за того, что я говорил тебе разные обидные вещи? Сората, ты…

Кимура ошарашенно раскинул руки, стискивая пальцы в кулаки.

– Что вы о себе возомнили? Кто вы такой, чтобы я надрывался, доказывая вашу неправоту? – Он поднял на Генри оскорбленный взгляд. – Это же… это смешно.

– И вовсе даже не смешно, – Генри подался вперед, протягивая руку, но так и замер в нерешительности, глядя Сорате прямо в лицо. – Я просто не хочу, чтобы ты делал над собой усилие, чтобы опровергнуть мои слова. И еще. Я не доверяю ей. Поверь моему опыту, это плохо кончится.

– Мне не привыкать. Вы все сказали? – Сората нахмурился, желая прекратить этот бессмысленный разговор. Но Генри вовсе не собирался успокаиваться и, казалось, лишь сильнее распалялся.

– Нет. Ты знаешь, что я прав и что ты форсируешь события специально, возможно, сам того не сознавая. Я не представляю пока, что на уме у этой докторши, но поддаваясь соблазну, ты рискуешь увязнуть в ее паутине.

Сорату передернуло от неприятной ассоциации, сравнение сильно задело его, но он взял себя в руки.

– Я ценю вашу заботу, Макалистер-сан, но ревность – это уже слишком, – ровным голосом произнес Кимура, почти забыв, зачем пришел.

– Дурак! – вспылил Генри, размахиваясь и ударяя кулаком в стену. Кимура сжался, отступая назад и упираясь спиной в дверь. Повисла долгая пауза, нарушаемая лишь мурлыканьем садовника за окном и напряженным дыханием.

– Прости, я погорячился. – Сората потянулся к лицу, инстинктивно убирая выпавшие из растрепанной косы волосы за ухо. Генри неожиданно хмыкнул, видимо, наконец, привык к этому жесту и перестал видеть в нем угрозу. – Ты хотел поговорить?

– Да. – Напряжение еще не схлынуло, и видно было, что Генри пересиливал себя. Кимура осмотрелся и заметил в углу небольшую тумбу с электрическим чайником, пакет с печеньем и остатками булочек. По столешнице щедро были рассыпаны крошки и обрывки салфеток. Сората коротко ухмыльнулся и по-хозяйски взялся за салфетку, опережая любые возмущения коменданта.