Дзюсан. Академия-фантом

– Ну и бардак у тебя на столе, – покачал головой Кимура, а Генри сразу взбеленился, оживляясь и приходя в свое привычное расположение духа.

– У меня хотя бы на столе бардак, а у тебя в жизни.

– Кто бы говорил, – отбил Сората, ловко собирая мусор и стряхивая его в мусорную корзину. – Я сделаю чай, а ты расскажешь, что произошло. – Голос его был спокоен и привычно дружелюбен, словно и не он несколько минут назад чеканил холодной сталью, иногда позволяя себе излишнюю горячность.

– Смотри, что я обнаружил, – с возбужденным блеском в глазах Генри подвинул Сорате журналы, а сам, обхватив руками кружку, стал ждать реакции. Кимура, склонившись над столом, внимательно проследил за указанием Генри и заскользил взглядом по строчкам. Первая книга, более свежая и аккуратная, заполненная аккуратным почерком, вторая же выглядела потрепанной, чернила местами расплылись от влажности. От усердия длинная коса соскользнула с плеча и упала на пожелтевшую от старости страничку.

– Что это?

Генри будто ждал этого вопроса. Он отставил бокал в сторону и приподнялся, почти сталкиваясь с японцем лбами.

– Год, когда моя сестра пропала. Это журнал регистрации Академии, было зачислено пятнадцать студентов и принято два новых преподавателя, Лилли среди них нет. – Его палец проплыл над строчками и ткнулся в потрепанную страницу. – А это журнал учета прибывших на остров, всего двадцать человек.

Кимура отодвинул его руку – тень от лампы неудачно закрывала указанную строку – и прочитал: «Макалистер Филлис».

Для того чтобы узнать больше и понять происходящее, мы приняли решение отправить на Синтар шпиона. Он должен был проникнуть на остров и собрать как можно больше данных о результатах исследований.

Решение это далось нам нелегко. Не зная сути опытов, что Дикрайн мог проводить в своей тайной лаборатории, мы сильно рисковали, и страх оказаться раскрытыми давлел над многими из нас. Доброволец нашелся не сразу. Несмотря на страшные слухи, наш агент готов был пойти на жертву, если она приблизила бы наше спасение.

Спустя пять дней мы попытались связаться с ним, но результат оказался нулевым. Странная активность на острове стала нас пугать. Нужно было что-то предпринять, но мы не знали, что именно. Меж тем среди членов братства начался разлад. Одни верили, что доктор им поможет, другие же требовали более радикальных действий, но в то же самое время боялись последствий. Что будет, если об этом узнает весь мир? Останемся ли мы людьми после того, как добьемся желаемого? Немногие из нас стремились сохранить целостность братства, однако все было намного сложнее, ведь то, что таилось внутри нас, пугало и разрушало наши души.

Возможно, я напрасно продолжаю верить в чудо…»

История седьмая, в которой генри в очередной раз убеждается, что не все на самом деле является таким, каким кажется

О, с какой тоскойПтица из клетки глядитНа полет мотылька!Кобаяси Исса

Мы надеваем на себя маски по разным причинам. Они помогают нам скрываться, защищаться, обольщать и обманывать. В этом вся человеческая суть. Однако важно запомнить лишь одно – однажды настанет время, когда собственного лица уже не останется. Для этого полезно иметь рядом того, кто напомнит вам, какой вы на самом деле, если вы сами уже об этом забыли.

Акихико Дайске. Мемуары

Двое мужчин замерли бок о бок за столом, залитым желтоватым электрическим светом. Прежде, чем поделиться измышлениями, Макалистер подошел к двери, прислушался и, резко толкнув, выглянул в коридор. Вернувшись за стол, он был уже более уверен в том, что разговор останется строго между ними.

– Что это значит? – Сората поднял голову, чуть отстраняясь и глядя на Генри, и выглядел при этом весьма загадочно, подсвеченный с одной стороны, с другой – скрытый тенью.

– А то и значит, – отрезал Генри и скрестил руки на груди. – Несовпадение. Три человека то ли есть, то ли их нет. Но вот что особенно интересно. Думаю, ты тоже оценишь.

Он порылся в завале бумаг и жестом фокусника извлек из-под них копию журнала учета смотрителя, но более новую и аккуратную.

Кимура с живым интересом проследил за манипуляциями коменданта. Когда тот вытащил журнал и положил перед ним, японец склонил голову набок, обдумывая ситуацию.

– Предлагаешь сравнить?

Он взял журнал, бегло пролистал, но, прежде чем приняться за детальное изучение, поднял глаза на Генри и спросил:

– Где ты это взял?

– Это? – Макалистер хитро улыбнулся. – У смотрителя, правда, без его ведома. Как я понимаю, сюда он вносит всех прибывших на остров. И тут-то мы сталкиваемся с тем, что называют «черной бухгалтерией». Понимаешь, о чем я?

– А санкции на обыск у вас есть? – усмехнулся Кимура, еще раз повертел в руках журнал, осмотрел обложку.

– Ну я же здесь неофициально! – делано возмутился британец. Ему до дрожи хотелось поделиться успехами и получить от Сораты похвалу, хотя бы завуалированную. – Я их сравнил, и вот что получается, – он подсунул японцу листок с тремя столбиками имен, – 15 фамилий в журнале из учительской, столько же записано в официальном учете смотрителя за вычетом двух новых преподавателей. А в этой тетради – восемнадцать прибывших учеников. Трое студентов на остров прибыли, но до Академии не добрались.

Сората откинулся на спинку стула и пожевал губу, Генри наблюдал за ним с возрастающим волнением, будто подсознательно настраивал себя – все зависит от мнения этого человека.

– Интересно, – протянул повар. – А старый журнал у тебя откуда?

– На маяке взял, бывший смотритель показал, – не подумав, ответил Макалистер, не сразу сообразив, что ни словом не обмолвился о своей не совсем нормальной способности.

– Шутишь? – Кимура вздрогнул, едва не свалившись со стула, на котором имел неосторожность раскачиваться. – Предыдущий смотритель умер год назад.

– Да? – Генри нервно вскинулся, но тут же поспешно и, скорее всего, не слишком натурально улыбнулся – Ну… Когда мы искали инструкцию, я случайно обнаружил, хм, подсказку. Так что это я так, фигурально выражаясь. Ммм… Метафора, да?

Собственный бессвязный лепет был Генри противен, равно, как и необходимость обманывать Сорату, который пришел к нему ночью, несмотря на совсем другие планы. От этого шотландцу было и приятно и немного стыдно, впрочем, он старательно гнал это чувство прочь.

– Метафора. – Сората недоверчиво кивнул. – Что ты теперь собираешься с этим делать?

– Уверен, тут происходит что-то незаконное, – мигом переключился бывший детектив. – Торговля людьми, изъятие органов, секта с жертвоприношениями, да что угодно! И Филлис… – Генри запнулся, пытаясь взять себя в руки. – И Лилли, скорее всего, пострадала от этого. Если я не найду ее, то вычислю виновников. Клянусь честью. Они сгниют за решеткой.

– Но… – начал было Кимура, однако тут же замолчал. Он снова подался вперед, кладя ладонь ему на плечо и ободряюще сжимая. – Допустим, «лишние» студенты до сих пор на острове, но мы никогда не узнаем, где их искать.

Генри на миг прикрыл глаза, впитывая тепло чужой ладони и искреннее участие, исходящее от нее. Увы, долго это продолжаться не могло, и Макалистер сквозь приоткрытые веки проследил за тем, как японец убирает руку и садится на свое место.

– Мы не можем знать наверняка, – вздохнул Генри, усилием воли возвращаясь к теме беседы. – И трое – это только за прошлый год. Я долго изучал слухи вокруг «Дзюсан». По самым скромным подсчетам люди исчезали здесь на протяжении не меньше десяти лет? Людей, готовых рассказать все, я заставал либо уже мертвыми, либо лишившимися рассудка. Они не осознавали ни себя, ни окружающую действительность. Несчастные случаи, внезапные. Понимаешь? Кто-то идет на все, чтобы замести следы.

Кимура поежился:

– У людей, так или иначе попавших на остров, не осталось жизни там. Их либо никто не будет искать, либо они сами не хотят быть найденными. – Он задумчиво потеребил кончик косы. – Смею предположить, это очень удобно. Но не странно ли, что при такой защите тебя подпустили так близко?

– Хороший вопрос. Думаешь, я попал в мышеловку?

Эта мысль уже посещала Генри, однако отступать было поздно с того момента, как он сошел на причал острова Синтар.

– Не могу сказать наверняка, ты и так огорошил меня этими новостями. – Сората отвернулся к окну. Одна створка была приоткрыта, и легкий прохладный ветерок мягко колыхал тонкую ткань занавески. Душный аромат магнолий смешивался с терпким запахом остывающего чая и не слишком свежих печений. Генри скользнул взглядом по четкому профилю и, сглотнув скопившуюся от волнения слюну, негромко произнес:

– Допустим, это так, и я подвергаю себя и тебя опасности. Ты ведь будешь на моей стороне?

– А почему ты уверен, что я не на их стороне? – Сората сцепил пальцы и положил на них подбородок. Занавеска вздыбилась, порыв ветра подхватил темную гладкую прядку, набросил на лицо, и Кимура привычным жестом убрал ее за ухо.

– Моего предчувствия достаточно? – Генри понимал, что не сможет доходчиво объяснить свои, по сути, довольно сумбурные эмоции, даже помня все ситуации, в которых Кимура вел себя странно, и его вечные недоговорки. – Я в тебя верю. Я тебе верю. Разве у тебя нет похожего… ощущения? Я не хочу тебя подозревать, хотя, каюсь, и такое тоже было, и не раз. Но впредь я больше не собираюсь этого делать.

– Неважный из тебя детектив, – вздохнул Сората, расплетая пальцы и теребя выбившуюся прядь, – доверчивый. Мне уже терять нечего, если я оказался здесь, значит, не просто так. Неприятно сознавать, что я проработал в этом месте два года, словно я сам ко всему этому причастен. Думаю, у меня нет причин от тебя отстраняться, только чем я могу помочь?

– Если честно, пока не знаю. – Макалистер задумчиво поворошил бумаги, приводя их в еще больший беспорядок. – Можешь просто меня слушать. Пока это именно то, в чем я особенно нуждаюсь. Практичный взгляд со стороны.

– Приятно, что ты столь высоко ценишь мое мнение. Хорошо, я готов тебя слушать.

– Отлично. Перевод журнала из учительской занял чертову уйму времени.

– У-м-м, вы сами перевели журнал? – Кимура с удивлением подался вперед, извлекая из завалов листок с записями. – А вы большой молодец. Как давно изучаете грамоту? Кажется, вот тут вы слегка ошиблись. – Сората ткнул пальцем в страницу.

– Наверное, потому что учитель у меня так себе, – привычно огрызнулся Генри, хотя на самом деле ни капли не обиделся.

– А мне казалось, у вас посещаемость хромает.

– Хочешь меня разозлить? Не выйдет. – Они уже отвернулись от стола и сверлили друг друга глазами. – С этой дурацкой косой ты похож на школьницу. Как можно на тебя злиться, – с ухмылкой выдал Генри и, не сдержавшись от желания увидеть злость на лице повара, подколол: – Кстати, может тебя переплести? Я умею.

Сората не остался в долгу:

– Насколько я помню, сестру в школу собирать вы не успели, откуда же такой опыт?

– Не успел. – Генри резко замолчал, отстраняясь и пряча лицо в тени. Заигравшись, не заметил, как получил болезненный укол, вдвойне обидный из уст того, кому так хочется доверять.

Сората прикусил губу, мгновенно осознав свою оплошность.

– Генри… Бога ради, простите, – тихо пробормотал он. – Я вовсе не хотел… С вами я совсем забываю о тактичности.

– Забудь. Ты прав, я слишком долго трусил. Вот и дождался. Рад, что ты говоришь мне то, что думаешь.

– Ты не прав, я так не думаю.

– А что ты думаешь? – Генри склонил голову, глядя на парня исподлобья. – Я ведь на самом деле даже не могу себе этого представить. Какой ты на самом деле, Сора?..

В ночной тишине вопрос прозвучал уместно, будто все с самого начала затевалось именно из-за него.

– Я думаю, – медленно, точно собираясь с мыслями, начал Кимура, глядя на свои колени, – что ты смелый и самоотверженный человек, ведь признание своих ошибок требует именно смелости. Склонить голову и снова поднять, глядя проблемам прямо в лицо. Отец учил меня не совершать ошибок, держать свою совесть чистой, и я упустил момент, когда перестал чувствовать себя живым. Какой я? – Он внезапно вскинул голову, и Макалистер встретил его затравленный внутренней тоской взгляд. – Наверное, скучный.

Он смотрел так, будто видел на месте Генри всех тех, кто методично, без жалости, делал из него другого человека, противного его натуре. Генри дернул рукой, но заставил себя сохранять спокойствие, хотя внутри все переворачивалось от обиды за него. Кимура всю жизнь терпел чудовищное насилие над своей личностью, и, возможно, он, Генри Макалистер, причинял ему боль тем, что пытался вытащить наружу оригинал. Но вместо унизительных слов жалости, он вымученно пошутил:

– Вот тут позволю себе не согласиться. С тобой что ни день, то… хм, скандал. Или это я такой особенный, что вызываю у тебя бурю эмоций? – Генри сумел рассмеяться, откидываясь на спинку стула, тот покачнулся, и мужчина поспешно ухватился за край стола, чтобы удержать равновесие. – А если серьезно, я слышал, ты «богатенький дурачок». Это правда? По тебе и не скажешь.

– Мне доводилось слышать такую версию. В этих стенах слухи – самое доступное развлечение, – только усмехнулся Сората. – Вы слышали о сети ресторанов «Аэлита»?

– Да, был там один раз с друзьями, а так зарплата не позволяет. Не позволяла то есть. И что, ты там работал?

– Я хозяин.

– Э… Правда, что ли? – Британец фыркнул в кулак. – Большой маленький босс? Забавно.

– Намекаете на мой рост? – резко выпрямился Кимура.

– И на возраст тоже.

– Право слово, я бы показал паспорт, если бы носил его с собой. Мне 28 лет, вполне сознательный возраст, хотя, конечно, без поддержки семьи не обошлось, но кое-чего я добился и сам.

Генри присвистнул:

– 28? Ты уверен, что нигде не обсчитался? – выглядел Сората лет на пять моложе.

– Если собираетесь язвить в том же духе, я лучше пока еще чаю налью. А печенье ваше черствое сами ешьте. – Кимура переместился к кухонному столику и загремел посудой.

Макалистер улыбнулся, наблюдая за тем, как быстро тот освоился в его комнате.

– И мне налей, – громко попросил он, пряча улыбку. – Я еще не все рассказал.

За второй порцией чая они обсудили случай с Юлией Шульц, Хироши Накамурой и другими студентами, беспричинно решившими покинуть Академию. Время незаметно приблизилось к четырем утра, Кимура откровенно зевал, неловко прикрывая рот ладонью. Генри тоже клонило в сон.

– Было необыкновенно интересно, Макалистер-сан, – протянул Кимура, убирая чашки. – Но еще полчаса, и вам придется нести меня в постель на руках.

Генри поспешил проводить припозднившегося гостя и, закрыв за ним дверь, с облегчением растянулся на кровати.

На следующее утро у него была назначена встреча со штатным психологом. Генри поднялся пораньше, что после бессонной ночи было весьма и весьма непросто, и возле душевой столкнулся с Хенриком Ларсеном из соседней комнаты. Улыбчивый датчанин, с которым Генри познакомился в день кражи учительского журнала, на ходу сушил короткие светлые волосы полотенцем, небрежно накинутым на голову. Завидев британца, мужчина остановился и помахал ему рукой:

– Генри! Что так рано? Тоже боитесь попасть в очередь? – Он кивнул в сторону душевой. – Не переживайте, я застолбил для вас кабинку.

Макалистер не собирался тратить времени на дружеские беседы, но общительный скандинав был настроен поговорить. Генри почти удалось от него отделаться, как Ларсен, подмигнув, заметил:

– Вижу, вы не выспались. Вчера было шумновато, да? – Он перестал терзать уже почти сухие волосы и накинул полотенце на шею. – Хорошо, что вы завели себе друга, в «Дзюсан» с этим довольно напряженно. Быть может, и меня как-нибудь пригласите на чай, а? Я живу как раз между вами, как удачно!

Шотландец на мгновение похолодел от страха. Однако Хенрик никак не выказал, что слышал их с Кимурой разговор и понял его суть. С самым беззаботным видом химик распрощался и, что-то насвистывая, направился к себе, а Макалистер, проводив его подозрительным взглядом, продолжил свой путь.

Спустя полчаса, Генри стоял перед кабинетом психолога и медлил в нерешительности. Белая дверь с простой табличкой внушала ему определенные опасения. Безусловно, Акихико не имел в виду, что Макалистеру нужна психологическая помощь, однако у мужчины сложилось неприятное впечатление, что он стал актером в постановке замдиректора.

– Специфика нашего учебного заведения в том, что мы помогаем детям с психологическими травмами и проблемами адаптироваться к обществу. – Мягкий голос замдира проникал прямиком в мозг. – Разумеется, никто не считает, что вам нужна помощь психолога, однако его посещение – обязательная часть пребывания в Академии. – Дайске опустил подбородок на сплетенные пальцы и бросил на коменданта, замершего на своем стуле с идеально прямой спиной, странный взгляд. – Вы же читали контракт, не так ли?

Акихико, несомненно, знал что-то о похождениях Макалистера и, возможно, его периодических встречах с Кимурой и смотрел так, будто видел его насквозь.

Генри постучал и решительно толкнул дверь.

– Добрый вечер, мистер Макалистер, – навстречу ему поднялся крепкий высокий мужчина с добродушным взглядом огромного пса. – Меня зовут Алеш Новак. Присаживайтесь. Вы хорошо устроились?

– Приятно познакомиться, мистер Новак. – Генри пожал протянутую руку. – Говорите, пожалуйста, по-японски. На этом настаивает мой учитель.

– Хорошо, присаживайтесь. – Психолог перешел на японский, почти идеальный для европейца, как показалось Макалистеру, и кивнул на кушетку. – А вы очень добросовестно относитесь к занятиям, это похвально.

Генри опустился на предложенное место и облокотился о мягкую спинку:

– Благодарю, планирую здесь задержаться. Скажите, зачем мне нужны эти сеансы? Я прекрасно себя чувствую. Кроме того, мне немного некогда. – Макалистер совершенно не выспался и мог думать лишь о двух вещах – сне и планировании дальнейшего расследования, а расслабленная улыбка Новака выводила его из равновесия.

– Это же замечательно. – Новак обаятельно улыбнулся, обнажая в улыбке ряд белоснежных зубов. – Значит, наши беседы не будут вам в тягость. Поделитесь впечатлениями? Как вы проводите свободное время?

– Гуляю. – Британец пожал плечами, разглядывая белый потолок. – Знаете ли, люблю проводить время на свежем воздухе.

– Да, в наших краях замечательный климат. Не то, что в Лондоне. Вы со мной согласны?

– Абсолютно. – Генри перевел взгляд на психолога. – Мы будем разговаривать о погоде?

– А о чем бы вы хотели поговорить?