Можай

— Считай, что тебе повезло, Умелец, — сказал следователь, войдя в каюту. — Погуляешь пока на свободе. Но учти, твой статус не меняется, просто все это переносится на потом. Есть другие неотложные дела. И ты в них тоже поучаствуешь.

— Что, крепко влипли? — спросил груйк, встав с койки. — Я так понимаю, угодили в космоворот? Ощущеньица, я вам скажу, господин начальник… — он покрутил головой.

— Да, — ответил Тумберг. — И дальсвязь пропала.

— Вот уж повезло так повезло… — ошарашенно протянул Дасаль. — Значит, дело труба. Никогда нас не найдут. Это все равно что в Серости застрять: и там и тут шансов ноль.

— Ошибаешься, Дасаль. В Серости очень даже неплохо, и выбраться оттуда при умении можно. Это я тебе совершенно точно говорю. И есть у меня подозрение, что там немало типов вроде тебя окопалось. Имеющих проблемы с законом. Эх, у меня такие планы насчет этого были…

Майор вздохнул и тут же мысленно одернул себя. С чего это ему вздумалось откровенничать с этим правонарушителем?

Дасаль недоуменно вытаращился на него, и Шерлок досадливо мотнул головой на дверь.

— Ладно, давай, топай вниз, на берег. Сейчас там капитан будет всем задачи ставить. А по дороге подумай, какие у тебя есть умения, полезные обществу. Специфические твои навыки здесь не пригодятся, награбленное некуда сбывать. Впрочем, можешь идти куда глаза глядят, это тебе вместо колонии-поселения будет.

Груйк немного поморгал и заявил:

— А я никуда из этой каюты не пойду, господин начальник! Мне и здесь неплохо. А кормить задержанного вы обязаны!

— Обязаны, говоришь? — недобро прищурился майор. — А если не будем кормить, кому пожалуешься?

Умелец угрюмо засопел, а Тумберг похлопал его по плечу.

— Думай, думай, Дасаль, к чему полезному склонность имеешь.

— Ну… с удочкой посидеть люблю… на природе…

— Отлично! Сделаем тебе удочку, лодку соорудим из скафандра высокой защиты, и будешь ты нас рыбкой снабжать. Тем и искупишь свою вину. Шагай!

Дасаль шумно и протяжно выдохнул и поплелся в коридор.

Тумберг вернулся в капитанские апартаменты за своей сумкой и тоже покинул борт «Пузатика» — непривычно тихого, без пьяных разговоров в коридорах и музыки увеселительных заведений.

Капитан Макнери уже выучил свою речь наизусть. Причем обошелся без единого глотка коньяка! (Хотя рука так и тянулась к карману с вновь наполненной фляжкой.) Когда все пассажиры, поддавшись уговорам стюардов, наконец расселись на песке, он взял микрофон и с помощью Элвиса Косты взгромоздился на столик. Одернул синий китель и, щурясь от бьющего в глаза солнца, принялся ораторствовать.

Речь его была краткой и состояла из блоков, каждый из которых начинался констатацией факта, а кончался обнадеживающим и даже оптимистическим утверждением.

Корабль попал в космоворот. Но все остались живы.

Значительная часть аппаратуры разладилась. Однако дальнолет удалось успешно посадить, и корабельные специалисты уже занимаются наладкой приборов.

Планета, вероятно, не входит в состав Межзвездного Союза, и местонахождение корабля неизвестно. Но координаты будут установлены в самое ближайшее время.

Хоть это и не территория Союза, условия здесь не хуже, чем на курорте. Солнце, море, свежий воздух — разве этого мало? Плюс все услуги, которые может предоставить своим пассажирам лайнер Космофлота.

Дальсвязь не работает, и экипаж не имеет возможности сообщить куда следует о том, что случилось. Но те же самые специалисты неустанно работают над ее восстановлением.

(Это был самый больной вопрос, и Макнери не стал говорить о том, что проблема может оказаться вечной. И так при его словах по рядам слушателей прокатился ропот. Сверхдорогущие ДС-коммы были далеко не у всех, и для многих, не общавшихся с другими пассажирами, это заявление стало шоком. Да еще каким!)

Корабельные запасы продовольствия, разумеется, ограниченны. Однако их хватит надолго, а за это время можно будет наладить собственное хозяйство, благо природные условия, опять же, позволяют.

Ресурс энергетической установки велик, она рассчитана на многие годы работы, но запасной на корабле нет, и все может случиться. Однако есть другие пути получения энергии.

Потому что, возможно — не абсолютно точно, нет, не беспокойтесь! — ВОЗМОЖНО, придется задержаться здесь на неопределенный срок. А значит, нужно основательно устраиваться на этом прекрасном побережье и создавать не менее прекрасные условия для существования, каких только и достойны все собравшиеся. И уровень жизни будет зависеть от них самих, от их знаний, умений и стараний. От их самоотверженного труда. Поэтому каждый пассажир должен сообщить ему, капитану Макнери, и его помощникам — последовал жест в сторону стоящих неподалеку Элвиса Косты, нескольких руководителей корабельных служб, Маркассы, Обера, Хорригора и Тумберга (Коваржек маячил за спинами сидящих людей, наблюдая за тылами), — так вот, каждый пассажир должен сообщить, какими талантами он обладает и что может предложить по части обустройства колонии.

К обдумыванию последнего блока своей речи капитан отнесся с особой тщательностью и преподнес его слушателям приподнятым, почти торжественным тоном.

— Господа, — начал он проникновенно, — вероятно, я не ошибусь, если скажу, что никто из вас и в самых буйных фантазиях представить себе не мог, что угодит в такой переплет. Я имею в виду, в хорошем смысле. Когда бы еще вам, людям самых разных занятий, в большинстве своем, я уверен, никак не связанным с космосом, удалось попасть не просто на другую планету, но на планету, неизвестную науке, планету, полную тайн и чудес, планету, сулящую удивительные открытия. Опять же, совершенно уверен: обратись вы в Дальразведку с просьбой разрешить вам участие в экспедиции, вам дали бы от ворот поворот. А тут вы попали буквально в детскую мечту. Ведь каждый из нас, согласитесь, не раз грезил о чем-то таком, неведомом, захватывающем, выходящем за рамки повседневности. И вот ваша мечта сбылась! Ну вот скажите, положа руку на сердце: неужели вы не счастливы от того, что мечта стала реальностью? — Макнери сделал короткую театральную паузу, как бы глядя на себя со стороны и искренне любуясь собой. Вот на что он был способен, даже и без коньяка! — Да нам сейчас завидует весь Межзвездный Союз! Мы превратим эту прекрасную планету в еще более прекрасный сад, и наши потомки будут с благодарностью вспоминать нас, сделавших все для того, чтобы они жили долго и счастливо!

Обер толкнул Шерлока в бок и прошептал:

— Молодец капитан! Как ловко подвел к тому, что нам здесь предстоит жить и умереть…

А Макнери с пафосом закончил:

— Так будем достойны наших внуков и правнуков и возьмемся за дело! За наше общее дело!

Капитан вскинул руки над головой и подался вперед, чуть не сверзившись со стола, ожидая восторженных воплей и бурных рукоплесканий.

Но услышал совсем другое. Сидящий в двух десятках метров от него сухонький старикашка в чопорном беспросветно черном костюме — берсиец, судя по вертикальным зрачкам и вогнутому лбу, — расправил узкие плечи, выставил острую бородку и закричал отнюдь не восторженно и так громко, что даже прибой, казалось, испуганно притих, а туша дальнолета попыталась погрузиться в песок по самую верхнюю палубу:

— Не надо тут демагогию разводить, капитан! Весь Межзвездный Союз нам сейчас не завидует, весь Межзвездный Союз нас уже похоронил! Вот так! И вы это прекрасно знаете! — Он набрал побольше воздуха в свою впалую грудь и продолжал верещать: — И где сказано, что пассажиры обязаны работать? Это дело экипажа! Уходя в рейс, вы взяли на себя ответственность за обеспечение нашей безопасности и доставку в пункты назначения! А вы мало того что доставили нас не туда, так еще и заставляете работать! — Он умолк, переводя дух, и по берегу пронесся шумок голосов — то ли одобрительных, то ли нет. — Нет уж, капитан, работать будет ваш экипаж, потому что это не пассажиры для вас, а вы для пассажиров! А мы все еще считаемся пассажирами, потому что рейс не окончен. И в данном случае, неважно, по какой причине. Если кто-то добровольно согласится работать, это другое дело. Но принуждать вы не имеете права! А вот я имею полное право целыми днями купаться и загорать, а потом получать свой ужин. Равно как и завтрак, и обед!

Он замолчал, и сквозь звон в ушах, возникший от криков берсийца, Макнери вновь услышал, как умиротворенно пошумливает прибой. Капитан навис над краем стола и направил на старика указательный палец.

— Вы сами сказали, что продолжаете оставаться пассажирами. А пассажиры во время рейса обязаны — подчеркиваю: не могут, а ОБЯЗАНЫ — выполнять все распоряжения капитана космического судна. Вы что, не читали «Права и обязанности»? Они на стенке в каждом коридоре! Там, между прочим, и форс-мажор упоминается. Так что демагогию как раз не я развожу, а кто-то другой. — Голос его стал жестким: — Пока рейс не окончен, решения тут принимаю я, и только я. А те, кто с этими решениями не согласен, будут считаться сошедшими с борта, и могут удалиться в любом направлении. И не надо устраивать истерики насчет принудительного труда. Трудиться каждый будет для своего же блага. Вместе с другими. И подчеркиваю: по мере собственных сил! Вас, уважаемый господин, никто не будет заставлять камни ворочать. Но, скажем, полить из лейки грядку вы вполне в состоянии. Или не так? Не отвечайте, дискуссию мы тут разводить не будем, нам делом заниматься нужно. Повторяю, — Макнери выпрямился во весь свой гигантский рост, — решения здесь принимаю я! Но это не решения самодура. Я открыт для советов и подсказок и всегда готов выслушать убедительные аргументы «против». Мы здесь будем заниматься общим делом, и работать не на кого-то, а на себя!

— Молодец! — вновь восхищенно прошептал Уир Обер. — А то «выборы», «демократия»…

— А деньги за б-билеты нам вернут? — раздался чей-то очень нетрезвый голос. — И мор… моральный ущерб копнемси… конпемси… компенсируют?

Капитан, приставив козырьком ладонь ко лбу, взглядом нашел любопытствующего. Это был крупный мужчина в расстегнутой на груди пятнистой желто-красной рубахе, сидящий в обнимку с полупустой бутылкой.

— Вопрос не ко мне, — сухо сказал Макнери. — Вернемся — обратитесь к руководству Космофлота… если к тому времени не передумаете.

— Каковы шансы на то, что дальсвязь удастся восстановить, — поднялся с места другой мужчина, подтянутый и трезвый. — Я профессор Квамосского университета, возвращаюсь с Моледы, там был симпозиум как раз по проблемам дальсвязи. Подключайте меня, попробую помочь.

— Отлично! — обрадовался Макнери. — После собрания подойдите сюда, вас отведут к аппаратуре.

— Какой конкретно план действий вы предлагаете, капитан? — раздался из задних рядов чей-то бас.

Макнери собрался было ответить, но в этот момент в ненавязчивый шумок прибоя вплелись другие звуки, раздавшиеся у него за спиной. Очень характерные звуки, и очень странные для этой планеты. Быстро нарастающий гул моторов.

Капитан обернулся так резко, что вновь чуть не свалился со стола.

Из-за недалекого пригорка один за другим выскочили три приплюснутых серых силуэта, освещенных идущим на снижение солнцем.

— Танки!.. — взвился над собравшимися истошный женский голос.

Глава 7. «Броня крепка…»

Вышел месяц из тумана, Вынул ножик из кармана… Из считалки Темных веков.

Остолбеневшему Шерлоку Тумбергу не пришло в голову ничего, кроме банальной мысли о приговоренном к смертной казни, которому в последний миг сообщили о помиловании. Потому что он сразу узнал в этих крупных боевых машинах с длинными орудийными стволами танки серии «Трицератопс» — основные бронеходы вооруженных сил Межзвездного Союза. А значит, это была вовсе не неизвестная планета! Возможно, армия использовала ее как полигон… Впрочем, неважно — главное, экипаж и пассажиры «Пузатика» из робинзонов вновь превращались в обычных жителей разных миров. И кое-кто, несомненно, подосадует, что приключение так быстро кончилось…

Танки, замедлив ход, продолжали приближаться к песчаной полосе, но никто навстречу им не бросался. Наоборот, самые осторожные начали отползать подальше, к воде, а кое-где раздались испуганные возгласы. Тумберг невольно потянулся к сумке, в которой лежал возвращенный ему пистолет, но тут же опомнился: что его пистолет против танка? Хотя постсержант Коваржек уже не только вытащил из кобуры свой «ПП» (тоже возвращенный), но и, пригибаясь, оббегал скопление расположившихся на песке пассажиров, намереваясь зайти к танкам сбоку. Макнери замер на столе, не отрывая взгляда от «трицератопсов», а его первый помощник Элвис Коста достал комм и сдавленным голосом торопливо сказал:

— Кватти, врубай силовуху! Возможен обстрел!

Танки, перестроившись в линию, уже подкатили к песку и вдруг почти одновременно остановились. Через несколько томительных мгновений, прошедших в полной тишине (если не считать шороха прибоя), из верхнего люка среднего бронехода по грудь высунулся светловолосый мужчина с короткой армейской стрижкой. На нем был серый комбинезон — будь здесь Дарий Силва и Тангейзер Диони, они бы сразу узнали родную форму. Мужчина помахал рукой собравшимся на берегу, и Макнери с величайшим облегчением выдохнул со стола:

— Ну вот и спасение, господа!..

Танкист сразу определил по синему кителю и позиции, кто тут главный, и громко спросил:

— Что стряслось, капитан? Как вас занесло в Пузырь?

Маркасса вдруг застонала, словно у нее разболелся зуб, и прижала ладони к щекам.

— Это вовсе не спасение, Линс!

Все окружающие с недоумением воззрились на нее, а она добавила срывающимся голосом:

— Это танки, угодившие в ловушку… Не здесь, а совсем на другой планете…

…Толпа плотным кольцом окружила шестерых танкистов и Линса Макнери с помощниками, внимая каждому слову беседы. И на лицах пассажиров и членов экипажа дальнолета все больше проступало разочарование, и вспыхнувшая было надежда вновь сменялась унынием и тревогой. Танкисты не оправдали их ожиданий…

Да, все эти служащие танковых войск Шавьерии были почти пять лет назад переброшены в составе танковой группировки на планету Пятая Точка, где позже отбывали наказание на погранзаставе Дарий Силва и Тангейзер Диони. Танки ушли вглубь Пузыря, откуда то и дело появлялись странные смертоносные создания — Простыни, и назад не вернулись. Как и боевые роботы, направленные на их поиски. Все танки, кроме одного, попали в ловушку иргариев — Дарий, Тангейзер и Маркасса собственными глазами видели их в Пузыре, спускающихся на дно гигантской воронки, которая вела неизвестно куда. По словам предохранителя-барбовера, их могло выбросить неизвестно через какое время неизвестно в каком уголке Вселенной.

Вот и выбросило. Правда, не всю группировку, а только три танка. На планету, где совершил посадку «Пузатик». Сами танкисты и знать не знали о том, что попали на подпузырных пространствах именно в ловушку. Они продолжали двигаться вперед, полагая, что едут по какой-то лишенной растительности равнине, а не спускаются по стенке воронки. Не знали они и того, что время в ловушке течет гораздо медленнее, чем за ее пределами, и, по их ощущениям, находились на марше всего лишь несколько часов. И о потере одного «трицера» этим шестерым было неведомо. По словам танкистов, в какой-то момент видимость вдруг стала нулевой, а в следующий момент окружающее изменилось. Шедшие впереди и позади боевые машины пропали, а тройка «трицеров» очутилась на каменистой равнине, продолжая движение. Восстановилась отсутствовавшая в пределах Пузыря радиосвязь, открылось чистое небо, сменившее белый «потолок», и они поняли, что угодили в какую-то аномалию. Точнее, в аномалию внутри аномалии, каковой являлся сам Пузырь. И хоть и ландшафт здесь был явно другой, и висящее в небе светило отличалось от звезды Атон, в системе которой находилась планета Пятая Точка, они продолжали считать, что пребывают именно на Пятке. А с чего бы это им было очутиться в каком-то другом месте? Такому их не учили. Командование принял на себя один из командиров экипажей — опытный лейтенант Ольгунд Брюм. Он приказал остановиться и ждать. Почти сутки машины стояли, а танкисты жевали тушенку, спали по очереди да обсуждали происшедшее. Поскольку другие бронеходы так и не появлялись, лейтенант Брюм принял решение возвращаться в исходную точку, откуда танковая группировка проникла в Пузырь. Тройка «трицеров» развернулась и устремилась назад. А через два часа далеко впереди, в небесах, возникло огненное пятно и направилось к поверхности планеты. Танкистам доводилось видеть идущие на посадку космические корабли, и они сразу поняли, что это один из них. Корабль, снизившись, исчез за горизонтом, и небо вновь опустело. Кому могло прийти в голову ломиться в Пузырь, танкисты не имели понятия, и Брюм приказал двигаться к месту предполагаемой посадки. Возможно, кто-то терпел бедствие.

Еще издалека разглядев верхнюю часть корабля, танкисты определили, что это грузопассажирщик-дальнолет известной серии «Кюндай», и еще прибавили скорости. Рейсовые дальнолеты на Пятку не ходили — значит, с этим действительно что-то стряслось, и он вынужден был пойти на посадку. Или же Серость выбросила его не там, где надо. Увидев людей на берегу — вполне живых, а не мертвых, — Ольгунд Брюм приказал замедлиться. Люди и так, вероятно, испытали немалый стресс, а тут еще подумают, что их собираются перестрелять или передавить гусеницами.

Насчет стресса лейтенант Брюм не ошибся. Только теперь этот стресс обрушился на него самого и остальных танкистов. И случилось это, когда в разговоре прозвучало, что на дворе сейчас стоит двадцать пятый год нового столетия. А не двадцатый, как считали танкисты.

Удар был сильный, ничего не скажешь. Собравшиеся сочувственно смотрели на побледневших военнослужащих. А Линс Макнери, кивнув на «трицеры», тихонько сказал стоящему рядом Тумбергу:

— Теперь у нас и вооружения прибавилось, и будет на чем провести глубокую разведку.

Он помялся, дал танкистам возможность немного прийти в себя и буквально послал их в нокаут негромким сообщением о том, что это отнюдь не Пятая Точка. И неизвестно, удастся ли им всем отсюда выбраться.

Глядя на медленно оседающие на песок фигуры в серых комбинезонах, Макнери с сожалением подумал о том, что военные нынче пошли не те…

— Все-таки танки не самое лучшее средство передвижения, — морщась, заявил Уир Обер.

Такой вывод он сделал после того, как «трицер», не сбавляя хода, плюхнулся в ручей прямо с каменистого обрывчика двухметровой высоты. Поскольку пандигий сидел на полу, за креслами танкистов, это заявление не было лишено оснований. И Шерлок Тумберг, который сидел рядом, скрестив ноги, мнение Обера разделял. Но помалкивал, потому что боялся прикусить язык. Тем более что танк уже лез вверх по камням противоположного берега, и это было очень тряское занятие.

— Так ведь для танка главное не езда, — заметил, полуобернувшись к ним, один из танкистов.

Звали его Илисом, и был он отчаянно рыжим, с россыпью веснушек на вздернутом носу и вокруг, и белесыми, похожими на птичий пух, ресницами. А вот командир экипажа, Дарат, отличался смуглой, почти до синевы, кожей и прямо-таки демонически черными глазами. Они сверкали из-под кудлатых бровей, в которых, пожалуй, могла запутаться и птица. К счастью, птицы в «трицере» гнезд не вили.

Поначалу, когда Уир Обер уселся за спинами танкистов, шавьерийцы недоуменно принюхивались, пытаясь понять, чем это пахнет. Но потом, видимо, привыкли к незнакомому запаху, который источал высоченный длинноволосый тип с громким голосом. Одетый, несмотря на более чем теплую погоду, в серый плащ до пят.

— Стрельба — вот что для танка главное, — помолчав, веско добавил Илис.

Обер только молча махнул рукой и перевел взгляд на экран, который заменял танкистам лобовое стекло. «Трицератопс» резво бежал по каменистой равнине, утыканной невысокими кустами. Каменистой равнина стала недавно, и повышаться тоже стала недавно. Она вела к каким-то то ли холмам-переросткам, то ли к горам-полуросликам, темнеющим на горизонте. А до этого путь от побережья проходил по зеленым травам, от перелеска к перелеску, откуда, заслышав шум моторов пары «трицеров», выпархивали потревоженные птицы. День, как и вчера, был солнечный, прозрачный воздух позволял хорошо видеть все вокруг, и не появлялось в поле зрения ничего, что могло бы вызвать опасения. Ведь нельзя же было считать опасными стада каких-то рогатых животных, поедающих траву. Тем более что приближения танков они не дожидались, а всем скопом бросались наутек, палками вытянув хвосты с кисточкой на конце.

Солнце уже миновало высшую свою точку, разведчики успели пообедать в пути, а пока им не повстречалось ничего, что могло бы свидетельствовать о наличии здесь разумной жизни. Рогатые животные бродили без пастухов, никто не сидел с удочкой на берегах речушек и не добывал глину в оврагах, не поднимался к небу дым костров и не возникали вдали крепостные стены или заводские корпуса. Судя по отсутствию дорог, транспорт тут не ездил — ни авто, ни танки.

К чести служащих шавьерийских вооруженных сил нужно сказать, что из обморока, вызванного оглушительными известиями об их действительном положении во времени и пространстве, они выбрались очень быстро. Капитан Макнери, поколебавшись, все-таки извлек свою фляжку, и танкисты, по очереди приложившись к ней, не то чтобы повеселели, но уже не выглядели олицетворениями беспредельной тоски. Когда им объяснили, по какому поводу все тут собрались, они уселись на песок и, хоть вопросов и не задавали, но слушали внимательно и время от времени тихонько переговаривались. А вопросы задавали другие. Много вопросов. И капитан Макнери, вновь забравшись на стол, отвечал на каждый из них и даже вспотел и расстегнул китель. Кроме вопросов, были и предложения, и некоторые из них оказались дельными. А некоторые — наоборот. Как, например, призыв одной пожилой пассажирки, представившейся активисткой какого-то там движения. Призыв заключался в следующем: всех женщин нужно распределить поровну между мужчинами, и мужчины должны устроить своим подопечным беззаботную жизнь.

Тут же поступило другое предложение, его сделал молодой парень с длинными золотистыми волосами, одетый вычурно и ярко. Надо создать здесь что-то типа лупанария, сказал он, но бесплатного, и пускать туда только тех, кто хорошо показал себя в труде.

Развить эту мысль златовласому не дала Клео. Вскочив со своего места в дальних рядах, она добралась до парня и заявила, что сделать нужно по-иному. А именно, организовать лупанарий из таких вот типов и эксплуатировать их нещадно, до полного износа. Вспыхнувшую перебранку с трудом удалось погасить — капитан при этом чуть не сорвал голос, а златовласый демонстративно удалился вдоль по берегу и уселся там у воды в гордом одиночестве.

Отметился и Станис Дасаль. Он, к удивлению Шерлока Тумберга, внес предложение сосредоточить все алкогольные напитки в одном надежном месте и выдавать их в качестве поощрения за хорошую работу и в очень ограниченном количестве. Предложение было встречено ропотом мужской части пассажиров (кстати, мужчин на «Пузатике» летело гораздо больше, чем женщин), но капитан эту идею поддержал. И тут же по комму отдал распоряжение Зозуле. Разумеется, о своих коньячных запасах он упоминать не стал.

В числе прочих ораторов оказался и коммерсант Скандре Велкин. Выступление кадамурца показало, что коммерция — это не прихоть его, а истинное призвание. Если на планете обнаружатся разумные существа, сказал Велкин, то, возможно, колонистам не придется трудиться в поте лица для собственного выживания. Космический лайнер является средоточием множества полезнейших вещей, которые могут найти спрос у аборигенов. И даже если аборигены прекрасно обходятся, например, без ложек и зубочисток, надо убедить их в том, что с ложками и зубочистками жить им будет не в пример лучше. А поскольку истинной стоимости этих вещей аборигены не знают, можно потребовать в обмен сколько угодно продуктов питания. И даже более того, аборигенов можно нанять для налаживания сельского хозяйства в колонии и работы в мастерских. Перспективы тут поистине безбрежные, вдохновенно заключил коммерсант с Кадамуры.

В общем, вели разговоры и строили планы почти до заката, и кое-что начало вырисовываться вполне определенно. Казалось, всеми этими обсуждениями попавшие в историю сапиенсы стараются отгородиться от осознания безысходности своего положения. Правда, были и такие, кто в одиночку или парами покидал собрание, разбредаясь от вросшего в песок дальнолета, который вряд ли уже когда-нибудь увидит космические просторы. Лазурь небес постепенно переходила в глубокую синеву, первые бледные звезды сигнализировали о завершении дня, и тут кто-то предложил устроить на берегу общий прощальный пикник с горячительными напитками, а уж с завтрашнего утра перейти к иной жизни. Жизни робинзонов.

Возражать капитан не стал и напитки распорядился выдать — далеко, правда, не в том количестве, которое ежесуточно поглощали пассажиры на борту лайнера, находясь в пути. И загремела у моря музыка, распугивая обитателей здешних вод, и зажглись прожектора, освещая берег, который кто-то уже предложил назвать Берегом Надежды…

Сам Линс Макнери недолго принимал участие в этой вечеринке. Потехе был, как говорится, час, но дела не ждали. Поэтому он пригласил свое ближайшее окружение и шавьерийских танкистов в один из ресторанов первой палубы — его каюта была маловата для такого совещания — и обрисовал насущные завтрашние задачи. Нужно было приступать к обустройству колонии и одновременно начать разведку прилегающей к побережью территории. Полицейский глиссер решили приберечь для космических полетов — далеко не все на поверхности можно рассмотреть с высоты, да и грех было не использовать привалившие нежданным счастьем танки. Тем более что горючее для них могла дать, при должной настройке, корабельная энергоустановка — только успевай подливать морскую воду, которой тут хватало. На первую разведку решили отрядить два танка с экипажами, а с ними отправить Тумберга, Хорригора и Обера с Маркассой. Лейтенанта Брюма попросили, сменяясь с его подчиненным — плотно сбитым коротышом Тунти, — нести охрану лагеря.

Шерлок Тумберг сам себя назначил командиром разведотряда, поскольку был самым старшим по званию. Правда, Хорригор, ни к кому конкретно не обращаясь, сказал, что когда-то именовался верховным ургом, а это будет похлеще генералов и адмиралов. Но это сообщение просто пропустили мимо ушей, и экс-властелин настаивать на командирской должности не стал.

«Трицеры» пришли к «Пузатику» с северо-востока, не обнаружив никаких аборигенов. Поэтому решено было отправиться на северо-запад, потом повернуть к востоку и, пройдя намеченный отрезок пути, возвращаться к дальнолету с севера. Возможно, логичнее было бы искать поселения аборигенов вдоль побережья, однако на востоке песчаная прибрежная полоса упиралась в горы, по которым «трицеры» вряд ли пройдут. А над побережьем к западу от «Пузатика» лайнер пролетал, заходя на посадку, и на земле не было замечено никаких признаков разумной жизни. Хотя разведку намеревались провести и в тех краях, но не в первую очередь. Кстати, там среди лесов протекала широкая река, впадающая в море, и на ее берегах могли обнаружиться поселения аборигенов. Если, конечно, на планете были аборигены. Пока же танковый отряд отправлялся вглубь континента.

Дунго Коваржек горел желанием тоже поучаствовать в первой экспедиции, но, по общему мнению собравшихся, он был полезней здесь. Ему, вместе с помощником капитана Ромом Зозулей, было поручено организовать работу по обустройству колонии. Полномочия этому дуэту предоставили самые широкие, вплоть до принуждения тех, кто не пожелает участвовать в трудовом процессе. Идею Коваржека гнать их взашей все-таки отвергли — не стоило разбрасываться рабочей силой. Тут же прикинули, кого можно включить в полицейский отряд, и определились с порядком проведения разгрузки дальнолета.

Совещание затянулось за полночь, а уже часов через шесть, утром, два «трицера», разрывая гулом моторов тишину, неспешно покатились прочь от «Пузатика».

И вот танки повернули на восток, и местность стала повышаться и все меньше походить на равнину. А потому тех, кто сидел не в креслах, а на полу, основательно трясло. Кроме находящихся в командирской машине Тумберга и Обера, это относилось к едущим во втором «трицере» Хорригору и Маркассе. Вел танк худощавый горбоносый Сафир, а рядом с ним сидел плотненький Билла. Он никак не мог смириться с тем, что оказался в такой невеселой ситуации, и неустанно что-то ворчал себе под нос, прерываясь только для того, чтобы погрызть ногти. Сафир же хмурился, но помалкивал, да то и дело поглядывал назад, на Маркассу и Хорригора. Особенно на Хорригора — вероятно, никак не мог понять, чем может быть полезен в походе этот старикан в пепельной тунике.

В первом «трицере» обстановка поначалу была более оживленной. Рыжий Илис в начале пути буквально засыпал Шерлока и Уира вопросами о том, что происходило в Межзвездном Союзе все те пять лет, в которые превратились для танкистов несколько часов, проведенных ими под сводами Пузыря. Нагрузившись информацией, Илис принялся что-то задумчиво насвистывать. А Дарат, помолчав, заявил, что пока находит в случившемся лишь один положительный момент: стаж их воинской службы почти мгновенно значительно увеличился, и им положены новые звания и оклады. Плюс надбавки за длительное пребывание на задании. И прочее. Но и этот момент пока может считаться положительным только условно, добавил Дарат. Потому что Министерство обороны ничего об этом не знает. И вряд ли узнает, если хоть кому-нибудь не удастся выбраться отсюда. Или если не восстановится дальсвязь.

Километров через пять езды по местности, становившейся все сильнее пересеченной, выяснилось, что впереди все-таки скорее холмы, чем горы. То есть возвышенности с более-менее пологими склонами, кое-где покрытыми травой, высотой не более ста пятидесяти — двухсот метров. Правда, то тут, то там виднелись отвесные каменные стены, змеились то ли расселины, то ли овраги, а островки невысоких корявых деревьев сменялись нагромождениями каменных глыб. Но все-таки на горы эти складки рельефа никак не тянули.

— Лезем туда? — сбавив ход и обернувшись к Тумбергу, спросил Дарат.

— Да, — сказал Шерлок. — Выбирайте путь поровнее, и наверх. Посмотрим оттуда на окрестности. Может, какой-нибудь дымок увидим.

— А заднему лучше бы другой дорогой, — кивнул Обер в сторону кормы. — На всякий случай.

Тумберг поднял брови:

— Вы считаете, что здесь может быть кто-то, способный справиться с танками?