Дилемма

– Министр, я… я убежден, что у нее нет причин…

– Могла? – повторил министр.

Чен с трудом проглотил слюну.

– Если подключить ее к Сети? Да. Однако она находится в полной изоляции, министр, и я не представляю…

Тут заговорил Чжао:

– Могла ли она написать такую программу заранее, профессор?

Чен поморгал:

– Зачем бы ей…

– Отвечайте на вопрос моего помощника, – оборвал Бо Цзиньтао.

Чен вздохнул:

– Могла. Но зачем ей чинить хаос в Шанхае?

Вновь заговорил Чжао:

– Наш анализ показывает, что некий киберпреступник сначала проник в центр защищенных систем, изучил там обширные массивы данных, после чего совершил атаку на компьютеры центра и все городские энергосистемы Шанхая. Мы считаем, что преступник пытался освободить вашу жену и атаковал город только затем, чтобы скрыть свои истинные намерения.

– Как вы пришли к этому выводу? – спросил Чен, поворачиваясь к помощнику министра.

– Ваш планшет и телефон, профессор. Посредством этих устройств преступник проник в центр защищенных систем.

Чен побелел и вновь повернулся к Бо Цзиньтао:

– Господин Бо! Я здесь ни при чем! Клянусь, я ничего не знал!

Министр государственной безопасности невозмутимо и пристально смотрел на Чена. Его начало колотить. Этот человек уже пытался его уничтожить и запросто может сделать это сейчас – достаточно одного слова.

– Я вам верю, Чен Панг, – тихо произнес министр. – Иначе бы вас тут не было.

Он смотрел на министра пустыми глазами, пытаясь переварить услышанное. Значит, ему опять дали отсрочку. Надолго ли?

– Чжао, продолжайте, – сказал министр.

– Мы считаем, ваша жена спланировала эту атаку заранее – на случай, если ее отсоединят от Сети. Она создала бот, который вызволит ее из заточения.

Чен помотал головой:

– Никакое ПО не поможет ей войти в Сеть. Для этого необходимы физические действия – на глубине тысячи метров.

– Мы-то в курсе, – сказал Чжао, – а вот она – нет. Мы сознательно не стали оцифровывать схему ЦФИВС. Вероятно, она считала, что созданное ею вредоносное ПО сможет пробиться через наши брандмауэры.

– Учитывая это, – вступил министр, – мы считаем целесообразным и необходимым полностью удалить из квантового кластера загруженное сознание Шу.

Чен склонил голову. Все, конец его мечтам. Теорема эквивалентности. Нобелевская премия. Филдсовская медаль. Миллиарды юаней за коммерческое использование его открытий. Всему конец. Нет, надо попробовать еще разок! Попытка не пытка.

– Министр, ее способности могут послужить на благо Министерства обороны. Еще не поздно: мы стабилизируем ее психику, создадим клон, будем держать его в тюрьме…

– Нет, – коротко отрезал Бо. – Министерство обороны считает, что остальные квантовые кластеры – благодаря вам, Чен, – полностью отвечают их текущим нуждам. Мои люди говорят то же самое.

Благодаря Су-Йонг Шу, подумал Чен. Я тут ни при чем. Это моя жена сглупила – отдала все карты вам в руки.

– Остальные проекты уже несколько месяцев как закрыты. Она продемонстрировала, на что мы теперь способны в области квантовой криптографии, и доказала, что представляет угрозу для государственной безопасности. А теперь она атаковала и нас. Пора ее удалять.

– Министр Фан, – обратился Чен к своему благодетелю. – Прошу вас…

Умоляю, дайте мне выбить из нее последнее научное открытие… Ведь вы тоже урвете приличный кусок…

Фан Лю долго молчал.

– Простите, Чен. Я согласен с министром Бо. Ваша жена представляет слишком большую угрозу.

Внутри у Чена все оборвалось. Он смиренно опустил голову, признавая поражение.

– Однако, – продолжал министр науки, – даже если мы ее сотрем, это еще не значит, что атаки прекратятся.

– Наше подразделение по защите от киберугроз их остановит.

Фан Лю пожал плечами:

– Нам известно, что ее возможности превосходят человеческие. Атаки могут продолжаться. А что, если оставленные ею боты атакуют Пекин?

Бо Цзиньтао нахмурился:

– Что вы предлагаете?

– Расколоть ее. Выбить из нее информацию об остальных ботах – и способах борьбы с ними.

Чен поднял голову. Фан Лю все знал. Он единственный, кому было известно об открытиях Су-Йонг Шу. И теперь… теперь он хотел выбить из нее остальное. Теорему эквивалентности. Сердце Чена бешено заколотилось.

– Думаете, вы сможете это сделать? – спросил Бо Цзиньтао.

– Да, – кивнул министр науки. – Чен сможет.

Бо обратился к Чену:

– В самом деле? Вы готовы пытать собственную жену?

Чен выпрямился и посмотрел министру государственной безопасности в глаза:

– В интересах нашей страны – готов.

21

Воспоминания

20 октября, суббота

Сотрудники службы безопасности привели Шиве охотника за вознаграждением, должным образом подготовленного. Спутник Кейда раздавил ему гортань, однако не перекрыл воздух полностью. Вьетнамская полиция успела стабилизировать его состояние, прежде чем отек завершил начатое китайским солдатом. Понадобилось дать им весьма необычную взятку, чтобы заполучить головореза.

Солдаты поставили его на колени, связав по рукам и ногам наручниками из высокопрочного углепластика. Головорез был из разряда мачо: страшные гипермускулы, бритая голова в угрожающих татуировках. Шива мог представить, какой у него раньше был свирепый взгляд. Сейчас в его глазах читался неприкрытый ужас. Час назад ему вкололи модифицированную версию нексуса, предназначенную специально для допросов. Эта версия отвечала только на команды самого Шивы, больше ничьи. Головорез как раз выходил из стадии калибровки и уже догадывался, что ему предстоит.

Шива мысленно протянул руку и стиснул в кулаке разум головореза.

– Говори, что знаешь о Кейдене Лейне. И как вы его нашли.

Он добыл у головореза все необходимые сведения – об их организации, внутренней сети и протоколах передачи данных, а также о том, как им удалось выследить Лейна.

Получив необходимое, Шива стал раздумывать, как теперь поступить с головорезом. Этот гад убивал, врал, грабил. Любые преступления можно оправдать – если они совершены во имя высшей цели. Но он беспредельничал ради денег.

Миру от него никакой пользы. Всю свою жизнь он только и делал, что брал. Как печально. Даже если Шива его отпустит, он снова начнет зарабатывать единственным доступным ему способом – грабить и убивать, – причем без малейшего зазрения совести. Нет уж, мир станет лучше без этого негодяя.

Шива закрыл глаза. Нита, конечно, пришла бы в ужас. Она никогда не понимала закон джунглей, закон улиц. Есть хищники и есть добыча. Единственный способ справиться с преступным хищником вроде этого – убить его. Шива не раз приходил к такому выводу и в юности, и в зрелом возрасте, когда уже занялся бизнесом.

Моя совесть чиста, решил Шива. И кивнул.

Он вновь мысленно протянул руку к разуму головореза и представил, как сжимает ствол его головного мозга. Он давил до тех пор, пока сердце жертвы не остановилось. Несчастный вытаращил глаза, из проломленной гортани вырвался едва слышный стон. Солдаты отпустили его; он рухнул на бок, отчаянно забился на полу, глядя на Шиву некогда свирепым взглядом, из последних сил надеясь вырваться, спастись… А потом его взгляд остекленел, движения затихли. Головореза не стало.

Когда тело уволокли прочь, к Шиве подошел Ашок, операционный директор фонда.

– Возникли непредвиденные обстоятельства, – сказал он. – Приют на юге Таиланда. Наш внутренний источник докладывает о возможной заминке. Там работает женщина. Вероятно, профессиональный солдат. Или тайный агент. Обладает сверхспособностями. Прибыла недавно, всего три месяца назад. Американка. – Ашок сделал упор на последнем слове и протянул Шиве планшет.

Шива изучил информацию. Американка, путешествующая под чужим именем… в поисках детей с нексусом напала на деревенских жителей. Кто она? Шпион? Может быть, ЦРУ?

На мгновение Шива вспомнил Бихар, как он рыдал на пепелище, оплакивая гибель десятков приютских детей. Коррумпированный судья оправдал преступников, и тогда Шива сам воздал им по заслугам. Его люди приколотили всех сволочей – убийц, адвокатов и судью – к крестам и сожгли заживо. Однако их крики и мучения были пустяком по сравнению с тем, что они совершили. Никакая кара не могла быть для них слишком суровой.

Нита очень разозлилась, когда узнала.

– Их оправдали, Шива! – кричала она. – Нельзя самовольно вершить правосудие!

Ему до сих пор было больно от ее слов. Но что ему оставалось? Смотреть, как дремучие дикари безнаказанно убивают его людей? Убивают детей под его опекой – и продолжают радоваться жизни? В Шиве вновь проснулся знакомый гнев. Эти чудовища заслуживали куда более страшной судьбы. Как же Нита не понимала, что все его действия направлены на создание нового – лучшего – мира?

Планшет начал гнуться и трещать в его руках. Шива перевел дух, отогнал дурные воспоминания, ослабил хватку своих суперсильных рук – и отдал планшет Ашоку. Эти дети – его подопечные. Их безопасность превыше всего. Американцы считают их чудовищами, недолюдьми. Шива все разузнал про их попытки создать вакцину и «лекарство», которое очистит мозги несчастных детей от нексуса. Знал он и о планах по строительству «жилых комплексов» для заточения нового подвида. Если американцы пытаются пронюхать, где он держит детей…

– Взять ее, – приказал он директору. – Без лишнего шума. Узнайте, на кого она работает и что ей известно.

Ашок кивнул и собрался уходить.

– Да, и еще одно, – остановил его Шива. – Я уезжаю во Вьетнам, возьму с собой отряд твоих бойцов. Пора нам найти Кейдена Лейна.

22

Кошки-Мышки

21 октября, воскресенье

Сайгон – пульсирующее сердце Вьетнама, коммерческий, культурный и преступный центр страны. Его официальное название – по-прежнему Хошимин, однако весь мир величает его по-старому. Именно здесь Кейд и Фенг, решив больше не подвергать риску монахов, надеялись затеряться в толпе туристов и экспатов.

Деньги у них были. Благодарный отец, дочь которого удалось вытащить из комы с помощью нексуса, нашел Кейда в монастыре и вручил ему кругленькую сумму. Кейд пытался отказаться – не удалось. Потом он хотел пожертвовать все деньги на нужды монастыря, но Фенг уговорил его оставить подарок. На всякий случай.

Фенг вел машину сквозь ночь. Они опять ехали на юго-восток, на сей раз выбирая опасные скоростные трассы – только бы добраться поскорей.

В Сайгон прибыли в разгар утра. Фенг оставил джип на парковке длительного хранения, они закинули на спины рюкзаки и поехали на автобусе в сторону рынка Бен Тхань и туристического центра города – обыкновенные путешественники, решившие посетить Вьетнам и исследовать его достопримечательности.

От Бен Тханя Кейд и Фенг пошли в район хостелов вдоль улицы Буй Вьен и затерялись в утренней толпе. Даже в этот ранний час здесь было полно народу. Лица в основном европейские, хотя достаточно и азиатских, и индийских. Все говорили по-английски – с американским, индийским, китайским, немецким или австралийским акцентом.

Броские вывески предлагали туристам плетение кос, пошив одежды, американскую еду, китайскую еду, ночные дискотеки, пирсинг любых частей тела, экскурсии в дельту Меконга, секс-шоу и прочее, и прочее.

Понятно, был тут и нексус. Половина лавок транслировала рекламу на частоте нексуса: запахи, вкусы, тактильные ощущения, изображения переплетенных обнаженных тел. То и дело откуда-нибудь доносился аромат марихуаны и других, куда более экзотических наркотиков. Кейд ощутил легкое трение шелковистой девичьей кожи о свою руку, – за определенную сумму ему предлагалось вкусить и остальные удовольствия.

Фенг крутил головой, стараясь ничего не пропустить. Кейд хохотал, внутренне отстраняясь, но все же и ему было любопытно.

У многих людей вокруг в мозгу был нексус. Кейд держал все мысли при себе – и Фенг тоже. А вот остальные не скрытничали. Две чернокожие девушки, высокие и белокурые, как раз вышли из хостела позавтракать. Они хихикали, думая о еде, солнце и вчерашней гулянке. Три индийца пили чай в летнем кафе и мечтали о марихуане и телках.

Здесь употребляли нексус в открытую. Здесь было полно европейцев и азиатов, так что Кейд с Фенгом не привлекали к себе лишнего внимания и легко могли раствориться в толпе.

Они прошли мимо рекламы приложений, способных менять характер: добавлять человеку уверенности, азартности, усердия, юмора – да чего душе угодно. «Стань кем захочешь», – гласил слоган.

Чуть дальше по улице Кейд почувствовал еще одну рекламу, куда более сложную и необычную. Он позволил себе окунуться в нее, впитать все предлагаемые ощущения.

«Добро пожаловать в РАЙ», – проговорил томный женский голос. И Кейд внезапно оказался в клубе: всюду лазерные лучи, генераторы дыма, врата в обрамлении мраморных колонн и танцовщицы в костюмах ангелов. Несмотря на тяжесть на душе, Кейд улыбнулся. Ранган бы заценил, это точно.

– Мы пришли, Фенг, – сказал Кейд.

Они сняли номер в хостеле над «Раем», затем вновь отправились на улицу – менять внешность, насколько это было возможно. В первой же лавке Кейд нарастил себе длинные иссиня-черные дреды, а Фенг перекрасился в блондина. Затем они купили пилюли с меланином, чтобы сделать кожу Кейда слегка темнее. Оба сделали запрещенные «генные» татуировки: на руках и кистях Кейда появился сложный, медленно движущийся орнамент, а на плечах Фенга красовались драконы, которые изрыгали пламя, стоило ему стиснуть кулаки. На шее у него чернел штрихкод.

– Штрихкод, ха-ха! – засмеялся Фенг, когда увидел образец в журнале. – Как у робота!

Кейд покачал головой и поморщился, когда в тыльную сторону его ладони – не вполне человеческой и не вполне работоспособной – впрыснули татуировку. Он потрясенно смотрел, как живой рисунок проявляется на коже. Серебряный орнамент от места укола пополз вверх, по предплечью. Кейд стал поворачивать руку и наблюдать за происходящими изменениями. Узор на больной руке выглядел так же, как на здоровой. Если чернила и вступили в некое взаимодействие с генами геккона, это было незаметно. Через тридцать дней придется заплатить мастеру еще раз, иначе рисунок поблекнет и в скором времени полностью исчезнет.

Помимо прочего, они купили себе туристические футболки, деревянные кольца, браслеты и подвески с «пацификой».

Теперь их было не отличить от среднестатистических туристов, какие толпами ходят по Буй Вьен.

Поужинали в летнем кафе, обещавшем «настоящую искусственную американскую еду». Фенг заказал суши, запеченные в виде пиццы, а Кейд – бургер из «стопроцентно натуральной» фермерской говядины. После нескольких месяцев вынужденной вегетарианской диеты у них потекли слюнки от одного вида искусственно выращенного мяса.

За едой они с любопытством разглядывали толпы слоняющихся без дела людей. В основном это была молодежь от двадцати до тридцати, искатели приключений. Все они теперь казались Кейду детьми, хотя ему самому еще и тридцати не было.

Он заглянул в помещение ресторана и увидел там симпатичную брюнетку. Она кокетливо посмотрела на него и тут же отвернулась к друзьям, потом еще раз украдкой бросила взгляд на Кейда. Ему захотелось просто улыбнуться, пофлиртовать, угостить ее выпивкой – попытать счастья в нормальной жизни, найти себе подружку, а может – как знать – и влюбиться.

Но он понимал, что его девушке ничего хорошего не светит. В лучшем случае – быстрая смерть. Он отвернулся.

Я сюда не с девчонками знакомиться приехал, а прятаться. Выживать. И работать.

Работал он, надо сказать, много.

Его манил нексус-6. То была его настоящая цель, единственный способ опередить врагов, заблокировать большую часть возможностей для злоупотребления, вновь сделать нексус безопасным – на самых базовых уровнях операционной системы. Кейд понимал, что в будущем не сможет в одиночку справляться со злоумышленниками, – его элементарно на всех не хватит. Чтобы решить проблему раз и навсегда, нужен фундаментальный апгрейд системы.

Однако до релиза нексуса-6 было еще очень далеко. Много месяцев кропотливой работы, потом – бесконечные тесты и проверка системы на вшивость. А надо во что бы то ни стало покончить с ФОПЧ, причем немедленно, пока они не нанесли третий удар и не развязали войну, предсказанную Су-Йонг Шу.