Дилемма

Сэм невольно содрогнулась. Она вспомнила собственное детство, подозрения жителей Маэ-Донга, брошенную в окно бутылку, нападение на Джейка.

После происшествия был суд, но судья снял с поджигателей обвинения в убийстве.

Неделю спустя преступников, судью и прокурора распяли на крестах и сожгли заживо неподалеку от деревни.

Сэм выключила планшет и несколько минут молча лежала в темноте. Может ли нечто подобное случиться и здесь? Деревенские жители настроены очень агрессивно – когда их терпение закончится? Стоит ли винить фонд «Майра» за осторожность и нежелание принимать в свои ряды человека с улицы?

И если бы что-то такое случилось… если бы кто-то причинил боль ее любимым детям… разве она обошлась бы с преступниками менее сурово?

Сэм вздохнула. Какая же она эгоистка! План Джейка не понравился ей лишь потому, что ее хотели оставить за бортом. Нужно довериться Джейку. Он в самом деле хочет детям только добра и действует в их интересах. Со временем он найдет способ взять ее на работу.

Утром она поговорила с Джейком и Кхун Мэй. Сказала, что они правы, и извинилась за свою неадекватную реакцию. Джейк настороженно принял ее извинения.

А потом Сэм просто стала получать удовольствие от общения с детьми, смаковать последние деньки.

Какое это было славное время! Сэм скачала обновления для нексуса, установила музыкальную игру, и в последний день они все вместе – девять детей, Сэм и Джейк – бегали по траве, ловя переливающиеся ноты, рассыпая в воздухе радужные аккорды и творя друг для друга беспорядочную великолепную музыку. Сараи свистела, Мали играла на флейте, а Кит отбивал ритм палкой на доске, и в воздух взлетали новые ноты. Маленький Арун бегал за ними, ловил, прижимал к себе и отпускал, вновь рождая звуки.

Потом они помогли детям собрать нехитрые пожитки и улечься. Сэм положила спящего Аруна в кроватку, подоткнула одеяло Киту, который всегда спал с любимым пандой, подержала за руку Сараи, убрала волосы с ее лба и поцеловала. Пообещала как можно скорее приехать к своей сестричке.

– Я тебя люблю, – сказала Сараи.

– И я тебя. – Сэм улыбнулась и пожелала ей спокойной ночи. – Увидимся в сновидениях.

Она вышла из комнаты. В коридоре ее поджидал Джейк. Впервые за неделю она пригласила его к себе.

– Меня зовут Сэм, – прошептала она в перерыве между поцелуями. – Зови меня Сэм.

И она совсем чуть-чуть ему открылась: позволила ощутить свое наслаждение, свою нежность и веру в то, что рано или поздно Джейк найдет способ быть вместе с ней.

Позже, когда они лежали в кровати, крепко обнявшись, она показала ему свое детство, затем сестру, тот жуткий вирус и пожар в Юкка-гроув. Джейк обнял ее, излучая покой, утешение и смирение.

Пока этого достаточно, решила Сэм. Все остальное покажу потом, когда мы снова будем вместе.

Они уснули в обнимку. А утром приехали люди из фонда «Майра».

20

Заточение

19 октября, пятница

– На помощь! На помощь!

Чен барабанил в двери лифта до тех пор, пока не разбил кулаки в кровь и не потерял голос.

Бесполезно. Он находился глубоко под землей, в сотнях метров от поверхности. На табло по-прежнему горела надпись «ЗДАНИЕ ОЦЕПЛЕНО» – единственный источник света в огромном темном лифте.

Что происходит? Это не просто механическая поломка. Надпись на табло означает, что стряслась какая-то беда. Неужели его покойная жена попыталась вырваться на свободу? Мог ли он каким-то образом этому поспособствовать? Чен похлопал себя по одежде: может, на нем спрятано какое-то устройство? Она умудрилась что-то ему подсунуть?

Нет, есть объяснение попроще. Противники прогресса одержали верх. Многолетняя патовая ситуация между сторонниками либерализма и гласности – gong kāi huà – и их противниками, любителями закручивать гайки, наконец разрешилась. Представить это было несложно. Либералы из Политбюро внезапно заболевают, уходят в отставку и навсегда уезжают жить в глушь. А то и хуже: их душат прямо во сне. Возможно, взрываются бомбы – из тех, что убили его жену и чуть не погубили его самого…

Чен вздрагивает от непрошеных воспоминаний.

Итак, самодуры решили закончить начатое десять лет назад: они засушивают последние плоды эпохи бурного цветения, прекращают эксперименты по созданию постчеловека и окончательно лишают жизни его жену, как уже не раз пытались, – а заодно и его самого.

Быть может, в этот самый момент плавится радиоизотопный генератор? Убьет ли Чена радиация? Или он останется цел и невредим – подыхать от голода или жажды?

Есть ли у него хоть малейший шанс на спасение? Чен посмотрел на потолок лифта и не увидел никакого люка. Даже если люк есть, сможет ли он открыть его и подняться на поверхность? Открыть запертую дверь лифта и каким-то образом прошмыгнуть мимо вооруженных охранников, которым велели никого не выпускать? Сможет ли его водитель-клон Баи перебить охрану и спасти его? Даже если сможет – дальше-то что? Побег в Индию? Ха!

Чен Панг отошел к задней стене лифта и сполз по ней на пол. Надежды нет. Он знал, что когда-нибудь этот день наступит. Знал после покушения в лимузине, внезапно положившего конец эпохе gong kāi huà. Ни он, ни Су-Йонг Шу не должны были прожить так долго. Их дни давно сочтены. Почему-то он об этом забыл.

Они оба обречены с того момента, как Фан Лю отвел его в сторонку и шепнул на ухо, что садиться в тот лимузин не стоит. Тед Прат-Нунг ничего не понимал, разумеется. Он поверил, что машину подорвали люди из ЦРУ, а вовсе не китайское правительство. Именно Прат-Нунг настоял на срочной загрузке сознания Шу. У Чена не осталось выбора. Прат-Нунг был опасен и безумно любил жену Чена. Правду ему сообщать было никак нельзя. Да и эксперимент все равно не мог увенчаться успехом. Маленький спектакль никому не повредит, так ведь?

А потом, когда эксперимент все же привел к успеху… когда Су-Йонг Шу очнулась в созданном им квантовом кластере, живая, чувствующая… он почему-то забыл о смертном приговоре. Он позволил себе роскошь надежды – на победу прогрессивных политиков, на возвращение gong kāi huà или хотя бы на то, что удастся в очередной раз выехать на талантах жены к славе и богатству.

Не удастся. Следовало понять раньше. В тот роковой вечер в Бангкоке Тед Прат-Нунг пал жертвой американцев. Су-Йонг Шу спятила и скоро погибнет окончательно. Он – последний из триады, последний из команды ученых, которые превратили обыкновенную – пусть и гениальную – женщину в первого настоящего постчеловека. Ясно как день: закручиватели гаек решили закончить начатое. Убить и его.

Чен Панг уронил голову на грудь и стал ждать смерти.

Очнулся он от резкого толчка – сам не заметил, как уснул. Что-то загрохотало, и лифт наконец поехал вверх с каким-то неприятным новым лязгом. Чен ждал, что сейчас загорится свет или изменится надпись на табло, но не дождался.

Он встал. Что произошло? В голове вертелись возможные сценарии. Су-Йонг действительно пыталась сбежать, ее остановили, а теперь спасают его. Или же захват власти провалился. Или просто возникла какая-то неисправность с электричеством, а входы и выходы из здания перекрыли на всякий случай, из предосторожности.

Кто сейчас ждет его у дверей лифта? Баи? Директор центра защищенных систем? Его ассистентка Ли-хуа? Кто-то еще?

Лифт с лязгом остановился. Чен, затаив дыхание, ждал. Наконец двери открылись, и в лифт хлынул ослепительный свет. Он невольно пошатнулся и прикрыл глаза рукой.

Сквозь пальцы он увидел людей с автоматами: вооруженных солдат в боевой броне, делающей их похожими на насекомых – черные матовые поверхности с торчащими отовсюду мускульными усилителями, на головах – сплошные зеркальные визоры. Все автоматы были направлены на Чена. За автоматчиками стоял молодой человек в черном костюме и с портфелем.

– Профессор Чен, пожалуйста, оставайтесь на месте, – сказал молодой человек. Солдаты с зеркальными лицами ворвались в лифт, стали светить фонарями во все углы и на потолок.

Двое из них грубо обшарили самого Чена: их руки бесцеремонно ворвались в его личное пространство, даже ощупали промежность. Какое оскорбление! Но Чен смолчал, вообще никоим образом не выразил недовольства.

– Чисто! – крикнул автоматчик за его спиной.

– Чисто, – сказал обыскивавший его солдат.

– Пройдите с нами, профессор Чен, – сказал молодой человек. Это была не просьба.

Они шли по коридорам центра защищенных систем, тускло освещенным красным светом. Единственными источниками света были фонари и аварийные сигнальные лампы. Рабочие места пустовали, высокие стойки с оборудованием отбрасывали на стены причудливые тени. Впереди шли два вооруженных солдата в зеркальных шлемах, затем – Чен и молодой человек в костюме, за ними – еще два солдата в боевой броне.

– Меня зовут Фу-хан Чжао, профессор, – сказал молодой человек. – Я – личный помощник министра государственной безопасности Бо Цзиньтао.

Бо Цзиньтао. Закручиватель гаек.

– Бо Цзиньтао? А что случилось? Почему здесь нет света? Почему я несколько часов просидел в лифте?

– Шанхай подвергся массированной кибератаке, профессор. Насчет остального мы надеялись получить ответы от вас.

Они подошли к пожарной лестнице, ведущей из центра защищенных систем на десять пролетов вверх, на первый этаж. У двери стояло еще несколько вооруженных солдат в полном обмундировании. Солдаты расступились и пропустили их на лестницу. Там тоже все было залито красным светом ламп, работавших на аккумуляторах.

– Почему здесь нет света? – спросил Чен, поднимаясь. – У центра есть собственный генератор, способный вырабатывать электричество в течение нескольких дней.

– Мы боимся его включать. Кибератака затронула все системы. Мы не хотим выходить в Сеть, пока не узнаем, какая информация может быть скомпрометирована.

Наверху было множество солдат в броне и с автоматами и ни одного университетского сотрудника. Всюду горели красные огни.

– Что, и здесь нет света? – спросил Чен.

– Да.

– Где мой водитель?

– Его… временно отстранили от служебных обязанностей, сэр. Всех их отстранили.

– Их?

– Всех клонов.

Значит, замешана его жена. Власти решили, что это она инициировала кибератаку. И они боятся, что Шу до сих пор имеет власть над клонами.

Черт побери.

Ни одного студента или преподавателя он так и не встретил. Снаружи стояла кромешная тьма – уже ночь. Шел проливной дождь. Всюду сновала военная бронетехника – все дула и вытянутые пусковые установки были направлены на здание университета. Посреди улицы, в окружении солдат с зеркальными лицами, стоял военный вертолет: роторы вертелись, на коротких толстых крыльях были установлены орудия, пятнистая шкура влажно блестела в свете портативных прожекторов.

Чен услышал рев моторов над головой и, прикрывшись ладонью от дождя, посмотрел на небо. В воздухе мерцали красные огоньки четырех вертолетов поменьше. Они выглядели куда изящнее и опаснее большого; точно ястребы, они кружили в небе, невозмутимо оглядывая землю в поисках добычи.

Бог знает, какие невидимые орудия были установлены на этих смертоносных машинах.

Чжао жестом пригласил Чена в вертолет.

– А мой планшет?.. И телефон?.. – закричал Чен сквозь рев двигателя.

Чжао кивнул и крикнул в ответ:

– Вам их скоро вернут!

Значит, меня тоже подозревают, с ужасом подумал Чен.

Несколько часов назад он смирился с неизбежностью смерти, но теперь еще сильнее и острее захотел жить. Для этого он должен убедить Бо Цзиньтао, что не представляет для страны и ее руководства никакой угрозы. Чен сел в вертолет: от страха внутри было куда холодней, чем от дождя снаружи. Следом в салон забрался Чжао, и вертолет взлетел в небо.

С воздуха Чен увидел Шанхай. И все понял.

В окружении вертолетов они летели над урбанистическими каньонами, крутые склоны которых были образованы безжизненными небоскребами. Город словно вымер. Там, где раньше был свет, теперь царила тьма. В некоторых окнах едва заметно мерцал свет свечей или фонариков. Внизу, на улицах, горели пожары. Дороги были усыпаны неподвижными тушами автомобилей; их обтекала вода. Солдаты возводили блокпосты, включали прожекторы. Когда вертолет пролетал над фешенебельными жилыми кварталами, прогремел взрыв, и в ответ тут же раздались автоматные очереди.

Чен увидел на улице толпу людей, пытающихся выдавить витрину магазина. Мародеры. Толпа поднажала, и кто-то открыл по ним огонь.

В следующий миг они остались позади; Чен потерял их из виду.

Бледный как полотно, он повернулся к Чжао:

– Что произошло?

– Мы подверглись самой мощной кибератаке за всю историю человечества, профессор. Она вывела из строя бортовые компьютеры всех автомобилей, уничтожила тысячи подстанций, сбила с рельсов множество поездов, остановила паромное сообщение и работу систем безопасности. Даже канализация отказала. Интеллектуальная система разделения сточной и дождевой воды не работает, и теперь улицы заливает неочищенными отходами.

У Чена перехватило дыхание. Неужели Су-Йонг Шу на такое способна?

– Где моя дочь?

– В безопасности. Под охраной.

Чен кивнул.

– Жертвы?

– Пока исчисляются сотнями. Аварии на дорогах, пожары. Тысячи людей застряли в метро, которое заливает водой. Преступность взлетела до небес. Люди поняли, что завтра в магазинах уже ничего не будет, поэтому занимаются мародерством и грабят друг друга. Материальный ущерб на данный момент составляет миллиарды юаней.

Чен ошарашенно смотрел на гибнувший город.

Вертолеты направлялись на северо-запад, к окраинам города. Чен видел горящие дома, толпы мародеров, взрыв, пулеметный огонь. Шанхай был на грани гибели.

Они приземлились на военном аэродроме Дачан. Здесь был свет. Чжао торопливо зашагал по взлетной полосе к частному самолету с красным китайским флагом на хвосте и маскировочным покрытием-хамелеоном – сейчас оно было нейтрально-серого цвета. Чен едва успел занять свое место в роскошном салоне, как самолет покатился и взлетел. Рядом с ними летели два истребителя весьма угрожающего вида. Несколько секунд он их видел, а потом пилоты активировали систему маскировки и истребители сперва превратились в едва различимые на фоне неба тени, затем исчезли окончательно.

Час спустя самолет приземлился на военном аэродроме близ Пекина. Очередной вертолет – тоже в окружении эскорта – понес их в город. Чен успел только заметить, что Пекин полностью освещен, как они уже приземлились на крышу Министерства государственной безопасности. Вооруженная охрана повела их к лифту.

Чена в очередной раз обыскали перед ничем не примечательной с виду дверью, та открылась, и он вдруг оказался в кабинете Бо Цзиньтао – министра государственной безопасности, члена политбюро и одного из самых жестко настроенных политиков Китая.

– Профессор Чен. – Министр сидел за письменным столом и смотрел на дисплей компьютера. Напротив него, лицом к министру, сидел еще один человек. – Присаживайтесь, – не глядя на Чена, сказал Джинтао.

– Спасибо, министр. – Чен двинулся к столу, и в этот момент второй человек обернулся. Какое облегчение! Это был Фан Лю, министр науки и технологий. Прогрессивный политик. И покровитель Чена.

– Чен, – мрачно и сурово поприветствовал его Лю.

Чжао по-прежнему стоял в дверях.

Да что здесь творится?!

– Вы уже в курсе случившегося в Шанхае, – заговорил Бо Цзиньтао, оторвавшись от монитора. – Могла ли ваша жена совершить нечто подобное?