Дилемма

…словно в замедленной съемке выхватывает пистолет…

– Да, – ответил Хольцман, чувствуя подступающую тошноту. – Способен.

…выхватывает пистолет…

– Последний вопрос, Мартин.

…БАХ, БАХ! Из дула вырывается яркая вспышка, гремят выстрелы. Агенты – живые бульдозеры – сбивают Траверса с ног, пистолет отлетает в сторону. Внутри у Хольцмана вспыхивает боль.

– Можно как-то очистить мозг Сэм от этой дряни? – спросил Накамура. – Удалить нексус?

Хольцман подумал об экспериментальном лекарстве от нексуса – все подопытные мыши пока дохли от него, как мухи. Есть надежда на лазейку, о которой рассказал Ранган Шанкари… Ужасный, ужасный инструмент. Но удастся ли с его помощью обезвредить программу Су-Йонг Шу? Трудно сказать наверняка.

– Не знаю, Кевин. Правда, не знаю.

Накамура кивнул.

Автомобиль сбавил скорость. В дверях щелкнули, открываясь, замки, и Накамура вновь натянул на лицо маску костюма.

– Спасибо, Мартин, – прозвучал искаженный голос. – Считай, мы с тобой не встречались.

Как только автомобиль остановился, Накамура открыл дверь и вышел на обочину. Его силуэт мгновенно превратился в едва заметную тень, дверь закрылась, и Хольцман остался наедине со своими мыслями, воспоминаниями и мучительной, болезненной потребностью в дозе.

18

Друзья

19 октября, пятница

Ранган проснулся. Он лежал, свернувшись калачиком, на полу своей камеры. Ужин предателя, который ему дали после допроса, он съел, но от новой кровати без ремней отказался. Не заслужил комфорта.

Ему снились странные сны. Ильяна сражается с безликими силуэтами – играет с ними в «тяни-толкай». А потом умирает – в темноте, одна, в слезах. Ее сердце останавливается, и сознание затухает. Еще снились какие-то удивительные дети. Растерянные, запуганные.

Ранган кое-как сел. Тело затекло от долго сна на твердом полу. Бедро болело, левая нога почти отнялась. Он начал сонно растирать затекшую икру.

Ильяна. Наверное, она еще борется, не сдается. Вот уж кто никогда не предаст друзей. Она сильная, настоящий боец. А его сон просто означает, что ему стыдно – стыдно за свою слабость, трусость. Ильяна бы скорей рассталась с жизнью, чем предала свои убеждения.

Интересно, ей сообщили, что он раскололся? Может, теперь ее хотя бы прекратят пытать? Надо надеяться… Что она скажет, когда узнает? Станет ли его презирать? Возненавидит ли?

А Кейд? А Уотс? Они что подумают?

Ранган вспомнил свою жизнь – такую легкую, безоблачную. Богатые родители. Привлекательная внешность. Успех всегда давался ему легко – и в учебе, и в музыке. Золотой мальчик. Днем – гениальный ученый, ночью – модный диджей.

И женщины… О, как он любил женщин! И они отвечали ему взаимностью. Сколько их было в его жизни… Каждые выходные он уходил из клуба с новой девчонкой, иногда с двумя. Здесь, в камере, он множество раз онанировал, вспоминая их лица, тела, их выкрутасы в постели… Причем не просто вспоминал, а просматривал в нексусе записанные видеоролики – разумеется, снятые без разрешения самих девушек.

Какая легкая жизнь… Ранган Шанкари, международный плейбой.

Ну-ну.

Теперь-то он понял, как это все было глупо. Что хорошего он сделал людям? Всю жизнь он только брал – и ничего не давал взамен. Брал деньги у родителей. Брал девушек, даже не зная, как их зовут. Ему было совершенно плевать, кто они такие, – лишь бы были безбашенные и красивые.

Только одно его дело хоть чего-то стоило – нексус. И что же? Когда их вечеринку в Сан-Франциско накрыли, он попытался сбежать. Потом ему дали второй шанс – в этой вонючей камере. Уж теперь-то он мог продемонстрировать всем силу своих убеждений. Но нет. Стоило спецслужбам чуть-чуть затянуть гайки – и он раскололся как миленький.

Кому какая разница, что он подохнет в этой камере? Он так зациклился на собственной персоне, что мог вообще не появляться на свет – миру от него ни жарко ни холодно.

Жалкий никчемный придурок.

Черт!

Ранган с размаху ударил кулаком в пол и выругался от резкой боли.

И вдруг…

Вдруг он ощутил чье-то сознание.

Очень слабо. Юный разум, странный и какой-то неправильный, тянулся к нему из пустоты…

Бобби закрыл глаза и почувствовал у себя в голове новых друзей – Тима, Тайрона, Альфонсо, Педро, Джейсона, Хосе, Паркера и всех остальных. Они были такие же, как он, – аутисты. Однако главное, он чувствовал их по-настоящему. Они были настоящие.

Еще в этом здании работали взрослые, они приходили и устраивали ему всякие контрольные, но взрослых Бобби не чувствовал. Он знал почему: у них нет НЕКСУСА, а значит, они глупые и ни капельки не настоящие.

Хотя порой кого-нибудь из детей уводили подальше, Бобби и все остальные по-прежнему их чувствовали, даже на расстоянии. Например, один раз Ника увели и дали ему контрольную по математике и английскому, и Ник стал выполнять задания. Некоторых ответов он не знал, но все равно отвечал правильно, потому что у него в голове были его друзья, которые знали ответы.

А потом Ника увели еще дальше, так что он совсем ПРОПАЛ из головы Бобби, и Бобби ужасно испугался, что Нику сделают БОЛЬНО или что его УБЬЮТ. А потом Ник вернулся и сказал, что все было хорошо, он просто писал какие-то специальные контрольные. Бобби успокоился.

На следующий день увели самого Бобби. Сперва ему давали тесты по математике, английскому и естествознанию, а еще всякие игры и головоломки, а потом его заперли в специальной комнате, где он СОВСЕМ НЕ ЧУВСТВОВАЛ ДРУЗЕЙ, и он опять забоялся. Но ведь Ник вернулся, и Тим сказал, что все остальные мальчики раньше тоже возвращались, значит, и он вернется.

На Бобби надели какую-то шапку и дали ему тест по испанскому – наверное, по испанскому, потому что испанского он не знал, просто догадался. Тест он написал очень плохо, но он же не виноват, что ему дают контрольные по незнакомым предметам, да ведь?

Потом его отвели обратно, и он очень радовался, что снова чувствует друзей. Он показал им <КОМНАТУ> и <ТЕСТ> и <ШАПКУ> и <ИСПАНСКИЙ>, и очень-очень радовался, что у него есть такие понимающие и умные друзья. Вот бы они были всегда!

Ночью ему приснилось, как будто он – Педро, или Альфонсо, или Хосе, а на следующий день его снова повели в ту комнату и снова дали тот же тест, только на этот раз он ЗНАЛ ВСЕ ОТВЕТЫ и даже ответы на новые вопросы, которых вчера не задавали.

Бобби понял, что узнал испанский от Педро, или Альфонсо, или Хосе, потому что у них тоже был нексус.

Ночью, после отбоя, он лег в постель, закрыл глаза и почувствовал какого-то человека, очень грустного и одинокого. Этот человек был не такой, как его друзья, скорее как папа. Взрослый. Бобби вышел на связь с этим грустным далеким человеком и поздоровался.

19

Долгие прощания

Середина октября

Остаток пути до дома Сэм и Джейк спорили.

– Но от меня есть польза! – говорила она. – Я знаю этих детей, я люблю их! И они меня любят!

– Конечно, Суни, – ответил Джейк. – Я им все это рассказал. Думаешь, я сам не хочу, чтобы тебя взяли? Руководство фонда осторожничает. У них уже были… инциденты.

– Надо что-то придумать.

– Надеюсь, я смогу их уговорить, только потребуется время.

– А мне что делать? Молча сидеть и ждать? Страдать от неопределенности?

– Ты же знаешь, как я хочу быть с тобой.

– Нет, – отрезала Сэм. – Не знаю.

– Потому что сидишь, как в танке! – взорвался Джейк. – Откройся – и все узнаешь.

Сэм чуть его не оттолкнула:

– Пошел ты!.. Должен быть другой способ!

Джейк перевел дух.

– Суни, надо подумать о детях. О том, что лучше для них.

– Лучше разлучить их с любимыми?

– Господи, Суни, да хватит думать только о себе!

– А как же Кхун Мэй? Она ведь тут главная.

Джейк вздохнул:

– Кхун Мэй уже согласилась.

– Ты спросил ее первой?! – воскликнула Сэм.

– Да, – ответил Джейк. – Потому что знал, как ты отреагируешь.

К дому подъехали на рассвете. Стояла полная тишина. Они коротко обсудили историю, которую расскажут детям, натянули улыбки и принялись усердно транслировать в мир радостные и счастливые мысли.

Но дети, конечно, сразу все поняли.

Сэм еще несколько дней умоляла Джейка и Кхун Мэй придумать другой способ, затем стала придумывать его сама.

Она могла попросить деньги на приют у Ананды.

Или вернуться на Пхукет и принять предложение Ло Пранга.

Или открыть благотворительный фонд, собрать средства для приюта.

Или продать образцы своих клеток и генных модификаций четвертого уровня на черном рынке.

Все эти идеи Сэм забраковала.

За Анандой наверняка пристально наблюдает УПВР.

Благотворительность – не ее конек, она ничего в этом не понимает.

Частые победы в схватках для Ло Пранга привлекут к ней лишнее внимание, в том числе УПВР. Да и неизвестно, как далеко захочет пойти Ло Пранг. Очень скоро он попросит ее бить людей за пределами ринга.

А если продать гены… С их помощью будут убивать, это точно. Убивать людей вроде нее, которые пытаются защищать свою страну. Нет, у нее еще есть совесть. Она не пойдет на такое даже ради приюта.

Значит, выхода нет.

На вторую ночь она проснулась в ужасе: ей казалось, что в приют ворвались люди в масках. Они хотели забрать ее, забрать Джейка, отнять у них детей.

Кошмар!

Страшный сон не отпускал еще долго. Сэм с трудом разлепила глаза и посмотрела на дверь. Там стояли люди в масках, плохие люди.

Нет, никого нет.

Это был не ее кошмар, а кошмар детей. Он захлестнул ее с головой, парализовал, пригвоздил к кровати. Она лежала, не в силах пошевелиться.

А ну встань! заорала на себя Сэм. Наконец кошмар рассеялся.

Она с трудом встала с кровати. Перед глазами все плыло, комната вертелась, в углах чернели тени злодеев, пришедших разлучить ее с детьми. Сэм потеряла равновесие, припала к стене, усилием воли развеяла страшные видения. Открыла дверь и пошла по коридору этого жуткого сумасшедшего дома: из всех углов к ней тянулись страшные черные лапы. Наконец Сэм добралась до комнаты девочек. Джейк был уже там, будил детей и прижимал к себе заплаканную Сараи.

Сэм поспешила дальше, в комнату мальчиков – чтобы разбудить их, успокоить, согреть любовью.

Дети просыпались, и оживший кошмар понемногу отступал. Сэм и Джейк собрали всех детей в одной комнате, чтобы они увидели друг друга, и по очереди обнимали их, гладили по головам.

Сэм судорожно прижимала к себе Кита и излучала любовь, уверенность и ласковые мысли. В голове у нее прояснялось.

Джейк умоляюще поглядел на нее.

Сэм ничего не сказала.

На третью ночь – с тех пор как на Джейка напали, она не приглашала его к себе и спала одна – Сэм взяла планшет и начала искать информацию о фонде «Майра».

Фонд основал миллиардер Шива Прасад, сколотивший состояние на биотехнологиях. Легенда гласила, что Шива был выходцем из самых бедных районов города, сиротой, dalit – «неприкасаемым». Со временем он превратился в одного из ведущих игроков на рынке биотехнологий, жестокого и неумолимого магната, но потом вдруг изменился, подался в филантропы – что не редкость среди богатеев, которых кризис среднего возраста вынудил задуматься о вечном.

Сэм читала дальше. Фонд «Майра» внедрял программы по борьбе с нищетой в Индии, Азии и Африке, стараясь обеспечить питанием, вакцинами и образованием жителей Индии, Пакистана, Бангладеша, Бирмы, Камбоджи, Лаоса, Нигерии, Кении и множества других стран. Фонд поддерживал разработки генетически модифицированных сельскохозяйственных культур – высокоурожайных и высокопитательных, – а также содержал сеть экспериментальных, необычайно эффективных детских приютов в Индии и Азии.

В Сети нашлась и куда менее приятная информация. Сэм прочитала слухи о жестоком убийстве эритрейского военачальника, который совершил вооруженный налет на поезд с провизией, предназначавшейся для борьбы с голодом в его стране. Вора нашли распятым на кресте. Он умер от жестоких пыток, а рядом на кольях висели головы его ближайших соратников. Больше поезда с провизией никто не грабил.

Коррумпированный лаосский правитель, который подменил поставленные фондом лекарства пустышками, а настоящие препараты продал на черном рынке, повесился в собственной гостиной.

Еще была история про криминальную группировку в Бирме: бандиты похитили и несколько дней насиловали трех работниц «Майры». Всех преступников нашли мертвыми, связанными по рукам и ногам. Они умерли от внутреннего кровотечения в результате изнасилования тупым предметом.

Хотя официальных обвинений «Майре» не выдвигалось, многие считали, что именно руководство фонда так жестоко расправляется с бандитами.

Еще Сэм нашла статью о происшествии, которое помнила и сама. Приют для неприкасаемых сирот в Бихаре, Северная Индия. Среди местных ходили слухи, что в приюте проводят незаконные эксперименты: детей превращают в солдат со сверхъестественными, магическими способностями. Обстановка накалялась. Однажды ночью деревенские жители закрыли ворота приюта снаружи и подожгли здание. Приют сгорел дотла вместе с тридцатью пятью детьми и несколькими сотрудниками.