Стеклянные куклы

– Ну что? Он там? – нетерпеливо спросил Савелий.

– Никого не видно. В доме два входа.

– Двое хозяев? – поразился Савелий. – Может, черный ход?

– Не похоже, там два крыльца. В одном окне белая занавеска, в другом – красные цветы. Веранда только с одной стороны, и две дорожки до калитки – одна слегка расчищена, другая засыпана листьями.

– И что? Живут только с одной стороны? Два хозяина, а номер дома один?

– Почтовый ящик тоже один, – сказал Федор. – Может, родственники.

– На ящике написано «Устиновы», значит, их несколько! Федя, он не один, слышишь?

– Савелий, пока ничего не известно. Мы даже не знаем, он ли это. Успокойся.

– И место подходящее! Тут никого больше нет! У него должна быть машина, Федя. – Савелий был возбужден, он поминутно дергал Федора за руку и, будь его воля, побежал бы из укрытия к дому.

– Машины не видно. И гаража нет.

– Может, за домом?

– Вокруг дома кусты, машина там не пройдет. Есть следы двух стоянок, проплешины в траве. У них две машины.

– Но если нет машин, значит, никого нет дома! – сообразил Зотов. – Федя, а может…

– Нет, Савелий, даже не думай. Мы можем его вспугнуть, а если у него ружье? Место тут тихое, спокойное… Да и Астахов… Представляешь, что скажет наш капитан? Будем считать, что наша миссия на данный момент выполнена, а посему… – Он замолчал и приложил палец к губам. Вдалеке послышался шум мотора.

– Кто-то едет! – прошипел Савелий. – Федя, это он! Давай в лес!

– Спокойно, Савелий. Не шевелись! Бегущий человек в лесу виден как на ладони, стой смирно. Он нас не заметит.

– Хорошо хоть собаки нет, – прошептал Савелий. Он пододвинулся к Федору поближе и уперся плечом в его плечо. Федор вытащил мобильный телефон…

Они увидели, как из красной «Субару» выбрался молодой парень и открыл ворота. Машина въехала во двор. Хлопнула дверца. Парень, чуть прихрамывая, пошел к дому.

– Это он? – прошептал Савелий.

– Нет.

– А кто? Ты успел его сфотографировать?

– Успел! Тише, Савелий!

Парень взбежал на крыльцо, приподнялся на цыпочки и пошарил рукой над дверью; достал ключ. Тишина вокруг стояла такая, что было слышно, как заскрежетал в замочной скважине ключ. Парень вошел, оставив дверь открытой настежь. В окне зажегся свет.

– Почему он не закрыл дверь? – спросил Савелий.

– Скорее всего, он здесь не живет. Заскочил взять что-нибудь. Дом отсырел, вот он и не стал закрывать дверь.

– Может, заглянуть в окно?

– Не будем рисковать. Ты заметил, что дорожка на его сторону дома не так засыпана листьями, как другая?

– И что?

– А то, что он ее чистил недавно. А другую не чистили.

– Со стороны Вадима Устинова?

– Мы не знаем, кто там живет. Может, вообще никого, какой-то у той половины нежилой вид.

– Федя, а может, это грабитель?

– Все может быть, Савелий, но не думаю. Он ведет себя совершенно естественно. И знает, где ключ. Я думаю, он тут живет.

– Может, это сын Устинова?

– Не подходит по возрасту. Устинову тридцать восемь, а этому около тридцати.

– Что будем делать? Может, позвонить Коле? – Савелию хотелось действовать немедленно, в нем проснулся инстинкт охотника.

– Ничего делать не будем, вдруг у него пистолет. – Федор с трудом сдержал улыбку. – Вечером пригласим капитана в «Тутси» и доложимся.

– А если он исчезнет?

– Не забывай, Савелий, у нас есть номер его машины и фотография. Тем более в жэке должны знать, кто еще живет в доме. Не исчезнет.

– Выходит! Федя, он выходит! – Савелий схватил Федора за руку.

Молодой человек вышел из дома с сумкой, запер дверь и сунул ключ на место. Федор и Савелий сидели в засаде, пока его машина не скрылась с глаз, и только тогда оставили укрытие.

– Может, обыскать дом? – предложил Савелий.

– А если он вернется? – сказал Федор. – Не будем рисковать. По коням!

Они выбрались из кустов и неторопливо пошли в сторону площади, где оставили машину. Савелий был страшно возбужден, он потирал руки, приглаживал жидкие пегие прядки волос, дергал вверх-вниз молнию на куртке. И строил планы дальнейших оперативных действий. Обыскать дом – раз; арестовать чучельника – два; хорошенько допросить – три; выяснить насчет алиби в дни исчезновения девушек – четыре; посадить на хвост наружку – пять. Он бубнил и загибал пальцы, придумывая, что нужно делать, используя свой богатый книжный опыт, пока они не подошли к машине…

Глава 13

Воспитательный момент

– Вы поперлись по адресу Устинова?! – страшным голосом спросил капитан Астахов. – Вы устроили там засаду? Что еще?

– Мы не устроили там засаду, мы ведь не знали, когда он вернется, – сказал Савелий.

Федор ухмыльнулся.

– Мы просто спрятались в кустах. Мы услышали шум двигателя и спрятались. А в дом мы не заходили, честное слово!

– А что, была такая мысль? – саркастически спросил капитан. – Еще не хватало, чтобы вы в дом полезли! Устинова видели?

– Не видели, Коля! – поспешил Савелий. – Видели какого-то парня. Он вынес из дома сумку и уехал.

– Вы проверили психдиспансеры? – спросил Федор.

– Проверили. Ваш таксидермист состоит на учете у невропатолога, у него эпилепсия. Его лечащий врач говорит, приступы случаются один-два раза в год и хорошо контролируются специальными препаратами. Правда, иногда Устинов перестает их принимать и по полгода не является на осмотры. Врач характеризует его как человека спокойного и нелюдимого, он стесняется своей болезни и избегает людей. Его записали на курсы психической реабилитации, где, как я понял, им доказывают, что они ничуть не хуже других, но Устинов ни разу там не появился. Психдиспансеру он подарил два чучела – волка и лисы, висят в вестибюле.

– Юлий Цезарь тоже страдал эпилепсией, – заметил Савелий.

– Многие известные люди были эпилептиками, – сказал Федор. – Жанна д’Арк, лорд Байрон, Достоевский, Александр Македонский… Всех и не вспомнить. В нашем случае, нелюдимость и неуверенность в себе, вызванная болезнью, соответствует профилю убийцы.

– А как на него действует луна? – спросил Савелий.

– Врач не знает, но допускает, что полнолуние может вызвать или усилить приступ. Равно как и некоторые другие компоненты – нервное потрясение, переутомление, злоупотребление алкоголем, стрессы.

– Нас интересует не столько приступ, сколько состояние агрессии после приступа, когда он умыкает девушек, – проговорил Зотов.

– Не пляшет, – сказал Федор. – Он делает это не в состоянии агрессии, а с заранее обдуманным намерением.

– И что же тогда получается?

– Получается, что он готовится к приступу заранее. Не всякий приступ случается в полнолуние. Когда приступ совпадает с полнолунием или новолунием, он готов действовать.

– А если приступ днем, когда нет луны?

– Это неважно, Савелий. Я уверен, у него есть календарь полнолуния, и, возможно, он уже днем чувствует приближение приступа.

– Бла-бла-бла, – издевательски протянул Астахов. – Все это пустой треп. – Он махнул рукой Митричу. – Предупреждаю в последний раз, никакой самодеятельности, всем понятно? Дальше мы сами, все свободны. И еще одно: врач сказал, эпилепсия не психическое заболевание. Устинов совершенно нормален.

– Значит, понимает, что делает, – заметил Федор. – На меня луна тоже действует, между прочим.

– А это не заразно? – сострил капитан.

– Как же он их увозит? – спросил Савелий.

– Я тебе за вечер десяток сниму и увезу, – сказал капитан. – Эти девицы сами нарываются.

– Устинов не тот человек, – сказал Федор. – И вообще… – Он задумался.

– Что, Федя? – испугался Зотов.

– Ты прав, Савелий, – проговорил Федор. – Как же он их увозит? Припадок носит спонтанный характер, а «стеклянные куколки» – это схема, заранее обдуманное намерение, подготовка, знакомство с девушками и умыкание их под какими-то предлогами… Он же не хватает их на улице силком! Он привозит их к себе домой и… Причем подгоняет операцию под полнолуние.

– Ну и?.. – спросил капитан.

– Приступы эпилепсии и действия в полнолуние не связаны! Его психическое состояние можно разделить на две части: эпилепсия, которая контролируется лекарствами, и эффект луны. Тем более, как сказал врач, приступы у него случаются один-два раза в год, а полнолуние и новолуние почти каждый месяц. Эффект луны, правда, под вопросом. Эти события не связаны между собой, вернее, эпилепсия тут ни при чем. Разные логические ряды.

– Ну и?.. – повторил капитан.

– Как штрих к портрету. В первую очередь он лунатик и только во вторую эпилептик.

– Ты говорил, Федя, что он ездит в командировки, – вспомнил Савелий.

– Я предположил. Нужно узнать, когда и куда он ездил, если ездил. Как совпали поездки с активными фазами луны; меня смущает их количество. При обыске, я думаю, найдутся какие-то бумаги, контракты, счета из гостиниц. Необходимо проверить, не происходило ли там чего-нибудь из ряда вон.

– Мог где-нибудь спрятать, – заметил Савелий.

Федор кивнул.

– Я вот о чем подумал. – Савелий наморщил лоб. – Когда мы вышли на «стеклянных куколок», мы не знали, что… что он, как в фильме «Псих».

– Ну и?.. – в третий раз повторил Астахов.

– Ты прав, Савелий, – поспешно сказал Федор, не глядя на друга. – Мы тогда еще не знали об Устинове. Но хоть он и чучельник, совсем необязательно, что… Иван Денисенко сказал, возможно, обколотые. – Он замолчал.

– Господи! – прошептал Савелий, закрывая лицо руками.

– Завтра с утра! – Капитан ударил кулаком по столу. – Федя, ты с нами?

Федор кивнул.

– Узнай, кто еще живет в доме. – Он достал из папки листок бумаги и мобильный телефон, протянул капитану. – Это номер машины, у него красная «Субару». А это его фотография. Возможно, родственник.

Глава 14

Обыск

Федор Алексеев просидел за компьютером до трех утра, выпил четыре кружки кофе, исчеркал ромбами и квадратами несколько листков и составил список женских персонажей известных сказок. Их оказалось и много, и мало. Белоснежка, Русалочка, Пеппи Длинныйчулок, Герда, Снежная королева, Маленькая разбойница, Снегурочка, Мэри Поппинс – на все вкусы!

«У нас есть четыре героини, – рассуждал Федор, – Золушка, Красная Шапочка, цыганка и невеста. Последние две – узнаваемы, но к определенной сказке не привязаны. Это наши «стеклянные куколки». Устинову – тридцать восемь, живет один, тоскует от одиночества, но считает себя ущербным и боится подойти к женщине. Тридцать восемь! Неизвестно, сколько времени он живет один, без семьи – это может стать точкой отсчета, началом. Почему сказки с наивными персонажами? А не порно? Интересный вопрос. Чистота, наивность, неопытность… Похоже, это то, что отвечает его характеру. Он асоциален, значит, социально незрел, в чем-то неопытен и наивен – в отношениях с людьми, в отношениях с женщинами. Он выдумывает себе женщин из сказок, женщин с картинки, он их не боится. И это в русле с его ремеслом – вроде живые, но в то же время не живые. Не факт, что «стеклянные куколки» – его первый опыт превращения живых женщин в персонажей из сказок. Если отталкиваться от «сказочной версии», то следует поискать и других.

А зачем сайт? Лавры создателя не дают покоя? Хочется аплодисментов? Вряд ли, ему глубоко безразлично мнение окружающих, он старается держаться от них подальше. Тайное торжество садиста? Вот вам загадка, попробуйте, разберитесь. Вряд ли… По той же причине – ему глубоко безразлично чужое мнение. Тогда зачем? Возможно, причина в том, что он хочет их видеть! Держать под рукой, открыть и посмотреть. А где… оригиналы? Спрятаны так далеко, что запросто не доберешься? Уничтожены?

Надо простучать все стены в комнатах и подвалах, – подумал Федор. И проверить сад…»

Федор задавал вопросы Интернету и так, и этак, чтобы выйти на похожие сайты, но сеть выбрасывала картинки то карнавальных костюмов, то зазывала в массажные кабинеты или предлагала экскорт-услуги. Экскорт-услуги вкупе со сказочными персонажами – это когда дама сопровождает тебя в оперу или на корпоратив в костюме Белоснежки? Или Красной Шапочки? А массаж… в костюме Золушки?

Обшарив паутину, ничего похожего на «стеклянных куколок» Федор не нашел. Вернувшись на сайт Устинова, он вдруг заметил в самом низу небольшое объявление о производстве на заказ игрушек. Игрушек? Каких еще игрушек? Каких именно, указано не было.

«Может, кукол?» – подумал озадаченный Федор. Он чувствовал странный дискомфорт и беспокойство оттого, что не заметил этой строчки раньше. Теряете хватку, господин философ, сказал он себе…

* * *

В девять утра у ворот дома номер тринадцать по улице Кольцевой затормозил черный джип. Из него вышли четверо. Руководил группой капитан Николай Астахов. Около калитки их ожидал Федор Алексеев. День был холодный и ветреный, на пожухлой траве лежал иней. Федор, одетый в легкую куртку, прятал руки в карманах и подпрыгивал, чтобы согреться. Мужчины обменялись рукопожатиями.

– Давно ждешь? – спросил капитан.

– Минут двадцать. Мы договаривались на полдевятого, если помнишь. Узнал, кто здесь живет?

– Здесь прописаны Устинов Вадим Дмитриевич, тридцати восьми лет, и Устинов Максим Юрьевич, тридцати двух.

– Родственники? Отчества разные.