Алешка и Аленка в Стране Вечного Дождя (история первая)

— Ты… То есть вы — разговариваете?! — изумленно спросила Аленка.

— А то ты сама не знаешь! — сказала цапля возмущенно.

— Не знаем! — сказал Алешка. — Мы никогда не видели говорящих цапель. И вообще мы даже не предполагали, что птицы могут говорить!

— Мы не отсюда, — добавила Аленка, — не из этого мира. Нас сюда река принесла!

Цапля встрепенулась — словно поправила перышки, и стала очень важной.

— То-то я гляжу — что-то странное! Впервые за столько времени вижу детей, да еще и таких чудных — которые не знают, что птицы говорят!

— А вы, извините, всегда говорили, или это было чье-то желание такое? — полюбопытствовал Алешка.

— Как же! Конечно желание! — ответила цапля. — Старого Стойера младший сын Эрик пожелал, чтобы все птицы разговаривали.

— И все разговаривают? — ошарашено спросила Аленка и посмотрела в небо, ожидая увидеть и других говорящих птичек.

— Все, — ответила цапля.

— И вороны? — спросил Алешка.

— И вороны.

— И воробьи? — изумилась Аленка.

— Девочка, а воробей что — не птица?!

Дети переглянулась.

— Как странно! — сказала Аленка. — Странно и интересно! Идешь — и говоришь с воробушком. Или с ласточкой. Или с кроликом…

— Кролики не говорят, — строго поправила девочку цапля.

— Потому, что они не птицы? — догадался Алешка.

— Именно, — ответила цапля важно. — Знаете, а я даже рада, что так получилось — ну что перед Цветком теперь никто желания загадывать не может! А то бы еще кошки заговорили, да собаки, да медведи! Или вдруг кто-то захотел бы лягушек говорящими сделать! Что нам, цаплям, тогда — с голоду умирать?

— Почему с голоду? — удивилась Аленка.

— А ты бы смогла съесть того, с кем можно поговорить? — спросила цапля.

— Вряд ли… — пробормотала девочка.

— То-то! — сказала цапля. — Ну, идите теперь куда шли, а я, глядишь, может, хоть какую завалящую лягушку поймаю!

Следующий час прошел очень интересно — дети забыли и про дождь, и про то, что они не дома, а в неизвестном, и, может быть, опасном мире. Развеселившиеся Алешка и Аленка во все глаза выискивали пролетающих мимо птиц, и звали их, пытаясь поговорить.

Вороны оказались птицами важными, и разговаривать с путниками не желали.

Пестрый удод перекинулся с детьми парой слов, но вскоре заявил, что ненавидит мокнуть, и полетел сушить перья в дупло приглянувшейся ему березы.

Разговорчивыми оказались воробьи. Эти дружелюбные птицы охотно рассказывали детям все, что знали: какого вкуса желуди на красном дубе, можно ли наловить мошек на фиалковой поляне дяди Стойера, где больше всего комаров и как хорошо, что идет дождь — на улицах поселка теперь не встретишь кошку! Так же оказалось, что воробьи знают о том, что Мери-Эл не пропала вместе с другими детьми, но, не смотря на свою болтливость, пытаются хранить эту тайну…

Между тем, небо становилось все темнее, тучи все ниже и гуще, дождь все плотнее и холоднее — это ощущалось даже под непромокаемыми плащами.

Неожиданно, где-то совсем близко блеснула молния, и сразу же послышался грохот грозового раската!

— Алешка, — Аленка схватила брата за руку, — я боюсь грозы!

— Не трусь! — Алешка решил показать сестре, что значит — быть смелым, хотя него самого душа ушла в пятки. — Подумаешь — гремит! Считай, что это такой салют!

— А молния? — не унималась Аленка. — Если в нас ударит молния?! Что будет с мамой? Она так и не дождется нас!

Слова сестры показались Алешке убедительными.

— Хорошо, — сказал он. — Побежали в лес.

— Почему в лес? — не поняла сестра.

— Молния бьет только в высокие предметы, — тоном знатока, заявил Алешка. — Здесь, на тропинке, выше нас ничего нет, значит, оставаться здесь опасно. А в лесу, среди деревьев, мы будем маленькими, и молния в нас не ударит.

Аленка восхитилась находчивостью брата, но потом сказала:

— Но ведь молния может ударить в дерево, под которым мы будем прятаться — нам тогда тоже достанется!

Тут еще раз оглушительно громыхнуло, и молния сверкнула как будто рядом с детьми!

— Бежим! — крикнул Алешка. — Спрячемся под самым маленьким деревом — молния в него не ударит!

Держась за руки, они побежали через поле к лесу. Гром гремел все громче, молнии сверкали, и детям хотелось оказаться под защитой деревьев как можно быстрее.

— Куда вы? — раздалось сверху.

Дети оглянулись на крик — над ними пролетала цапля, с которой они болтали, переходя речку.

— В лес! — крикнул Алешка, не останавливаясь. — Пересидим грозу!

Конец его фразы потонул в новом раскате грома.

— Вам туда нельзя! — стараясь перекричать гром, крикнула цапля. — В лесу мокрицы!

Но дети уже были рядом с первыми лесными деревьями.

— Какие еще мокрицы? — задыхаясь от быстрого бега, спросила Аленка брата.

— Не знаю, — ответил тот, и посмотрел в след улетающей цапле. — Наверное, улитки, или другие какие-то слизняки. Ты боишься улиток?

Аленка махнула рукой.

— Не боюсь, — ответила она. — Они противные, конечно, но гроза страшнее.

Дети углубились в лес на несколько десятков шагов, и уселись под молодым невысоким кленом.

Гром между тем не утихал, молнии сверкали то тут, то там. Дети прижимались друг к другу — невысокое деревцо не казалось такой уж хорошей защитой от грозы. Теперь дождь лил плотной, холодной стеной — даже в водонепроницаемых плащах дети страшно замерзли.

— Алешка, мне холодно! — пожаловалась брату Аленка.

— Мне тоже, — ответил тот. — Надо было взять с дерева одежды по куртке! Или попросить у Мери-Эл.

— Не только по куртке, но и по шапке!

— И по теплым ботинкам!

— И, если можно, одеяло!

Неожиданно гром утих, и дети услышали невдалеке какой-то странный, чавкающий звук.

— Алешка, что это? — вздрогнула Аленка.

— Не знаю, — пробормотал Алешка, которому звук тоже не понравился.

Мальчику вдруг стало очень страшно — в приближающемся звуке было что-то безжалостное и неотвратимое. Такое жуткое! Как бы он, Алешка, хотел не быть сейчас старшим братом, который должен защищать маленькую сестричку! Гораздо лучше было бы оказаться в этом страшном месте с кем-нибудь взрослым — тогда можно было не принимать решений, а просто надеяться, что всех спасет кто-то другой! Кто-то сильный, умный, а не он — маленький, растерявшийся мальчик!

— Смотри! — прошептала с ужасом Аленка и показала куда-то в сторону.

Алешка посмотрел туда, куда указала сестра, и задрожал крупной дрожью — он увидел тех, кто издавали эти звуки.

Этих существ было много, и они не были похожи на улиток.

Скорее, они напоминали огромные капли воды, запертые в прозрачный мешочек-кожу. И они были достаточно большими — в ширину около метра и в высоту размером с крупную собаку. Они не шли, а будто переливались с места на место — сначала из чудовища выделялся прямой вырост, что-то вроде направленной вперед ноги, и затем все содержимое чудища перетекало в этот вырост.

Алешка был уже готов разрыдаться от ужаса, но он вовремя посмотрел на сестру. В глазах Аленки было такое отчаяние, что мальчик тут же пришел в себя — как бы то ни было, а сейчас он и только он старший, и именно он должен сделать все, чтобы они с Аленкой не попали в беду!

— Это не улитки, — прошептал Алешка. — Я видел такое в учебниках старшеклассников. Это амебы. Только в нашем мире они маленькие — живут в грязной воде и их можно увидеть разве что в микроскоп.

— Как ты думаешь, они опасные? — прошептала Аленка.

— Не знаю, — ответил Алешка. — Но думаю, что узнаем скоро!

Между тем ближайшая к ним амеба наползла на плантацию грибов. Раздался уже знакомый детям чавкающий звук, и грибы исчезли — амеба всосала их в себя. Затем чудовище поползло дальше — и уже в сторону дерева, под которым сидели дети.

— Она накрывает собой землю и всасывает в себя все, что сможет съесть! — прошептал Алешка.

— Как ты думаешь, они могут съесть нас?! — спросила Аленка в ужасе.

— Не знаю, — ответил брат. — Но цапля не зря говорила, что нам сюда нельзя. Значит…

Договорить мальчик не смог. Поддавшись страху, он вскочил, схватил сестру за руку, и, не разбирая дороги, помчался вглубь леса. Видимо, у амеб было что-то вроде слуха — все чудовища неспешно поползли в сторону, куда убежали дети, не забывая между делом всасывать в себя все новые и новые порции грибов.

Дети бежали долго — спотыкаясь, падая на мокрые камни, царапаясь о ветви деревьев. Алешке подумалось, что они могут заблудиться в огромном лесу, но сейчас это было не главное — спастись бы от тупых прожорливых тварей!

А чавкающие звуки раздавались то здесь, то там — видимо, мерзких чудовищ в лесу было очень много. Внезапно дети выскочили на маленькую полянку и остолбенели — прямо перед детьми ползало бесчисленное множество амеб! И повернуть обратно было нельзя — доносившиеся издали чавкающие звуки не оставляли сомнения — сзади детей ждет то же, что и впереди!

— Алешка, они нас окружили! — закричала Аленка в панике.

Алешка огляделся, ища, чем же можно защититься от прозрачных чудищ.

Прямо под ногами мальчик увидел крупные, плоские камни.

Алешка схватил один из камней и кинул в ближайшую амебу. Камень прошил чудовище насквозь и упал рядом с другой амебой. Первая амеба не обратила на пролетевший сквозь нее камень никакого внимания, а вторая остановилась на миг, наползла на камень, покатала камень в своем уродливом теле, видимо проверяя, не удастся ли найти на нем что-то съедобное, затем поползла дальше, оставив камень позади.

— Алешка, овраг! — крикнула Аленка и показала направо.

Алешка посмотрел туда — действительно, в нескольких метрах от них виднелась крутая стена оврага.

Дети кинулись туда.

Овраг оказался с крутыми, но все-таки не отвесными стенами — на полной скорости дети начали сбегать по склону. Склон был услан высокой, мокрой от дождя и потому очень скользкой травой. Внезапно Аленка вскрикнула — она поскользнулась и упала. Алешка не смог ее удержать — выпустил руку сестры и тут же упал сам.

Теперь дети катились вниз. Аленка скользила лежа на спине, хватаясь руками за траву и камни, пытаясь изо всех сил удержаться, но, увы — трава обрывалась в ее руках и не на миг не останавливала движения, а камни лишь в кровь разбивали девочке пальцы. Девочка слышала, как рвется в клочья ее любимый желтый плащ…

Положение Алешки было еще хуже — он катился кубарем. Со спины — на живот, опять — на спину, опять — на живот…

«Убьемся! — подумалось мальчику. — Сейчас хряпнемся о какое-нибудь поваленное дерево и все, конец!»

Но в конце пути их ожидало не дерево. На дне оврага протекала узкая, но довольно глубокая речушка, и дети на полной скорости угодили в воду.

Вода смягчила падение. Алешка больно стукнулся о воду животом, но упасть на землю было бы много хуже! Аленка же вошла в воду ногами вперед, ногами же оттолкнулась от твердого, каменистого дна, и как торпеда, вылетела на поверхность рядом с берегом речушки. Это было хорошо — Аленка плавала гораздо хуже брата, к тому же она растерялась, и потому выплыть на берег с середины речушки вряд ли смогла бы…

Девочка быстро выбралась на берег реки и поискала глазами Алешку. Вскоре она увидела его — он плыл, но не к ней, а от нее. От падения мальчик никак не мог сориентироваться в пространстве!

— Алешка, я здесь! — что есть мочи, крикнула девочка.

К счастью, Алешка услышал ее, развернулся, и быстро поплыл к ней. Несколько метров — всю ширину речки — он преодолел быстро. Дома, на ставке Алешка с друзьями проплывали и не такие расстояния.

— Ух, ну и дела! Могли и в лепешку расшибиться, а?! — сказал он сестре, когда выбрался на берег.

Он отряхнулся, совсем как собака, выбравшаяся из воды. Его синий плащ превратился в сплошные лохмотья и Алешка сбросил его наземь.

— Когда попадем домой, научишь меня плавать как ты? — спросила Аленка.

— Домой еще нужно попасть, — сказал Алешка и показал рукой на тот склон оврага, с которого они скатились. Весь склон оврага был усыпан амебами — чудовища преследовали детей, и передвигались довольно быстро.

— Бежим! — Аленка, не обращая внимания на кровь, капающую из разбитых пальцев, схватила брата за руку и поволокла прочь от оврага.

И опять дети бежали в глубь леса, не разбирая дороги — лишь бы быть подальше от чудовищ. Алешка подумал, что было бы хорошо замечать всякие приметные деревья и камни, чтобы по этим приметам выбраться потом назад на тропу, но ничего заметить и запомнить не смог — уж слишком быстро бежали они с Аленкой. А силы уже оставляли детей — они тяжело дышали, и было ясно, что на долгий пробег их не хватит.

Внезапно они выскочили на большую поляну и остолбенели — на поляне были дети.