Алешка и Аленка в Стране Вечного Дождя (история первая)

— Привет. Вы кто?! Как здесь очутились? — спросила она.

— Так сразу и не расскажешь! — сказал, с трудом переводя дух, Алешка. — Спасибо тебе, ты меня спасла!

— И меня, — сказала Аленка. — А как тебя зовут?

— Меня зовут Мери-Эл, — ответила девочка.

4.

Мери-Эл оказалась гостеприимной хозяйкой.

Прежде всего, она дала возможность Алешке и Аленке переодеться. Так было приятно, сбросить, наконец, с себя все, промокшее до нитки, и одеться в сухое! Аленке одежда хозяйки пришлась как раз в пору, и она тихонечко рассматривала себя, думая о том, что ей здорово идет и эта юбочка, и эта кофточка, и эти прекрасные сандалии! Алешке досталась одежда как минимум двенадцатилетнего мальчика, и она, конечно, была немного велика, но какое это имело значение — только теперь, в тепле и сухости мальчик понял, насколько он устал. Он бы немедленно отправился спать, но Мери-Эл хотела тот час же услышать их историю. И они, наперебой, рассказывали — как пытались понять, что же сломалось на небе, и для этого полезли в дупло дерева, как неизвестно почему попали в подземную реку, как пытались попасть домой…

Мери-Эл оказалась отличной слушательницей — за время рассказа она ни разу не перебила своих гостей.

— Слушайте, как интересно! — сказала Мери-Эл, когда Алешка и Аленка закончили рассказ и перевели дух. — Я и не знала, что где-то есть еще один мир, в котором есть люди, растения, дети… Другой мир — это ведь так интересно! Наверное, наши миры… — она замялась, подыскивая слова, — как бы это сказать?.. Кое-где касаются боками, что ли? Про подземную реку у нас каждый знает, и в ней сейчас полным-полно воды — ведь у нас уже давно не прекращаются дожди. Видимо, наш мир находится, — она опять замялась, — ну…, как бы выше вашего, и наша вода проникает к вам — становится дождями, а там, где миры подходят друг к другу совсем близко, промывает себе и другие проходы — как в том вашем большом дереве…

Аленка не поняла ничего — предположения Мери-Эл показались ей слишком сложными. А Алешка слушал и внимательно и даже молча кивал. Было видно — понимает и соглашается. Аленка решила, что потом попросит брата растолковать ей все это так, чтобы было понятно.

— А почему у вас не прекращаются дожди? — спросила она свою новую подругу.

— Это долгая история, все началось когда я совсем маленькой была, — ответила Мери-Эл. — Сначала история была очень веселой, потом стала грустной. Слушайте.

— Видите, сказала Мери-Эл, — у нас здесь маленький поселок, все друг друга знают. И здесь все всегда были очень дружными. Нет, правда — говорили, что как-то пятнадцать лет никто ни с кем не ссорился! Однажды дядя Вальтер повстречал на поляне за поселком настоящую фею! В вашем мире есть феи?

— Не знаю, — сказал Алешка. — Мы их точно не видели.

— И мы не видели, — сказала Мери-Эл, — ни до этого разу, ни после. Фея сказала, что в стране фей очень рады тому, что мы такие мирные, и поэтому дарят нам Цветок. Каждый из жителей поселка может стать перед Цветком, сказать одно свое желание и оно в точности сбудется! Сказала так — и исчезла. А на следующий день, на этой же поляне, и вправду вырос Цветок. Этот Цветок такой красивый! По утрам он белый, в полдень — желтый, но не ярко-желтый, а как-то так, мягко-мягко… По вечерам Цветок пурпурный, а на ночь он закрывается…

Ну и вот — все начали загадывать желания, кто сразу, а кто раздумывал над желаниями годы. Дядя Стойер — он лечил всем зубы — пожелал, чтобы у нас в поселке зубы ни у кого никогда не болели. И действительно — зубы никогда ни у кого не болят, а дядя Стойер выращивает фиалки — это ему очень нравится.

Мой папа (а он очень добрый, мой папа) пожелал, чтобы одежда для всех жителей поселка росла на дереве. Это дерево вы и видели. Когда шли сюда. Одежды на нем на всех жителей нашего поселка хватало. Папа ведь раньше портным был; видите табуретки-катушки? — это папа мне и моим братьям сделал, чтобы было весело! Мы ведь дети портного, на чем же нам сидеть, как не на катушках?

Дядя Марцин захотел, чтобы на полях всегда росло много пшеницы, картошки, овощей всяких — и с тех пор никому из жителей поселка не надо было работать. Собирай все на полях, да и неси на кухню!

Некоторые всякое чудное желали — дядя Вальтер захотел быть самым высоким! Он и стал самым высоким — метра три, не меньше! Потом он долго перестраивал свой дом — и в двери войти не мог, и о потолок головой бился, и на кровати не помещался. Вы, наверное, видели этот дом — он такой чудной и корявый!

Дядя Сема пожелал себе железную птицу, на которой он мог бы летать…

— Эту птицу мы видели! — перебил рассказчицу Алешка. — Классная вещь!

— Классная! — согласилась Мери-Эл и продолжила:

Дядя Ковакс — наш сосед, чьи собаки вас чуть не покусали — пожелал себе самый большой в поселке дом и высокий забор. Дядя Ковакс очень любит чистоту и порядок и целыми днями эту чистоту в доме наводит… Из-за этого он никогда не был женат — все женщины поселка всегда казались ему грязнулями!

В общем, всех все устраивало. Взрослые практически все себе что-то пожелали, а дети — не все, только некоторые. Большинство из нас ничего перед Цветком не говорили — у нас и так все было.

А потом кто-то придумал фубакс. Это игра такая — когда четыре команды гоняют по полю два мяча и пытаются забить их каждый в свои ворота, а игроки других команд им в этом мешают. В эту игру начали играть все и почти постоянно — и взрослые, и дети. А что еще делать, когда все есть, работать не надо? По всему поселку поля для фубакса — вы их видели, конечно. Взрослые израсходовали на устройство этих полей свои последние желания. Все, кроме дяди Рока. Он был самым страстным игроком в фубак, с и ему в жизни ничего и не хотелось — только бы играть, а полей для игры и так уже хватало..

Так бы и играли все в эту игру сутками напролет, но одно отвлекало — дети. В наших семьях много детей — так всегда было. Но играть в фубакс дети мешают! Дети ведь не могут сами — им надо приготовить еду, с ними надо сходить к дереву за одеждой, а то они что-то не то выберут, их нужно (хотя бы иногда!) отгонять от кустов с мороженым — нельзя же, в самом деле, есть одно мороженное! Кстати, кусты с мороженым мой старший брат придумал и пожелал такое перед Цветком — вот!

Мери-Эл замолчала, мечтательно улыбаясь.

— О чем ты думаешь? — спросила Аленка.

— О мороженом! — ответила Мери-Эл. — Папа постоянно приносит его мне сюда, но срывать его прямо с кустов — это совсем другое! Тогда шоколад на нем хрустит по-особому, и…

— А что дальше было? — перебил Мери-Эл Алешка, которому слушать про мороженное было не интересно.

Лицо Мери-Эл стало грустным.

— А дальше было вот что, — сказала она. — Однажды дяде Року надоело то, что дети отвлекали его от фубакса. И он решил использовать свое желание — попросить Цветок, чтобы дети больше никому не мешали. И все взрослые (все до единого!) согласились тогда, что это отличное желание! Никто не сказал ему, чтобы он этого не делал!

Дядя Рок отправился к Цветку (решили лететь на железной птице дяди Семы — так быстрее). Тогда еще дождь собирался, можно было бы лучшей погоды подождать, но они все равно полетели.

Дядя Рок встал перед Цветком и сказал, что желает, чтобы дети исчезли с улицы и не мешали больше взрослым играть в фубакс.

А дети тогда все на улице были — и те, кто постарше, и груднички в колясках — а что дома сидеть-то? Только я забежала в дом воды попить.

И я видела в окно, как ИСЧЕЗАЛИ С УЛИЦЫ мои друзья и все мои братья. Все дети поселка тогда действительно исчезли с улицы, как и пожелал дядя Рок — медленно растворились в воздухе. И тогда пошел дождь.

Прошло уже много времени, но дождь льет и льет не переставая.

Мой папа говорит, что время остановилось, что дни не идут, как полагается — один за другим, а постоянно повторяется один и тот же день. Это, наверное, правда — на дереве одежды не дозревают новые платья. Я так хотела красную юбочку, но папа мне ее не приносит — говорит, что она ни как не созреет! И земляника на земляничном дереве всегда зеленая. И помидоры всегда зеленые. И груши — тоже. Представляете — большие, висят низко, но — зеленые!

Папа говорит, что там, где нет детей, там нет и жизни — поэтому время остановилось.

А взрослые больше не играют в фубакс. Они ходят по улицам и плачут. Они стали теперь совсем другими, совсем с ума посходили от горя, и папа боится рассказывать хоть кому-нибудь, что у него остался один ребенок — то есть я. Он боится, что остальные позавидуют ему и убьют меня. Для этого ведь много не надо — достаточно просто выволочь меня на улицу. Смотрите!

С этими словами Мери-Эл встала и подошла к двери. Девочка открыла дверь и высунула на улицу руку.

Алешка с Аленкой с ужасом смотрели, как рука Мери-Эл бледнеет, постепенно становится прозрачной, а потом и совсем исчезает.

— Ну что, видели? — спросила Мери-Эл и убрала руку с улицы.

Рука сразу же стала нормальной, такой же, как и была раньше.

5.

— Какой ужас! — прошептала пораженная Аленка, когда Мери-Эл закончила свой рассказ. — А что стало с этим человеком, с дядей Роком?

— Пропал где-то, — сказала Мери-Эл. — Он по началу ходил, плакал, говорил всем, что ошибся, оговорился, что он совсем не этого хотел! На него кричали, даже били — это у нас-то, где раньше никогда не было драк! А потом он пропал. Но никого это не расстроило — все поглощены своим горем, лишь плачут и жалуются. Папа говорит, что люди отчаялись. Да еще и дождь этот на всех действует — даже на собак. Раньше, до дождя, собаки ни за что на вас не напали бы!

— Но ведь исправить все — просто! — закричал Алешка. — Нужно, чтобы кто-то сказал перед Цветком — хочу, чтобы все было как раньше! И все дела!

Мери-Эл покачала головой.

— Это невозможно. Все взрослые уже израсходовали свои желания. Перед Цветком можно произнести только одно желание за всю жизнь!

— То есть в поселке не осталось людей с неизрасходованным желанием? — спросила Аленка тихо. — Совсем ни одного?!

— У меня есть неизрасходованное желание, — ответила Мери-Эл грустно. — Только у меня. Но я не могу выйти на улицу — я просто исчезну и все. Вы ведь видели — мне не успеть добраться до Цветка!

— Да-а, ситуация! — протянул Алешка.

— А если мы? — спросила Аленка с надеждой. — Если мы отправимся к Цветку и пожелаем, чтобы дети опять были со своими родителями, и чтобы перестал идти дождь? А?! У нас с Алешкой желания не израсходованные!

— Это точно! — подтвердил брат

— Не знаю, — покачала головой Мери-Эл. — Вряд ли это поможет — вы ведь не жители нашей страны. Фея подарила Цветок не вам… Вы ведь не растворились на улице, верно? Значит, не все наши законы действуют на вас!

После этих слов все долго молчали. Алешка мучительно искал выход из этой ужасной ситуации, но как не напрягался, ему ничего не приходило в голову. Аленка переживала. На это время она забыла о своих трудностях, и думала лишь о том, как тяжело, наверное, бедным родителям, из-за какой-то пустячной игры потерявшим своих детей! Мери-Эл ходила взад-вперед по комнате — она так устала сидеть взаперти, ей так хотелось наружу! Уже давно она могла видеть улицу, только если смотрела в щели между закрытыми ставнями!

Вдруг ее лицо просветлело.

— Знаете что? — сказала Мери-Эл вдруг. — Я, кажется, знаю, что вам делать! Мы все пьем воду из нашей подземной реки — через колодцы. Один из таких колодцев — самый глубокий — находится как раз рядом с Цветком. Мне как-то пап рассказал, что дядя Вальтер как-то упал в этот колодец, и не выбрался бы из него, если бы не был таким высоким. Ему никто не помогал — у нас теперь никто никому не помогает… — девочка с грустью развела руками. — Так вот, — продолжила она, — выбравшись, дядя Вальтер рассказывал всем, что в этом месте у реки не обычное дно, а как бы небо какого-то другого мира. Его не стали слушать — теперь такие вещи никому не интересны. Но я думаю — что, если это еще один проход в ваш мир? Может быть — и нет, но ведь можно попробовать! Я расскажу вам, как идти к Цветку…

— А мы попросим Цветок вернуть всех детей назад, а потом попадем по проходу домой! — закончила за Мери-Эл Аленка. — Вдруг все-таки получится!

— Точно! — кивнула Мери-Эл. — Наверное, вам лучше идти завтра утром — дорога к Цветку долгая. Ночь проведете здесь — теперь, когда мои братья исчезли, спать на этих кроватях все равно некому. И я думаю, что вам нужно идти не по поселку, а в обход его — мало ли, как встретят вас люди! Могут и обидеть даже — говорю же, что все стали такими странными от горя и дождя… Лучше вы пойдете мимо леса, через наши поля. Там тропинка — не заблудитесь. В лес не ходите — он такой густой, темный, и мы никогда там не бываем — можно потеряться! А по тропинке — безопасно. Разве что Крокобряка встретите, но он добрый… За один день вряд ли дойдете — я так никогда пешком не ходила, только с дядей Семой на его железной птице над полями летала, но даже через поселок к Цветку больше дня пути, а по полям — это ведь в обход. Переночуете где-то в поле — не приятно, конечно, но выхода другого нет. Зато — я дам вам непромокаемые плащи! Мне и моим братьям они теперь не нужны, а вам будет удобнее!

— Плащи — это хорошо! — сказал Алешка

— А нельзя ли как-то по быстрее? — с дрожью в голосе спросила Аленка. — Мама с ума сойдет, когда мы не придет домой ночевать!

— Не получиться быстрее, — сказала Мери-Эл. — Говорю же — долго идти.

— А может так случиться, что мы вернемся домой в тот день, в который оттуда ушли? — спросил Алешка с надеждой. — Ведь ты говоришь, что время у вас остановилось и постоянно идет один и тот же день?

— Не знаю, — ответила Мери-Эл. — Папа разбирается в таких вещах, но думаю, что и ему, и маме лучше о вас ничего не знать — они очень изменились после исчезновения братьев, не знаю, как примут вас. Вы лучше тут тихо до утра посидите. Воды и еды у нас вдоволь — я вам всего принесу, а когда папа или мама перед сном зайдут меня навестить (кто-то из них всегда заходит!), вы спрячетесь под кроватями.

6.

На следующее утро, с рассветом, Алешка и Аленка отправились в путь. Мери-Эл подробно описала им дорогу — запомнить ее было не трудно. Требовалось выйти из поселка, найти тропу и идти по ней таким образом, чтобы поселок был с правой стороны, а лес — с левой. Главное — никуда не сворачивать, и опасаться людей — мало ли чего им придет в голову.

Идти было легче, чем вчера. Во-первых, дети были сытыми и отдохнувшими; во-вторых, прекрасные плащи с капюшонами (синий на Алешке и желтый на Аленке) защищали их от непрерывного дождя; и в-третьих — они больше не блуждали бесцельно, они знали куда идут и что эта дорога в конце концов приведет их домой!

Прошел час, и дети подошли к дереву с одеждой (по пути основательно подкрепив себя мороженым с кустарника).

— Вот и наша тропа, — сказала Аленка и указала, на узкую ленту тропы, которая струилась между высокой травой и терялась вдали.

— Эх, велосипед бы сейчас! — сказал Алешка. — За пол дня домчали бы! И ночевать под открытым небом и в мокрой траве не пришлось бы!

— Не помог бы велосипед, — возразила Аленка. — Дождь ведь, и на тропинке страшная грязь. Трудно было бы ехать. Мы этот велосипед бросили бы через метр!

— Через метр — это вряд ли, — заявил Алешка. — Метр — это вот столько, — он показал. — Может быть, мы бросили бы велосипед метров через двести. Или через километр — это тысяча метров!

— Умный, да? — поинтересовалась Аленка. — Опять будешь говорить, что я — мелюзга?

— Не буду, — сказал брат ласково. — Я же обещал. И ты у меня — молодец!

Вскоре стало понятно, что Аленка права и велосипед вряд ли ускорил бы дорогу — путь детей лежал не по равнине, а по череде довольно крутых холмов — нашим путешественникам приходилось то идти в гору, то спускаться с горы. Такое не одолеешь на велосипеде! Только пешком!

Взбираться по тропинке на холм детям было не просто, но еще труднее — спускаться! Алешка и Аленка то и дело шлепались в жидкую грязь, так что через некоторое время их плащи стали одинаково коричневыми от грязи. Но дети есть дети — трудность пути не смущала их. Взбираясь на холмы и спускаясь с них, падая и снова поднимаясь, они шли вперед, болтали и рассматривали окружающий их чужой мир.

Тропинка как тропинка, вдали, за полями — лес как лес. Такая же трава, такие же деревья, как и в мире, куда так хотели вернуться Алешка с Аленкой. По видимому, никому из жителей поселка не пришло в голову пожелать каких-то невероятных изменений в этом лесу, поэтому он и остался вполне обыкновенным, хотя, конечно, и очень густым.

А вот когда дети смотрели в сторону поселка, то время от времени замечали вещи необычные. Один раз они увидели огромный, широченный дуб с резными, но ярко красными листьями и такого же цвета стволом — явно чье-то странное желание, настоящие дубы такими не бывают! Жаль, что Мери-Эл не рассказала, кому и зачем такое придумалось!

А то вдалеке показались два человека — один обычного роста, а другой громадный, с огненно рыжими волосами — ну прямо таки львиная грива. Наверное, это и был трехметровый дядя Вальтер. Оба человека ничего не делали, а просто стояли, ссутулив плечи. Говорили они о чем-то или нет — с тропинки не было слышно. Алешка и Аленка очень переживали, что взрослые заметят их — убежать от обладателя таких длинных ног, как дядя Вальтер, они, конечно, не смогли бы. Но взрослые так ни разу и не посмотрели на тропинку.

Прошли маленькие путешественники и огромную поляну с фиалками — фиалки были разнообразнейших цветов и оттенков, и выглядели, даже не смотря на мокрые листья и цветы, просто превосходно. К сожалению, по поляне между восхитительными цветами то там, то здесь пробивался бурьян. Видимо, дядя Стойер после потери детей не уделял любимому занятию нужного количество времени…

Поля, через которые бежала тропинка, были разными — поле с огурцами, поле с очень крупными зелеными помидорами, пшеничное поле. Огурцов дети наелись досыта, а вот помидоры попробовать, конечно, не удалось. Возможно, этим помидорам предстояло остаться незрелыми еще многие и многие дни…

Так прошло несколько часов, и дети подошли к узенькой речушке, через которую был проложен небольшой мостик.

— Все правильно, — сказала Аленка, ступая на мост. — Мери-Эл говорила, что мостик должен быть. Хорошая она девочка, жаль, что мы больше… — и тут она осеклась. — Алешка, смотри, смотри — аист! — закричала она и указала брату в сторону речки.

— Чудачка ты, — сказал Алешка, посмотрев туда, куда указывала сестра. — Это не аист, это цапля. Видишь, стоит на одной ноге, лягушек высматривает!

— Нет, аист! Я аистов на картинке видела!

— Нет, цапля!

— Нет, аист! Аист! Аист!!!

— Да цапля, мелюзга ты безграмотная! Кто из нас дольше в школе учится, ты или я?!

— Все равно — аист, аист! И ты обещал не называть меня мелюзгой!!!

— Да цапля я, цапля! — послышалось со стороны камыша.

Дети умолкли и застыли, как громом пораженные — у Алешки даже рот приоткрылся. Между тем, цапля подошла ближе к мостику и недовольно сказала:

— И так лягушки не ловятся, а тут еще вы шумите!