Литературная Газета 6560 ( № 29 2016)

Мне – становиться

взрослой:

рассказывать небылицы,

сказки, истории

про царство горьких лекарств.

Ночью

температуру сбивать, укрывать,

пробовать лоб на ощупь

сильной ладонью, тёплой всегда:

«Спи, не пугайся.

Я буду рядом.

Я сделаю все, что надо.

Только ты

не уходи никуда».

И хотя окружающий мир остался для лирической героини таким же жёстким, её духовный стержень и характер заметно окрепли, она чётко формулирует собственное отношение ко всему окружающему – жизненный опыт и модуль непростых личностных переживаний формируют несколько иную, более взвешенную оценку. Теперь мироощущение автора можно определить как мудрое чувствование.

Мне не дышится поутру,

будто я захлебнулся днём.

– Доктор, что теперь? Я умру?

– Не волнуйтесь, мы все умрём.

Вот, держите: сюда, в карман –

бурый жёлудь, и пусть лежит.

И не надо сходить с ума.

Все умрут.

Так давайте жить.

Шестикнижие

Шестикнижие

Книжный ряд / Библиосфера

Теги: книжные новинки , рецензии , критика

Поэзия

Виктор Петров. Грань: Стихотворения. – М.: Вест-Консалтинг, 2015. – 128 с. Р остовский поэт Виктор Петров, главный редактор журнала «Дон» остаётся верен своей авторской манере и в новой книге «Грань». Лирический герой Петрова обаятельно брутальный, резкий, бескомпромиссный, находящийся в поиске не вселенских смыслов, а ежедневных, но оттого ещё более значимых для живущего. Здесь есть и русская отчаянность, и вера в чудо, и смирение перед тем, что изменить нельзя. Есть и патриотизм, не показной, а самый что ни на есть настоящий. На выходе – лирика чистой воды, не лишённая улыбки

Ты просишь Бога о моей кончине.

Ему к тебе прислушаться дай бог!

Хотя потом – кричи мне, не кричи мне –

Уже не возвратишь на свой порог…

Я жил тобой, но жить мне больше нечем,

И стянута узлом верёвка жил.

Дай руки положу тебе на плечи,

Пока их на себя не наложил.

Проза

Вячеслав Малежик. Герой того ещё времени. – М.: ИД «Аргументы недели», 2015. – 336 с. – 1000 экз.

Конечно, Вячеслав Малежик представляется нам в первую очередь певцом и композитором, однако книга «Герой того ещё времени» добавляет новую краску к его образу. Вот как сам автор оценивает свои ощущения от вхождения в литературу:  «Проблуждав долгое время по бескрайним просторам российской музыки и изрядно там наследив, я неожиданно оказался в незнакомой стране под названием «Литература». <...> Но никто не встречал меня хлебом-солью, и лишь маститые авторы с любопытством разглядывали волосатого мужика с гитарой за спиной» . Уже из этого вступления становится ясно, что Малежик не лишён самоиронии и пишет внятным живым слогом. И начиная читать книгу, только лишний раз убеждаешься в этом.

«Герой того ещё времени» состоит в основном из миниатюр, написанных, что называется, с натуры. Здесь есть рассказы и о школьных годах, и о творческих гастролях. И воспоминания о дорогих автору людях. Одни из лучших – о чудачествах бабы Дени, образ которой в полной мере удался Вяче­славу Малежику, быть может, потому, что чувствуется искренняя любовь автора к этому человеку.

Биография

Александр Мясников. Александр III, предисловие епископа Тихона (Шевкунова). – М.: Молодая гвардия, 2016. – 566 с. – 5000 экз.

Самодержец Александр известен не только парой крылатых выражений ( «У России есть два союзника – армия и флот», «Пока русский царь ловит рыбу, Европа может подождать») и одной растиражированной историей – как пьянчуга в кабаке плюнул на портрет императора, а тот после доклада велел передать, что тоже плюёт на пьянчугу, приказал выпустить его и убрать свои портреты из кабаков. Ещё всем известно, что меткий на прозвища народ назвал своего государя Миротворцем, что, получив в своё правление ослаб­ленное войнами и неверной экономической политикой государство, он за время царствования добился почти невозможного – мира за счёт усиления военной мощи и поднятия экономики путём кардинальных мер.

Но в книге приводятся и малоизвестные факты. Например, то, что царь не был охотником (хотя слухи, сопровождающие его фигуру, утверждают обратное), но вернул Беловежскую пущу в личное распоряжение монархов. Книгу, посвящённую жизни и службе одного из самых уважаемых в России самодержцев, открывает предисловие епископа Егорьевского Тихона (Г.А. Шевкунова).

«ЛГ» непременно вернётся к этой книге

на своих страницах.

ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Сири Колу. Мы – Разбойниковы. / Худ. Юсел Туули. Пер. Тиновицкая Евгения. – М.: Самокат, 2016. – 192 с. – 5000 экз.

Это одна из самых любимых историй у финских детей о том, как их сверстники проводят летние каникулы. «Мы – Разбойниковы» уже переведена на 17 языков и теперь впервые вышла на русском.

Весёлая и живая история о девочке Вильи, которой каникулы преподнесли множество сюрпризов. Провести их у бабушки, как планировала юная героиня, не получилось – прямо по дороге её похитили разбойники. 

Правда, очень странные. Потому что деньги и прочие традиционные ценности их мало интересовали. Им бы побольше сладостей, еды, одежды, игр и всяких полезных мелочей – вот это, по их мнению, правильная добыча. А Вильи-то в таком случае зачем? «Пригодится. Слово атамана». И, похоже, Вильи необычные каникулы пришлись по душе: погони, приключения, свежий воздух, море и свобода – отличный рецепт незабываемого лета.

Надо отметить своеобразные, но подходящие по стилистике рисунки художника и работу переводчика – ей, похоже, удалось передать не только смысл, но и юмор, что гораздо сложнее.

Зарубежная литература

Элис Манро. Плюнет, поцелует, к сердцу прижмёт, к чёрту пошлёт, своей назовёт. Пер. с английского В. Бошняка. – СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2015, 416 с. – 7000 экз.

Нобелевского лауреата Элис Манро принято сравнивать с Чеховым. Это уже такая традиция – сравнить того или иного зарубежного автора с русским классиком, для того чтобы подчеркнуть значимость писателя не только в сегодняшнем литературном процессе, но и для будущих поколений.

Причем сравнения эти, щедро представленные в самом начале книги, показывают, скажем так, различия критических школ: если западные авторы в своих оценках весьма коротки и лаконичны, то наши журналисты подошли к делу более дотошно и объяснили, чем же Элис Манро напоминает русского классика.

Объяснения немного странные: кто-то пишет про крючок, на который с первых же строк подсаживается читатель, кто-то – про хитросплетения человеческих душ, кто-то – про банальность катастрофы, а кто-то – что это женская проза в чистом виде.

На самом же деле проза Элис Манро вовсе не женская. Здесь не встретить истеричности, зато есть глубокий психологизм, внимание к деталям и подробностям, умение держать сюжет.

Историческая литература

Валентина Колесникова. Великие княгини дома Романовых. Психологические этюды. – М.: ИПО У Никитских ворот, 2016. – 338 с.

Можно было бы сказать, что книга в первую очередь посвящается любителям подробностей жизни великосветских особ, но это было бы несправедливо по отношению к серьёзным читателям, интересующимся не только этим.

«Аристократы – бездельники» – стереотип, созданный и навязанный в определённый период нашей истории и давно уже нуждающийся в переоценке. Конечно, ни мужчины высшего света, ни их женщины не добывали руду и не выпекали булки. Но, например, без их участия (конкретней – без участия великой княгини Елены Павловны, жены великого князя Михаила Павловича) картина «Явление Христа народу» художника А.А. Иванова так бы и осталась в Италии, где писалась в течение 20 лет.

Это только один эпизод, но знаковый. Конечно, были и балы, и сверкающие драгоценности, и наряды, и светский лоск, и меценатство, и поддержка приютов и богаделен, и открытие консерваторий в Москве и Петербурге…

Обо всём этом увлекательно рассказано в представленной книге.

В поисках утраченной войны

В поисках утраченной войны

Книжный ряд / Библиосфера / Субъектив

Евсюков Александр

Теги: Ричард Флэнаган , Узкая дорога на дальний север

Ричард Флэнаган. Узкая дорога на дальний север / Пер. на русский язык В. Мисюченко. – М.: Издательство «Э», 2016. – 416 с. – Доп. тираж: 2000 экз.

Этот роман австралийца Ричарда Флэнагана вышел в серии «Лучшее из лучшего. Книги лауреатов мировых литературных премий», и формально для этого есть основания: победитель англоязычного «Букера»-2014, собравший массу уважительных и восторженных отзывов. Один из членов букеровского жюри безапелляционно назвал эту историю шедевром.

Тема её весьма экзотична и донельзя сурова: война (Вторая мировая), плен (японский), строительство Дороги смерти (среди джунглей Сиама). Мотив подлинности описанных событий многократно отмечается и даже педалируется: отец Флэнагана пережил ужасы японских лагерей, а сын посчитал своим долгом рассказать о тех страшных событиях; перед нами не просто роман, а почти «документ эпохи». Отец, выведенный в романе под именем Дорриго Эванса, вроде бы герой (общенациональный), но внутренне героем себя не ощущает.

Надо сказать, автор избрал весьма странный способ изложения: скачки во времени и пространстве происходят почти что в каждой новой главе первых двух частей книги. Перед нами то раннее детство Дорриго (в Европе в самом разгаре Первая мировая), то его же старость с нескончаемыми адюльтерами, то переход через Сирию в начале Второй мировой, то Сиам и плен. Причём это не сюжетные линии, а именно разрозненные эпизоды, которые далеко не всегда становятся на своё место по прочтении целого, но требуют от читателя устойчивого вестибулярного аппарата.

Только в третьей части события наконец обретают некоторую связность – все они происходят либо в лагере пленных, либо на жутком и в итоге бессмысленном строительстве железной дороги из Сиама в Бирму. Голод, грязь, испражнения, болезни, побои, тотальная невозможность что-либо изменить. Не помогают ни физическая сила, ни запасливость. « Голыми рабами они голодали, терпели побои и работали сверх изнеможения на той Дороге. Голыми рабами начали они умирать ради той Дороги ». Смерть пленного при операции. Смерть другого пленного во рву с дерьмом после многочасовых побоев. Те, кто выжил, тоже не очень-то рады этому факту.

Выясняется, что австралийцам на той войне не за что умирать, японцам – некого жалеть. « Что даёт трусам право не быть битыми? » – так они рассуждают. И в книге никто не даёт на этот жёсткий вопрос внятного ответа.

В художественном мире Флэнагана нет мужчин, способных активно противостоять злу и при этом оставаться людьми. В итоге перед нами всего две их категории: слабаки, готовые сдаться при первой угрозе неудачи, и маньяки-садисты, без раздумий совершающие любые зверства (например, с удовольствием рубящие пленным головы). И эта ложная дихотомия в итоге приводит к неправдивой картине в целом.

В координатах этой книги просто немыслимы такие воины, как в Сталинграде или на Курской дуге, люди, у которых находился смысл и в жизни, и в смерти, и в тех поступках, которые уже позже назовут подвигами.

При этом Флэнаган чрезвычайно серьёзен. Скажут: тема обязывает. Отвечу: ничуть. В романе «Король крыс» другого австралийца, Джеймса Клавелла, лично побывавшего в японском плену, та же тема раскрыта гораздо живее. Здесь же на весь роман я встретил всего одну трогательную сцену (с отпущенными в море рыбами) и ещё одну, где люди (пусть и истерически) но смеются.

Образ главного героя, полковника-хирурга Дорриго, не многогранный, а невнятный, почти никакой. Его упёртость в лагере почти никогда не приводит к положительным результатам, зато нерешительность делает других несчастными.

«Стиль» романа настолько тяжёл, что, читая, будто сам строишь Дорогу смерти, даже когда описывается любовная история.