Прогрессор галантного века (продолжение)

– Почему? – спросила, улыбаясь, недавняя жертва изнасилования.

– В спокойном состоянии Вы очень милы, дорогая леди – просто Эмили!

      Глава девятнадцатая. Бой под стенами Сан-Фелипе.

Утром Сашку разбудил капитан Вобан с вестями от разведгрупп. Вести эти были весьма благоприятны: два полка фузилеров (стрелков) намеревались идти к форту Ла Мола, но были остановлены за ненадобностью и теперь охватывают полукольцом город Порт-Магон, но не с запада, а с юго-востока (!) – чтобы воспрепятствовать соединению городского гарнизона с крепостным. А в крепости Сан-Фелипе еще не знают ни о взятии форта Ла Мола, ни о блокаде Порт-Магона и потому ведут себя беспечно – ворота крепости пока стоят открытыми. «А когда узнают, могут ринуться на фузилеров, – враз сообразил Сашка. – Тем придется биться на два фронта, и они проклянут твою инициативу. Надо срочно переправляться на тот берег»

Что-что, а тянуть с реализацией принятых решений Сашка не умел. Потому через полчаса первая рота стала переправляться на противоположный берег неширокого (600-700 м) эстуария, используя разрозненные лодки, собранные со всего восточного берега, и в одной из них сидел командир полка. Причалив к берегу в километре от крепости, передовые егеря сделали бросок к грунтовой дороге, ведущей в Порт-Магон, и залегли по обе ее стороны, а остальные образовали цепь между лорогой и берегом длиной метров 300; все, конечно, накрылись маскировочными сетями и исчезли с глаз неприятеля. Лодки же гребцы погнали обратно, за свежей порцией десанта. На стенах крепости и возле нее началась сначала суета, а вскоре из ее ворот выскочил кавалерийский отряд в 50 человек и порысил по дороге с целью поисков непонятных комбатантов.

– Готовсь! – обратился в рупор к цепи егерей Сашка. Те приготовили кресала и огниво, а штуцеры ориентировали в направлении обреченных на смерть всадников.

– Приготовить боло! – вдруг сменил команду полковник, увидев в трубу, что всадники вооружены лишь саблями и их можно просто взять в плен вместе с конями, без неприятного ему кровопролития. – Левый фланг! Ползком к дороге цепью!

(Что еще за боло? – вправе спросить дотошный читатель. – О них в романе еще ничего не говорилось…. Вот теперь говорю: Сашка недавно вспомнил об этом замечательном средстве спутывания лошадей и других ногастых тварей и тотчас велел заиметь каждому егерю)

Слабо приметные холмики задвигались от берега, но если ближние вскоре образовали цепь вдоль дороги, то дальние явно не успевали. «Ладно, без них, пожалуй, обойдемся, – решил Сашка.

Тем временем конники сблизились с поперечным кордоном метров до 50, и вдруг их командир что-то заподозрил или увидел и остановил отряд.

– Боло! – крикнул в рупор Сашка, вскочил с места первым и бросился на сближение с конными, раскручивая над головой трехшаровое длинное боло. Вдоль левой обочины дороги стали подниматься рядовые егеря и, крутнув пару раз боло, прицельно захлестывать ими ноги коней. Сашка, нацелившийся на командирского коня, был еще далеко от него, но командир решил, видимо, ему помочь и бросил своего скакуна навстречу, в карьер – выхватив одновременно саблю из ножен. Сашка метнул боло и замер на миг, завороженный летящей навстречу смертью. Но тут конь, которому боло захлестнуло сразу три ноги, рухнул с грохотом на дорогу, а командир полетел через его голову, чуть не угодив саблей в Сашку, увернувшегося в последний момент. В обратном развороте он прыгнул с лопаткой к врагу, но тот лежал на дороге, раскрывая рот как рыба, а вздохнуть, видимо, не мог. Сашка оглядел поле скоротечного боя и успокоился: все кони были стреножены, а бывших всадников егеря ловко вязали или вытаскивали из-под лошадей.

Через полчаса ворота крепости вновь открылись и оттуда стали выходить колонна за колонной пехотные роты бриттов. Первая из колонн споро пошла к месту прошлой битвы, за ней другая. Впрочем, к первой роте егерей успела присоединиться и замаскироваться вторая, а сейчас к берегу подходили лодки с третьей ротой. Из крепости по ним выстрелило несколько пушек, но ядра не долетели метров 100 до цели.

– Третья рота! – крикнул Сашка в рупор, завидев на берегу ее капитана. Тот выпрямился и помахал рукой в знак того, что услышал. – Оставаться в резерве на берегу! Замаскироваться!

Капитан вновь помахал рукой.

– Снайперы! – отдал команду полковник де Мож. – Можно начинать!

Почти сразу в цепи егерей началась разрозненная стрельба, а из колонны британцев, успевшей пройти половину расстояния до цепи, стали один за другим выпадать офицеры, сержанты и обычные солдатики. Колонна приостановилась, но тут стрельба егерей стала гуще и солдаты, оставшиеся без командиров, бросились в стороны или на землю. Когда первая колонна и клубы дыма рассеялись, стала видна вторая колонна противника, которую офицеры и сержанты начали спешно разворачивать в две шеренги (одна стреляет, другая заряжает). Вот эти шеренги двинулись вперед, но, конечно, без стрельбы – куда им, безштуцерным да с круглыми пулями…. Когда они стали перешагивать через тела бойцов первой колонны, Сашка вновь отдал популярную команду:

– Снайперы!

Выстрелы егерей загремели с прежним успехом, но среди наступавших уцелел какой-то отчаянный командир, который скомандовал атаку бегом. Британские фузилеры рванули очень резво, и если бы до егерей было метров 200 или хотя бы 300, их сильно поредевшие шеренги могли, быть может, прибежать под удары егерских саперных лопаток, но с расстояния 500 метров – исключено. Последний атакующий упал в 100 м от цепи, но еще раньше многие повернули обратно. В трубу Сашка увидел, что третья и прочие колонны бриттов тоже развернулись и быстро зашли в ворота крепости.

– Поздравляю с победой, егеря! – крикнул в рупор Сашка. – Ур-ра!

– Ура-а! Ура-а! Ура-а! – раздался троекратный ответ его бойцов.

Сашка только что отправил разъезд (на тех самых, отбитых у англов конях) в сторону Порт-Магона, как вдруг из ворот крепости вышла под белым флагом группа безоружных людей человек в 20 в сопровождении нескольких телег, запряженных мулами (?).

– Похоронная команда? – обратился Сашка с вопросом к бывалому Вобану.

– Похоже на нее….

– Но в трубу я вижу среди них офицера. Может, это парламентер?

– Шпион это, – усмехнулся Вобан. – Хочет посмотреть, кто их войско сумел так разгромить….

– Ну, встреть его, порадуй своим бравым видом. Только давай мы тебя переоденем – ни к чему им разглядывать наш камуфляж.

– Но у меня нет здесь другой одежды….

– Я как раз собрался в форт Ла Мола, пришлю тебе и твоим сержантам несколько комплектов.

– А если он подойдет раньше?

– Подержи его под дулами ружей сколько надо, а потом снизойди….

      Глава двадцатая. Может ли откушенный нос способствовать любви?

Едва Сашка переступил порог комендантского дома, как его обступили женщины.

– Вы живы, мсье де Мож? – спросила одна из женщин попроще. – Мы очень боялись, что Вас убьют!

– Почему? – разулыбался Сашка.

– Вы здесь наш единственный защитник. Эти Ваши егеря так и ходят вокруг, так и ходят. И среди них есть тот самый коротышка, который обидел нескольких из нас.

– Калло?! – первым пришел на ум Сашке кровавый сержант. Но тотчас он вспомнил, что видел Калло на том берегу, в рядах первой роты.

– Покажите мне его, – потребовал полковник. – Но не все скопом, а вот Вы, мадам. И пальцем прошу не тыкать, достаточно будет взгляда.

Он вышел во двор форта, любезно разговаривая с женщиной, она невпопад отвечала и вдруг вцепилась ему в локоть. Сашка поднял на нее глаза, прикинул направление ее взгляда и увидел заворачивающего за угол невысокого широкоплечего егеря. Стремглав он кинулся к углу, выскочил за него и вдруг оказался сбит с ног. Тотчас его шею сжали невероятно жесткие пальцы того самого коротышки, чьи бешеные глаза светились сейчас торжеством, а ноздри клювастого носа хищно раздувались. В этот нос Сашка и вцепился в отчаянном рывке зубами!

– А-а-а! – заорал негодяй, ослабил хватку, а потом вовсе рванулся в сторону, оставив во рту Сашки кончик носа. Содрогаясь от брезгливости, Сашка выплюнул отвратительный комок плоти, а потом на него накатил отходняк. Он сел на землю и стал, раскачиваясь, истерически смеяться.

– Что, что с Вами? – теребила его та женщина, а он продолжал истерить – правда все тише и тише. Наконец он поднял вверх голову, увидел своих бойцов и протянул им руку. Оказавшись на ногах, Сашка повернул голову в одну сторону, потом в другую, обнаружил коротышку в руках егерей, уже связанного, и кивнул головой. Потом повернулся к женщине и сказал:

– Проводите меня в дом. Я хочу умыться. Нет, вымыться целиком, дочиста….

Через час Сашка залез, наконец, в лохань, наполненную горячей водой, и погрузился в нее с головой. А когда вынырнул на воздух и протер глаза, то увидел перед собой не Петера, а Эмили Бартон – в белой исподней рубашке, с мочалкой в руке и нежной улыбкой на лице.

– Миссис Бартон! – оторопело воскликнул Сашка.

– Эмили, Алекс, – возразила ему банная фея. – Для Вас, мой герой, только Эмили.

– Этот коротыш был и Вашим осквернителем? – спросил на автомате Сашка.

– Нет, – качнула головой Эмили. – Но я почему-то чувствую себя отомщенной.

Сашка пристально вгляделся в ее лучащиеся глаза и сказал проникновенно: – Эмили….

– А-алекс…. – склонилась к нему фея и стала часто-часто целовать в губы.

Постельные ласки Алекса и Эмили были в самом разгаре, как вдруг в дверь его комнаты раздался стук и следом донесся голос Петера:

– Герр Чихачев, тревога! К нам идут корабли!

Сашка спрыгнул на пол и стал стремительно одеваться, говоря:

– Эмили, никуда не уходи, я вернусь, я скоро вернусь!

Бегом он пересек двор и взбежал на стену форта, где уже толпились его подчиненные, разглядывая спускающиеся по эстуарию линейные корабли англичан: один, два, три, четыре, пять…. Шли они осторожно, медленно, под кливерами и бизанями. Следом из-за поворота выдвигались еще корабли, поменьше размерами и других обводок – вероятно, торговцы. Сашка вдруг вспомнил, что при взятии Менорки из порта бежала в Гибралтар небольшая эскадра англичан, прихватив с собой ранее захваченные призовые суда. Он резко повернулся к одному из своих капитанов, остававшихся в форте в резерве:

– Гастон, Вы осматривали орудия форта?

– Да, мсье полковник. Они в порядке и боезапас есть. Но Вы еще не учили нас стрелять из пушек….

– Да-а, – признал свой косяк Сашка.– Ведите роту в бастион и тащите туда же английских пушкарей. А Вы, Жерар, разместите своих егерей вдоль стены и начинайте отстреливать палубных моряков на головном корабле – когда он приблизится на расстояние штуцерного выстрела. Вы же, Рене, берите свою роту, переправьтесь на тот остров, что находится в 1 км выше нашего форта, и ведите стрельбу оттуда. Да посигнальте Вобану, чтобы он поддержал Вас с того берега. Авось уберем с палубы и с мачт личный состав этих страшных на вид линкоров….

Основные пушечные бастионы хитромудрые англичане устроили в скальном основании форта Ла Мола, прорезав наружу сквозь известняковые пласты узкие длинные порты. В рукотворном нижнем этаже тоже стояли пушки, но калибром поменьше, для стрельбы по рангоутам. Сашка оглядел группу приведенных пушкарей и выхватил взглядом смуглого брюнета:

– Ваше имя?

– Майкл Сантон.

«Что-то не похож он на Майкла….» – подумал Сашка, отвел брюнета в другое помещение и спросил наугад:

– Вы сказали Мигель Санти? Испанец? Habla espanol?

– Я сказал Майкл, – вздернул голову брюнет. – Вы же – проклятый лягушатник!

– Открою Вам тайну, Мигель – я вовсе не француз. Но сейчас воюю в рядах французской армии, причем в данный момент мы бьемся за освобождение Менорки от ее захватчиков, англичан, а для чего? Для передачи острова испанскому королю, нашему будущему союзнику против гегемонии Великобритании. Поэтому прошу Вас: войдите в наши ряды и помогите отбить у этих морских зазнаек захваченные ими торговые корабли – большей частью испанские.

– Вы говорите об эскадре адмирала Эджкамба? Он пытается выйти сейчас из эстуария?

– Да, дон Санти.

– Я вовсе не дон, хотя род мореходов Санти широко известен между Валенсией и Картахеной. И я согласен Вам помочь.

– Можно ли привлечь к стрельбе других пушкарей?

– Я бы не стал – почти все они ярые патриоты и могут устроить какую-нибудь диверсию. Думаю, что Ваши странные солдаты под моим руководством справятся сами.

– Заранее благодарен, сеньор Санти. Когда я сведу короткое знакомство с королем Испании, то непременно выпрошу у него для Вас графский титул.

– Вы большой шутник, мсье де Мож.

– Ничуть. Утопите флагман между фортами Ла Мола и Сан-Фелипе – и титул будет Ваш.

– Увы, глубина эстуария очень велика, для того, чтобы его закупорить, надо положить друг на друга два корабля.

– Их в эскадре пять. Дерзайте, сеньор Санти.

      Глава двадцать первая. Попытка к бегству.

Спустя час форт Ла Мола превратился в филиал ада. В недрах этого ада раздавался почти непрерывный грохот с извержением из них клубов белого дыма, а также ядер, книппелей и брандскугелей. А поверхностную часть пронизывали летящие с залива ядра, попадание которых в стены форта вызывало лишь сотрясение, но попадание в дома имело разрушительные последствия. Вскоре во дворе форта и на его стенах можно было увидеть тела убитых или раненых егерей. Местные жители, впрочем, среди поверженных почти не встречались – сказывался, вероятно, опыт предыдущих сражений. Сашка, устроивший свой НП в массивной башне с узкими амбразурами, сначала периодически поглядывал на комендантский дом, но потом горячка боя захватила его целиком.

К этому времени флагманский корабль поравнялся с фортом и попал под огонь всех его пушек. Парусов он так и не поставил, потому что ставить их было уже некому; к тому же рангоут его был изрядно нарушен книппелями. Даже удерживать корабль на фарватере с помощью руля было очень сложно: рулевых пытались закрыть от пуль егерей толстыми досками, но время от времени они все же получали раны или погибали. Пушки левого борта продолжали изрыгать ядра в сторону форта Ла Мола, но ответным огнем по наводке канонира Санти треть из них была уже «погашена». Вдруг защитники форта дружно закричали: кормовую надстройку флагмана (с кают-кампанией) удалось поджечь брандскугелями. Пожар, сначала ленивый, стал разрастаться, моряки выскочили его тушить и тут же полегли от огня егерей. В итоге через 10 минут корма флагмана превратилась в огромный костер; его при этом развернуло поперек эстуария и моряки стали выбрасываться в воду через порты и иллюминаторы. А еще через пару минут взорвалась кормовая крюйт-камера, и корабль быстро ушел на дно залива.

«По заказу работает Мигель Санти, – усмехнулся Сашка. – Теперь еще одного поросенка тут уложить и хрен Вам, англы, не Порт-Магон. Но что-то другие корабли не спешат к нам, в остров тычатся и стрелять из пушек бросили….». Тут он повернулся для контрольного взгляда на комендатский дом и похолодел: окно его комнаты зияло провалом!

– Эмили! – закричал Сашка и бросился к выходу из башни. Вот он спрыгнул во двор форта, вот вбежал в дом, наполненный взвешенной пылью, и вверх по лестнице к заветной двери. Комната его тоже вся была в пыли, кровать разметана, но ни тела, ни крови он не обнаружил. Выбежав обратно на первый этаж, Сашка снова закричал: – Эмили! Эмили!

– Здесь они, герр Чихачев, – вынырнул перед ним из пылевого облака Петер. – В подвале сидят.

– А Эмили жива?

– Живехонька, только измаялась вся в переживаниях за Вас.

– Веди!

В дверях подвала ему на грудь кинулась со слезами, поцелуями и вскриками («Ты жив, жив!») Эмили.

– Все хорошо, дорогая, все хорошо! – оглаживал ее плечи и зацеловывал щеки Сашка. – Мы утопили их флагманский корабль, а другие стрелять прекратили. Дай бог, сдадутся нам, и убийства эти поганые прекратятся….

– Я так боялась, что тебя убьют! Что бы я потом делала, как жила без тебя?

– Миссис Бартон! – раздался вдруг из подвала женский голос. – Побойтесь Бога, ведь Вы замужняя женщина….

– Нет, уже нет! – резко оборвала ее бывшая жена майора. – Джон Бартон бросил свой пост и меня впридачу ради какой-то католички! Меня могли здесь растерзать и растерзали бы вместе с вами, если бы не этот герой, Алекс де Мож. Я заявляю перед Богом и людьми, что отныне не являюсь женой предателя. Я теперь свободная женщина и могу сама выбирать себе мужскую опору. Я выбрала Алекса – до тех пор, пока он будет рад видеть меня возле себя. Ты не прогонишь меня, Алекс?

– Ни за что! – твердо пообещал Сашка.

«Только в походы военные брать поостерегусь», – хотел добавить он, но глянув в сияющие глаза Эмили, слова эти ненужные проглотил.

Вернувшись на стены форта, Сашка осмотрел окрестности и удовлетворенно хмыкнул: боевые корабли английской эскадры подняли белые флаги и на них уже хозяйничали его егеря. Крепость Сан-Фелипе наглухо закрыла входы и выглядела почти безлюдной. Вдруг его тронул за локоть капитан Жерар и кивнул встревоженно в сторону открытого моря: там белели всеми парусами многочисленные линейные корабли и фрегаты. Сашка поднял подзорную трубу в поисках флага и облегченно улыбнулся, завидев полностью белое полотнище – официальный военно-морской флаг Франции.

– Это эскадра Галиссоньера, – пояснил он. – Вот им и сдадим наши корабельные трофеи. Кстати, я не вижу над фортом лилейно-синего флага Франции….

– Его сбило во время перестрелки, мсье полковник.

– Надо срочно поднять, иначе нас могут обстрелять свои корабли. Распорядитесь, Жерар.

В последующие несколько часов Сашка занимался встречей морских офицеров во главе с низкорослым горбатым адмиралом, бывшим однако в большом авторитете у своего эскорта. Адмирал выспросил у полковника де Можа все подробности боя с адмиралом Эджкамбом, одобрил стрельбу Мигеля Санти и тотчас предложил ему должность канонира в своей эскадре, подивился меткости егерских штуцеров и отбыл на трофейные корабли для их осмотра. Вскоре на них прибыли временные экипажи, и корабли медленно двинулись к устью эстуария, прижимаясь на всякий случай к левому берегу. Впрочем, из форта Сан-Фелипе так и не донеслось ни одного выстрела.

Возле полуразрушенного дома коменданта Сашку перехватил Петер и повел к новому его обиталищу – не столь обширному, но уютному домику в три комнаты плюс кухня. Когда Сашка в него вошел, то сразу увидел Эмили в паре с простоватой женщиной, оказавшейся ее служанкой. Они занимались, конечно, наведением уюта – в данном случае на кухне.