Как выжить в старшей школе

Странности продолжаются пять часов спустя, около восьми вечера, когда я выхожу из дома, чтобы поесть мороженого в кафе «Бен энд Джерри» – традиция, которой столько же лет, сколько я себя помню. Вообще-то, это не такая уж традиция, а просто я стараюсь ходить в кафе-мороженое как можно чаще. В общем, я иду по улице в сторону кафе, когда вдруг вижу, как мне навстречу вышагивает не кто иной, как Иветт Ампаро. На ней самое прекрасное платье из всех, что мне доводилось видеть: юбка-колокольчик из бледно-розового джерси переходит в черный обтягивающий верх с глубоким круглым вырезом и рукавами с открытыми плечами. На мне спортивные штаны.

– Леле?

– Иветт?! Привет, что ты здесь делаешь?

– Ну, это странно, наверное, но когда моя семья сводит меня с ума, я всегда сбегаю поесть мороженого, – отвечает Иветт.

– Ух ты, я тоже. То есть вообще всегда, – говорю я ей.

– То же самое. У меня огромная семья, и все с прибабахами.

– Я единственный ребенок в семье, но у меня очень назойливые родители.

Иветт понимающе улыбается и вслед за мной входит внутрь.

Выйдя из кафе, мы обнимаемся на прощание, и вуаля! Каким-то волшебным образом мы меняемся одеждой – на мне прекраснейшее платье Иветт, а на ней мои треники. Но к тому времени, как она понимает, что к чему, я уже убегаю прочь.

Быстро.

Ладно-ладно, последнего на самом деле не было. Просто до «Коачеллы» уже недалеко, и у меня лишь одно на уме – одежда.

31. Когда мы с подругой вместе отпрашиваемся в туалет с урока (5 000 001 подписчик)

«Коачелла», «Коачелла», «Коачелла»!!! Какое волшебное название для музыкального фестиваля! Ходит легенда, что если произнести его шесть раз подряд, то твоя кожа начнет светиться в темноте, и никто и никогда больше не вспомнит про тебя. Да, я это выдумала, но кто-то же должен сочинять легенды, так почему бы не я? О-о-о боже, мне едва удается сдерживать восторг, когда я пишу об этом. Итак, погнали.

Стив Тао пригласил меня в Калифорнию, чтобы потусоваться с ним в VIP-палатке и за кулисами. Меня?! В Калифорнию?! А вдруг я взорвусь от радости прямо в самолете, и тогда стюардессам придется смывать мои мозги с иллюминаторов? И с сидений… которые вообще отмыть невозможно.

Дарси любезно вызвалась сопровождать меня, а в самую последнюю минуту появился Алексей и объявил, что хотел поехать на «Коачеллу» еще до того, как перебрался в Америку – что, по-моему, прозвучало крайне подозрительно. Наверное, он это просто выдумал, чтобы побыть со мной, но не показать, что он в отчаянии. Ну, потому что он без ума от меня, а я собираюсь родить от него детей и все такое.

Ради этого мы пропустим занятия в школе, а это прогул, значит, нам придется оставаться после уроков и наверстывать пропуски. Поэтому мы решаем сохранить наше путешествие в тайне. И как ни больно мне это говорить, никаких вайнов. Нет, конечно, мы снимем что-нибудь, но не собираемся ничего выкладывать в интернет до нашего возвращения. Мы будем в полном отрыве от цивилизации, убежим от всего мира… мы будем как Льюис и Кларк[35], странствующие по неизведанной территории Дикого Запада, держась лишь друг за друга и за веру в лучшее. Ну, может быть, не совсем так, но вы меня поняли. А когда мы вернемся домой, то подделаем больничные справки, и никто не будет задавать лишних вопросов. Спустя ровно семь часов споров и убеждений мои родители соглашаются, что «молодым бываешь только раз» и что мне стоит поехать, но только если я пообещаю не принимать наркотики и не убиться – довольно справедливые правила, кстати. Родителей Алексея, похоже, вообще не волнует, чем он занимается в свободное время, а родители Дарси уехали в отпуск, и это, по моему мнению, просто судьба.

Как будто сама Вселенная хочет, чтобы мы поехали на «Коачеллу».

Полет проходит без происшествий: Алексей и Дарси принимают снотворное, и, умирая от скуки, я рисую всякую ерунду на их лицах. Ничего вульгарного – усы, очки, а Алексею шрам Гарри Поттера на лбу. Целую вечность я пялюсь на дверь уборной, гадая, как людям удается заниматься там сексом и почему им вообще этого хочется? Ведь, во-первых, туда едва помещается один человек, что уж говорить о двух, да еще и если они толкаются. Во-вторых, там воняет канализацией и химическим лимонным чистящим средством, и я еле могу продержаться там две секунды, иначе меня стошнит. А впрочем, делайте, что хотите – кто я такая, чтобы судить?

Наш отель в Палм-Спрингс называется «Эйс Отель», и он самый крутой в мире. В нем царит дух пустыни и индейцев, спальни обставлены в стиле «потертый шик», на стенах висят старинные карты, а еще там есть бассейн, где можно расслабиться и заказать у симпатичных официантов еду и напитки. Но мы здесь не для этого.

Для тех, кто не знает: «Коачелла» – это трехдневный фестиваль музыки и искусств, где собираются все, кто хоть что-то из себя представляет, чтобы послушать любимые группы, накачаться экстази и раздеться догола. И мы здесь, в гуще событий, в эпицентре урагана! На самом деле все совсем не так страшно, но здесь точно можно оторваться на всю катушку.

Эти головокружительные три дня я не скоро забуду.

Outkast, Arcade Fire, Лана Дель Рей, Лорд, Dum Dum Girls, Элли Голдинг, Muse, Haim, Sleigh Bells, Кид Кади, Krewella, STRFKR, the Naked and Famous, Cage the Elephant, Little Dragon, Toy Dolls, Скриллекс, Girl Talk, Chvrches, AFI и The 1975. Кендалл и Кайли Дженнер, Селена Гомес и Джастин Бибер, Эмма Робертс, Пэрис Хилтон, Кэти Перри, Леонардо Ди Каприо, Джейден Смит и… Дэвид Хассельхофф, которого мне пришлось тайком погуглить, чтобы никто не понял, как мало мне лет.

Огромный космонавт, на тридцать метров возвышающийся над нами, аниматронный робот и жакаранды. Световые конструкции, которые переливаются из оранжевого в розовый, потом в желтый, потом в синий, а потом в зеленый. Миниатюрные архитектурные сооружения, в которые непременно нужно зайти – пряничный домик, спасательная вышка, домик, сделанный из больших палочек от эскимо (на него прикольно смотреть под галлюциногенами, но я не принимала экстази, мне просто рассказывали!). Зеленые и фиолетовые пальмы, светящийся калейдоскопический вращающийся коридор, через который можно пройти, и огромная гусеница, на которой разместился целый сад. Четырнадцатиметровый клубок из металлических рельсов, обмотанных парусиной, с разноцветными лампочками внутри, которые отбрасывают тени и создают эффектный спектакль. Поле из картонных подсолнухов и кукушка из металлолома с открытым клювом. Зеркальная башня, в которой все превращается в куб, как будто фрагмент пространства разрезает на грани, а ты вдруг понимаешь, что вся Вселенная на самом деле алмаз.

Мы танцевали, пели во все горло и совсем не спали. С нами еще никогда не происходило ничего настолько прекрасного.

Но вечером в воскресенье сказка подходит к концу – мы садимся в самолет до Майами.

– Ох, черт! У меня столько крутых фоток в Инстаграме, – говорит Алексей.

– Ты что, забыл – нельзя ничего постить! Нет фоток, нет проблем.

– Ой. Я просто уже выложил несколько.

– Алексей, прекрасное ты создание, я убью тебя.

32. Единственная истинная любовь Леле – айфон (5 199 900 подписчиков)

– С возвращением, путешественники, – язвительно приветствует нас мистер Контрерас на следующий день. – Ну как «Коачелла»?

– Э-э-э…

– У-у-у… – Весь класс, позеленев от зависти, смотрит то на нас, то на свои ленты в Инстаграме. А вы знаете, какими завистливыми могут быть люди – им сразу хочется испортить всем веселье.

– А, к черту! – говорю я. – Это было самым невероятным событием в моей жизни. Мы тусовались со знаменитостями и увидели свои любимые группы, мы оторвались по полной – и я не жалею ни об одной секунде. Давайте, объявляйте тревогу! Выносите гильотину! Вы можете забрать у меня мою жизнь, но не сможете забрать «Коачеллу»!

– Леле, по-моему, ты слегка перегибаешь, – предостерегает меня Алексей.

– Ладно, – говорит мистер Контрерас. – В наказание за прогул я заберу у вас телефоны. На неделю.

– Не-е-е-е-е-ет!!! – кричу я, ведь это даже хуже гильотины, гораздо хуже! – Погодите-ка, вы не можете этого сделать, вы всего лишь учитель английского.

Правильно мыслишь, Леле!

– Хорошо, забрать на неделю я их не смогу. Но прямо сейчас, на весь урок, заберу.

– Не-е-е-е-е-ет!!! – Как же обидно! Мы протягиваем мистеру Контрерасу наши телефоны, и он кладет их на свой стол, ГДЕ Я ПО-ПРЕЖНЕМУ МОГУ ВИДЕТЬ СВОЕ ЗОЛОТЦЕ! Такое ощущение, что он специально меня дразнит.

Пока мистер Контрерас, он же Гитлер, он же дьявол во плоти, читает лекцию о стилистических приемах (гиперболе, аллитерации и прочих), я не могу удержаться и погружаюсь в прекрасную фантазию:

Я, храбрая авантюристка, залезаю на парту и шагаю, покачиваясь, по партам одноклассников прямиком к столу мистера Контрераса. Пока он что-то корябает на доске в другом конце класса, я хватаю свой телефон и поднимаю его над головой, как олимпийский чемпион золотую медаль!

Но конец фантазиям, добро пожаловать в реальность: я одна, без своей единственной истинной любви, без своего солнышка. Мистер Контрерас забрал мою радость, и я никогда не прощу его за это. Разве он не понимает, что телефон – это моя жизнь? Без него я в буквальном смысле была бы никем, по крайней мере, точно ни за что бы не достигла вершин интернет-Олимпа.

Получив свой телефон обратно, я прижимаю его к груди, как мать давно потерянное дитя. И клянусь, что больше мы никогда не расстанемся.

После страшного недосыпа следующим утром Леле дрыхнет так крепко, что не слышит ни одного своего будильника. Извиняюсь, что говорю о себе в третьем лице, но так часто бывает, когда ты в бессознательном состоянии.

– ЛЕЛЕ! Вставай! – Это мама трясет меня за торчащую из-под одеяла ногу. Я лягаюсь. – Вставай, вставай, вставай, а то опоздаешь в школу! Из-за своих безумных проделок ты уже и так много пропустила!

В ответ раздается лишь мое похрапывание. И вообще, раз они с папой отпустили меня на «Коачеллу», отчасти она сама виновата, так ведь?

– Леле, если ты не встанешь сию же минуту, то будешь сидеть под домашним арестом! – доносится до меня откуда-то издалека мамин голос, но мне все равно.

– Еще пять минуточек, – бормочу я.

– Никаких больше минуточек! Если ты пропустишь еще один учебный день, тебя исключат из школы! Ты этого добиваешься?

– Конечно. Будет больше времени на сон.

– Ох, Леле, как же ты мне надоела. – Мама уходит из комнаты; но стоит мне только подумать, что от меня отстали, как она возвращается с полной чашкой воды и ВЫЛИВАЕТ ЕЕ НА МЕНЯ.

– Мам, ты с ума сошла, – заплетающимся языком, по-прежнему не открывая глаз, говорю я. – Ты за это поплатишься.

– Ну и ладно, зато я знаю, что точно заставит тебя проснуться.

– Ничего.

– Я кое-что придумала, – отвечает мама, чрезвычайно довольная собой. – Я заберу вот это.

О нет, нет, нет! Все, что угодно, только не это! Я слышу, как она берет телефон с тумбочки и идет к выходу.

– Нет! – вскакиваю я с кровати и оказываюсь у дверей быстрее нее. – Отдай, и никто не пострадает.

– Вот так-то, – она чуть ли не похлопывает сама себя по спине, – каждый раз работает.

Так и начался очень странный телефонный день. То есть день, в течение которого с моим телефоном происходили странные вещи. Похоже, Бог тоже решил наказать меня за прогулы, покусившись на самое дорогое, что у меня есть. Никогда бы не подумала, что Бог и мистер Контрерас могут быть в сговоре.

Первый инцидент происходит на уроке физкультуры. Я надежно закрепляю свой телефон за резинкой трусов, чтобы всегда иметь его при себе. Но когда мы с Иветт начинаем играть в теннис, он отлетает в сторону, врезается в дерево неподалеку и падает на землю. Я подбегаю к нему, бережно поднимаю и выдыхаю с облегчением – с ним все в полном порядке, нигде не царапины.

Потом, проходя через поле, где парни играют в гольф, я случайно роняю телефон на траву, и какой-то придурок бьет по нему клюшкой! Телефон снова отлетает, но каким-то волшебным образом опять остается невредим.

Затем, когда мы с Дарси возвращаемся домой из школы, я говорю что-то смешное (подумаешь, так часто бывает), и Дарси так сильно смеется, что врезается в меня и выбивает телефон из моей руки. Он, крутясь, летит прямо под колеса машины. Я решаю было прыгнуть вслед за ним, но скрепя сердце позволяю машине переехать мой телефон. По наивности я начинаю думать, что меня, наверное, охраняют ангелы: телефон выживает в третьем за день несчастном случае. И ни одной царапины! Чудеса случаются, и они случаются со мной!

Но, похоже, удача все-таки отворачивается от меня. Вернувшись домой после длинного и тяжелого дня, я осторожно кладу телефон на стол, и… ОН МГНОВЕННО РАСКАЛЫВАЕТСЯ НА ЧАСТИ.

В конце концов бедняга сломался под тяжестью этого мира и разлетелся на миллион осколков.

Боюсь, что больше никого и никогда не смогу так полюбить.

33. Высокие оценки / Белые девчонки в кинотеатре (5 850 551 подписчик)

Но я снова влюбляюсь. Похоже, мне давно уже пора было купить что-нибудь получше, а шестой айфон оказывается просто суперкрутым. Я взяла его в золотисто-белом цвете, потому что в последнее время начала ощущать себя настоящей рок-звездой. Но чехол покупать не стала – я же девчонка отчаянная и никогда не учусь на собственных ошибках.

На алгебре нам раздают проверенные контрольные, которые мы недавно писали без подготовки, и, к моему разочарованию (но не удивлению), я получила тройку с минусом. Охохо. Я умная, пусть даже не учусь на одни пятерки, но от тройки с минусом в три ручья разрыдаться хочется. Серьезно, внеплановая контрольная?! Слушайте, ну как бы я могла успешно выполнить тест по математике, если не знала о нем заранее и не смогла написать на руке шпаргалку? Крайне неразумно устраивать такие контрольные, по-моему. Конечно же, у Дарси, которая сидит рядом со мной, пятерка. Ну почему она такая умная? Готова поспорить, ей даже не нужно заниматься. Учеба дается ей легко. Мне хочется гордиться подругой, но я ощущаю лишь зависть.

– Что у тебя? – спрашивает она.

– Три с минусом.

– Ого, а у меня пятерка.

– Да, Дарси, я и так вижу. Ты мне чуть ли не в лицо ею тычешь.

Она смеется, я смеюсь, она смеется, я смеюсь и тем временем подношу горящую зажигалку к ее работе. Дарси ничего не замечает до тех самых пор, пока бумага не загорается, а комнату не заполняет запах гари.

Ой-ой. Меня тут же отправляют в кабинет директора: оказывается, разжигать огонь в классе – это очень серьезное правонарушение.

– Леле, о чем ты только думала? – Директор, миссис Ломбардо, сидит за своим столом, заставленным фигурками персонажей сериала «Доктор Кто» и фотографиями, вероятно, ее детей. У нее короткие темные волосы с проседью, а одета она в бежевый брючный костюм. На стенах висят несколько плакатов с изображениями котов в человеческой одежде и один – с Гарфилдом, который ненавидит понедельники.

– Ты хоть представляешь, насколько опасно жечь в классе бумагу? А если бы разгорелся пожар? А если бы ты подожгла весь класс? Всю школу? Ты хотя бы на секунду задумалась о таких последствиях? Я могла бы отчислить тебя из школы. Я даже могла бы вызвать полицию, Леле, ты понимаешь это? Ты думаешь, что теперь, когда ты стала чуточку знаменита, тебе можно все? Я действительно хочу знать, о чем ты думала.

Мой первый порыв – сказать ей, что я не «чуточку знаменита», а почти что очень знаменита (еще чуть-чуть, и у меня будет миллион просмотров!!!), но вовремя прикусываю язык. Взять на заметку: «Почти что очень знаменита» – отличная идея для вайна.

– Ну… – я делаю глубокий вдох, – если честно, я позволила зависти взять верх. Дарси Смит, та самая, чью контрольную я подожгла, – моя хорошая подруга, и она намного умнее меня. Может, не во всем, но когда дело касается учебы – тут точно. И из-за этого я ощущаю себя полным ничтожеством. – Я притворяюсь, что вот-вот заплачу; последнее, что мне нужно, это чтобы меня арестовали за небольшой пожарчик, но вы же не сможете отправить в тюрьму девочку, которая только что открыла вам свои чувства, правда ведь?

– Так что когда Дарси стала хвастаться своей пятеркой за внеплановый тест, хотя знала, что у меня три с минусом, меня это взбесило. Сначала я поднесла зажигалку к ее работе только ради шутки, но потом поняла, как будет легко по-настоящему поджечь контрольную. Потом я почувствовала себя отвратительно. Мне так стыдно за себя, миссис Ломбардо. Я бы так хотела порадоваться за свою подругу. Я не думала, каким жестоким окажется мой поступок, все казалось мне просто шуткой, но теперь я осознаю, как плохо поступила. Я сама себя не узнаю. Какая же я жалкая! – На этих словах я начинаю рыдать, но притворяясь лишь наполовину.

Притворные слезы льются, потому что я хочу, чтобы миссис Ломбардо прониклась ко мне сочувствием и сжалилась надо мной. А настоящие – потому что я вдруг осознала, насколько не уверена в себе и насколько собой недовольна. Мне так мало лет, а я уже интернет-знаменитость – конечно, суперкруто, но это не значит, что я понимаю, чего хочу от жизни, или чувствую себя любимой. Я плачу и осознаю – все это потому, что я очень долго не понимала, как сильно не уверена в себе.

– Ох, милая. – Миссис Ломбардо протягивает мне коробку ярко-розовых носовых платков и подается вперед, словно хочет погладить меня по голове. – Помнится, в твоем возрасте я тоже сомневалась в себе. Да у всех нас были комплексы – отчасти это и значит быть подростком. Большинство обретают уверенность в себе, когда поступают в университет. Или сразу после его окончания, когда устраиваются на первую работу. Кто-то перестает сомневаться в себе после тридцати, кто-то после сорока. А кто-то – только уже когда выйдет на пенсию. Мне кажется, очень многие так никогда и не приобретают уверенность в себе, если честно. Или по чесноку, как вы сейчас говорите. – Меня аж передергивает. – Знаешь, в каком-то смысле тебе должно стать легче, ведь теперь ты знаешь, что не одна! С неуверенностью в себе сталкиваются почти все, рано или поздно. А те, кто никогда не переживал подобного, скорее всего, психопаты. Как, например, мой бывший муж. – Я морщусь. – Думаю, отличный способ примириться с собой – это по достоинству ценить своих товарищей и при этом понимать, что все вы разные и все по-своему особенные. Ты особенная, потому что ты такая, какая есть, а они особенные, потому что они такие, какие есть. Одинаковых людей на свете нет, и поэтому все мы прекрасны! Наверное, я сейчас напоминаю доктора Сьюза, но поверь мне! Я уже достаточно повидала в своей жизни, чтобы так говорить. – О боже, ну сколько можно? – В общем, я хочу сказать, что не нужно сравнивать себя с другими. Помни о том, в чем ты сильна, и беззаветно люби себя, даже когда чувствуешь слабость. Надо же, речь затянулась. Мне удалось достучаться до тебя, Леле? – По крайней мере, у нее благие намерения. И я не хочу, чтобы меня отчислили из школы.

– Да, миссис Ломбардо. Вы мне очень помогли. Теперь я чувствую себя менее одинокой.

– Замечательно. А теперь я отпускаю тебя на занятия, но с предупреждением. Мне не хочется, чтобы подобное повторялось и впредь, понятно? Я знаю, что ты хотела как лучше, и я знаю, что ты МОЖЕШЬ лучше, правда? Постарайся, хотя бы иногда. – Она пишет что-то на красном пропуске, а потом протягивает его мне. – Отдай это тренеру, когда придешь на урок, чтобы она знала, что ты была у меня.

– Хорошо. Большое вам спасибо, миссис Ломбардо. – Я смущенно приседаю перед ней, словно она какая-нибудь герцогиня или леди премьер-министр, или… не знаю, кто-нибудь важный.

Фу-уф, вот так повезло. Если бы меня отчислили или арестовали, родители, скорее всего, отреклись бы от меня. И тогда мне, наверное, пришлось бы жить на улицах, как попрошайке. Или я могла бы попросить своих фанатов в Вайн выслать мне по доллару и стала бы офигенно богатой. Взять на заметку: хм, интересный вариант.

Но самое тяжелое еще впереди. После школы я дожидаюсь Дарси у ее шкафчика, и она появляется, ЗЛАЯ КАК ЧЕРТ.

– Леле, ты что, совсем с катушек слетела? Кто-нибудь мог пострадать из-за тебя. И теперь я даже не смогу показать родителям, как хорошо написала этот тест.

– Э-э-э, да, это было, э-э-э, слишком, прости меня. – Я искренне пытаюсь переживать из-за того, что ее родители никогда не смогут увидеть результаты этого конкретного теста. – Слушай, я понимаю, как сильно ты злишься. Я бы тоже злилась на твоем месте. Мой поступок был очень эгоистичным. Когда ты получила пятерку, я восприняла твою оценку как собственную неполноценность… но твой успех не имеет ко мне никакого отношения, он твой, и я только сейчас это осознала, и я так счастлива за тебя! Мне нужно больше заниматься, и возможно, когда-нибудь мы обе получим по пятерке. А если честно, то пока я говорила тебе все это, до меня дошло, что мне все равно, получу ли я хорошие оценки или нет. Я не стремлюсь к высокой успеваемости, но учеба – это страсть всей твоей жизни, и здесь ты превосходишь всех…

– А ты хороша в своем деле! У тебя больше пяти миллионов подписчиков в Вайне, ты понимаешь, какая это редкость? Ты отличная комедийная актриса и делаешь потрясающие успехи. Ты завоевала сердца стольких людей, сколько я никогда не завоюю, даже со своими хорошими оценками.

Дарси права. Но чтобы не грубить, я отвечаю:

– Да нет, неправда. Ты станешь ученым и, наверное, найдешь лекарство от СПИДа.

– Очень даже может быть.

– Видишь? Я обожаю твою уверенность в себе. Я восхищаюсь ею.

– А мне кажется, ты куда больше уверена в себе, чем думаешь.

– Ой, я тебя умоляю. Может, сходим в кино?