Как выжить в старшей школе

– Ого. Это все сложно воспринять вот так разом.

– Понимаю, и мне очень жаль. Правда. Но я рассказал о тебе Нине, и она не против, чтобы мы были друзьями. Я хочу дружить с тобой, Леле, даже если пока мы не можем быть вместе. Надеюсь, ты тоже хочешь со мной дружить.

– Знаешь что? Да, хочу. По-моему, нам лучше быть друзьями. Очевидно, что так оно и должно было быть, так что я только за.

– Правда? Здорово. Я бы не хотел потерять тебя.

– И я тебя тоже!

– Круто. – Алексей подходит, чтобы обнять меня. С ним приятно обниматься… в его объятиях так тепло и уютно и… Нет, Леле, даже не думай об этом. – Друзья навсегда?

– Друзья навсегда? Боже, Алексей, ты сейчас так похож на девчонку, что я даже не знаю.

– Нет? Лучшие друзья навеки? Кореша? Братаны?

– Ты в своем уме?

– Не знаю! – Мы смеемся, и он легонько пихает меня в руку. Я пихаю его в ответ, со всей силы, отчего его ведет в сторону, как тощего фламинго.

Алексей спрашивает, хочу ли я пойти к нему поиграть в видеоигры или лучше останусь дома прибираться в кладовке.

– Ладно, – отвечаю я. – Ты меня раскрыл. Мне не нужно убираться в кладовке. Я никогда там не убиралась. Что я, моя мама, что ли?

– Так и знал.

Мы идем к нему домой, и Алексей пытается объяснить мне, как играть в какую-то немыслимо навороченную игру под названием Destiny[27], но я никак не могу справиться с управлением. Как можно запомнить, какую кнопку где нажимать? Каждый раз, когда мне хочется, чтобы мой герой подпрыгнул, я случайно заставляю его двигаться назад, а из-за всей этой движухи на экране у меня кружится голова. Так что я продолжаю умирать снова и снова, и в конце концов Алексею становится скучно играть с такой дилетанткой. Почему у меня ничего не получается? Ведь в основном в видеоигры играют мальчишки, которые умом особо не блещут, но тем не менее прекрасно справляются. Уф.

– С меня хватит, – объявляю я, когда моего героя взрывают в пятнадцатый раз. – Давай лучше приготовим сморы. – По дороге к Алексею мы купили нужные крекеры.

– Наконец-то! Я думал, ты никогда не предложишь.

Наблюдать за тем, как тает маршмеллоу, я, может быть, люблю больше всего на свете. Как он из белого превращается в золотистый, а потом в коричневый; как он становится черным снаружи и липким и вязким внутри, – это волшебство в чистом виде. Мне нравится, когда маршмеллоу зажариваются до хрустящей корочки, а внутри плавятся. Алексею нравится, когда они становятся только чуть-чуть золотистыми. Говорит, это потому что маршмеллоу очень красивые и он не любит смотреть, как их портят. Я называю его хлюпиком.

Он смеется, но тут же вновь становится серьезным.

– Знаешь, для меня действительно очень много значит, что…

Ладно, скажу вам честно. В этот миг у меня пропадает сила воли, и я позволяю мечтам унести меня прочь. В моем воображении Алексей медленно снимает с себя одежду – расстегивает рубашку, ремень и вот уже стягивает свои черные боксеры и…

– Леле, ты меня слушаешь? – Я возвращаюсь в реальность, печальную-печальную реальность, где Алексей полностью одет.

– Что? О, э-э-э, да, что такое? – стараясь не покраснеть, отвечаю я.

– Ты меня не слушала! И посмотри, у тебя маршмеллоу сгорел. – Он выключает огонь.

– Нет, мне так нравится. Ням, какой вкусный, э-э-э, уголек. Я специально так его зажарила. – И бубню с полным ртом: – Я шлушала, шешное шлово.

– Какая же ты врушка! – смеется Алексей. – Я говорил о том, как много ты для меня значишь, а ты витала в облаках!

– Ой, чувак, прости, что я все прослушала.

– Извиняйся-извиняйся, тупица.

– Сам тупица! – Я достаю из упаковки маршмеллоу и кидаю в него.

– Получай! – Он бросает его обратно в меня, и вот мы уже вовсю ведем перестрелку.

СМЕНА КАДРА: Мы с Алексеем без сил лежим на диване, а гостиная завалена преступными сладостями. Уверена, его родители будут от меня без ума.

21. Так вот что значит быть популярной (1 900 552 подписчика)

Почти два миллиона подписчиков в Вайне. Их число продолжает расти. И чем больше их становится, тем сильнее я чувствую, что обязана их развлекать. Съемки вайнов стали напоминать полноценную работу, и у меня почти не остается времени на школу. И даже если у меня находится время, учеба – последнее, чем мне хочется заниматься… тридцать семь уравнений, кому это нужно? Тому, у кого есть удивительный мир Вайна, вообще ничего не нужно.

Ох, если бы только это было правдой.

Вся Майами-Хай подписана на меня в Инстаграме, но никто по-настоящему меня не знает. В этой жизни, конечно, никто никого не знает по-настоящему, но разница в том, что все в школе считают иначе. Они думают, что я позволила им заглянуть в свою глубоко личную жизнь; думают, что могут стать моими друзьями только потому, что посмотрели парочку моих вайнов. Но это вовсе не так. Ведь свою личную жизнь я держу при себе, как и все остальные, и мне хочется, чтобы люди проводили со мной время и узнавали меня как следует. Короче говоря, известность на Вайне не помогла мне постичь свою суть или почувствовать себя менее одинокой.

Но не поймите неправильно, у меня клевая жизнь, и я делаю клевые вещи. Люди считают меня крутой и хотят общаться со мной; они тянутся ко мне, как мотыльки на огонь, я нарасхват. Не могу даже объяснить, насколько все это необычно для меня: я понятия не имела, что Леле 2.0 вдруг превратится в Леле 8.0, что, в сущности, и случилось.

Стив Тао, один из моих самых любимых диджеев (ладно-ладно, он единственный диджей, о котором я вообще слышала, так что я не в теме. Ну и что, засудите меня за это?), устраивает грандиозную вечеринку в центре города и пригласил меня отыграть сет! Да-да, он хочет, чтобы я выбрала несколько песен и для красоты потусила на сцене. Мне еще никогда не доводилось делать ничего подобного, и я ужасно нервничаю – прямо-таки чувствую, как упаду лицом вниз или у меня случайно оголится грудь. Для моральной поддержки я беру с собой Алексея, Дарси и Иветт, чему они чрезвычайно рады. Это самое классное, что когда-либо случалось с любым из нас, и все благодаря мне. Для всех я настоящая королева.

– Девчонки обзавидовались. Я думала, Синтия помрет. Она настолько без ума от Стива, что, по-моему, мечтает родить ему ребенка, – тараторит Иветт, пока мы, следуя указаниям, которые мне отправил Стив, обходим здание, чтобы попасть к VIP-входу.

– Отвратительно, – отвечаю я, и Иветт смеется.

Вот еще одно: не важно, что я говорю, не важно, шучу я или нет, остальные тут же смеются над этим. Все считают смешной каждую мою фразу и смеются лишь потому, что не хотят оказаться единственными, кто не понял шутки. Синтия, Мэдди, Бекка и Эмили следуют за мной по пятам и ловят каждое мое слово, будто я какой-то пророк, хотя еще месяц назад они высмеивали меня и обращались со мной, как с чокнутой. Они всего лишь недалекие стервы, поэтому ни за что на свете я не позволю им присоединиться к моему восхождению к славе, если так можно выразиться (ведь два миллиона подписчиков – это внушительное количество). Вы можете решить, что Иветт такая же недалекая, как ее подружки, и в каком-то смысле вы правы. Разница лишь в том, что Синтия, Мэдди, Бекка и Эмили – ведомые, паразиты, в то время как мы с Иветт прирожденные лидеры, что по большей части и определило нашу дружбу. К тому же есть в ней что-то удивительно успокаивающее – когда она на моей стороне, я знаю, что она всегда меня прикроет. Мне кажется, она не из тех популярных девчонок, которые дружат только ради выгоды. По-моему, она очень преданный человек – либо вместе, либо никак – и я восхищаюсь ею.

Я называю охраннику свое имя, и он отмечает меня галочкой в довольно коротком списке гостей: Леле Понс плюс три. Он так осторожно и церемонно надевает нам на запястья фиолетовые бумажные браслеты, что складывается такое ощущение, будто мы вчетвером выходим за него замуж. Затем он показывает нам дорогу:

– Прямо по коридору и по лестнице наверх. Стив на самом верху, вы его увидите.

Я складываю ладони вместе и, чуть поклонившись, благодарю его, как японка, а затем иду по коридору, а моя компания семенит за мной, словно стайка маленьких утят. Мне вспоминается, как не так давно впереди всегда была Иветт, но теперь это я, одетая в джинсовые шорты с высокой талией и топ на завязках из мятого бархата с открытой спиной. Ура!

– Леле! Спасибо, что пришла! – Стив сидит в обитом синим бархатом кресле в окружении графинов с водкой и клюквенным соком. Либо у меня галлюцинации, либо на нем действительно ярко-розовая рубашка-поло и повязка на голову под цвет. Это все на самом деле? Парни и девушки в ярких одеждах порхают по расчищенной площадке сбоку от сцены, курят, делают селфи.

– Я бы ни за что не пропустила такое событие. Спасибо за приглашение! – ухмыляясь, отвечаю я.

– Здорово наконец-то познакомиться с тобой. Я смотрю твои безумные маленькие видео, и теперь у меня такое ощущение, будто мы знакомы всю жизнь. Кстати, они мне нравятся, в самую точку. Суперактуальные.

– Ха, ну да. Что ж, огромное спасибо. Спасибо, что смотришь. Это Алексей, Дарси и Иветт. Ребята, а это Стив.

– Мы в курсе, кто такой Стив. – Дарси улыбается и пожимает ему руку: – Рада знакомству.

– Приятно познакомиться, – сверкнув глазами, отвечает Иветт и отворачивается, словно ей уже пора куда-то еще к кому-то другому. Стив смотрит на ее задницу. Умничка, Иветт.

– Чувак, это так круто. – Алексей говорит как-то странно, не то как хипстер, не то как бро, что ему совершенно не идет. – Кайфовое местечко. – Он прикладывает ладонь ко лбу и смотрит за сцену, оглядывая помещение в стиле лофта – открытые трубы, гладкие бетонные полы – где скоро начнет собираться публика.

– Спасибо, мужик. А теперь давайте выпьем. – Стив подталкивает к нам поднос с алкоголем и показывает на стопку пластиковых стаканчиков. Мои три мушкетера, ни капельки не стесняясь, слетаются на выпивку, разливают, смешивают. Я наливаю себе стакан клюквенного сока и делаю вид, что тянусь за водкой, но как только Стив отворачивается, убираю руку. Какого черта, Леле? Боишься, что тебя перестанут считать крутой, потому что ты не пьешь? Боишься быть самой собой? Возьми себя в руки.

К тому времени как Стив начинает свой сет, Иветт и Дарси уже основательно поднабрались, хихикают, пританцовывают, врезаются во все подряд и флиртуют со всеми, кто попадается на пути. Пока что впервые в жизни я не чувствую себя тупым бабуином. Я стою справа от Стива, в то время как он миксует треки одной рукой, легко и беззаботно, словно ему плевать на весь мир. Ошалевшая толпа ревет и кричит. Народ ломает светящиеся палочки и обливается жидкостью, девушки залезают на плечи к парням и снимают футболки, парни глотком опрокидывают пиво и швыряют пустые стаканы на сцену. Лазерные лучи скрещиваются, раздвигаются, закручиваются в спирали – у меня даже немного кружится голова.

– Спасибо, Майами! – переставляя пластинки, выкрикивает Стив. – Это моя новая подруга, Леле Понс, и сейчас пультом будет заправлять она. Если вам понравится, не забудьте найти ее в Вайне. Она большая звезда. Встречайте, Леле!

Я выхожу на середину сцены и смущенно машу толпе.

– Ты секси! – кричит мне кто-то.

– Снимай свой топ! – кричит другой.

Животные.

Я мысленно заглушаю все крики и смотрю на монитор компьютера, который подготовил для меня Стив. Он показал, как выбирать треки и смешивать их, как настраивать ритм и биты, но в самый ответственный момент у меня все вылетело из головы. К счастью, бесцельное кликанье мышкой и уверенный вид срабатывают! Кризис миновал. Взять на заметку: всегда открывай сет с «Paper Planes» Эм-Ай-Эй[28]. Толпа в экстазе.

Рев и крики все нарастают, так что, похоже, я вроде бы справляюсь. На сцену снова выходит Стив и выводит моих спутников, которые уже пьяны настолько, что едва стоят на ногах, а у Иветт почему-то синий язык.

– Леле – рок-звезда! – кричит она в микрофон.

Стив открывает бутылку шампанского и трясет ею над первыми рядами. Алексей и Дарси пьют прямо из этого гейзера. По-моему, все слетели с катушек.

Оказавшись за кулисами, я теряюсь в столпотворении друзей и фанатов Стива Тао, а также изрядного количества молодых людей и девушек, которые, кажется, вообще не понимают, где находятся. Ко мне подходят совершенно незнакомые люди и говорят, что очень рады видеть меня здесь и что считают мои вайны прикольными. Говорят так, будто все это выучили по сценарию, будто они где-то в астрале и присутствуют в реальности лишь наполовину.

Так вот что значит быть популярной? Когда тебя окружают люди, но не с кем по-настоящему поговорить? Когда все знают твое имя, но никому не интересно узнать больше? А почему? Потому что я привела себя в форму, сняла брекеты и выложила в интернет несколько безумных видео?

Я всегда была такой, поэтому то, что людям вдруг это стало нравиться, вызывает смешанные чувства. Похоже на сказку «Новый наряд короля»: кто-то сказал, что считает меня крутой, это вызвало «эффект домино» и ни с того ни с сего все решили, что должны меня любить, а то вдруг кто-то подумает, что с ними что-то не так. Но я все та же, кем была раньше. Сколько здесь лицемерия! Сколько фальши! Мне нужны реальные отношения; мне хочется верить, что люди могут полюбить даже занудную, нелюдимую версию меня. Я бы хотела, чтобы люди ценили и Леле 1.0 тоже.

Пока что моя «слава» научила меня лишь одному – на самом деле люди очень поверхностные, большинство уж точно.

Но к светящимся палочкам я привыкнуть могу. Против светящихся палочек я определенно ничего не имею.

22. Как спасти вечеринку (2 700 200 подписчиков)

Помните, как я ходила на вечеринки и на меня никто не обращал внимания? Что ж, теперь меня приглашают на вечеринки, которые устраивают знаменитости типа Кендалл Дженнер, а иногда даже на вечеринки в мою честь. В любом случае, сейчас внимание на меня обращают все. Мама с папой неустанно напоминают мне, что слава – это обоюдоострый меч (кажется, это значит, что быть знаменитым круто, но если я не буду осторожна, это причинит мне боль) и нужно всегда оставаться самой собой.

– Ты по-прежнему обычная школьница, Леле, не позволяй себе зазнаваться.

– Я вас умоляю, когда я была обычной школьницей? И я сама все прекрасно понимаю.

Но должна вам признаться, иногда внимания становится слишком много и мне хочется закричать: «Эй! Отверните прожектор! Здесь не на что смотреть!», а потом убежать домой в утешительные и умиротворяющие объятия родителей. Ну, знаете, в такие минуты, когда я вот-вот чихну и знаю, что у меня при этом будет ужасно нелепое лицо, или когда я теряю равновесие и расплескиваю повсюду напиток, или когда появляется полиция – я скучаю по тем дням, когда была невидимкой.

«Что-что? – возможно, скажете вы. – Что еще за полиция? Боже, а Леле-то у нас отчаянная». И вы будете правы, потому что я действительно отчаянная, но соль истории не в этом. Позвольте мне рассказать вам, как все было.

Вы когда-нибудь бывали на рейв-вечеринке? А я вот побывала, и, должна сказать, это просто какое-то безумие. Люди платят деньги за то, чтобы танцевать часами напролет, прижимаясь к потным незнакомцам, в то время как их барабанные перепонки разрывает убийственное техно. Музыка ужасна, как и все, что там происходит, но с другой стороны, это даже весело, в духе «живем только раз» и все такое.

Кузен Иветт, Дэнни, – клубный промоутер, и он как раз устраивает такую вечеринку (рейв) в клубе под названием «Какофония» (мудреное словечко, означающее неблагозвучное сочетание звуков). Иветт говорит, что он очень хочет пригласить меня в качестве звездного гостя. Я? Звездный гость? Конечно же, я не могу отказать. Поэтому мы наряжаемся в самую яркую неоновую одежду и берем такси до укромного местечка в центре города, куда крадучись, как стая вампиров, стекается народ и где нас встречает Дэнни. Он ведет нас в начало очереди и ставит нам на руки печати в виде красного смайлика.

Иветт сразу же уходит в отрыв, подпрыгивая и дергаясь всем телом под «дыц-дыц-дыц». Я решаю хорошенько рассмотреть огромное помещение, освещенное темно-красным светом, когда на меня налетает свора девиц, разодетых в фестивальную одежду под хиппи, с вытаращенными глазами и широкими улыбками.

– Ты Леле Понс! – кричит одна и гладит меня по волосам. Явно под кайфом.

– Да, это я. Привет! – Я раздумываю, не оттолкнуть ли ее руку, но девушка, похоже, в ударе, так что пусть делает, что делает. К тому же никогда не помешает обзавестись новым другом.

– Пойдем танцевать с нами! – говорит другая. – Мы считаем, что ты офигенная.

– О, ха. – Я рада, что здесь темно и никто не увидит, как я краснею. – Спасибо. Это так мило.

– Ты должна потанцевать с нами. О боже, просто невероятный вечер. Леле, ты богиня. Эй, разве она не богиня?

Остальные дружно соглашаются и тянут меня за руки в центр танцпола, где извивающиеся тела напоминают яму со змеями. Но несмотря на столь неприятную картину, оказывается, это потрясающе – двигаться в такт музыке и выкинуть из головы все проблемы. Иветт находит нас и выливает на меня бутылку воды, чтобы охладить, а потом мы продолжаем танцевать, кажется, много-много часов, наверняка сжигая тысячи калорий. Я уже теряю всякое ощущение времени и пространства, как вдруг народ начинает взволнованно перешептываться, и тут же все суматошно бросаются кто куда, выкрикивая: «Копы! Давайте, уходим!»

– Копы? – поворачиваюсь я к одной из девчонок. – Что они тут забыли? Это противозаконная вечеринка?

Внутри у меня все сжимается – я слишком красивая, чтобы оказаться в тюрьме!

– Нет, если тебе двадцать один, – отвечает девчонка и ныряет в толпу.

– Ох ты черт! Иветт, я не хочу в тюрьму.

– Боже мой, Леле, успокойся. Иди за мной. – Она хватает меня за руки и протискивается сквозь бегущих в разные стороны людей, в то время как зал вместо затихшей музыки заполняет вой сирен. Я бегу за Иветт к бару, где мы ныряем под занавеску и оказываемся в очень узком коридоре.

– Полиция! – слышу я раскатистый голос прямо за занавеской. – Всем оставаться на своих местах!

– Давай же! – Иветт тянет меня за руку, и мы бежим по коридору к лязгающей металлической лестнице, которая выводит нас к двери в переулок. Тайный черный ход, как мило. В конце переулка переливаются красно-белые огни мигалок, а значит, в обратную сторону путь открыт. Добежав до перекрестка, мы оказываемся в безопасности и начинаем смеяться, тяжело дыша.

– Господи, Иветт! Что за черт?

– Копы постоянно заявляются на такие вечеринки. Нам нужно раздобыть для тебя фальшивое удостоверение.

– Не хочу показаться занудой, но, может быть, в следующий раз просто пойдем на легальную вечеринку?

Ну и приключение! Я впервые в жизни побывала на рейв-вечеринке и впервые чуть не столкнулась с полицией! Приехав домой, я падаю на кровать и записываю в блокнот свежую идею:

«Как спасти вечеринку: если собираешься на вечеринку, всегда бери с собой полицейскую форму. Тогда, если вдруг нагрянет полиция, ты сможешь притвориться одной из них и сказать: „Привет, у меня тут все под контролем, так что, ребята, езжайте дальше“. А потом усесться поудобнее и наблюдать, как действует магия».

23. Хватит с меня вечеринок (3 145 000 подписчиков)

Раз вечеринка, два вечеринка, синяя, желтая, красная. Их в моей жизни была уже куча, и все совершенно разные! Одни побольше, другие поменьше, крутые и просто ужасные. Тут подают алкоголь, там – воздушные шарики, а где-то играют с пиньятами в виде мультяшных комариков. Бывают еще вечеринки…

Ладно-ладно, вы уже поняли, что я очень талантливая поэтесса. Которая ходит по вечеринкам, а учебу пустила на самотек (ой-ой!). Но оказалось, что не все гулянки стоят потраченных усилий. На какие-то лучше вообще не ходить. И это вечеринки по случаю тринадцатилетия.

Я никогда не понимала, зачем нужны вечеринки в честь дней рождений детей. Дети счастливы просто поваляться в грязи, а родители тем временем могут наконец пообщаться. И, судя по всему, в младшем подростковом возрасте этот феномен все еще действует.

Субботним вечером я, одетая в пастельные цвета и с заплетенной на одну сторону косой, неуклюже перетаптываюсь в дальнем углу комнаты, где сын Джози Кинг отмечает свой тринадцатый день рождения. Вместе с двумя сотнями ближайших друзей. Я никого здесь не знаю, поэтому весь вечер провожу тет-а-тет с шоколадным фонтаном, в то время как новоявленные тринадцатилетки роятся на танцполе – мне скучно и страшно, и я уже почти готова начать пить шоколад прямо из фонтана.