Как выжить в старшей школе

И вот мы – Иветт, Американские горки и я – здесь, в особняке Ампаро, пьем безалкогольные «Пина-колады» под Бейонсе. Ну, безалкогольный только у меня, остальные добавили себе ром. Не судите строго, я ничего не имею против рома, просто у меня нет желания его пить, и главным образом потому, что я и без него веду себя как пьяная. Это остальным нужно напиться, чтобы быть наравне со мной! К тому же с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать и я получила права, на меня легла обязанность трезвого водителя – что дает мне полную власть, бугага!

– Я не шучу, он был ВОТ ТАКОЙ огромный. – Бекка разводит ладони, чтобы показать размер чего-то похожего на сэндвич из «Сабвея». – Я была в шоке. Серьезно.

Остальные взвизгивают и машут руками, не веря своим глазам. Будто стая чаек.

– И что ты?! – Иветт отхлебывает коктейля.

– Сначала я такая: «О боже, Джексон, ни за что. Он не поместится». А он типа такой: «Доверься мне, все получится». Но я сказала: «Нет! Будет больно!» И он ответил, что позаботится, чтобы мне не было больно, так что я позволила ему ласкать меня чуть ли не миллион лет.

– И?..

– И Джексон был прав. Поместился. И больно не было. Только чуть-чуть в самом начале.

Они снова визжат и машут руками.

– Поверить не могу, что ты потеряла девственность с Джексоном Кларком! – с одобрением говорит Иветт. – Бекка, он такой секси.

– Уж куда лучше, чем мой первый, – добавляет Синтия. – Помните Эрика Маккалоу?

– Это не он проучился в Майами-Хай только семестр, в девятом классе?

– Угу.

– Фу, Синтия.

– Согласна. Он был таким жутким. Но мне стало очень скучно на вечеринке у Джесси Джейкобс, вот я и подумала, почему бы и нет? Да и не так ужасно было, парень умел работать руками.

– Господи, перестань, а то меня сейчас стошнит.

Иветт кладет руку Синтии на плечо и оборачивается ко мне.

– А ты, Леле? С кем ты лишилась девственности?

– О, я, э-э-э… вы будете смеяться, но я…

– Никогда этого не делала?! – Иветт спрашивает меня таким тоном, будто худшей трагедии и быть на свете не может.

– Нет. То есть да, никогда.

– Не может быть! – Для пущего эффекта она делает вид, что у нее отваливается челюсть. И смотрит на меня так, будто я марсианская шпионка и только что призналась в этом. – Чего ты ждешь-то?

– Не знаю… Я не жду специально, просто как-то не случилось и все. У меня никогда не было парня и…

– Парни-шмарни, – говорит Мэдди. – Просто выбери кого-нибудь, лучше опытного, и дело с концом.

– Чепуха! – вмешивается Иветт. – Понятно, она хочет сделать это с Алексеем. Может, даже сегодня. О, вы просто созданы друг для друга!

– Даже не знаю.

– Разве он тебе не нравится?

– Конечно, нравится. Но я хочу, чтобы это было… мне не очень хочется, чтобы это случилось на вечеринке.

– А-а-а… – Она смотрит на меня так, словно я только что сошла с летающей тарелки. – А почему нет?

– На вечеринках полно людей! Раз уж мне доведется лишиться невинности только раз, это должно быть как-то… по-особенному. – Я чувствую, как у меня горят щеки, и очень хочу, чтобы мы сменили тему.

– Леле, лишиться девственности – это не что-то такое, что «доводится» сделать, с этим нужно просто покончить, чтобы можно было наслаждаться сексом. И первый раз все равно по-особенному не получится… для этого нужно раз пять или шесть.

– Я понимаю, что в свой первый раз не увижу над головой фейерверков и так далее. Я только надеюсь, что все будет… продуманно. Чтобы потом при мысли об этом проблеваться не хотелось. Ну, вы понимаете? Я хочу хотя бы… приятных воспоминаний. И, если только не на яхте Бранджелины после церемонии вручения «Оскара», вечеринка – не самое идеальное место.

– Уф, ладно, – говорит Иветт. – Оставайся романтиком. Но увидим, что ты почувствуешь, когда он появится здесь в расстегнутой толстовке на голое тело!

И мы увидели, что я почувствовала, когда он появился: абсолютное отчаяние. Предельное отчаяние. Ужасное, отвратительное отчаяние. Почему? Потому что он пришел с ДРУГОЙ ДЕВУШКОЙ.

Ах да, и они ЦЕЛУЮТСЯ.

В облегающем розовом платье с цветочным принтом, чертовски сексуальном (в хорошем смысле), я спускаюсь вниз по пресловутой спиральной лестнице, покрытой ковром, и вижу его. Он у бара, наливает выпить маленькой, похожей на эльфа девушке с крашенными в розовый волосами и колечком в губе. У меня останавливается сердце, а мысли несутся с утроенной скоростью: «Что за… так, ладно, сохраняй спокойствие, дыши глубже. Ух ты, а она симпатичная и выглядит очень необычно. Он думает, что она круче меня? А может, не о чем волноваться, может, она его кузина или сестра, или просто какая-то незнакомая девушка…»

И стоит мне только подумать об этом, как они чокаются бокалами и он наклоняется, чтобы поцеловать ее. И это не просто поцелуй, а очень страстный поцелуй. Медленный, чувственный, излишне долгий поцелуй. С языками. Какая мерзость. Алексей поднимает глаза и видит меня, застывшую на лестнице, вероятно, с выражением чистейшего ужаса на лице.

– О, привет, Леле! – Он радостно машет мне рукой, словно не разрушил мою жизнь в эту самую секунду. Я пытаюсь помахать в ответ, но ничего не выходит – руки отяжелели, и я не смогла бы их поднять, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Я не чувствую свое лицо, а все происходящее вокруг внезапно искажается, как в режиме замедленной съемки. Мне остается лишь развернуться и взбежать обратно наверх.

Конец великолепному плану Иветт, конец моим надеждам и мечтам стать миссис Алексей Кайпер. Все, игра окончена. Пиксельная Леле появляется на экране, вместо глаз у нее черные крестики.

– Так, похоже, в моем плане случился малюсенький сбой. – В ванной Иветт пытается успокоить меня, а я пытаюсь не рухнуть в обморок. – Нам лишь нужно немного доработать его, вот и все. Разве ты не знаешь, как сейчас легко разбивать пары? Готова поспорить, у них это несерьезно. Леле, пожалуйста, сделай глубокий вдох, ты пугаешь меня.

– Я? О, я в порядке. – Я втягиваю воздух, поняв, что задерживала дыхание так долго, что у меня даже лицо слегка посинело.

– Да ты не просто в порядке. В этом платье ты отпад, я не шучу. Давай, спускайся вниз и наслаждайся вечеринкой, как настоящая рок-звезда, а он пусть грызется. Будь самой собой, и к концу вечера он забудет об этой как-ее-там. Ладно?

– Иветт, не хочу тебя обидеть, и я знаю, вечеринка выйдет супер, но я не могу. Думаю, мне лучше побыть одной. Я не в настроении тусоваться. – Я обнимаю себя, уверенная, что сейчас она разразится гневной тирадой или встретит мои слова холодным безразличием. Я боюсь возвращения злой Иветт.

– О, детка, я все прекрасно понимаю. Это отстой, мне доводилось проходить через подобное, поверь мне. Но ты сделаешь кое-что ради меня?

– Наверное.

– Поезжай домой и хорошенько побалуй себя, ты это заслужила. Прими пенную ванну, налей себе бокал шампанского, накупи в интернет-магазинах каких-нибудь приятных мелочей. А если нужно, то посмотри «Настоящих домохозяек».

Ух ты. Вот этого я не ожидала. Да уж, эта вечеринка была полна сюрпризов, хороших, плохих и ужасных.

Приехав домой, я пытаюсь найти в себе силы принять ванну, но не могу. Поэтому ложусь на кровать и смотрю в потолок, представляя, как у меня на лбу проявляются большие красные буквы: «ОТВЕРГНУТА». У Алексея есть девушка. Честно сказать, такого я не ожидала. Могла предположить, что я ему не нравлюсь, но что он выберет не меня, а другую – вот это нет. Может, Иветт права, и я могла бы отбить его, но мне не хочется быть девушкой, которая увела чужого парня. Похитительницей бойфрендов. Так нельзя.

Я не очень-то хороший писатель, но ощущаю необходимость выразить свою боль, причем так, чтобы не пришлось вставать с кровати. Я беру ручку и бумагу и убеждаю себя, что ничем не хуже Ф. Скотта Фицджеральда. В конце концов, всех великих когда-нибудь да отвергали. Хотя знаете, мне кажется, так просто говорят в утешение, потому что на самом деле отвергают всех, и величие тут ни при чем.

Вот короткий рассказ, который я сочиняю, когда должна была бы лишаться девственности с Алексеем в джакузи родителей Иветт. Ладно, может, я и смогла бы сделать это на вечеринке. Джакузи – это романтично, разве нет? Я смотрела сериал «Холостяк». (Внимание! Все действующие лица в данном произведении вымышлены. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, является чистой случайностью.)

Бывал у вас когда-нибудь очень сексуальный сосед, окна спальни которого выходили прямо на окна вашей? Нет? ну, вам же хуже. Видели клип Тейлор Свифт на песню «You Belong With Me»? У меня, как и у Тей-Тей, прекрасный вид на секси-соседа, который частенько ходит без рубашки, и буквально через пару дней после его переезда я понимаю, что ЛЮБЛЮ его. Все так, ребятки, это не какая-то там влюбленность, не игра гормонов, это ИСТИННАЯ ЛЮБОВЬ. Я полюбила его голубые глаза, яркие, как небо над Майами. Полюбила его роскошные светлые волосы, уложенные так безукоризненно, что вогнали бы в краску Бибера-подростка. Полюбила его загорелую грудь без единого волоска. Полюбила рельефные мышцы, эти диагональные бороздки, которые спускаются от бедер к его… стоп, о чем мы говорили?! О, верно, об истинной любви. Истинной, не высказанной вслух любви, которая выражалась лишь в словах, написанных ручкой на листах блокнота, прижатого к стеклу. Полный восторг.

Существовала лишь одна загвоздка – наша любовь была обречена. Не столько потому, что наши семьи давно враждовали и по любому поводу проливали кровь друг друга, а главным образом из-за его подружки, которая, КАК ВЫ ДОГАДАЛИСЬ, была в команде поддержки у нас в школе: высокие каблуки против моих кроссовок, короткие юбки против моих футболок. Мне действительно придется вам все разжевывать? Ладно. Она была чертовой королевой красоты, ясно? И посмотрите на меня: высокая, длинные светлые волосы, большие сиськи. Бр-р. Как же это нечестно. Но я не собиралась позволить своей внешности а-ля гадкий утенок помешать мне завоевать мужчину моей мечты. И знаете что? Нельзя сказать, что он был совсем уж ко мне равнодушен. Иногда он просто сидел на кровати и показывал мне листы с какими-нибудь короткими сообщениями вроде «Привет» или «как дела?», а я могла ответить что-то типа «норм, а у тебя?», и мы смеялись и строили друг другу глазки, как два… как два… не знаю, кто может строить глазки?

Люди? Точно! Мы смеялись и строили друг другу глазки как два обычных человека. И вот я разработала план по его завоеванию: надела свою самую классную футболку, почти без дыр, уселась на кровати, скрестив ноги, и красной ручкой написала слова, которые всегда хотела написать мужчине и показать с безопасного расстояния: «Я тебя люблю».

Но судьбе было угодно, чтобы в тот самый миг, когда я подняла свой лист, в его комнате появилась сексуальная подружка-из-команды-поддержки. Возникла из ниоткуда, словно телепортировалась из параллельной вселенной идеальных школьниц. И встала рядом с ним, скрестив на груди руки и глядя на меня так, словно готова была убить. Что и произошло – она убила меня. Вытащила рогатку, и прежде чем я успела хоть что-то понять, мою жизнь оборвал камень размером с кулак. А знаете, что самое ужасное? На парня она даже не разозлилась. Во всем обвинила только меня, и Они жили потом долго и счастливо. Теперь они женаты, живут в глуши, у них двое детей, и он всегда такой: «Милая, я дома!», и ПОВСЮДУ забор из штакетника. Но есть и хорошая сторона: умерев, я теперь могу все время преследовать их с того света. Так что в каком-то смысле я тоже живу (ну не совсем живу, я же привидение) долго и счастливо.

Конец

Видите? Писатель из меня так себе. Но зато я получаю миллион очков за воображение, и честно говоря, на этот счет только мое мнение и важно.

#ДЕВУШКАONVINE

Январь-апрель

19. Когда мне сигналят просто так (1 650 000 подписчиков)

Сложно грустить по поводу Алексея и Безымянной девицы, когда мое имя гремит на весь Вайн! Не знаю, что я делаю правильно (помимо того, что попросту остаюсь самой собой), но сейчас у меня еще на миллион подписчиков больше и десять миллионов просмотров! Боже мой, если бы я получала доллар за каждый просмотр, я… ну, я бы клонировала Алексея, сделала бы пять его копий и никогда больше не была бы одинока. Ладно, проехали. Наверное, люди считают меня забавной. Или хорошенькой. Или забавной и хорошенькой… либо так, либо им просто нравится смотреть, как я получаю по физиономии.

В любом случае, такое количество подписчиков влечет за собой рекламные контракты и приглашения на вечеринки – это, конечно, не настоящая любовь, но пока и так сойдет! Меня даже пригласили на «Коачеллу»[25] (и на другие суперклевые вечеринки) в палатку знаменитостей, что ну как бы очень много значит. Нужно ждать до апреля, но я уже считаю дни.

В каком-то смысле я всегда хотела стать знаменитой. Когда мне было семь, я разобралась, как записывать свое пение и копировать на компакт-диск. Потом я записала около десяти таких дисков и попыталась продать их в школе по двадцать долларов за штуку. К сожалению, покупать их никто не стал. Альбом назывался «Счастливый Пенни» и был продан в одном экземпляре – моему папе. Таков оказался мой первый опыт работы в музыкальной индустрии. Я проплакала у себя комнате всю ночь, а потом пришла мама и выдала образцовую мотивационную речь про старание и целеустремленность, про то, что за ночь знаменитыми не становятся, и бла-бла-бла. Это меня не утешило, но я притворилась, что воспряла духом, чтобы она ушла и я смогла поспать.

Я всегда хотела быть знаменитой, но никогда не думала, что стану. Хотя, наверное, в глубине души я все-таки знала, что так будет. А самое смешное – мама ошиблась в том, что за ночь знаменитыми не становятся. Еще вчера никто знать не знал, кто я такая, а сегодня я иду по Линкольн-роуд и меня никак не оставят в покое. Если честно, не уверена, что мне это нравится.

Я иду, иду и все больше волнуюсь – вдруг я выкину какую-нибудь глупость и все увидят. Конечно, странно беспокоиться об этом, я ведь и прославилась-то именно потому, что делала из себя посмешище и показывала это на весь мир. Но что, если я опозорюсь в реальной жизни? Почему-то это ощущается совсем иначе, словно мое личное пространство захватили, словно у меня забрали право спокойно заниматься своими делами. В реальном мире я никого не приглашала глазеть на меня, но люди все равно смотрят.

За автографом подходят две девочки, лет десяти-одиннадцати, и я ничуть не возражаю, потому что они маленькие и милые. Если уж я и снимаю вайны для кого-то, то как раз для них – маленьких девочек, которым нужен кто-то, кто сможет их понять, сказать, что все будет хорошо, потому что на самом деле жизнь – очень веселая штука, а вовсе не такая страшная, как кажется.

– Реально, ты лучший в мире вайнер, – говорит одна. – Мы без ума от тебя. – Она одета в футболку, на которой розовыми буквами, напоминающими пластик и клейкими на вид, написано «Ангел».

– Девочки, мне так приятно! А вы снимаете вайны? – Я подписываю им салфетки, словно потом они будут представлять какую-то ценность. Может, мне пора носить с собой свои фотки? Или это их обязанность? Ну, мол, хочешь автограф, давай фотографию. Есть какие-то правила? Существует какое-нибудь руководство для знаменитостей, которое мне стоит почитать?

– Нет, до четырнадцати лет нам нельзя заводить собственные аккаунты в соцсетях, – отвечает вторая девочка. Ее волосы украшают блестящие нити и зеленые гелевые заколки.

– Наверное, так даже лучше. Оставайтесь пока детьми, у вас вся жизнь впереди, стать рабами интернета еще успеете.

– А ты считаешь, что интернет – это плохо? – озадаченно спрашивает девочка с пластиковыми буквами.

– Нет-нет, просто это сложная штука. Все может закончиться тем, что там ты будешь проводить все свое время, и на какие-то реально важные вещи его будет не хватать… к тому же, например, в сети есть опасные люди, которых вам нужно остерегаться.

– Убийцы, что ли? – Та, что с заколками, похоже, заволновалась. Ох, нет, я совсем не хотела их напугать. Придется пойти на попятную.

– Ну, вроде того, но не стоит беспокоиться из-за них. Просто ведите себя благоразумно. Я сама, кстати, не пользовалась соцсетями до пятнадцати лет. – Девочки кивают, желая услышать продолжение. Да что такое, черт побери, происходит? Я теперь наставником стала? Мне едва удается разбираться с собственной жизнью, как тогда прикажете учить уму-разуму этих девочек? Я слишком странная, чтобы быть примером для подражания! Вдруг я не смогу справиться с такой ответственностью?

– А тот классный парень, Алексей, вы встречаетесь?

О, наконец-то вопрос, на который я знаю ответ.

– Нет.

– А почему? Он такой клевый.

– Да, он клевый. Но знаете, в жизни есть много всякого гораздо важнее мальчишек. Найдите себе интересное дело и займитесь им. А правильный парень сам однажды появится. – Не знаю, откуда это взялось, но звучит обалденно! И девочки, кажется, прониклись этой мудростью! Может, из меня все-таки выйдет хороший пример для подражания.

По дороге домой я все еще нервничаю, поэтому проезжаю через «Старбакс», чтобы взять себе карамельный фрапучино. Я всегда говорю: мало что на этом свете не сможет исправить фрапучино. Вместе с восхитительным напитком я отъезжаю от кафе, зажигая при этом под «Pursuit of Happiness» Кида Кади, вижу знак «стоп» и останавливаю машину, КАК И ПОЛОЖЕНО. Однако идиот в машине позади меня считает, что полностью затормозив под знаком «стоп», я создала для него неудобства, и жмет на клаксон неуместно долго. А как вы знаете, в реальной жизни звук клаксона не похож на «бип-бип» (такое вообще бывает?). Нет, скорее он напоминает «бу-у-у-у-у-у-у-а-а-а-а-а-а-а-а». Мерзкий звук.

Мои нервы и так уже на пределе – извращенцы, впечатлительные фанатки и все такое – так что когда мистер БМВ начинает сигналить мне, я решаю, что с меня хватит. Поставив машину в режим парковки и вытащив из бардачка пневматический клаксон (папин подарок на случай, если на меня вдруг нападут), я спокойно подхожу к его машине и стучусь в окно. Он, весь такой раздраженный, опускает стекло, а я наклоняюсь, улыбаюсь и выдуваю клаксон прямо ему в лицо. Вот так вот, миру лучше не связываться с Леле Понс.

Леле: 1. Мир: 0.

20. Девчонки есть девчонки (1 655 236 подписчиков)

Я не отвечаю на сообщения Алексея целую неделю, и он заявляется ко мне домой с упаковкой маршмел-лоу и плиткой шоколада «Херши».

– Это зачем?

– Я подумал, мы могли бы пожарить сморы[26], или как вы их называете? – говорит Алексей. – Только вот крекеры я забыл на кассе.

О-о-о.

– А еще ты забыл костер.

– Можно в духовке. Я все время так делаю. – С каких это пор мистер Бельгиец постоянно готовит сморы? Ну ладно!

– Хм.

– Я могу войти? – спрашивает Алексей.

– Вообще-то сейчас не самое подходящее время. Я, э-э-э… я… – Я оглядываюсь, ища подсказку где-нибудь в доме. – Я прибираюсь в кладовке.

– В кладовке?

– Угу.

– А попозже ты там прибраться не можешь?

– Нет, там надо прибраться прямо сейчас.

– Это бред какой-то.

– Сам ты бред какой-то! – Ой.

– Леле. Почему ты на меня злишься? Я надеялся, что мне показалось, но ты не отвечала на мои сообщения дней десять и сейчас ведешь себя… очень странно. Что случилось?

– Ты пришел на вечеринку Иветт с девушкой. Не знаю, все это очень глупо, но миллион лет тому назад ты сказал, что я тебе нравлюсь, и я подумала, что, возможно, между нами может что-то быть, но ничего не происходило. Иветт сказала, это потому что ты стеснительный, но какой же ты стеснительный, если целуешься с первой встречной на глазах у всех? И, наверное, я просто себе навыдумывала… но нет, не навыдумывала, потому что ты сказал, что я тебе нравлюсь, разве нет? Я злюсь не на тебя, а на себя. За то, что решила, что между нами может быть больше, чем было. Хотя нет, я злюсь на тебя, потому что ты не соизволил сообщить мне, что у тебя есть девушка. Ни разу за все это время! Даже в голову не пришло сказать, да?

– Нам нужно поговорить. – Он вздыхает. – Пожалуйста, можно мне войти?

– Ладно. Думаю, кладовка может подождать.

Алексей сидит на краешке моей кровати. Я сажусь в другом конце комнаты, чтобы он чувствовал себя неловко и не думал, что все в порядке.

– Послушай. Когда я только увидел тебя, то подумал, какая ты потрясающая, и сразу понял, что ты мне понравишься. Больше, чем просто друг. Правда, в Бельгии у меня была девушка, и ее семья тоже сюда переехала. Когда мы уезжали, я знал, что они тоже собирались. Наши родители всегда дружили, и мы с детства были близки. Ее зовут Нина… она учится в Кур-Делейн, частной школе в Лейк-Буэна-Висте… Я думал, что между мной и тобой может быть что-то большее, чем дружба, но когда в моей жизни вновь появилась Нина, я понял, что не смогу расстаться с ней. Я просто не знал, как сказать тебе об этом. – У него раскраснелись щеки, он говорит взволнованно и быстро. Похоже, он и правда расстроен, что все так вышло, и даже немного в отчаянии. Я сочувствую ему.