Ведьмино отродье

– Это и есть воспоминание, – говорит Феликс.

– Да, но вы сами нам говорите: больше действия, больше энергии.

– Да, – говорит Феликс. – И?

– Так вот, можно сделать воспоминание, но рассказывать будет Антонио. Мы подготовились. Мы репетировали.

Ха. Он меня отодвигает, думает Феликс. Буквально отпихивает локтем. Хочет больше внимания к своей роли. Вполне в духе Антонио. Но ведь он их к тому и призывает? Вживайтесь в роль. Переосмысливайте. Перефразируйте, если нужно.

– Отлично. Давайте посмотрим, – говорит он.

– Ребята выступят на подпевках, – говорит Змеиный Глаз. – Команда Антонио. Мы назвали наш номер «Злой братец Антонио».

– Хорошо, – говорит Феликс. – Показывайте, что у вас.

– Не забывайте считать, – говорит Анна-Мария, когда они занимают позиции. Змеиный Глаз впереди. Его дублеры – у него за спиной: Жучила Фил, ЗакраЛось и – невероятно! – меннонит Крампус. Если Анне-Марии удастся выжать из Крампуса хоть что-то похожее на танец, это будет настоящее чудо.

– Я весь внимание, – говорит Феликс.

– На счет «три», – говорит Анна-Мария. Она считает: Раз-два-три, – хлопает в ладоши, и представление начинается.

Змеиный Глаз входит в образ Антонио: самодовольный, надменный, безжалостный. Он весь раздувается, потирает руки, смотрит, прищурив свой кривой левый глаз, ухмыляется перекошенным ртом. Будь у него усы, он бы их подкрутил. Стоит с важным видом, замышляет братоубийство. Его команда задает ритм: они топают, хлопают, щелкают пальцами, сопровождая все это дыхательными звуками.

У них хорошо получается. Намного лучше, чем ожидал Феликс. За это надо благодарить Анну-Марию? Или они сами учились по музыкальным клипам? Возможно, и то и другое. Топ-топ хлоп, топ-топ хлоп, хлоп-хлоп топ-топ щелк – дублеры держат ритм. Вступает Змеиный Глаз:

Я герцог миланский – и всем лежать. Я здесь босс, и меня следует уважать. Было так не всегда. Я был просто Антонио, да. Вечно младшенький, вечно второй, И никто никогда не считался со мной. Как меня это бесило – не передать. Но я улыбался. Я решил подождать. Это Просперо, мой братец, Вот кто был босс настоящий. Он был герцог, был герцог, был герцог миланский. Ооо-ха! Ооо-ха! Топ хлоп, хлоп топ, щелк-щелк топ. Но он был дурак. С дурака мало спроса. Не видел, что происходит у него под носом. Сидит, носом в книги уткнется, Его позовешь – даже не обернется. Погрязает в своем учении, А дела государственные в небрежении. Я ему говорю: «Брат, ты проснись, Ты тут, типа, герцог, вот и займись Своими герцогскими делами, Не сиди взаперти целыми днями. Оденься приличней. Затей, что ли, войну. Кто тут у нас главный босс, не пойму?» Но он завис в своих книгах, типа, он крутой маг, Палкой волшебной махал, как дурак. И пока он свои заклинания пыхтел, Я тихой сапой взял, что хотел. Он сам виноват – сам толкнул меня на преступление. Как устоять перед таким искушением? Если тебе твое герцогство до фонаря, Так отдай его брату. А брат – это я. И пусть прослыву я коварным и злым, Зато весь Милан будет моим. Ооо-ха! Ооо-ха! Топ хлоп, хлоп топ, щелк-щелк топ. И я пошел к королю. К королю неаполитанскому. Он хотел контролировать герцогство наше миланское. В общем, мы договорились: Я с его помощью престол получаю – И правлю потом под его началом. И вот мы схватили Моего бро, Про-спе-ро. Стражникам заплатили, чтобы они не ввязывались в это дело, чтобы не защищали Просперо. Мы его посадили в гнилую лодчонку Вместе с его драгоценной девчонкой. И отправили в море, не моргнув глазом. От обоих избавились разом. Народу сказали, их герцог что-то закис И поехал развлечься в морской круиз. А когда не вернулся – о горе! – Все решили, что он утоп в море. Ооо-ха! Ооо-ха! Топ хлоп, хлоп топ, щелк-щелк топ. Все! Нет больше Просперо. Сгинул в пучине. А мне что за дело? Кто-то скажет: «Какая жалость!» А я скажу: «Зато герцогство мне досталось. Теперь все пойдет по моей указке. Я герцог, я герцог, я герцог миланский». Да! Он герцог, он герцог, он герцог миланский. Топ-топ топ, топ-топ топ, топ-топ топ-топ топ! Хлоп хлоп. Ха!

На финальном «Ха!» они все смотрят на Феликса. Он знает этот взгляд. Люби меня, не отвергай меня, скажи, что я самый лучший!

– Как вам? – спрашивает Змеиный Глаз. Он уже вышел из образа надменного аристократа. Он тяжело дышит.

– Что-то в этом есть, – говорит Феликс, который с радостью придушил бы Змеиного Глаза. Он украл у него целую сцену! Но Феликс держит себя в руках: это их представление, говорит он себе.

– Что-то есть?! Да ладно! Шикарный номер! – говорит Анна-Мария, наблюдавшая за выступлением из дальнего угла. – Кратко и по существу. То, что надо!

– И подтанцовка на высоте, – говорит Феликс.

– Я для того и нужна, – улыбается Анна-Мария. – Приношу пользу. Оказываю посильную помощь. Таскать бревна, ставить хореографию, все, что угодно.

– Спасибо, – говорит Феликс.

– Ревнуете, мистер Герц? – лукаво шепчет Анна-Мария. Она видит его насквозь. – Увели из-под носа целую сцену, да?

– Не язви, – шепчет он в ответ.

– А еще мы подумали, – говорит Змеиный Глаз, – что, когда он рассказывает Миранде про лодку… прогнившую лодку, в которую их посадили… можно ее показать на видео, и когда он произносит… в смысле, вы произносите… когда они переходят к той части, когда Миранда ему говорит, что была для него обузой, трехлетний ребенок в дырявой лодке посреди океана, и он говорит, что она была ангелом, который его спас? Херувимом. Вот эта часть.

– Да, я помню, – говорит Феликс. Его сердце сжимается в тугой комок.

– У кого-то из наших ребят есть детишки, – говорит Змеиный Глаз. – И есть их фотографии. Тут разрешается иметь фотографии семьи, ну, у кого она есть. Можно снять лодку на видео… взять, типа, игрушечный кораблик. Как он качается на волнах. Темно, дует ветер, море бушует. Дело происходит ночью, и на небе вдруг появляются фотографии их детишек. Парни именно так и чувствуют. Дети, как ангелы, которые их спасают. Помогают пережить трудные времена.

Разве мог Феликс им отказать?

– Давайте попробуем, – говорит он.

– 8Рукк говорит, он легко вставит фотки, – продолжает Змеиный Глаз. – В смысле, в видео. Говорит, можно сделать, чтобы они мерцали, как звезды. Одна за другой.

– Хорошая мысль, – говорит Феликс. В горле встает комок. На глаза наворачиваются слезы. Старый сентиментальный дурак!

Осторожнее, говорит он себе. Не раскисай. У Просперо всегда все под контролем. Более или менее.

Змеиный Глаз хочет что-то добавить: он смущенно переминается с ноги на ногу. Давай, выкладывай, думает про себя Феликс. Стреляй с двух стволов. Добей меня.

– Мы подумали, может быть, вы захотите внести что-то свое, мистер Герц, – застенчиво произносит Змеиный Глаз. – Если у вас есть фотография, которая вам особенно дорога. Можно тоже поставить ее на небо. Вроде как камео от режиссера. Ребята не против. Наоборот.

Его потерянная Миранда, трехлетний ангел, на качелях, на фоне синего неба, в серебряной рамке. Заливается радостным смехом. Была ты херувимом, что спас меня.

– Нет, – Феликс почти кричит. – Нет, у меня нет ничего подходящего! Но все равно спасибо. Прошу прощения.

Конечно, они не специально. Они не хотели его задеть. Они не могут ничего знать. О нем, о его больной совести, о самобичевании, о неизбывной печали.

Спотыкаясь, хватая ртом воздух, он идет в демонстрационную камеру пятидесятых и тяжело оседает на нижнюю койку. Колючее серое одеяло. Руки сложены на коленях, голова склонилась на грудь. Затерянный в море, брошенный на волю волн. В полусгнившем челне, с которого сбежали даже крысы.

26. При помощи особого механизма

Суббота, 9 февраля 2013

Настроение меняется. Все постепенно налаживается. Когда с головой уходишь в заботы, это всегда помогает.

В субботу Феликс едет в Торонто за костюмами и реквизитом. Он едет на поезде, оставляет машину на привокзальной стоянке в Мейкшавеге. Ему страшно представить, сколько в Торонто будет машин. Страшно представить все мытарства, связанные с поиском места, где припарковаться. Он отвык от городских толп.

Актеры составили общий список, что нужно купить. Феликс им ничего не обещал, но сказал, что постарается найти все. Анна-Мария добавила в список три куклы: трех диснеевских принцесс. Сказала, что их можно было бы заказать в интернет-магазине, но она и так превысила лимит по кредитной карте.

Сойдя с поезда на Центральном вокзале, Феликс отправляется на поиски. Анна-Мария составила ему карту, на которой отметила несколько магазинов, где можно купить то, что нужно.

Первым делом он едет в магазин игрушек в паре станций метро от вокзала. Его уже не пугают такие магазины: Миранда вышла из возраста детских игрушек. Он проходит мимо витрины, туда и обратно: внутри только пластик, только картон. Конечно, он сможет туда зайти.

Феликс делает глубокий вдох и входит внутрь. В это царство неисполнившихся желаний, в мир несбывшихся надежд. Такой красочный, яркий, недостижимый. Сердце сжимается в тугой комок, но он заставляет себя держаться.

Он идет в отдел пляжных игрушек. Глаза разбегаются. Феликс не знает, куда смотреть. Он стоит в полной растерянности. К нему подходит молоденькая продавщица.

– Я могу вам помочь? – спрашивает она.

– Да, пожалуйста, – говорит Феликс. – Мне нужно две лодки. Одну маленькую, вроде шлюпки. Вторую – побольше. Может быть, с мачтой и парусом.

Нет, ему не нужны модели кораблей. Нужно что-то, что будет держаться на воде. Игрушки для ванны или…

– А, – улыбается девушка. – Для внуков?

– Не совсем, – говорит Феликс. – Скорее для племянниц.

Вместе они выбирают лодки. На маленькую можно налепить заплаты. Большая будет отлично смотреться в буре.

– Что-нибудь еще? – спрашивает продавщица. – Возможно, вас заинтересуют плавательные средства для малышей? Нарукавники. Мы как раз получили модель в виде бабочек. Девочкам нравится. И лапшу тоже очень хорошо берут. Плавательную лапшу, – добавляет она, поймав его непонимающий взгляд.

– А у вас есть… э… диснеевские принцессы?

– О да, – говорит продавщица со смехом. – Несть им числа. – Наверное, она окончила исторический факультет. Кто еще скажет несть им числа? – Пойдемте, я вам покажу.

Кажется, она находит его забавным. Это хорошо, говорит он себе. Смешной старый чудак в данном случае – выигрышное амплуа.

– Вы мне поможете выбрать? – просит он, изображая полную беспомощность. – Мне нужно три куклы.

– Как повезло вашим племянницам! – говорит она, иронически выгнув бровь. – Вам нужны какие-то конкретные принцессы?

Феликс сверяется со своим списком.

– Белоснежка, – читает он. – Жасмин. Покахонтас.

– Ого! – говорит продавщица. – Да вы знающий человек! Хорошо разбираетесь во вкусах девчонок. Наверняка у вас есть и дочки, не только племянницы.

Феликс морщится. Мой ад везде, думает он, и я навеки в нем. Чтоб ей провалиться, Анне-Марии. Надо было взять ее с собой. Пусть бы сама покупала этих чертовых кукол. Расплатившись за все покупки, он просит, чтобы будущих богинь вынули из коробок, завернули в бумагу и сложили в один пакет. Может быть, это для них унизительно, но их апофеоз впереди.

Он выходит из магазина с двумя пакетами и направляется на Янг-стрит, где Анна-Мария нашла магазин карнавальных костюмов, розыгрышей и приколов. В витрине стоит почти полностью голый манекен в туфлях на высоченных каблуках, усыпанной блестками маске и кожаной садомазохистской сбруе. С хлыстом в руке. Внутри все заставлено стеллажами с вампирскими зубами, бэтменовскими плащами и масками зомби. Феликс проходит через все это великолепие, стараясь не выглядеть фетишистом. За прилавком сидит мускулистый молодой человек с пирсингом в ушах и татуировкой-черепом на предплечье.

– Ищете что-то особенное? – говорит он с хитроватым прищуром. – У нас как раз новое поступление кожи. Крутые штуки. Мы подгоняем прямо по фигуре. Намордники, кандалы. – Он принял Феликса за мазохиста. И это не так далеко от истины, думает Феликс.

– У вас есть черные крылья? – говорит он. – Или любые другие, только не белые.

– Падший ангел, да? – говорит молодой человек. – Да, конечно. Есть темно-синие. Подойдет?

– Темно-синие даже лучше, – говорит Феликс.

Он покупает крылья, баночку синего грима, баночку болотно-зеленого грима, набор для раскраски лица под клоуна, зеленую чешуйчатую шляпу в виде головы Годзиллы с глазами на макушке и козырьком в форме зубастой челюсти, трико под змеиную кожу (два последних предмета – для Калибана) и несколько масок оборотней-волков, вполне подходящих для духов-псов.

В магазине не было круглых воротников, но были короткие бархатные плащи, и Феликс купил четыре штуки – для аристократов. Плюс к тому: несколько «золотых» медальонов на цепочках, драконы и львы. Два дешевых халата с золотыми блестками, один – с серебряными. Блестящие наряды для привлечения дураков. Две упаковки синего блестящего конфетти, несколько листов переводных татуировок: пауки, скорпионы, змеи – обычный набор.

Крылья неудобно нести в руках. Феликс заходит в магазин сумок, покупает большой чемодан на колесиках, складывает туда крылья, лодки, диснеевских принцесс, маски волков и всю блескучую ерунду. В чемодане еще остается место, и это хорошо. Феликс еще не закончил с покупками.

Следующая остановка – магазин спорттоваров. Ему нужны горнолыжные очки, говорит Феликс молоденькому продавцу, явному стороннику здорового образа жизни. Очки с радужными стеклами.

– Наш хит продаж, – рекомендует продавец. – С плутонитовыми линзами. – Огромные стекла переливаются фиолетово-синим блеском. Напоминают глаза насекомых. – Вы для себя берете? – интересуется продавец, удивленно приподняв бровь. Ему трудно представить Феликса на горных лыжах.

– Нет, – отвечает Феликс. – В подарок племяннику.

– Хороший лыжник?

– Будем надеяться, – говорит Феликс. – И мне нужно пятнадцать черных лыжных масок.

– Пятнадцать?

– Если у вас будет столько. Это для костюмированной вечеринки.

Нашлось только восемь, но Феликс решил, что остальные докупит в Уилмоте, где был большой спортивный магазин. Он взял и пятнадцать пар эластичных черных перчаток. Пока непонятно, сколько «нечисти» ему потребуется в итоге, но пусть лучше будет запас.

В магазинчике на углу, где продавались зонты и сумки, Феликс углядел полупрозрачный женский дождевик цвета морской волны с ярким узором из божьих коровок, пчел и бабочек.

– Мне, пожалуйста, самый большой размер, какой есть, – говорит он продавщице. Это женские размеры, и 8Рукку плащ все равно может быть тесноват. Хотя его можно разрезать сзади и приколоть булавками к рубашке: им нужен только вид спереди.

В хозяйственном магазине Феликс берет синюю занавеску для душа, степлер, бельевую веревку, упаковку пластмассовых прищепок – для сцены, в которой Стефано и Тринкуло воруют одежду, – и зеленый пластиковый таз.

Потом он идет в ближайший магазин канцтоваров и покупает несколько упаковок плотной цветной бумаги, рулон упаковочной крафт-бумаги, штук десять маркеров и наклейки для стен: кактусы, пальмы – для оформления острова. Декорации нужно лишь обозначить: мозг сам довершит иллюзию.

Его последняя остановка – магазин женских купальников.

– Мне нужна купальная шапочка, – говорит он продавщице, элегантной женщине средних лет. – Синяя, если у вас есть.

– Для жены? – улыбается женщина. – Собираетесь в круиз?

Феликса подмывает ответить, что это для осужденного преступника, который играет в тюремном спектакле роль волшебного летающего синего инопланетянина, но ему удается сдержаться.

– Да, – говорит он. – В марте. На Карибское море, – уточняет он.

– Красота, – мечтательно произносит женщина. У каждого своя судьба: кто-то едет в круиз, кто-то обеспечивает отъезжающих купальными принадлежностями.

Феликс рассматривает и отвергает несколько шапочек: одну с ромашками, вторую – с непромокаемыми бантиками, третью – в розовых розочках на фоне цвета морской волны.

– Она любит самые простые фасоны. Без украшений, – говорит он. Самое лучшее из всего, что ему предлагают: игривая шапочка из резиновой чешуи в виде морских раковин. – У вас есть большие размеры? – спрашивает он. – Мне нужен самый большой. У нее крупная голова и очень пышные волосы, – поясняет он.

– Она, наверное, высокая женщина, – говорит продавщица.

– Величавая, – говорит Феликс.

Он очень надеется, что шапку можно будет растянуть. Ему не хочется, чтобы 8Рукк выглядел смехотворно, в крошечной шапочке, примостившейся на голове, как резиновый гриб.

27. Ведь ты не знаешь, кто ты и откуда

В тот же день

Феликс возвращается в Мейкшавег на поезде и катит свой новый большой чемодан к машине на привокзальной стоянке. Опять пошел снег; когда Феликс приедет домой, ему придется тащить чемодан по свежим сугробам.

Солнце уже садится, окрашивая серые тучи в абрикосовый цвет. Тени деревьев на краю заснеженного поля кажутся синими. Когда-то, не так давно, в это время Миранда еще не вернулась бы с прогулки. Она играла бы посреди белого поля, лепила бы снежных ангелов или подбрасывала в воздух пригоршни снега, искрящегося в лучах заходящего солнца. Феликс смотрит, нет ли следов. Нет, сегодня она не выходила из дома. Он тут же напоминает себе, что она не оставляет следов. Ее походка легка и воздушна.

В доме пахнет землей и золой. Так часто бывает, когда в печи гаснет огонь. Феликс включает обогреватель. Тот тихонько жужжит; разогревается.

– Миранда? – говорит Феликс.

Поначалу ему кажется, что ее нет, и его сердце словно падает. Но потом видит ее: она сидит за столом, в сгущающейся тьме. Склонилась над шахматной доской, готовая возобновить их урок. Феликс начал учить ее миттельшпилям. Но когда он открывает чемодан, она встает и подходит к нему. Миранде любопытно, что там, ей хочется взглянуть.