10-я танковая дивизия СС «Фрундсберг»

2. 10-я танковая дивизия СС атакует 20 августа в 04.00, исходя из сектора Вилледо – Трен, по направлению к Сент-Ламберу, с задачей выйти в район Кудехар – Монт-Ормель. С этой целью создаются две боевые группы: боевая группа 21 (21-й полк СС и саперный батальон) и боевая группа 22 (22-й полк и остальные части дивизии);

3. 10-й разведывательный батальон СС разведает положение противника на дороге Шамбуа – Трен и, с другой стороны, выяснит наличие мостов для переправы бронетехники и транспорта через Див и организации плацдарма между Шамбуа и Сент-Ламбером для обеспечения переправы через реку остальными частями дивизии. Батальон выступит в 03.00 и будет усилен подразделениями 1-го батальона 21-го полка СС;

4. Штаб-квартира дивизии будет находиться при боевой группе 21-го полка СС; следующий командный пункт дивизии будут развернут около Сент-Ламбера, а позже – у Кудехара».[130]

Коротко говоря, согласно плану Хармеля, группа Бринкманна должна была выйти в 03.00 20 августа, переправиться через Див в районе между Сент-Ламбером и Шамбуа и взять сектор переправы под контроль. Две другие боевые группы должны были выступить в 04.00 и спокойно переправиться под защитой первой. К этому моменту дивизия представляла собой всего лишь усиленный панцер-гренадерский полк.

Однако реальность оказалась совсем другой. Интенсивный артиллерийский огонь противника, хаос и неразбериха в котле спутали Хармелю (и не только ему) все карты. Кроме этого, ночью союзные танки вышли к северным предместьям Вилледо. Оборонявшаяся здесь «спешенная» 1-я рота оберштурмфюрера СС Карла Цибрехта из разведывательного батальона была вынуждена вступить в ночной бой с американскими танками, в ходе которого Цибрехт лично уничтожил один «Шерман». Атака была отбита.

Несмотря на это, группа Бринкманна выступила вовремя, однако боевые группы 21 и 22 начали движение только в 09.00 утра.[131] Кроме вышеуказанных проблем на марше возникли и другие трудности. Все дороги были забиты колоннами войск и толпами одиноких солдат, с оружием и без, отставших от своих частей и раненых, сохранивших боевой дух и полностью его потерявших. Здесь были все рода войск и все составляющие германского вермахта – эсэсовцы, парашютисты и другие солдаты люфтваффе, армейцы и вспомогательные службы. Характерно, что порядок и организованность эсэсовцев производили благоприятное впечатление на солдат, и многие из них просили о вступлении в группы «Фрундсберг», очевидно надеясь, что с ними им будет легче прорваться из котла. Поэтому, чтобы избавить свои ряды от сомнительных личностей, Хармель приказал зачислять в группы лишь солдат, сохранивших свое оружие.

Группа Бринкманна более-менее успешно достигла указанного района и попыталась выполнить приказ Хармеля. Но не тут-то было. Сначала, по приказу штаба 7-й армии, батальон Бринкманна вместе с частями майора Бохника из 116-й танковой дивизии включили в импровизированную боевую группу, чтобы обеспечить переправу штаба 7-й армии (причем сразу переправу штаба осуществить не удалось). Затем командир 2-й танковой дивизии генерал-лейтенант Хайнрих фон Люттвитц подчинил батальон Бринкманна себе, бросив его против наступающих войск противника. Во всем этом хаосе Бринкманн не мог выполнить приказы Хармеля, а подразделения разведывательного батальона были подчинены другим частям. В итоге была потеряна связь с 3-й ротой батальона, и, как потом выяснилось, ее командир оберштурмфюрер СС Герхард Хинце[132] был ранен осколком снаряда и попал в плен. Добавим, что во второй половине дня Хармель вернул себе командование батальоном, вернее, тем, что от него оставалось.

В этот момент Хармель подчинил себе несколько деморализованных групп отступающих немецких солдат, реорганизовал их и бросил в бой. В течение дня 20 августа части «Фрундсберг» вели отчаянные бои за удержание коридора между Сент-Ламбером и Шамбуа. В ходе боев 20 августа особенно отличился оберштурмфюрер СС Рудольф Хармсторф, командир 2-й роты разведывательного батальона. Как отмечалось в немецких документах, благодаря «Фрундсберг» из котла сумели выскользнуть многие части 7-й армии, среди которых и подразделения II танкового корпуса СС.[133]

Марш основных дивизионных групп к месту переправы через Див продолжался целый день. Транспортные средства непрерывно катились по чудом уцелевшему мосту. Однако благополучное форсирование Дива еще не означала спасения – недаром дорога, ведущая на северо-восток из Мойсси, вошла в германскую военную историю как «Коридор смерти». Она насквозь простреливалась союзниками, и многие немецкие солдаты нашли свою смерть, когда спасение было так близко. На подступах к Сент-Ламберу 19 августа, погиб неоднократно отличавшийся в боях штурмбаннфюрер СС Альфред Бюннинг, командир 21-го полка СС.[134] Кроме того, 21 августа был убит командир 2-го дивизиона 10-го артиллерийского полка СС гауптштурмфюрер СС Йон Ван дер Фехт. 20 августа был тяжело ранен начальник оперативного отдела дивизии оберштурмбаннфюрер СС Ханс Лингнер. Исполняющим обязанности начальника оперативного отдела был назначен гауптштурмфюрер СС Вильгельм Бюте. В целом с 16 по 21 августа погибли или пропали без вести 10 офицеров дивизии.

Несмотря на полный разгром, многие солдаты СС и вермахта сохраняли высокий боевой дух и волю к борьбе. Врач 10-го разведывательного батальона СС гауптштурмфюрер СС доктор Эрхард Цзаки, одетый в белую блузу медперсонала, прямо на своей санитарной машине с красным крестом в последний момент прорвался сквозь британские порядки и вышел к мосту через Див, вывезя из окружения 15 раненых. За этот подвиг 9 сентября 1944 года он был награжден Железным крестом 1-го класса.

В этот же день в историю войск СС вошел Карл Цибрехт, до этого никому не известный и не хватающий звезд с неба 23-летний оберштурмфюрер СС, командир 1-й роты 10-го разведывательного батальона СС.[135] Во время патрулирования в одной из деревень у Сент-Ламбера Цибрехт обнаружил тяжело раненного в обе ноги бригадефюрера СС Теодора Виша, командира дивизии СС «Лейбштандарт», скрывающегося в сарае. При Више находился только один офицер – штабист из «Лейб-штандарта» гауптштурмфюрер СС Ханс Бернхард.[136] Необходимо было срочно найти транспорт, чтобы эвакуировать Виша. Поскольку работоспособных машин под рукой не было, Цибрехт переправился на восточный берег Дива (то есть фактически покинул котел). Он вспоминал: «Я явился к гауптштурмфюреру СС Эвальду Клапдору, офицеру по особым поручениям из дивизионного штаба, и попросил машину, чтобы быстрее вывести из соседней деревни тяжелораненого бригадефюрера СС Виша – ведь к этому месту уже приближались англичане». Транспорта в распоряжении Клапдора не было, но у местной церквушки офицеры обнаружили два «Фольксвагена», принадлежавшие штабу 2-й танковой дивизии. К сожалению, находившийся здесь же командир 2-й танковой дивизии генерал-лейтенант Хайнрих фон Люттвитц понимания не проявил и в предоставлении машины для эвакуации Виша отказал.[137] Цибрехт с этим не смирился и с несколькими солдатами своей роты вернулся в котел, чтобы любой ценой найти машину. В конце концов его поиски увенчались успехом: он наткнулся на бронемашину из разведывательного батальона дивизии СС «Дас Райх», привел ее к местонахождению Виша и обеспечил его эвакуацию. За эту смелую акцию 9 сентября 1944 года Карл Цибрехт был награжден Железным крестом 1-го класса.

Кроме того, именно части «Фрундсберг» вывезли из окружения раненого командующего 7-й армией Пауля Хауссера.[138] Отметим, что на эту заслугу, по данным М. Хастингса, также претендует и «Лейбштандарт»,[139] однако версия, что Хауссера спасли именно части «Фрундсберг», опирается на вполне заслуживающие доверия документы.[140] Как бы то ни было, но поздно вечером 20 августа Див пересек дивизионный арьергард, под командованием Отто Пэтша. Теперь дивизия оказалась в относительной безопасности, закрепившись у деревни Кудехар. Однако тяжелые испытания для солдат на этом не закончились, поскольку дивизия находилась более чем в ста километрах от Сены, где предполагалось создать новую линию обороны. На следующий день «Фрундсберг» начала тяжелый марш на восток, стараясь опередить войска союзников.

Отступление из Франции

22-23 августа группа армий «Б» доложила о состоянии своих уцелевших частей. Согласно этим данным, 10-я танковая дивизия СС «Фрундсберг» состояла из четырех ослабленных пехотных батальонов и не имела ни танков, ни орудий.[141] Эти данные стали хрестоматийными и кочуют из книги в книгу. Однако факты свидетельствуют, что они не совсем точны. Нужно сказать, что привлечение в дивизию отставших от своих частей солдат, быстро позволило довести ее численность почти до 6000 человек. А поскольку Хармель приказал брать в дивизию лишь солдат, сохранивших свое оружие, то и боеспособность дивизии была вполне сносной. Кроме этого, в дивизии сохранилось несколько десятков бронетранспортеров и бронемашин, которые почему-то не были отражены в вышеуказанной сводке.

22 августа подразделения 21-го полка СС и 10-го разведывательного батальона СС достигли городка Бернау, а другие части дивизии вышли в район города Бриона. В Бернау немецкий военный госпиталь, в котором находилось 200–300 раненых, был уничтожен союзной артиллерией.[142] На этом рубеже эсэсовцы оказали упорное сопротивление наступающим канадцам, не ожидавшим ничего подобного. Дивизионные боевые группы продержались два дня, до 24 августа, а затем отошли дальше на северо-восток, в район юго-западнее Руана.

Все части, вышедшие из Фалезского котла, переправлялись на лодках и паромах через Сену у Руана. Здесь собирались остатки разбитой немецкой армии. Сохранившие боеспособность войска, в частности, подразделения 2-й танковой дивизии СС «Дас Райх», а также несколько дивизий, переброшенных из состава 15-й армии, оказывали сопротивление наступающим союзникам, тем самым позволив эвакуировать по меньшей мере 150 000 немецких военнослужащих.

«Фрундсберг» не принимала участия в сдерживающих боях на Сене, поскольку Хармель получил приказ продолжить вывод дивизии с фронта. Ему предписали форсировать Сену по поврежденным дорожному и железнодорожному мостам у городка Ойссел, в шести километрах на юге от Руана. Это было легче сказать, чем сделать. Все подходы к Ойсселу были забиты отходящими войсками и автотранспортом, колонны шли в два-три ряда, очень плотно, радиатор в радиатор, колесо в колесо. По самым скромным подсчетам, у Ойссела скопилось около 6000 автомашин.

Дивизионные саперы частично восстановили дорожный мост, соорудили два небольших парома, и части «Фрундсберг» начали переправу, попутно контролируя порядок в районе моста. Последнее было очень важно: местами возле переправ начиналась паника и давка, когда стремящиеся спастись от плена солдаты теряли контроль над собой. На фоне всеобщего хаоса разыгрывались и по-настоящему трогательные сцены. Так, одна француженка застенчиво подошла к санитарной машине и вручила раненым эсэсовцам корзинку с пирожными.[143]

По свидетельству очевидцев, именно эсэсовцы в этой тяжелой, нервной обстановке вели себя более чем достойно, сохраняя спокойствие и высокий моральный дух. Офицеры из «Фрундсберг» были вынуждены прийти на помощь фельджандармерии и с пистолетами в руках регулировать движение. У переправы была поставлена специальная команда из восьми человек, в задачу которой входило убирать с дороги неисправные машины, чтобы не загромождали тесный проход. Зенитки 10-го зенитного дивизиона СС обеспечивали прикрытие с воздуха.[144] Таким образом, передовые части «Фрундсберг» пересекли Сену в ночь на 25 августа. Переправа дивизии полностью закончилась 27 августа. Есть интересные данные о переправе 1-го батальона 21-го полка СС – всего было эвакуировано 35 бронетранспортеров, 5 8-тонных тракторов и 30 грузовиков. На переправе присутствовали Зепп Дитрих и Хайнц Хармель.[145]

В период с 22 по 30 августа дивизия потеряла погибшими и пропавшими без вести еще 6 своих офицеров.[146]

Переправа разбитых немецких войск через Сену стала весьма примечательным событием в истории войны. Непрерывные атаки с воздуха, отсутствие мостов, небольшое количество паромов и постоянное давление противника не позволили немцам закрепиться на Сене. Вдобавок эвакуация шла с большим трудом из-за нехватки мостов и переправочных средств. Сама переправа продолжалась с 25 по 29 августа. Как ни удивительно, но немцам удалось переправить через Сену личный состав всех(!) уцелевших дивизий, несмотря на господство англо-американской авиации в воздухе, – блестящее достижение. Однако в дальнейшем быстрое продвижение армий союзников не дало немцам возможности закрепиться на знаменитой по Первой Мировой войне реке Сомме – союзники форсировали Сену 27 августа. Но полного разгрома немцам все же удалось избежать.

Битва за Нормандию дорого стоила Германии. В ходе боев с 6 июня по 31 августа 1944 года вермахт потерял в Нормандии 23 019 солдат убитыми, 198 616 пропавшими без вести и 67 240 ранеными. Союзные армии с 6 июня по 11 сентября потеряли около 40 000 человек убитыми, 165 000 ранеными и 20 000 пропавшими без вести, всего – 225 000 солдат и офицеров из общего числа 2,1 млн человек.

27 августа 1944 года командование дивизии СС «Фрундсберг» провело реорганизацию своих частей в лесах восточнее Руана. Здесь дивизия получила приказ отправить весь административный персонал и транспорт[147] как можно дальше на восток, а оставшимися боевыми частями двигаться в район Бево. Прибыв на место 29 августа, Хармель получил приказ от командира LXXXI армейского корпуса генерала танковых войск Адольфа Кунтцена двигаться через Монтдидье в район Брей – Перонн на Сомме. Это было необходимо, поскольку части 7-го корпуса 1-й американской армии уже достигли Суассона, 3-я армия Паттона захватила Шалон и уже подходила к Реймсу.

Обстановка была неспокойной, а неразбериха в немецких войсках продолжалась. 30 августа Хармель потерял связь с LXXXI корпусом. Теперь он перешел в подчинение штабу I танкового корпуса СС. В штабе он встретился с начальником штаба корпуса Фрицем Кремером и после анализа все более ухудшающейся обстановки получил приказ занять оборонительные позиции на Сомме, у Брей и Перонна.

В этот момент Хармель организовал свою дивизию, общей численностью около 3000 человек,[148] в одну командную и две боевые группы. В командную группу вошли части 10-го разведывательного батальона СС и дивизионная эскортная рота. В боевую группу «Пэтш» вошли уцелевшие части 10-го танкового полка СС, подразделения разведывательного и саперного батальонов и зенитного дивизиона. Отто Пэтш развернул свою группу в районе Перонна. В боевую группу «Шульце» вошли подразделения 21-го и 22-го панцер-гренадерских полков СС, а также группа легкой артиллерии и оставшиеся части разведывательного батальона. Вильгельм Шульце занял позиции у Брея, частью сил оседлав дорогу Амьен – Альберт и взяв под контроль Альберт, где разместил свой командный пункт.

Тем временем положение становилось все более угрожающим. Вечером 31 августа пришло известие, что британцы взяли Амьен, в котором было не то 3, не то 4 неповрежденных моста, и теперь их танки беспрепятственно наступают на Альберт. В этой ситуации Шульце здраво решил, что не имеет другого выбора, кроме как оставить Альберт и отступать, пока Пэтш удерживает позиции у Перонна. Запрос в штаб I танкового корпуса СС насчет разрешения на отход остудил его пыл: пришел приказ защищать Альберт до последнего человека. В эту же ночь боевая группа «Шульце» была окружена в Альберте. В последовавшем жестоком уличном бою Вильгельм Шульце был убит, а его группа понесла тяжелые потери. Однако 2 сентября оставшиеся в живых эсэсовцы сумели прорваться из города.

Что касается Пэтша, то он оборонял свой сектор до ночи 1 сентября, а потом отступил к Камбре. В боях 1–2 сентября погибли командиры 6-й и 7-й батарей 10-го артиллерийского полка СС (оберштурмфюреры СС Артур Габль и Дитрих Лютер) и командир 1-й батареи 10-го зенитного дивизиона СС гауптштурмфюрер СС Рудольф Рабриг.

2 сентября пришел приказ Моделя отходить на новую линию обороны, которая тянулась от устья Шельды через Антверпен, а затем вдоль Альберт-канала к Маастрихту и к Западному валу. Теперь битва за Францию закончилась, и уцелевшие немецкие войска искали спасения либо за укреплениями «Линии Зигфрида», либо за многочисленными голландскими реками и каналами. Даже на этой стадии отступление немецких войск иногда переходило в бегство. Командир зенитного орудия из 1-й батареи 10-го зенитного дивизиона СС шарфюрер СС Шифреггер во время отхода сначала «потерялся», а затем растерялся и предложил своему расчету бросить орудие и разойтись. Солдаты отвергли это предложение, а роттенфюрер СС Гельмут Буттлар, имевший до этого серьезные дисциплинарные проблемы, взял командование на себя. Ему удалось привести весь расчет и орудие в расположение батареи. За это командир батареи оберштурмфюрер СС Готтлоб Эллвангер наградил Буттлара Железным крестом 2-го класса и произвел в унтершарфюреры СС.

В этот же день, как только позволила обстановка, командир 10-го разведывательного батальона СС вручил Рыцарский крест обершарфюреру СС Эриху Реху, которым тот был награжден еще 23 августа. Одновременно Рех получил известие, что ему присвоено звание унтерштурмфюрера СС, со старшинством от 17 августа.

Достигнув Камбре, Хармель получил приказ вести свою дивизию в район сосредоточения II танкового корпуса СС у Хассельта. Таким образом, дивизия СС «Фрундсберг» снова вернулась в подчинение 2-го танкового корпуса СС. Движение было трудным и хаотичным, дороги были забиты отступающими немецкими войсками, и повсюду царил постоянный страх еще одного союзного окружения. Причем страх небезосновательный: британцы продвигались весьма быстро, кульминацией их продвижения стал захват Антверпена 4 сентября 11-й бронетанковой дивизией. Тем не менее, люди Хайнца Хармеля сохраняли порядок и дисциплину. По пути эсэсовцы подбирали транспорт, брошенный панически отступающими частями вермахта, и включали его в свои подразделения. Кроме этого, Хармель приказал забирать также оружие, экипировку и продовольствие с армейских складов, часто даже с применением силы. Штурмман СС Ханс Михельсен вспоминал, как на армейском складе у Монса он и его товарищи загрузили несколько грузовиков продовольствием для свой роты, сделав это под прикрытием двух пушечных бронетранспортеров. Склад в этот момент готовился к подрыву, но его комендант все равно отказывался выделить солдатам продовольствие без соответствующих документов.[149] А самым крупным «трофеем», взятым дивизией в ходе отступления, оказался брошенный на разбитых авиацией путях немецкий эшелон с 12 новенькими, только что с завода, гаубицами (по другим данным, гаубиц было 20, но сути дела это не меняет).[150] Поскольку эшелон никем не охранялся, то Хармель просто приказал своим артиллеристам забрать орудия для своих нужд.

4 сентября Хармель встретился с командиром своего корпуса Биттрихом и получил новый приказ: он должен был занять плацдарм шириной 8 километров на западе от Мааса и Альберт-канала у Маастрихта. К счастью для «Фрундсберг», уже на следующий день этот приказ отменили, а Хармель получил новое указание: двигаться в другой район, выбранный командованием для сосредоточения и переформирования II танкового корпуса СС. Это был район Арнема. «Фрундсберг» прибыла туда 7 сентября. На этом кампания во Франции для дивизии закончилась.

Итоги сражения в Нормандии

II танковый корпус СС перебрасывали в Нормандию для проведения очередного мощного танкового наступления, которое, как рассчитывали в высших немецких штабах, внесет изменение в расклад сил на поле боя. Однако к моменту прибытия корпуса на фронт инициатива была уже полностью в руках у союзников, и немцы могли лишь реагировать на их действия и в лучшем случае организовывать локальные контратаки, но никак не проводить мощные наступательные операции.

Таким образом, анализ боевой обстановки и операций «Фрундсберг» приводит к неутешительному выводу, что 10-я танковая дивизия СС в основном противодействовала лишь сдерживающим, второстепенным атакам союзных войск. Да, некоторые районы, где она сражалась, особенно район высоты 112, имели большое значение для немецкого фронта, но вот только союзники здесь почти не проводили решающих наступлений. Англичане все основные усилия сосредоточили на захвате Кана, а в этом районе в основном лишь связывали 2-й танковый корпус СС боями, чтобы не допустить его переброски на решающий участок. Характерно, что такая тенденция сохранилась и в дальнейшем. Когда дивизию захотели использовать в контрнаступлении под Мортеном, причем даже началась ее переброска на этот участок, реальная ситуация на фронте не позволила это сделать. Активность американцев заставила командование бросить «Фрундсберг» в бой, в общем-то, на второстепенном участке, где она и оставалась весь период операции «Люттих», ведя локальные, сдерживающие бои. Однако следует также отметить, что дивизия СС «Фрундсберг» сыграла важную роль в ходе прорыва немецких войск из Фалезского котла.

Попав в Нормандию прямо с Восточного фронта, дивизия, которая до этого не имела большого боевого опыта, увидела совершенно новый тип боевых действий. В Советском Союзе главным противником «Фрундсберг» была пехота, усиленная танками, артиллерией и авиацией. На Западном фронте дивизии противостояли авиация, артиллерия и танки союзников, усиленные пехотой. Постоянное, мощное огневое воздействие корабельной, а потом и полевой артиллерии, лавины танков и, самое основное – целые стаи вражеских самолетов над головой в светлое время суток, – все это обрушилось на головы солдат, до этого не видевших на Востоке ничего подобного. Здесь эсэсовцы столкнулись не просто с превосходством, а с тотальным превосходством союзников. Англо-американские войска превосходили вермахт в численности личного состава, наличии артиллерии и бронетехники, боеприпасов и снабжения. Но, самое главное, небо над полем боя целиком и полностью принадлежало им. «Зонтик» из союзных самолетов постоянно висел над германскими позициями, не давая немцам и головы поднять.

Несмотря на это, личный состав дивизии проявил себя в Нормандии с самой лучшей стороны. Гренадеры, танкисты, артиллеристы показали высокий уровень боевой подготовки. Не случайно по итогам сражения пятеро военнослужащих дивизии были награждены Рыцарскими крестами, при этом трое получили награду посмертно. Десять военнослужащих были награждены Германским крестом в золоте. Также 25 августа гауптшарфюрер СС Готфрид Куффнер был внесен в Почетный список сухопутных сил.[151] За успехи дивизии 7 сентября 1944 года Хайнц Хармель был повышен в звании до бригадефюрера СС.

Так принято, что деятельность вспомогательного персонала всегда остается в тени достижений боевых частей. Однако роль снабженцев, ремонтников и транспортников трудно переоценить – ведь без них любая боевая часть быстро утратит боеспособность. Чего стоят только достижения дивизионных ремонтников, которые в самых трудных условиях, при нехватке запчастей и материалов, делали все, что в их скромных силах, стараясь поддерживать количество боеспособной бронетехники на приемлемом уровне. И ведь им это удавалось! Еще один показательный пример касается служб снабжения: во время боев в Нормандии штурмбаннфюреру СС Герхарду Шиллю, интенданту дивизии СС «Фрундсберг» и командиру 10-го хозяйственного батальона СС, пришлось взять на себя обеспечение продовольствием не только солдат своей дивизии, но и сражавшихся рядом частей армии и люфтваффе – всего на его «довольствии» состояло 35 000 человек.[152] Заслуги Шилля были отмечены как Хармелем, так и высшим командованием. 24 ноября 1944 года штурмбаннфюрер СС Шилль был награжден Германским крестом в серебре.

Существенной деталью, осложнившей участие дивизии в боях, было ее недоукомплектование как личным составом, так и боевой техникой. Если с количеством личного состава ситуация была еще терпимой – вместо полагавшихся по штату танковой дивизии 1944 года 14 787 военнослужащих[153] в момент переброски на фронт во «Фрундсберг» было 13 552 человека, то с вооружением и техникой дело обстояло много хуже. В свете популярных тезисов о якобы первоочередном праве дивизий СС на получение самой новой техники и вооружений весьма странно смотрится факт отсутствия в танковой дивизии СС 1-го танкового батальона, который все никак не мог получить свои «Пантеры», а также противотанкового дивизиона. Интересно, что на 1 августа 1-й танковый батальон имел всего 7 «Пантер», вместо полагавшихся по штату 76.[154] На фронт в Нормандии он так и не попал. Что касается наличия боеспособной бронетехники в дивизии в период Нормандской кампании, то эти данные представлены в таблице.

Потери, понесенные дивизией СС «Фрундсберг» в битве за Нормандию, определить крайне сложно. Как мы помним, к 14 августа 1944 года личный состав дивизии сократился в три раза и насчитывал всего 4136 человек (т. е. 30 % от первоначальной численности). После этой даты какие-либо точные цифры отсутствуют. Точное определение потерь дивизии затрудняется и тем, что в период отступления из Франции в нее было зачислено значительное количество солдат из других подразделений, благодаря чему к 20 августа численность «Фрундсберг» удалось довести почти до 6000 человек. Что можно определить абсолютно точно, так это потери (убитыми и пропавшими без вести) офицерского состава дивизии. Битва за Нормандию с 21 июня (то есть с момента прибытия во Францию) и до 7 сентября стоила жизни или свободы 71 офицеру 10-й танковой дивизии СС, из которых 17 человек пропали без вести. Из этих офицеров один был командиром полка, 5 – командирами батальонов, 15 – командирами рот, 4 – адъютантами подразделений и 3 – врачами подразделений.[155]

В заключение отметим, что важной особенностью участия 10-й танковой дивизии СС в Нормандской кампании является факт нахождения «Фрундсберг» на передовой практически постоянно, со дня прибытия на фронт в конце июня и до попадания в Фалезский котел. При этом ее несколько раз перебрасывали с участка на участок и кидали в бой прямо с марша, по частям и на незнакомой местности – ведь времени, чтобы толком подготовить операцию в условиях постоянно изменяющейся обстановки в Нормандии, у высшего командования всегда не хватало. Солдатам просто указывали цель и приказывали атаковать. Как правило, разведка или идентификация вражеских сил не проводилась, да и в тех непростых обстоятельствах, в которых в большинстве случаев оказывалась «Фрундсберг», она вряд ли была возможна. Ситуация на флангах часто была загадкой для дивизионного командования. Необходимо отметить, что какие-либо другие варианты атаки, кроме фронтальной, использовались редко, а о маневренных действиях пришлось забыть. Удивительно, но большинство этих фронтальных атак были успешными. Западные авторы объясняют это тем, что солдаты «Фрундсберг» были не просто солдатами – они были экстраординарными солдатами.[156]

Как бы оно ни было, такой порядок участия дивизии в кампании способствовал в лучшем случае только временному облегчению ситуации, исправить положение он никак не мог, и в итоге приводил к быстрому обескровливанию частей. Но, что интересно, даже в период немецких неудач солдаты дивизии сохраняли высокий боевой дух. В разведывательной сводке штаба британской 21-й группы армий, составленной на основе показаний военнопленных в конце июля 1944 года, констатировалось, что только 5 % немецких солдат верили в возможность победы. 10-я и 12-я танковые дивизии СС оставались единственными соединениями, в которых моральный дух оставался еще на довольно высоком уровне.[157]

Глава 4

Сражение за Арнем

Планы союзников

После окончания сражения в Нормандии в стане англо-американцев витали исключительно победные настроения. В союзных штабах прочно утвердилась идея, что вермахт на Западном фронте в течение летней кампании практически уничтожен. Теперь многие военачальники и политики уверовали в быстрое окончание войны, по крайней мере на Западе. Войска союзников, при поддержке отрядов французского и бельгийского Сопротивления, подошли вплотную к голландской границе. По общему мнению, требовалось нанести только один быстрый и сильный удар, который бы окончательно добил Германию. В этот момент по общей численности войск превосходство было на стороне антигитлеровской коалиции: фронт на Западе удерживали всего 27 потрепанных немецких дивизий, которым противостояли 49 полнокровных дивизий союзников.

Где и как наносить этот последний удар – вот какой вопрос беспокоил теперь высокие союзные штабы. Вопреки распространенным мифам о едином фронте англичан и американцев, единства здесь и близко не было, каждый тянул одеяло на себя. Английский фельдмаршал Монтгомери требовал, чтобы ему разрешили наступать через Голландию, а американский генерал Паттон, в противовес ему, утверждал, что путь в сердце Германии лежит через Лотарингию и линию Зигфрида. Такая позиция обеих сторон объяснялась тем, что в первом случае вся слава за успех «решающей» операции и победу над Германией досталась бы англичанам, и наоборот. После долгих споров на совещании командования союзных армий в Брюсселе Эйзенхауэр согласился с доводами Монтгомери и санкционировал наступление по его плану. Он рассчитывал получить стратегический плацдарм на восточном берегу Рейна, пока еще наступление во Франции не остановилось. Таким образом, удар было решено наносить через Голландию.

Планирование операции, получившей кодовое наименование «Маркет Гарден», началось в конце августа. Ее основной целью стало создание предпосылок для быстрого форсирования Рейна и выхода союзных армий в Рурский бассейн. После нанесения первого удара должен был последовать прорыв американских войск на центральном участке фронта, через Ахен в направлении Кельна. В результате осуществления этих намерений крупные силы немецкой группы армий «Б» были бы отброшены к северному флангу позиций так называемого «Западного вала» в Голландии, а затем изолированы в Северной Германии. После этого дорога на Берлин для союзных армий была бы открыта.

При планировании вторжения на голландскую территорию союзники столкнулись с теми же трудностями, что и немцы до них, в 1940 году, а именно с наличием в этой стране большого количества водных препятствий – рек с их многочисленными притоками и искусственных каналов. Собственно, для «Маркет гарден» такими препятствиями становились: два канала севернее Эйндховена и полноводные реки Маас, Вааль и Нижний Рейн. Кроме того, район предстоящих боевых действий не отличался наличием большого числа шоссейных и проселочных дорог. Местность представляла собой расположенные ниже уровня моря плодородные поля, слишком влажные и мягкие, чтобы выдерживать тяжесть танков или даже бронемашин. Для срыва наступления немцам достаточно было заблокировать основное автомобильное шоссе на Арнем и несколько второстепенных дорог. В английских штабах верно заметили, что все эти препятствия значительно замедлят темпы будущего наступления, в особенности если немцы успеют взорвать мосты. В результате было решено активно задействовать воздушно-десантные войска.

Фельдмаршал Вальтер Модель

Воздушный десант должен был узкой «ковровой дорожкой» высадиться в юго-восточной части Голландии на участке Эйндховен – Арнем. Удаление мест высадки от линии фронта достигало 60–90 километров. Главной целью операции был намечен захват мостов через реки Домел, Аа, Маас, канал Вильгельмины, канал Маас – Вааль и далее к Нижнему Рейну. По захваченным переправам с имевшегося в районе Неерпельта плацдарма на северном берегу канала Маас – Шельда должны были устремиться к германской границе войска 30-го английского корпуса генерал-лейтенанта Брайана Хоррокса. 8-й и 12-й корпуса в это время должны были расширить прорыв в сторону флангов.

Операцию предполагалось начать 17 сентября. Ее должны были поддерживать все воздушные силы союзников в Европе, которые в тот момент достигали 12 182 самолетов, из которых 4294 были истребителями. При составлении плана противодействие вермахта в расчет не бралось. Предполагалось, что после тяжелого поражения во Франции немецкая армия деморализована и не сможет сопротивляться англо-американским войскам. Разведка союзников в начале сентября докладывала Эйзенхауэру: «Совершенно немыслимо продолжение организованного сопротивления под руководством немецкого командования до 1 декабря, возможно его прекращение и в более короткие сроки».

Существовали и более здравые оценки положения. Так, например, известен доклад одного из сотрудников штаба союзного командования, в котором утверждалось, что противник, несмотря на растянутость коммуникаций, дезорганизацию и потери в личном составе и технике, «все же оказался в состоянии поддерживать достаточно организованный фронт, чтобы полностью контролировать тактическую обстановку. Отход противника хотя и продолжается, но это не беспорядочное бегство и не массовое поражение. За последнее время новые многочисленные симптомы отчетливо показали, что, несмотря на огромные затруднения противника, он все еще способен вводить в бой новые соединения и перебрасывать войска с других фронтов… Все эти признаки явно говорят о неизменном решении нацистов продолжить войну любой ценой до последней капли крови». Но, увы, с таким выводом никто не посчитался, он просто утонул в общем ликовании и в эйфории, охватившей союзное командование.

Дивизия СС «Фрундсберг» накануне сражения за Арнем

Между тем немецкие войска в Голландии зализывали раны. Основной заботой штаба группы армий «Б» фельдмаршала Вальтера Моделя в начале осени 1944 года было формирование новых боеспособных дивизий из толп деморализованных солдат, только что вырвавшихся из-под ударов союзных армий во Франции. После нормандской катастрофы Модель издал специальный приказ, где признавал всю сложность ситуации, в которой оказались немецкие армии на Западе. Вместе с этим Модель заявил: «Мы проиграли битву, но я должен заверить вас: мы еще выиграем войну! Я не могу сказать вам больше сейчас, хотя я знаю вопросы, замершие у вас на губах. Что бы ни случилось, не теряйте веры в будущее Германии».[158] Свою задачу фельдмаршал видел в том, чтобы «выиграть время, которое необходимо фюреру для создания нового оружия и формирования новых войск». Приказ заканчивался словами: «Я взываю к вашей чести, солдаты!»[159]

Одним из центров реорганизации немецких войск стал район Арнема. Именно в этом месте происходило восстановление частей II танкового корпуса СС, которые всего неделю назад вернулись с фронта. Теперь Вальтер Модель задумал создать из этого корпуса резерв для группы армий «Б».

По своим названиям дивизии, входящие в этот корпус, являли собой грозную силу. Однако это были только названия. Что «Гогенштауфен», что «Фрундсберг» имели в своем составе по 6000–7000 человек. Правда, лишь половину от этого числа составлял боевой персонал, а остальные числились в административных и снабженческих службах.[160] Очень плохо обстояло дело и с боевой техникой: командир «Гогенштауфен» штандартенфюрер СС Вальтер Харцер докладывал о наличии только 20 танков «Пантера», да и то не все они были в боеготовом состоянии. Самой боеспособной частью 9-й танковой дивизии СС был 9-й разведывательный батальон СС, в котором было 400 человек и 31 бронемашина и бронетранспортер. В свою очередь, Хайнц Хармель из «Фрундсберг» в начале сентября практически не имел танков, а всю ударную мощь дивизии составлял 10-й разведывательный батальон СС, в котором на 4 сентября насчитывалось 3 бронемашины Sd.Kfz 231/232, 6 бронемашин Sd.Kfz 222/223, 17 бронетранспортеров Sd.Kfz 250 и 8 бронетранспортеров Sd.Kfz 251.

Все это ставило на повестку дня вопрос о переформировании обеих дивизий и доведения их до полной штатной численности. В то же время мероприятия, разработанные в Берлине для достижения этой цели, были, мягко говоря, не совсем ясны для командира корпуса, группенфюрера СС Вильгельма Биттриха. Директиву, переданную ему через штаб Моделя, Биттрих в сердцах назвал «сумасшедшим приказом от дураков из Берлина». По ней предполагалось все боеспособные части одной дивизии передать в состав другой дивизии, для пополнения последней. Остатки же первой дивизии предполагалось вывезти в Германию и расквартировать северо-восточнее Кобленца, для полной реорганизации и переформирования.

С приказом спорить не приходилось, и Биттрих смирился: 14 сентября он сообщил командирам своих дивизий о приказе вышестоящего командования, одновременно предложив Харцеру передать во «Фрундсберг» все что можно. Передача и отправка остатков «Гогенштауфен» в Германию должна начаться немедленно, подчеркнул Биттрих. Решение Биттриха о выводе на переформирование именно «Гогенштауфен» оставило не совсем приятный осадок у Хайнца Хармеля: «Биттрих обычно отдавал предпочтение “Гогенштауфен”, потому что раньше он был ее командиром, а Харцер был его начальником штаба… Всегда казалось, что “Гогенштауфен” получает более легкие задания».[161]

Видавший виды Вальтер Харцер воспринял приказ скептически. Он прекрасно понимал, что, расставшись с людьми и техникой, вряд ли уже их когда-либо увидит. В конце концов, он имел гораздо больше транспортных средств, чем Хармель, среди них были и практичные американские джипы, захваченные в боях в Нормандии. Почему он должен расстаться с ними? И Харцер, на свой страх и риск, решил игнорировать приказ. Выход он нашел довольно постой, объявив большую часть из своих гусеничных и колесных средств небоеспособными, и, следовательно, начал готовить отправку данной техники в Германию, «для восстановления», как выведенную из строя.

Тем не менее кое-чем ему все же пришлось поделиться. В дивизию СС «Фрундсберг» были переданы два панцер-гренадерских батальона – 2-й батальон 19-го полка СС гауптштурмфюрера СС доктора Карла Зеглера и «батальон Ойлинга», гауптштурмфюрера СС Карл-Хайнца Ойлинга, сформированный из запасных частей «Гогенштауфен», а также три батареи 9-го артиллерийского полка СС, включая одну вооруженную 105-мм гаубицами. Карл Зеглер ранее был командиром 12-й роты 19-го полка СС, а Карл-Хайнц Ойлинг был откомандирован во «Фрундсберг» из штаба II танкового корпуса СС.

Арнемский мост

Появление дополнительных батальонов позволило Хармелю довести силу 21-го и 22-го полков СС до двух батальонов в каждом. Позднее «батальон Ойлинга» стал 1-м батальоном 22-го полка СС. Теперь, на бумаге, каждый батальон состоял из трех рот – двух стрелковых и роты тяжелого оружия. Правда, численность батальонов была лишь 20–25 % от штатной нормы, а в том же «батальоне» Ойлинга числилось не более 100 человек.

Состояние панцер-гренадерских батальонов «Фрундсберг» можно наглядно проследить на примере 3-й роты оберштурмфюрера СС Роланда Фогля из 21-го полка СС. Она дислоцировалась в городке Девентер, в 40-километрах севернее Арнема. Служивший в этой роте роттенфюрер СС Рудольф Трап[162] вспоминал, что после боев в Нормандии от первоначального состава роты осталось всего 12 человек. В качестве пополнения Фогль получил несколько солдат из дивизии СС «Гогенштауфен» и 10-го учебно-запасного батальона СС.[163] В итоге для роты набралось не более 50 человек. Солдаты были вооружены только ручным оружием, на всю «роту» было лишь два пулемета МГ-42.

Всего, по данным Т. Рипли, 21-й полк СС насчитывал людей на 1,5 полнокровных батальона, а 22-й – всего 1 батальон, плюс 8 противотанковых орудий ПАК-40 и 4 самоходных 75-мм орудия.[164]

К середине сентября 2-й танковый батальон 10-го танкового полка СС[165] уже имел 16 танков Pz-IV и 4 единицы Stug-III, недавно полученных из немецких бронетанковых парков, расположенных в районе Клеве (20–30 километров от Арнема и Неймегена). Хармель также имел два хорошо экипированных, но только частично моторизованных артиллерийских дивизиона. Что касается саперного батальона и зенитного дивизиона, то они были малочисленны и плохо экипированы.

К 17 сентября части «Фрундсберг» дислоцировались на севере от Рейна, между Арнемом и границей Германии. Штаб-квартира Хайнца Хармеля размещалась в городке Руурло, в 50-километрах восточнее Арнема. При нем находилась дивизионная эскортная рота. Неподалеку дислоцировались 10-й разведывательный батальон СС (имевший 400 человек личного состава, 9 броневиков и 25 бронетранспортеров, сведенных в 1-ю и 2-ю роты,[166] и роту снабжения; половина личного состава батальона передвигалась на велосипедах[167]) и 2-й батальон 10-го танкового полка СС. Добавим также, что недавно укомплектованный[168] 10-й противотанковый дивизион СС штурмбаннфюрера СС Франца Ростеля, имевший на вооружении 21 «Ягдпанцер-IV» и 12 75-мм противотанковых орудий,[169] в этот момент находился южнее Эйндховена, перед британским плацдармом у Неерпельта.

Набережная Арнема

Биттрих прекрасно понимал, что передача части людей и боевой техники из одной потрепанной дивизии в другую вряд ли серьезно повысит боеспособность последней. В связи с этим 16 сентября он отправил командира дивизии СС «Фрундсберг» Хайнца Хармеля под Берлин, в Бад Заарнов, где Хармель должен был попытаться обратить внимание начальника штаба рейхсфюрера СС обергруппенфюрера СС Ханса Юттнера на тяжелое положение с техникой и оружием во II танковом корпусе СС и добиться пополнения. Такое задание стало для Хармеля сюрпризом: «Я не знал, почему выбор пал именно на меня, а не на Харцера… Возможно, Биттрих думал, что генерал (Хармель носил генеральское звание, в отличие от Харцера, который был только штандартенфюрером) сможет добиться большего. Наше “предприятие” держалось в тайне от фельдмаршала Моделя. Поскольку мы не ожидали каких-либо проблем в районе Арнема, то я решил выехать в Берлин вечером 16 сентября».[170] Во время его отсутствия обязанности командира дивизии исполнял Отто Пэтш, награжденный Рыцарским крестом 23 августа 1944 года. Отметим, что некоторые авторы утверждают, что Пэтш в этот момент был начальником оперативного отдела дивизии. Однако, как мы помним, эту должность с 20 августа занимал гауптштурмфюрер СС Вильгельм Бюте. Поэтому, вероятнее всего, Пэтш этот пост не занял, а был просто заместителем и «правой рукой» Хармеля, а Бюте продолжал «трудиться» в оперативном отделе.

Таким образом, на 17 сентября 1944 года, то есть к началу операции «Маркет Гарден», дивизия СС «Гогенштауфен» грузилась в эшелоны, а командир дивизии СС «Фрундсберг» был в командировке под Берлином. Обе эсэсовские танковые дивизии не были полностью боеспособными, да и дивизиями назвать их можно было лишь с большим трудом.

Боевая группа «Хайнке»

В первой половине сентября штаб группы армий «Б», опираясь на сведения разведки, в которых скорая атака союзников в Голландии называлась «неминуемой», и видя назревающий кризис в районе Ахена, приказал Биттриху создать специальную мобильную боевую группу – так, на всякий случай. Это задание Биттрих поручил Хайнцу Хармелю, который подошел к его выполнению со всей ответственностью, и уже к 10 сентября мобильная «тревожная» группа была создана. Это была боевая группа «Хайнке» под командованием штурмбаннфюрера СС Хайнриха Хайнке. Она включила в себя бывший 2-й батальон 19-го полка СС гауптштурмфюрера СС Зеглера и 2-й батальон 21-го полка СС гауптштурмфюрера СС Фридриха Рихтера,[171] по роте из 10-го разведывательного и 10-го саперного батальонов СС и артиллерийский дивизион штурмбаннфюрера СС Густава Краузе. После создания группы Хайнке общая численность оставшихся в составе «Фрундсберг» частей составила около 3500 человек.[172]

История и состав боевой группы «Хайнке» полны загадок. Так, согласно некоторым данным, батальон Рихтера представлял собой сборную часть из остатков разных частей, главным образом 21-го и 22-го полков СС, хотя по немецким документам он проходит именно как 2-й батальон 21-го полка СС. Известно, что он состоял из трех рот, а адъютантом батальона был унтерштурмфюрер СС Вернер Домашке. Кроме него и Рихтера из офицеров батальона известен лишь оберштурмфюрер СС Гельмут Хоефер, командир 7-й роты 21-го полка СС. Всего у Рихтера было не более 200 человек. Считается, что ему придали 1-й артиллерийский дивизион штурмбаннфюрера СС Краузе, который состоял из 2-й батареи оберштурмфюрера СС Карла Годау, вооруженной самоходными гаубицами, и, возможно, 6-й батареи.

«Рота» из разведывательного батальона состояла из двух взводов 1-й роты, взводами командовали гауптшарфюрер СС Бринкер и унтершарфюрер СС Роенгер. Собственного транспорта рота не имела и была вынуждена передвигаться на велосипедах и на реквизированном голландском автобусе(!). Происхождение саперной роты не выяснено до сих пор; есть данные, что это была 3-я рота саперного батальона, но и они не подтверждены документально. Что касается батальона Зеглера, то известно, что он насчитывал около 300 солдат и был усилен 6 самоходными гаубицами «Веспе» из 1-го дивизиона 9-го артиллерийского полка СС. Отметим, что сначала батальон Зеглера планировалось использовать в районе северо-западнее Ахена, где намечался прорыв американцев, но затем командование группы армий «Б» все же оставило батальон в Голландии (хотя есть, опять же, неподтвержденная информация, что артиллерию батальона отправили против американцев).[173]

Прибыв 10 сентября в район на юг от Эйндховена, Хайнке, с санкции Хармеля, подчинил себе 10-й противотанковый дивизион СС Франца Ростеля, который уже находился в этом районе. После этого группа «Хайнке» «приобрела более значительный вес» и была включена в резерв 1-й парашютной армии генерал-оберста Курта Штудента – спешно созданного формирования, вставленного в промежуток между 15-й и 7-й армиями.

13 сентября[174] группу «Хайнке» ввели в состав сформированной Штудентом боевой группы «Вальтер»,[175] под командованием оберста Эриха Вальтера,[176] выдвинутую против неерпельтского плацдарма союзников. В эту группу входили слабый 6-й парашютный полк барона фон дер Хейдте (три стрелковых батальона по 150–200 человек в каждом, плюс «тяжелый» батальон), еще более слабый полк оберста фон Хоффманна, созданный из персонала учебных парашютных частей за три недели до этого, 6-й штрафной батальон люфтваффе и боевая группа «Хайнке». Уровень подготовки солдат люфтваффе к наземным боям был крайне низок.[177] Также Эрих Вальтер имел на позициях у Неерпельта несколько 88-мм зениток; правда, для них не имелось тягачей, и поэтому сдвинуть орудия с места было весьма проблематично, но все равно они держали под огнем порядки противника.

Приключения «роты» из разведывательного батальона, выделенной для боевой группы «Хайнке», заслуживают отдельного описания. Предписанное им в приказе место сбора группы оказалось пустым, а вскоре эсэсовцев переориентировали в район Неерпельта. Роттенфюрер СС Рюзинг вспоминал: «Всю ночь мы идем к Неерпельту и с ходу вступаем в бой с наступающими англичанами. Никаких приказов нам не отдавали. Я с моей группой присоединяюсь к отряду парашютистов. У парашютистов есть два грузовика “Штейер”, дюжина велосипедов и два пулемета МГ-42, помещенные на детские коляски. У них есть боеприпасы. Мы снабжаемся в голландских погребках… и при этом мы избегаем населенных пунктов. Мы очень подвижны на наших велосипедах, и мы оказываем “гибкое” сопротивление на дороге между Шафтом и Неерпельтом. Около Шафта весь 1-й взвод гауптшарфюрера СС Бринкера атакован английскими танками в большом кукурузном поле. Взвод был рассеян, тяжело раненный Бринкнер пропал без вести.[178] Раненым оказали помощь голландские монахи аббатства Святого Антония.

Бронетранспортеры 10-го разведывательного батальона СС выдвигаются к Арнему

Уже давно мы предоставлены сами себе… мы пополняем боеприпасы для наших пулеметов МГ-42 из разбитых и брошенных машин, кроме этого мы обнаружили целый склад, заполненный панцефаустами… Мы устраиваем засады на англичан где только можно, обстреливаем их колонны и сразу же уходим. Мы сражались пять дней и ночей. Мы – это я и еще 16 человек моего взвода».[179] 15 сентября уцелевших гренадер придали в качестве пехотной поддержки 10-му противотанковому дивизиону СС.

Конкретные данные об операциях эсэсовской бронетехники в районе Неерпельта в первой половине сентября 1944 года до сих пор отсутствуют. Впрочем, Йоханнес Рюзинг рассказал кое-что и об этом: «Ночью (15 сентября. – Р. П.) “панцеръягеры” размещаются в стороне от дороги и маскируются. Руководит всем оберштурмфюрер СС… Следующим утром я проснулся от короткого лая противотанковых орудий. На дороге горело несколько английских бронированных машин. Мы занимаем позиции рядом с “панцеръягерами” и попадаем под сильный обстрел вражеских танков. Тогда я с моей группой выдвигаемся вперед по направлению к дороге, куда противник не стреляет. Здесь мы также можем эффективно бороться с вражескими пехотинцами, которые выгрузились из бронемашин. Тем временем “панцеръягеры” отошли, не поставив нас в известность об этом. Я собираю мою группу, и мы быстро идем по направлению к северо-востоку. В течение всего дня у нас нет контакта ни с врагом, ни с нашими частями. Я подвожу итог: нас 12 человек, у каждого есть панцерфауст, у нас два МГ-42 с достаточным количеством боеприпасов и 4 велосипеда, на которых мы транспортируем пулеметы и боеприпасы».[180] По данным Т. Рипли, в этой схватке 15 сентября немцами было потеряно 3 «Ягдпанцера» из 10-го противотанкового дивизиона СС.[181]

Всего к началу операции «Маркет Гарден», по данным Т. Рипли, дивизион Ростеля имел лишь 15 «Ягдпанцеров»[182] (из первоначального количества в 21 единицу).

Необходимо сказать, что немцы стремились всеми средствами ликвидировать британский плацдарм у Неерпельта, но их усилия оказались безуспешными. Так что до 17 сентября 1944 года группа «Хайнке», единственная из всех частей дивизии СС «Фрундсберг», принимала участие в боевых действиях – в локальных схватках с частями 30-го английского корпуса у неерпельтского плацдарма.

Начало сражения

В ночь на 17 сентября 1944 года союзная авиация подвергла ожесточенной бомбардировке немецкие объекты вокруг Арнема, в частности позиции зенитных батарей. Утром 17 сентября армада из 1544 транспортных самолетов и 478 десантных планеров под защитой 919 истребителей поднялась в воздух. В этот день в Голландии стояла теплая солнечная погода, поэтому ничто не препятствовало высадке. В 13:00 первые планеры приземлились в районе Арнема.

Крупная десантная операция стала большой неожиданностью для немецкого командования. И Модель, и Штудент ожидали от союзников чего угодно, но только не этого. Вальтер Модель едва успел оставить свой штаб в отеле «Хартенштейн» в Остербеке, неподалеку от которого приземлялись десантные планеры. Через час он примчался в штаб 2-го танкового корпуса СС в Дуттинхеме.

Тем временем среди всеобщей паники и неразберихи, охватившей немецкое командование разных уровней, первым поднявшим тревогу старшим офицером немецкой армии оказался обергруппенфюрер СС Вильгельм Биттрих. В 13.30 Биттрих получил сообщение через коммуникативную сеть люфтваффе о том, что противник высаживает десант в окрестностях Арнема. Во втором сообщении, пришедшем через минуту, уже говорилось, что высадка десанта происходит на всем пространстве от Арнема до Неймегена. Опытный командир, Биттрих сразу пришел к выводу, что целью вражеских десантников являются мосты в Арнеме и Неймегене. Через 10 минут он поднял по тревоге части 9-й и 10-й танковых дивизий СС. Вальтер Харцер из «Гогенштауфен» получил приказ взять под контроль район Арнема, и особенно арнемский мост, и контратаковать противника, высадившегося на западе от города. Замещавший Хармеля Отто Пэтш из «Фрундсберга» получил приказ выдвинуть основные силы дивизии из района сосредоточения к Арему, а затем по арнемскому мосту пересечь Нижний Рейн и быстро двигаться на юг, где взять под контроль мосты через Вааль в Неймегене и закрепиться на южных подступах к городу. После распределения задач для обеих дивизий своего корпуса следующим шагом Биттриха было подчинение 9-го разведывательного батальона СС Виктора-Эбергарда Грабнера штабу дивизии СС «Фрундсберг».

Не теряя времени, Пэтш начал организовывать марш на юг, к Неймегену. Первым делом он приказал Грабнеру немедленно выдвигаться в район Неймегена, чтобы взять под контроль все местные дороги и мосты и тем самым обеспечить беспрепятственный марш 10-й танковой дивизии СС к фронту. 10-й разведывательный батальон СС Хайнриха Бринкманна также получил приказ как можно скорее двигаться к Неймегену. Более-менее боеготовая 1-я рота Карла Цибрехта выступила сразу.