А время уходит

Новость потрясла Дилейни, разбросав ее эмоции в широчайшем диапазоне, от эйфории до отчаяния. К этому времени она уже не сомневалась, что в самом лучшем случае Бетси будет обвинена в непредумышленном убийстве. Свидетельства ее виновности и в особенности последняя информация, указывающая на Питера Бенсона как на отца ее ребенка, многократно перевешивали упорные утверждения самой Бетси, суть которых сводилась к тому, что она никогда не совершила бы ничего плохого в отношении своего мужа.

«Ее ребенок, – думала Дилейни. Я – ее ребенок». В три года она плакала, потому что выглядела не так, как все остальные в семье. Теперь, представляя Питера Бенсона, она понимала, откуда эти ее темно-карие, широко расставленные глаза.

«Отец, мать. Мой отец. Моя мать». С этой мыслью Дилейни проснулась на следующее утро. Встала пораньше, приняла душ, оделась. Нанесла макияж, посмотрела на себя в зеркало. «Питер Бенсон – мой отец, но черты у меня скорее от Бетси», – подумала она. На завтрак Дилейни проглотила чашку кофе. Зачем кому-то желать смерти доктору Гранту? Очевидный подозреваемый – Алан Грант. Из его показаний следует, что он увяз в долгах, что его расходы превышают доходы и что после смерти доктора Гранта ему полагается по меньшей мере половина пятнадцатимиллионного наследства. А если Бетси будет осуждена, то и все наследство. Код сигнализации Алан вполне мог узнать у отца, а ключ от дома взять в кухне, где тот висел на крючке. Но на ночь убийства у Алана крепкое алиби.

Кто еще мог это сделать? Кармен Санчес и Анжеле Уоттс досталось по завещанию доктора Гранта по двадцать пять тысяч долларов. Это подтвердил и адвокат. Но знали ли они об этих деньгах до смерти доктора?

Дальше. Как насчет бывших коллег доктора Гранта? С партнерством они покончили очень скоро после диагностирования у него болезни Альцгеймера. Затем каждый выбрал собственный путь.

«У меня просто нет подходящего подозреваемого», – в отчаянии подумала Дилейни.

В девять часов утра во вторник она была в кабинете исполнительного продюсера, за закрытой дверью.

– Я вынуждена отказаться от освещения процесса над Бетси Грант, – начала журналистка и тут же объяснила причину своего решения.

На обычно непроницаемом лице Кэтлин Джерард отразилось сначала недоверие, а потом глубокое сочувствие.

– Разумеется, Дилейни, нам придется снять тебя с процесса. И я понимаю твои чувства. Ты боишься, что они признают твою мать виновной в убийстве.

Дилейни кивнула.

– Я уверена в ее невиновности, но чувствую себя такой беззащитной. – Она помолчала немного, потом, переведя дыхание, продолжила: – У меня две просьбы. Вы не против, если с сегодняшнего дня я возьму отпуск за свой счет, скажем, на неделю?

Джерард быстро кивнула.

– Конечно, конечно. Возьми столько времени, сколько тебе потребуется.

– Спасибо. И вторая. На данный момент о моем родстве с Бетси Грант и Питером Бенсоном знают только мои близкие друзья. Я хотела бы, чтобы так оно пока и оставалось.

– Даю слово, – пообещала Кэтлин Джерард.

Глава 48

Новости обрушились подобно лавине – сначала пост в «Фейсбуке» о беременности юной Бетси, потом сообщения по радио о его отцовстве, – и, ошеломленный ими, Питер Бенсон не знал, что делать.

Первым порывом было сесть в машину, поехать в Алпайн и оставаться рядом с Бетси, но он понимал, что в этот решающий для исхода дела момент ему лучше держаться от нее подальше.

Принужденная отдать их ребенка, слишком придавленная стыдом, чтобы искать малышку, она все эти годы страдала одна. Питер хорошо помнил ее отца. В июле того года, когда они с Бетси окончили хоторнскую среднюю школу, мистер Райан позвонил ему и сказал не искать больше Бетси, поскольку она собирается подождать год-другой, прежде чем поступать в колледж. «Ей еще рано куда-то уезжать, – сказал Мартин Райан, – и она еще слишком юна, чтобы встречаться с тобой или кем-то другим».

Питер до сих пор помнил, с какой злостью произнес это отец Бетси. Помнил он и ее мать, женщину, явно запуганную собственным мужем и страдавшую раком, унесшим ее жизнь шестью годами позже. Питер написал тогда и Бетси, и ее отцу слова соболезнования по случаю смерти миссис Райан, но так и не получил ответа ни от кого из них.

«У меня где-то есть двадцатишестилетняя дочь, – думал он. – Где она? Как выглядит? У меня карие глаза, у Бетси – голубые. Карие ведь обычно преобладают над голубыми?»

Питер взял выходной – сразу же после его выступления в суде кампус наполнился слухами и сплетнями о нем и Бетси. Прилив очередных, вслед за ее показаниями в суде, новостей ему хотелось встретить дома.

После смерти жены Питер продал их дом и переселился в квартиру, откуда до кампуса было рукой подать. Их с Аннетой всегда огорчало отсутствие ребенка. Они трижды прибегали к методу экстракорпорального оплодотворения, и каждый раз у нее случался выкидыш.

«Я стал отцом в восемнадцать лет, – размышлял Питер. – Знай я это тогда, смог бы оставить колледж и самостоятельно зарабатывать на жизнь? Не знаю. Я уже не могу представить себя восемнадцатилетним». Давая свидетельские показания, Бетси сказала, что хотела оставить ребенка, но отец продал малышку тем, кто предложил за нее самую высокую цену. Кто забрал девочку? А если ее увезли за границу?

В семь вечера позвонила мать. Недавно ей исполнилось семьдесят три, и она уже четыре года жила одна после смерти мужа.

– О Питер, мы с твоим отцом были бы так рады ребенку! Если б только знать… Вы с Бетси были так близки… Мне всегда казалось странным, что она решила отложить поступление в колледж и уехала в Милуоки. Надо было съездить туда, повидаться с ней…

Прошло несколько минут. Не в силах больше ждать, Питер снял трубку, набрал номер Бетси и, когда она ответила, услышал тихий, усталый и печальный голос:

– Я уверена, меня призна́ют виновной. Надеюсь, ты постараешься отыскать нашу девочку. А когда найдешь, попытайся убедить, что ее мать – не убийца.

Глава 49

После еще десятка краж и полосы удачи за столом для игры в блек-джек в Атлантик-Сити Тони, как обычно, не смог уйти на подъеме, задержался чуть дольше, чем следовало бы, – и в результате вернул весь свой выигрыш казино.

«Снова при своих», – угрюмо думал он, въезжая в Сэддл-Ривер, Нью-Джерси. Оставался, правда, браслет. В ломбарде – даже если хозяева заявили о его пропаже – за украшение дали бы тысяч тридцать долларов, но тогда он лишился бы козыря в возможной сделке, если полиция снова возьмет его на горяченьком.

«Большого козыря», – напомнил себе Тони.

Но теперь пришло время еще для одной попытки. Ему предложили работу мойщика окон. Получить ее было нетрудно. Осень – время уборки, а уборка в понимании многих включает в себя и обязательное, два раза в год, мытье окон.

Тони уже третий день работал в большом особняке в популярном и модном районе Сэддл-Ривер в Нью-Джерси. Моя окна в хозяйской спальне, он успел оглядеться и заметил в одном из гардеробов сейф, точно такой же, как в спальне Бетси Грант. Открыть его – плевое дело. Тони еще не решил, станет ли заниматься этим домом, однако на всякий случай отсоединил от сигнализации балконную дверь спальни.

Но потом босс той компании, что занималась мытьем окон, спросил у Тони, когда он закончит.

– Завтра во второй половине дня, – заверил его Тони. – Если не раньше.

– Да уж не затягивай. Хозяева отправляются в круиз и не хотят, чтобы в их отсутствие в доме кто-то работал.

«Самое подходящее время», – подумал Тони. В багажнике машины у него всегда лежала складная стремянка, по которой он мог бы легко подняться на балкон. Конечно, в таких домах всегда полным-полно понатыканных повсюду камер слежения. Но, подъезжая к участку, номера на машине можно прикрыть плотной тканью, одежду выбрать потемнее, а лицо спрятать под лыжной маской. Все дело в планировании. Если сработает сигнализация, он успеет вернуться на шоссе 17 еще до того, как полицейские сядут в патрульную машину.

Дело рискованное, Тони это знал. Но ему нравилось то волнительное ощущение удовлетворенности, которое приходило, когда удавалось переиграть систему. А если вдруг что-то пойдет не так, у него есть браслет, чтобы сыграть игру под названием «Давайте заключим сделку».

Тони переждал выходные – чтобы семья уж наверняка отбыла в круиз, – и в час ночи с понедельника на вторник отправился на дело. Свернув с шоссе, он остановился и накрыл тряпкой табличку с регистрационным номером. Потом, не догадываясь, что за ним наблюдают из стоящей неподалеку патрульной машины, снова сел за руль и покатил к дому.

Делая круг перед домом, подъездная дорожка вела к парковочной площадке на заднем дворе. Оставив там машину, Тони прихватил лестницу и осторожно направился к фасаду. Развернул стремянку, приставил к стене, поднялся на самый верх и перелез на балкон. Он уже начал работать с замком, когда снизу ударил свет фар и усиленный громкоговорителем голос приказал поднять руки и замереть.

Глава 50

В четверть второго ночи вторника Тони Шарки наградили наручниками, усадили на заднее сиденье патрульной машины и повезли в полицейский участок Сэддл-Ривер. Там он вначале прошел хорошо знакомую процедуру оформления: фотографирование, снятие отпечатков пальцев и ответы на вопросы общего характера.

Покончив с формальностями, Тони прогулялся по коридору в следственный отдел, где его дожидался детектив Уильям Баррет.

– Мистер Шарки, – начал он, – насколько я понял, вас ознакомили с вашими правами на месте задержания, и вы заявили, что хотели бы поговорить с детективом. Это так, сэр?

– Да, – смиренным тоном подтвердил Тони.

– Я сейчас повторю то, что сказал вам полицейский на месте задержания. Вы имеете право молчать. У вас есть право на адвоката, до прибытия которого вы имеете право не отвечать на какие-либо вопросы. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. И наконец, начав отвечать на вопросы, вы можете в любой момент прекратить это делать. Вам это понятно?

– Да, да, я все это наизусть знаю.

– Хорошо. Мистер Шарки, вас арестовали при попытке проникновения со взломом?

– Конечно. А что еще, по-вашему, я мог делать на чужом балконе посреди ночи? Ясно же, что не яблоки собирал.

– Уверен, сэр, яблоки вы там не собирали, – язвительно ответил детектив. – И что вы намеревались предпринять, проникнув внутрь дома?

– Поискать какие-нибудь украшения и наличные.

– С вами кто-то был?

– Нет, я всегда – Одинокий Рейнджер.

– Итак, сэр, что вы хотите сказать мне?

– Сейчас в Хакенсаке идет большой процесс, знаете? Там одну богатую леди обвиняют в убийстве мужа. Ну, того, у которого Альцгеймер.

– Я знаком с процессом, – кивнул детектив Баррет. – И что?

– За пару дней до того я в том доме работал, мыл окна. А в ночь, когда доктора шлепнули, снова там был. Нет, я этого не делал, но думаю, жена тоже ни при чем.

– Вы были в доме Грантов в ту ночь? – недоверчиво спросил детектив. – И что вы там делали?

– Пришел за украшением. Взял один браслетик. Он до сих пор у меня.

– До сих пор у вас? Это где же?

– У меня дома, в Муначи. Ключи от квартиры – у того копа, который меня сегодня прихватил. Можете сами прямо сейчас туда отправиться и взять его. Такая штучка с бриллиантами и изумрудами.

– И где нам его искать?

– Под раковиной в ванной. Там надо одну плитку поднять… Браслет в бумажном пакете.

Детектив Уильям Баррет понятия не имел, несет ли Тони Шарки чушь или у него и впрямь есть что-то серьезное. Но в том, что проверить это следует незамедлительно, не было сомнений.

– Дай-ка мне ключики из его конверта, – обратился он к сидевшему в комнате коллеге. – Мистер Шарки, будьте добры, подпишите согласие на проведение обыска.

Тони быстро расписался в нужном месте.

– О’кей, мы прямо сейчас отправим к вам домой пару наших людей. Поговорим, когда вернутся и я увижу, что они там найдут.

– Хорошо, – ответил Тони. – И скажите им, что больше там ничего нет. Чтобы не натоптали там…

Баррет закатил глаза.

– Мы сейчас отправим вас в камеру.

– Да. И вот что еще. После того как возьмете браслет, позвоните в «Уоллис уиндоу уошерс» в Парамусе. Попросите прислать список ребят, которые работали в доме Грантов в Алпайне, за два дня до смерти того бедолаги.

Глава 51

Посланные в Муначи полицейские вернулись через девяносто минут, в четверть четвертого ночи, и вручили детективу Баррету браслет, который нашли в бумажном пакете под раковиной в ванной. Там, где и сказал Тони.

– Приведите его из камеры предварительного задержания, – распорядился детектив, разглядывая браслет.

Тони опустился за стол напротив Баррета и, увидев в его руках украшение, улыбнулся.

– Ну и что я говорил? Обратите внимание на инициалы, ТГ и БГ. Тед и Бетси Грант. Так мило…

– Ладно, в этой части у вас все сошлось, – осторожно сказал детектив. – До той конторы, что занимается мытьем окон, мне раньше утра не добраться, а ночью у них в офисе вряд ли кто есть.

– Та часть тоже сойдется, это я гарантирую, – заверил его Тони.

Баррет знал, что должен незамедлительно проинформировать о случившемся прокурора Элиота Холмса. На случай экстренной необходимости его контактные номера имелись во всех отделах полиции. «Пожалуй, тут как раз такая необходимость», – подумал Баррет и, выйдя из комнаты, набрал один из номеров прокурора.

Ему ответил недовольный голос разбуженного Холмса.

– Извините, сэр, что беспокою в такой поздний час. Я бы не стал, но обстоятельства… В общем, я решил, что дело неотложное.

– Ладно, что у вас там?

Баррет коротко поведал об аресте Тони, о находке браслета и утверждении арестованного, что в ночь убийства он находился в доме Грантов.

Прокурор слушал, не веря своим ушам.

– Когда было заявлено о пропаже браслета?

– Вот тут, сэр, что-то странное. О пропаже никто не заявлял. Прежде чем звонить вам, я связался с полицией Алпайна. Там заявление о пропаже не зарегистрировано.

– То есть если он и побывал в доме, то доказательства, когда именно это случилось, нет.

– Так точно, сэр. По словам арестованного, он работал в доме – мыл там окна – за несколько дней до смерти доктора. Ни подтвердить это заявление, ни опровергнуть я не могу, пока утром не откроется офис компании.

Холмс знал, что должен поговорить с Шарки, а потом поставить в известность Мейнарда.

– В восемь утра доставьте задержанного в мой кабинет. Я сам поговорю с ним. Только собрались черту подводить, и вот, пожалуйста, свалилось несчастье на голову… – И, не сказав больше ни слова, прокурор положил трубку.

Через пять часов Элиот Холмс вошел в комнату для допросов в здании прокуратуры и опустился за стол. Детектив Баррет уже доставил и привел арестованного. Два работавших по делу детектива сели рядом с прокурором и с презрением посмотрели на Тони.

– Итак, мистер Шарки… – не скрывая сарказма, начал Холмс.

– Называйте меня Тони. Как и все остальные, – бодро ответил арестованный.

Холмс пропустил его реплику мимо ушей.

– Я так понимаю, мистер Шарки, вас уже ознакомили с вашими правами и вы выразили желание поговорить со мной. Это так?

– Точно так. А у вас клевый офис.

– Вы хорошо всё понимаете? Я так полагаю, что да. Список правонарушений у вас внушительный, так что ничего нового вы не услышали.

– Это точно. Дело знакомое, и я все понимаю. Без проблем.