А время уходит

– Вы обсуждали эту ситуацию друг с другом?

– Да, обсуждали. Я сказала ему, что не могу изменить мужу и никогда его не оставлю.

– Миссис Грант, в ночь с двадцать первого на двадцать второе марта прошлого года предпринимали ли вы что-то во вред своему мужу?

– Категорически – нет. Да, в тот последний вечер я приняла наконец решение поместить его в пансионат, но я никогда не сделала бы ничего, что пошло бы ему во вред.

Роберт Мейнард повернулся к судье.

– Ваша честь, у меня больше нет вопросов.

– Обвинение, можете приступить к перекрестному допросу.

Элиот Холмс поднялся и медленно направился к свидетельскому месту.

– Миссис Грант, верно ли, что в без четверти десять вечера двадцать первого марта прошлого года вы одна находились в доме с вашим мужем?

– Да, верно.

– В ту ночь вы не слышали ничего такого, что указывало бы на проникновение в дом постороннего; это так?

– Да, так.

– Вам известно, что полиция не обнаружила никаких признаков проникновения в дом постороннего – ни разбитых оконных стекол, ни взломанного дверного замка?

– Да, я это знаю.

– Миссис Грант, вы признались, что в течение примерно двух лет до смерти вашего мужа регулярно встречались с Питером Бенсоном?

– Да, так было. Я уже говорила об этом.

– Вы обедали в Нью-Джерси?

– Нет, не обедали.

– Почему?

– Я хотела уюта и покоя в наших отношениях и знала, какой будет реакция, если меня увидит с ним кто-то знакомый. Я хотела, чтобы наша дружба оставалась нашим частным делом. Проблем мне и без того хватало. И в сплетнях я вовсе не нуждалась.

– Миссис Грант, разве это не факт, что вы убили мужа, потому что устали от его болезни и хотели как можно скорее соединиться с Питером Бенсоном?

– Мистер Холмс, я устала. Мне было тяжело. Но все то, о чем вы говорите, я могла получить, поместив мужа под надзор профессионалов. Тогда я могла бы чаще, чем раньше, встречаться с Питером. – Бетси привстала, подалась вперед и, нацелив в прокурора указательный палец, возвысила голос: – Если б я поместила Теда в специальный пансионат, я представила бы Питера моим друзьям, и они бы поняли меня и не осуждали.

– Когда вы в последний раз видели Питера Бенсона или разговаривали с ним?

– В последний раз я видела его здесь, в суде, когда он давал показания. В тот же вечер Питер позвонил мне, чтобы убедиться, что я в порядке. До того я звонила ему утром того дня, когда обнаружила, что мой муж умер ночью и…

– Вы звонили, чтобы обрадовать его хорошими вестями – муж умер и вы свободны? – перебил Бетси прокурор. Голос его сочился сарказмом.

Бетси вздрогнула и сжала пальцами подлокотники стула.

– Мистер Холмс, полагать, что смерть мужа могла быть для меня хорошей новостью, низко и недостойно.

– А разбить голову беззащитного, больного человека, спящего в своей постели, – это не низко и недостойно?

Объятая гневом, Бетси поднялась.

– Да, так, но я этого не делала. Я не размозжила мужу голову и не отправилась спать дальше. Я невиновна. Я не убивала Теда.

– Мэм, прошу вас сесть, – обратился к Бетси судья Рот.

Элиот Холмс тут же повернулся к нему и тоном закончившего свою работу палача произнес:

– Ваша честь, вопросов больше нет.

Судья посмотрел на Роберта Мейнарда:

– А у вас?

– Нет, ваша честь, спасибо.

Судья снова обратился к Бетси:

– Миссис Грант, можете вернуться на место.

Слова Рота долетели до нее будто издалека. Бетси начала подниматься, но вдруг ощутила слабость в ногах, а потом в глазах потемнело. В следующий момент силы оставили ее, и она упала на пол.

По залу пронесся шелест приглушенных встревоженных голосов. Приставы устремились на помощь, а судья распорядился очистить зал от зрителей и отправил присяжных в совещательную комнату. К месту происшествия поспешили фельдшеры «Скорой», и уже через десять минут судье доложили, что подсудимая в порядке. Переговорив с обеими сторонами, судья объявил перерыв до утра среды.

Все время, пока Бетси приводили в чувство, присяжные оставались за закрытой дверью. Обсудив ситуацию, Роберт Мейнард согласился на то, что судья выпустит жюри в отсутствие обвиняемой. Присяжным объяснили, что с миссис Грант всё в порядке и что заседание возобновится в среду. Судья Рот еще раз напомнил, что при вынесении вердикта они должны руководствоваться доказательствами, а не предубеждениями или симпатиями.

Глава 44

В составленный Джонатаном Крузом список врачей из Форт-Ли вошли шесть имен. Он уже решил, что, встречаясь с ними, будет представляться репортером «Вашингтон пост», которого интересует проблема передозировки в северном Нью-Джерси и отношение к этой проблеме медицинских работников.

В действительности из шести врачей его интересовали только двое: доктор Кент Адамс и доктор Скотт Клифтон. Тот факт, что оба были партнерами доктора Теда Гранта, подогревал профессиональный интерес Джонатана. Тут определенно что-то есть, эта мысль настойчиво звучала у него в голове.

Для придания достоверности своей истории он для начала встретился с двумя другими врачами.

Первым был доктор Марио Иовино, врач-акушер, заявивший, что дети, матери которых сидели на крэке, часто рождаются со значительными дефектами.

– Таких замечаешь сразу. Они не кричат, как здоровые дети, а мяукают, словно котята. За годы практики я видел лишь несколько таких, но у меня сжимается сердце каждый раз, когда я слышу этот звук.

Джонатан записал кое-что в блокнот.

– Каков, на ваш взгляд, возрастной диапазон таких матерей?

– Диапазон очень широкий, от пятнадцати до сорока пяти.

Следующий визит он нанес врачу-ревматологу Нилу Карпентеру.

– Ко мне часто обращаются пациенты, жалующиеся на острый артрит, растяжение связок и, как следствие, на ужасные, нестерпимые боли.

– Как вы поступаете, если подозреваете или знаете наверняка, что у них развилась зависимость от болеутоляющих?

– Рекомендую грелку-подушку или «Тайленол-экстра», – с улыбкой ответил Карпентер.

Доктор Скотт Клифтон согласился встретиться с Джонатаном в половине третьего следующего дня, а вот доктор Кент Адамс хотя и не отказался от встречи, но сказал, что в ближайшие два дня у него очень плотный график.

Глава 45

Из-за постоянных язвительных комментариев Скотта в адрес Бетси Грант Лиза наперекор внутреннему голосу решила не идти на ближайшее заседание суда. Свои показания они с Сарой Адамс уже дали, и обе стороны, обвинение и защита, объявили, что больше вызывать их в качестве свидетелей не планируют. В такой ситуации судья снял некоторые положения секвестра, постановив, что они могут при желании посещать судебные слушания.

Обвинитель видеть их снова не хотел. Давая показания, они обе однозначно выступили в поддержку Бетси. Дополнить первоначальные свидетельства им было нечем. Лиза, правда, сама не слышала, что именно говорила Сара, но Скотт в тот вечер жаловался особенно горько.

– Слушал новости. Уж как вы с Сарой распинались! Как расписывали Бетси! Какая она чудесная да замечательная… Может, позвоните в Ватикан да попросите, чтобы ее канонизировали?

– Ее и канонизируют после всего, через что ей пришлось пройти, – тем же, что и муж, тоном ответила Лиза. Только-только познакомившись с Бетси и Тедом после замужества, она с удивлением и удовольствием узнала, что Бетси тоже увлекается бикрам-йогой. Они даже решили вместе посещать популярную йога-студию в Уэствуде, который находился на одинаковом расстоянии от Риджвуда и Алпайна. Встречались поначалу раз в неделю, а потом, когда знакомство переросло в дружбу, взяли за правило, по крайней мере, трижды в месяц еще и обмениваться новостями за ланчем.

Встречи прекратились, когда против одной выдвинули обвинения, а другая стала потенциальным свидетелем. Думая о Бетси, Лиза всегда отмечала, с какой теплотой и нежностью та говорит о покойном муже.

Ей недоставало подруги, и с приближением неизбежного разрыва со Скоттом она читала все, что писали о процессе в газетах, и смотрела каждый телевизионный репортаж, посвященный суду. Особенно Лизе нравилось, как освещает события, а потом обсуждает их со своим соведущим Дилейни Райт.

В ночь перед тем днем, когда Бетси предстояло давать показания, Лиза почти не спала, а утром поднялась непривычно рано и на кухню пришла еще до того, как Скотт спустился туда же завтракать. Несмотря ни на что, он все еще пытался изображать из себя заботливого и любящего супруга.

– Вот закончится суд, давай-ка слетаем в Санто-Доминго. Хотя бы на долгий уик-энд. Помяни мое слово, после этого нам уже не понадобится встречаться с семейным консультантом. – Он помолчал, а потом добавил: – И позволь сказать, что ты всегда сногсшибательно выглядишь. И днем и ночью.

– Спасибо. Твое предложение насчет Санто-Доминго звучит соблазнительно. – Лиза постаралась ответить как можно любезнее, но при этом заметила, что круги под глазами мужа стали еще темнее. Похоже, его так же – если не больше, чем ее, – терзала бессонница.

– И нам нужно заняться делом вплотную: выставить этот дом на продажу и подыскать новый, – продолжал Скотт. – Лично я склоняюсь в пользу квартиры в только что построенном многоквартирном доме на Сэддл-Ривер. Некоторые члены нашего клуба уже перебрались туда и, по-моему, не жалеют.

«Уходи же поскорее, – подумала Лиза. – Я больше не могу так притворяться. У меня не получается».

Скотт ушел, поцеловав ее на прощание с показной страстью, а она, вытерев губы, отправилась наверх одеваться. Снимая халат, бросила взгляд в зеркало. «Я все еще чертовски неплохо выгляжу». Ей нравилась недавно сделанная стрижка – густые, цвета спелой пшеницы волосы мягко обрамляли лицо, самой привлекательной чертой которого оставались карие глаза. Подстриженные более коротко волосы подчеркивали высокие скулы. Приняв душ, она надела легкий серый жакет и серые же слаксы, составлявшие ее любимый рабочий наряд.

Когда двери зала судебных заседаний открылись, ей удалось занять место в нескольких рядах от стола защиты. Вскоре в зал, сопровождаемая адвокатами, вошла Бетси. Скользнув по собравшимся быстрым взглядом и заметив Лизу, она коротко улыбнулась подруге. Было очевидно, что она рада видеть Лизу.

* * *

Бетси давала показания уже несколько часов.

Новость о ее беременности и ребенке изумили и потрясли не только Лизу, но и всех находившихся в зале. Ее признание в том, что отцом малышки был Питер Бенсон, повергло зрителей в шок.

Когда Бетси, сходя со свидетельского места, потеряла сознание и упала, Лиза осталась в зале, хотя судья и распорядился очистить помещение.

– Я – ее близкая подруга, – твердо заявила она людям из службы шерифа. Один из них уже приложил Бетси к лицу кислородную маску, другой проверял пульс.

Когда Бетси стала приходить в сознание, Лиза опустилась рядом с ней на корточки, взяла за руку и убрала упавшие на глаза волосы. По щекам подруги потекли слезы, и Лиза смахнула их пальцами. Приехала «Скорая помощь».

– Я вернусь домой, – решительно объявила Бетси, категорически отказавшись ехать в больницу. – Мой шофер еще здесь?

Все это время Роберт Мейнард и его помощники стояли у задней стены зала. Когда фельдшер «Скорой» сообщила, что миссис Грант выразила желание вернуться домой, адвокат сказал, что проводит ее к машине.

* * *

Стоя на ступеньках здания суда, Дилейни видела, как Бетси вышла на улицу. Судя по темным солнцезащитным очкам, она только что плакала. Репортеры подошли ближе, щелкая фотоаппаратами. Наблюдая за обвиняемой, Дилейни заметила, как она едва не споткнулась, прежде чем сесть в машину.

Когда Лиза Клифтон последовала за подругой в салон и обняла ее за плечи, Дилейни облегченно вздохнула.

Доктор Скотт Клифтон ясно дал понять, что считает Бетси виновной в смерти ее мужа. Но его жена определенно придерживалась противоположного мнения.

Все еще под впечатлением событий дня, Дилейни подождала, пока машина отъедет, а потом повернулась и увидела стоящих чуть в сторонке Эльвиру и Уилли. Она помахала им, и они тут же поспешили к ней.

– Почему бы тебе не пообедать сегодня у нас? – спросила Эльвира.

– С удовольствием, – легко согласилась Дилейни.

Глава 46

Теплый аромат жаренного в духовке ростбифа встретил Дилейни, когда она, после окончания шестичасового выпуска новостей и своего отчета об очередном дне слушаний, вошла в квартиру Эльвиры и Уилли. В студии, пока они находились в эфире, Дон Браун спросил, какой была реакция зала, когда Бетси Грант, едва успев сойти со свидетельского места, упала в обморок. Прежде чем ответить, Дилейни тщательно подобрала слова.

– Все, жюри и зрители, как будто охнули разом и замерли, – сказала она. – А потом судья отправил присяжных в совещательную комнату и распорядился очистить зал.

– Как ты думаешь, после случившегося присяжные больше сочувствуют ей? – спросил Дон.

«Должны бы», – хотела сказать Дилейни, но прикусила язык и, чтобы не выглядеть предвзятой, сформулировала ответ осторожнее:

– Когда она упала, озабоченными выглядели все. Я заметила, что некоторые присяжные плакали.

Но когда передача закончилась и они вышли из эфира, Дилейни сказала Дону, что Бетси страстно отстаивала свою невиновность, а когда после выступления упала, присяжные определенно выражали ей сочувствие. Тем не менее она подумала, что прокурор все же нанес Бетси смертельный удар, когда спросил, «обрадовала» ли она Питера Бенсона известием о смерти мужа.

– Элиот Холмс нарочно выступил с этим после того, как она призналась, что любит Бенсона и что это он – отец ее ребенка. По-моему, адвокат Бетси Грант не смог представить убедительное объяснение того, что в то утро, когда сиделка обнаружила тело доктора Гранта, сигнализация в доме была включена.

Она пересказала Эльвире и Уилли все, чем уже поделилась с Доном.

– Что вы об этом думаете, Уилли?

– Я с самого начала говорил, что ее признают виновной, – тихо ответил он.

Ростбиф оказался восхитителен, но Дилейни едва лишь тронула его – аппетит уже пропал.

– Эльвира, вы прекрасно знаете, как я люблю ваш ростбиф и йоркширский пудинг, но признаюсь честно, сейчас просто не могу. Все во мне, буквально каждая клеточка, кричит, что Бетси Грант невиновна. – В ее глазах блеснули слезы. – Эльвира, мы с вами освещали немало судов и знаем, каково это – видеть, как на подсудимого, если он признан виновным в убийстве, надевают наручники, как его выводят под конвоем из зала суда. – Дилейни виновато улыбнулась. – У меня сердце сжималось, когда я слушала Бетси Грант. С каким чувством она говорила о своем ребенке, как ей не хватало его, как болела у нее душа все эти годы… А я вот думаю, услышу ли когда-нибудь такие же слова от моей матери.

Супруги переглянулись. Эльвира потянулась к молодой женщине и взяла ее за руку.

– Дилейни, ты уже слышала эти слова от твоей родной матери. Ты слышала их сегодня в зале суда. Твоя мать – Бетси Грант. Твой отец – Питер Бенсон.

Глава 47