Space Quest

Пока товарищи (даже Дану на этот раз выгонять не стали, вначале потому, что уже успели к ней привыкнуть и не восприняли, как чужого, в общем-то, человека, а потом стало уже поздно) смотрели запись, Серов наворачивал овощное рагу из каких-то экзотических продуктов и не комментировал результат. Да чего там комментировать. Баловался человек хакерством, совсем немного, и однажды ему повезло. Взломал какой-то сервер, причем случайно, и получил доступ к приватной переписке. А сведения в той переписке оказались ой какими интересными. Списочек, кстати, Серов с него вытряс – наверняка разведка заинтересуется.

И стал Уолш теми сведениями приторговывать на сторону, причем с умом, даже удивительно. Не всеми подряд, а такими, утечку которых не сразу обнаружат, а если что-то у них пойдет не так, будут грешить на случайность. Ну вот, в принципе, и все, теперь предстояло лететь к человеку, который эти сведения отправлял, и брать его за жабры. В принципе, Серов изначально понимал, что куда-то еще тащиться придется, но, как и положено человеку, иррационально надеялся на лучшее. Не срослось.

Взлетели они через час, прочертив небо огненной стрелой. Для экологии планеты, конечно, не особо хорошо, но корабль маленький, планета большая, а гости здесь бывают редко, так что вреда меньше, чем от метеоритов. Вновь таможенный терминал, лоцман… на сей раз другой, удивительно толстый для космонавта, пожилой и неразговорчивый. И прайс-лист за услуги.

Серов, увидев цифру, вначале присвистнул, а потом возопил, обращаясь к небесам, что это грабеж. Если за проход сюда сумма была немалая, однако, с учетом сложности маршрута, вполне адекватная, то выход оказался впятеро дороже. Начальник лоцманской службы лишь руками разводил, дескать, ничего личного, просто бизнес. Не нравится – выбирайтесь сами, за ноги никто не держит. Будь у Серова линкор либо крейсер, он, честно говоря, так бы и поступил. Тяжелый корабль сквозь метеорные облака проламывается без особого риска. Увы, в их распоряжении имелся всего лишь фрегат. Кобра на вопрос Серова вздохнула и честно сказала – слишком рискованно. Пришлось соглашаться на выставленную цену и лелеять в душе мысль, что когда-нибудь они сюда еще вернутся. На чем-то мощном и с дальнобойными орудиями. С учетом нестабильной и быстро меняющейся политической обстановки не такое уж и фантастическое желание, кстати. Ну а пока выбраться в свободное пространство, из чистой вредности высадить лоцмана как можно дальше (тот даже не почесался, видать, привычный) и отправиться дальше, своим курсом.

Разгонялись они на этот раз долго и мучительно. Несмотря на то что наиболее опасные зоны остались далеко за кормой, космос все равно имел в разы больше каменюк на единицу объема, чем в нормальных системах. Кобра не вылезала из пилотского кресла, Серов тоже постоянно находился в рубке, корректируя замысловатый курс фрегата. В машинном отделении неприлично ругался Док – из-за того, что постоянно приходилось задействовать маневровые двигатели, да еще и врубать периодически тормозные, режимы их работы были далеки от оптимальных. Помимо резко возросшего износа, начался медленный, но неотвратимый перегрев. Все же площадь радиаторных батарей на фрегате, теоретически имеющая весьма приличный запас, оказалась на поверку маловата для более мощных двигателей, и в результате Доку приходилось то и дело производить сброс хладагента, чтобы хоть как-то компенсировать эту проблему. Процесс шел в ручном режиме, и механик разогрелся не хуже двигателей, разве что вместо горячего масла плевался словами, обещая запихать эти радиаторы проектировщикам в то место, где спина раздваивается и называется чуточку иначе. Зная Дока, можно было предположить, что это отнюдь не пустая угроза. В общем, досталось всем, и лишь к исходу шестых суток корабль смог набрать достаточную скорость для того, чтобы совершить прыжок. Звезды привычно дрогнули на экране, и Кобра, устало выдохнув, откинулась в кресле:

– Поздравляю нас всех. Мы все-таки выбрались.

Следующие четыре часа Серов провел в рубке в гордом одиночестве. Пилот отправилась спать почти сразу, ее работа была закончена. Док еще с час возился у себя в машинном, потом залез под душ, долго фыркал, изображая дельфина и смывая с себя грязь, которую собрал за это время, после чего тоже удалился в свою каюту. Ну а отцу-командиру пришлось работать. Гиперпространственные маневры – штука сложная, и наития в них больше, чем точного расчета. С многомерностью компьютеры справляются из рук вон плохо, и человеческий мозг в такой работе является незаменимым инструментом. Далеко не каждый способен справиться с такой задачей. Именно поэтому штурманам платят больше всех. И потому командир корабля назначается только из штурманов – все члены экипажа должны знать, что на мостике человек, способный вывести их домой, где бы они ни находились. Так что хочешь иметь под командованием свой корабль – имей образование штурмана. Неважно, первой специализацией или второй, но имей его обязательно, иначе командиром корабля тебе не бывать.

К чести экипажа «Фаэтона», все трое имели дипломы штурманов. Более того, Серов периодически гонял своих подчиненных и на тренажерах, и во время перелетов, когда требовалось исполнить несложные маневры. Это, значит, чтобы квалификацию не теряли. Зачем ему нужна была эта лишняя забота, если большинство командиров не занимались подобным? Ну, тут все просто. Серов не страдал от отсутствия честолюбия. Плох тот солдат, который не таскает в ранце маршальский жезл. Серов был хорошим солдатом, и потому старался обдумывать свои действия на несколько шагов вперед. В частности, он исходил из того, что рано или поздно имеет шанс на адмиральские погоны, и тогда ему будут нужны рядом люди, которым он может доверять. И желательно, чтобы любого из них можно было бы поставить на мостике своего флагмана. Помоги друзьям с карьерой, а они, случись нужда, помогут тебе, вполне разумная жизненная позиция. Ну а раз так, то готовить, готовить и готовить! Пускай тренируются.

Однако сейчас, когда усталый экипаж разбрелся по каютам, он занимался прокладкой курса лично. И потому, что корректировка выходила сложная, и потому, что хороший командир должен заботиться об экипаже. Люди вымотались, причем даже сильнее его самого, а значит, заслужили отдых. Ну, так пускай отдыхают, а он будет работать. В конце концов, показывать слабость командиру тоже не годится.

К тому моменту, когда фрегат стабилизировался, наконец, в многомерности, со штурмана сошло даже не семь, а тридцать семь потов. Гиперпространство – штука хитрая, и каждый раз выкатывает разное, непредсказуемое заранее количество измерений. Точнее, некоторые хвастаются, что могут почувствовать, что их ждет, и Серов кое-кому склонен был верить. Как правило старым, зубы съевшим на перелетах штурманам, в брехне ранее не замеченным. Опыт не пропьешь, интуицию тоже. Но таких, опытных до отвращения «зубров» немного, подавляющему же большинству штурманов средней руки, к числу которых и относил себя Иван, приходилось разбираться с курсом по факту, уже после выхода в гипер. Базовая-то настройка в компьютере, а вот тонкие корректировки – это уже ручная работа. Учитывая, что на этот раз гиперпространство выдало аж дюжину измерений, плюс переменный вектор и колеблющуюся константу времени, удовольствие оказалось ниже среднего, и к концу рабочего процесса Серов взмок не хуже механика.

И все же он справился, и с удовольствием оглядел дело рук своих. Обычно в подобной ситуации большинство штурманов дробили траекторию на мелкие отрезки и делали корректировку каждые семь-восемь часов. Серов же сумел вывести ее на втрое большие участки, и сейчас испытывал законную гордость профессионала. Всё, дальше только регулярный контроль, а сейчас кинуть что-нибудь на зуб – и спа-ать…

Он так и отключился в кают-компании, на диване и с недоеденным бутербродом в руке. И проснулся только, когда ноздри защекотал запах свежесваренного кофе. Не открывая глаз шевельнулся – и едва не взвыл. Шея от неудобной позы затекла и болела немилосердно. Естественно, сон улетучился, будто испуганный воробей, и Серов, крякнув, с трудом принял вертикальную позу, на ноги встать силы уже не хватило.

На камбузе, как и следовало ожидать, хозяйничала Дана. Обернулась, заулыбалась чуть смущенно:

– Я вас разбудила…

– Ничего страшного, – мужественно ответил Серов, стараясь не показать, как ему хреново. Не получилось, девушка, сообразив, что что-то здесь нечисто, подошла, неодобрительно покачала головой и, зайдя сзади, начала решительно массировать ему шею. Ладошки у нее были маленькие, но крепкие и жесткие, и, прежде чем растаять в нирване, Серов со стыдом подумал, что в душ сходить так и не успел, и сейчас от него, небось, потом несет за несколько метров.

– Сколько я проспал? – спросил он, когда лечебная экзекуция закончилась.

– Шестнадцать часов.

– Что-о? – Серов резко поднялся, справился с нахлынувшим головокружением и быстрым шагом направился в рубку. К счастью, здесь все оказалось в норме, мигали цветные лампы, мерцали экраны, курс пока что оставался стабильным. Ну что же, можно было и сполоснуться наконец. Только вначале попить кофе. Запахи из распахнутой двери шли умопомрачительные, вызывая дикое желание залить внутрь себя чашку-другую… третью бодрящего напитка.

Как оказалось, помимо кофе на столе уже громоздился завтрак. Именно громоздился – Дана умела готовить вкусно, получалось у нее всегда много, но сервировкой себя не утруждала, считая, что взять каждый может то, что захочет. Вполне имеющая право на жизнь позиция, особенно в полевых условиях, хотя Серов подозревал, что она просто толком не разбирается в тонкостях этикета и почему-то скрывает этот факт. Так или иначе, но еда оказалась вкусной, Серов – голодным, и от стола он смог отвалиться, только когда почувствовал, что не в состоянии больше запихать в себя ни кусочка.

– Спасибо.

– Да не за что, – Дана, по-прежнему крутящаяся у плиты, обернулась. Улыбка у нее была красивая… – Мы скоро прибываем?

– Еще двое суток. Что, не терпится оказаться в цивилизованном мире?

– Да какая там цивилизация…

– Ну, не знаю, – честно ответил Серов. – Обычно в Альянсе и Европейской Ассоциации нас считают варварами, а себя – единственными носителями культурного наследия Земли.

– А вы?

– А нам плевать, кто и кем себя считает. Не любят нас? Ну, так как-то мне от этого не тепло и не холодно. Пускай тогда боятся, это надежнее.

– Вы прямолинейны, как все мужчины, – хихикнула Дана.

– Ну, в общем-то, я и есть мужчина…

– Что радует. Но все же… Можно мне с вами?

– Не совсем понимаю. Мы прибываем на относительно цивилизованную планету. Во всяком случае, рейсовые корабли в Альянс отсюда ходят. Денег на билет дам, отработала ты их с лихвой.

– Знаете, – Дана села, подперла кулачком щеку, от чего ее лицо забавно перекосилось, – я туда боюсь возвращаться. Все же не была там несколько лет, да и не ждет меня никто. А здесь… Здесь я привыкла, хорошо мне. И не страшно. В первый раз за последние три года. Возьмите меня с собой, а?

– В Империю хочешь? Ну, сразу предупреждаю, у нас такого понятия, как пособия, нет. Хочешь жить – придется работать, не работаешь – так хоть не живи. А у тебя квалификации, считай, ноль. Нет, конечно, готовишь ты здорово, кофе опять же варишь… Где научилась, кстати?

– Одно время работала в кафе. Посудомойкой.

– Ну вот. То есть вроде как умеешь, но квалификацию свою подтвердить не сможешь. Да и смогла бы – какая разница? Дипломы, выданные учебными заведениями планет, не входящих в Империю, у нас недействительны. И будет тебе очень-очень тяжело.

– Я… понимаю. Но все равно это лучше.

– Нет, это тебе кажется, что понимаешь. Но ты уверена, что хочешь к нам? – Девушка молча кивнула. – Тогда, пожалуй, есть вариант.

Эту мысль Серов крутил в голове уже давно. Еще когда, прибыв на Блефуску, сообразил, что отделаться от попутчицы может оказаться сложнее, чем виделось изначально. Просто таскать ее с собой – нарушение устава. Не то чтобы чрезмерное, оправдание есть. Дана и впрямь, хоть и немного, помогла им, а имперцы умели быть благодарными. Все поймут. Но и злоупотреблять пониманием командования не стоило. А в том, что он предложил, нарушения как раз не было. Имелся пробел в правилах, причем, как подозревал Серов, оставленный специально, как раз на случай, если появляется крайняя необходимость их обойти. Под свою ответственность, разумеется.

Если кратко, то командир любого военного корабля имел право в случае необходимости использовать вольнонаемных членов экипажа. Естественно, это мало практиковалось, поскольку разбавлять слетанную команду непонятно кем чревато проблемами. Тем не менее, бывало, пользовались, к примеру, в случае болезни кого-либо из экипажа и при отсутствии в пределах досягаемости адекватной замены из военнослужащих. Как правило, людей брали на короткое время, но желающие находились всегда – в вооруженных силах Российской Империи платили исключительно хорошо.

Для Серова в данный момент принципиальным был один момент – нигде не было сказано, что вольнонаемный обязательно должен быть гражданином Империи. Типа того, что и так подразумевается, по умолчанию. Но раз нет прямого запрета, стало быть, можно. Оформившись же официально, девушка за время полета заработает достаточно для того, чтобы после, уже в Империи, соблюдая режим экономии без особых проблем прожить несколько месяцев. За это же время она вполне сможет устроиться. Те же курсы поваров закончить, например. Или массажистов – у нее неплохо получается. Именно этот вариант он озвучил Дане. Надо ли говорить, что она согласилась.

Затем процедура оформления документов, которая для ненавидящего бумажки Серова была хуже зубной боли – и вот уже их экипаж официально пополнился юнгой. Представив, как вытянутся рожи у чиновников от адмиралтейства, командир «Фаэтона» едва удержался от того, чтобы злорадно хихикнуть, после чего отправил Дану вкалывать на камбузе, отдав ей заодно первый боевой приказ смыть эту дурацкую краску с волос, а сам отправился, наконец, в душ – все тело чесалось так, что взвыть хотелось.

Великое княжество Эстландское представлено было одной-единственной планетой со звучным названием Новая Эстония. Так себе планетка, кстати, с диаметром на треть больше земного и гравитацией на два процента меньше. Ресурсов мизер, собственных запасов, к примеру, урана едва-едва хватает, чтобы питать архаичные ядерные реакторы. Тем не менее планета официально входила в Европейскую Ассоциацию, а также кучу военных и политических блоков. Этим обстоятельством в княжестве страшно гордились, поскольку больше поводов для гордости у них, в общем-то, и не имелось. Аграрная планета с низкой плотностью населения. Промышленность работала исключительно на внутренний рынок, поскольку, несмотря на крайнюю дешевизну эстонской продукции, межпланетные перевозки начисто съедали возможную прибыль от экспорта. А какой-нибудь «изюминки», пользующейся запредельным спросом, позволившим бы окупить затраты, в слаборазвитом с точки зрения науки государстве просто не нашлось.

Основных источников доходов у Новой Эстонии было два. Во-первых, туризм. Нельзя сказать, что курорты планеты отличались запредельным качеством сервиса, моря – особыми лечебными свойствами, и виды природы пленяли невероятной красотой. Имелись места и получше. Просто здесь было дешево, и вдобавок снять в любом кафе сговорчивую студенточку или, по желанию, студента за невеликую цену не составляло труда. Вот и летели сюда престарелые дяди-тети с расположенных неподалеку более успешных планет.

Во-вторых, здесь располагалась целая куча военных баз. Правительство княжества без каких-либо проблем сдавало территорию в аренду всем желающим. И потому, что это приносило денежки, и из-за панического страха перед Империей, возле границ которой их планета и расположилась. Почему-то здесь все были уверены, что, случись конфликт, они станут первой целью удара русских. Самих имперцев эта истерия лишь слегка забавляла, а в целом они княжество всерьез не воспринимали. Серов точно знал, что на случай гипотетического конфликта для нейтрализации Новой Эстонии выделен аж целый линкор. Из тех, что использовать в серьезном деле из-за ветхости уже страшно, а отправлять в переплавку пока жалко. Ну и полк мобильной пехоты, разумеется. Аналитики считали, что для установления и последующего удержания контроля над планетой этих отнюдь не первоклассных сил хватит даже с избытком. Ну а если не хватит, то альтернативным планом предусматривалось использование планетарных бомб, в ином случае занятие Новой Эстонии и ее удержание переставало окупаться вследствие низких доходов от последующей эксплуатации. Их коллеги со стороны вероятного противника думали точно так же, но базы, правда, маломощные и откровенно ничего не решающие, продолжали строить по принципу «шоб було».

Вот на такую заштатную планету и занесли превратности судьбы фрегат имперского флота с бравым экипажем на борту. И сразу же на него посыпались запросы от таможенной службы, которые Серов с великолепным хладнокровием проигнорировал.

А и в самом-то деле, чего на них обращать внимание? С точки зрения международного права территорией, принадлежащей планете, считалась зона, которую можно было контролировать и защищать со стационарных позиций. В этом отношении у Великого княжества Эстландского дела обстояли не то чтобы очень. Ракетные установки планетарного базирования, старая орбитальная крепость и пара станций контроля пространства на астероидах. По современным меркам заметно меньше, чем ничто. Это крупные страны могли позволить себе демонстративно заменить нехватку стационарных средств мощным флотом, аргументируя это тем, что «он же базируется на стационарных объектах», и отмахиваясь от обвинений в двойных стандартах. Те же, кто не имел под рукой пары-тройки ударных эскадр в оперативной готовности, вынуждены были придерживаться буквы закона от и до. Именно поэтому Серов ответил на запрос раздраженных таможенников лишь тогда, когда фрегат вошел в зону поражения планетарных систем вооружения.

Впрочем, здесь к такому, очевидно, были привычны. Во всяком случае, лишний раз губы не кривил-ли и тупых вопрос-сов не задавал-ли. Вообще не задавали. Может, еще и потому, что не хотели лишний раз связываться – подробностями Серов как-то не слишком интересовался. Заплатил пошлину, подвесил фрегат на парковочной орбите и, в сопровождении Дока, спустился на планету.

Цены в парковочной зоне единственного на планете космопорта оказались вполне умеренными. Правда, сажать сюда фрегат Серов не рискнул бы. Это на формально менее развитой Блефуску к выбору места подошли с умом. Там мощные плиты из пластобетона клали, вроде бы не особо стараясь, зато место выбрали идеальное. Скальный грунт безо всякого подкрепления мог выдержать даже линкор, возникни у его командира противоестественное желание посадить эту самоходную космическую крепость. Здесь же, как это сразу определили космонавты, при внешней красоте и аккуратности надежностью не пахло. Болотина, прикрытая сверху тонким бетонным панцирем. Случись что – и грунт продавится, что весьма чревато. Планетарный бот, конечно, не слишком тяжел, но настоящему звездолету лучше не рисковать.

Столица, а по совместительству единственный крупный город на планете (и впрямь довольно приличных размеров, с населением, едва не дотягивающим до полумиллиона человек), тоже производила впечатление чего-то рыхлого. При внешнем благолепии и атрибутах преуспевания вроде не слишком впечатляющих, этажей на полста, небоскребов, да непривычной формы светящихся рекламных щитов, уже лет сто назад вышедших из моды на других планетах, чувствовалась здесь, в Великом Таллине, какая-то искусственность. И люди… Вроде бы веселые, и в то же время настороженные. А их замедленная речь и вовсе бесила. Хорошо еще, что русский, да и многие другие языки тут знали поголовно – видать, на случай, если Империя либо еще какое-нибудь серьезное государство все же решат их оккупировать и потянуть за уши к светлому будущему. Наивные, их тщательно скрываемые мечты об оккупации с последующим развитием в Империи, например, даже не рассматривались за полной бесполезностью, и Серов очень сомневался, что в Альянсе люди, планирующие возможные территориальные приобретения, глупее его командования.

А вопросов, как и прежде, никто не задавал. Лезть в дела туристов, приносящих на планету денежку, здесь не собирались. Даже полицейский дрон, жутко устаревшая железяка, покрутившись над головами, ушел куда-то прочь, и Кобра с орбиты доложила о том, что не видит направленного на мужчин внимания каких-либо электронных систем слежения. Ну, разве что иногда камеры наружного наблюдения у входов в магазины, дежурно мазнув прохожих глазками своих объективов, переносили мимолетное внимание на другие объекты. Несерьезно, в общем.

Тем не менее, прежде чем отправляться по основным делам, Серов с Доком предприняли кое-какие меры для маскировки своих намерений, а заодно пополнения запасов. Проще говоря, зашли в магазин, где закупили свежих продуктов. На таких вот аграрных планетах они всегда качественные и стоят копейки. Заодно приобрели сувениров, все равно здесь они вряд ли еще когда-нибудь побывают, а так – хоть память какая-то. Вон, с Блефуску мяч для регби и охотничьи фотографии, с Нового Сингапура – колоду карт с фривольным оформлением и юнгу. Надо и отсюда что-нибудь, колокольчик, что ли…

Отправив загруженную покупками так, что она даже просела, автоматическую гравиплатформу к боту, космонавты сверились с показаниями навигатора и углубились в городские джунгли. Почти сразу после того, как они удалились от центральных улиц, небоскребы исчезли, зато мусора на тротуарах и неуклюжих граффити на стенах домов резко добавилось. И народу, одетого попроще, но куда более агрессивного, тоже.

Их даже попытались один раз ограбить. Смешно. Впереди дорогу им шустро заступили четверо молодых людей, одетых, по местной моде, в вызывающе-яркие куртки и истрепанные джинсы. Сзади маневр гопников повторила вторая четверка. Да уж, язык здесь медленный, зато двигаются шустро. И соображают тоже – как только путешественники продемонстрировали им калибр своих карманных гаубиц, те незамедлительно показали пустые ладони и исчезли так стремительно, будто никого здесь и не было. Да и вообще, вся улица опустела. И, что характерно, хотя шли русские еще почти полчаса, больше проблем не возникало – сведения о потенциально опасных клиентах в криминальной среде разносятся со скоростью ветра.

Искомый кадр жил достаточно далеко, почти в пригороде. Здесь дома, в основном невысокие, четырех-пятиэтажные, оказались вроде бы приличными, но, судя по обшарпанному виду, небогатыми. А вот электронный замок на двери подъезда оказался вполне приличной гражданской моделью, код к такой запросто не подберешь.

Эх, как жаль, что нельзя было пойти тем же путем, что и на Блефуску. Сотрудничество с властями здесь организовывать – это только время тратить. К Империи и всему, что с нею связано, здешние чиновники относились крайне негативно. Комплексы, наверное, играли. Соответственно, ожидать от них можно было разве что палок в колеса, имелись прецеденты. Приходилось действовать на свой страх и риск.

Воровато оглянувшись, Док пришлепнул на дверь маленькую, сантиметра три в основании и столько же в высоту, пирамидку. Два шага назад, активация! Пирамидка мигнула тусклым голубоватым светом и отвалилась – все, заряд выработан, удерживающий ее электромагнит отключился. Док подобрал ее, сунул в сумку и толкнул дверь, которая послушно отворилась – мощный электрический разряд запросто пережег всю хитрую машинерию. Судя по запаху, даже проводка оплавилась. А теперь наверх, и быстро, быстро!

Пьер Грабовски, ни разу не эстонец, а поляк, родившийся на одной из французских планет, жил на четвертом этаже, под самой крышей. Тем лучше. Оставалось лишь на всякий случай залепить припасенным заранее лейкопластырем глазок на соседней двери, и можно было приступать к работе. Вот только дверь, хоть и не такая толстая, как внизу, здесь закрывалась на механический замок, причем, судя по виду, довольно хитрый.

– Сейчас я его, – с азартом в голосе пробормотал Док, выуживая из кармана связку отмычек. Хорошо подготовился, видать, не зря целый день вчера у себя в машинном просидел. Вытачивал, старался… Интересно, где он ими пользоваться научился? В училище на курсах, где давали азы разведывательной и оперативной работы, так, чтобы представление имели, такое уж точно не показывали.

Увы, увы, как раз пользоваться ими Док совершенно не умел. Сделать отмычку и открыть с ее помощью замок – две совершенно разные вещи. Провозившись минуты три, он развел руками, признавая поражение, и отступил в сторону, давая дорогу профессионалу.

Серов мучиться не стал. Холодно замерцал в воздухе противным фиолетовым огнем плазменный резак. Пять секунд – полет нормальный! «Собачки» замков аккуратно перерезаны. Осталась еще цепочка, старомодная и прочная, но ее Док вырвал, просто как следует толкнув дверь, и они как два медведя, совершенно непрофессионально вломились в квартиру.

Жилище интересного человека оказалось на удивление приличных размеров. А вот сам хозяин, выскочивший из комнаты и протирающий заспанные глаза, как раз наоборот, мелковатым и низковатым. Серов с чувством пробил ему левой в печень и толчком отправил впавшее в нирвану тело обратно в комнату. Док, по-киношному держа пистолет стволом вверх, быстро проверил остальные комнаты и кивнул: чисто.

Пока они снимали лейкопластырь с соседской оптики и подпирали входную дверь, чтобы никто не заподозрил вторжения и не вздумал поиграть в героев, клиент пришел в себя и теперь смотрел из угла, в который его запихали, спокойными злыми глазами. Не паникует – уже неплохо. Даже если у Дока не получится, с таким можно разговаривать более-менее продуктивно. Наверняка просчитывает ситуацию, даже освободиться попробовал, но тонкие прочные хомуты из мягкого пластика по эффективности не уступали наручникам.

Серов окинул взглядом комнату. Ну что же, рабочий кабинет и спальня в одном флаконе. Шикарный кожаный диван с небрежно брошенной, хорошенько примятой хозяйской головой подушкой. Стол с компьютером… В нынешнюю эпоху минимализма и то, и другое выглядит громоздко и архаично, однако именно так чаще всего выглядит оборудование любителей, считающих себя профессионалами. В большой корпус можно за небольшие деньги напихать много интересных и не всегда нужных примочек. На полу изрядно потертый ковер, свет мягкий, льется со всего потолка, не оставляя места тени. В углу холодильник – это, наверное, чтобы за пивом далеко не бегать. Как-то не похоже на логово крутого мафиози. Да и сам Грабовски на такового внешне не тянет. Ему лет двадцать пять на вид, то есть почти ровесники. Как-то странно все.

– Грабовски Пьер? – на всякий случай поинтересовался Серов.

– Ну. А вы кто такие?

– Не нукай, не запряг, – отмахнулся Серов. – Ну что, колоться будем?

– В чем? Что вам надо, козлы?

– Это за козлов, – Серов слегка, так, чтобы не причинить серьезного вреда, ткнул парня кулаком в область почек. Судя по тому, как его перекорежило, попал качественно. – Ты понимаешь, какое дело, вопрос у нас к тебе есть.

– А просто так спросить было нельзя? Без… всего этого?

– Можно. А вот ответил бы ты или нет – еще вопрос. Док, коли ему свою гадость.

Штатный врач «Фаэтона» кивнул и извлек из кармана плоскую коробочку из мягкого красного пластика. Раскрыл, полюбовался содержимым, считающимся здесь куда аморальнее боевых стволов, и вытащил шприц-тюбик.

– Сыворотка правды? – безо всякого страха в голосе поинтересовался Грабовски.

– Она, родимая, – вздохнул Док. – Люди, далекие от медицины, именно так и называют сей замечательный препарат. Вы не волнуйтесь, молодой человек, больно не будет.

Из уст здоровенного детины, бугрящегося мускулами, это прозвучало довольно зловеще. Грабовски вздохнул:

– Знаете, давайте обойдемся без этого. Вы задаете вопросы – я отвечаю.

– Смотри-ка, умный молодой человек, – усмехнулся Серов. Его предложенный вариант более чем устраивал, у сыворотки правды, действие которой вызывает неудержимое желание говорить при подавлении воли, есть один серьезный недостаток. Допрашиваемый при определенных условиях может вывалить на тебя не только факты, но и собственные домыслы, в которые хочет верить. Разделить информацию при этом достаточно сложно, и условно-добровольное сотрудничество здесь предпочтительнее. – Хорошо, но врать не вздумайте – поймем сразу. Док!

– Уже, уже, – врач зацепил на мочках ушей Грабовского миниатюрные датчики. – Детектор подключен.

Вот сейчас говорить получилось куда более продуктивно, чем с Уолшем. Не прошло и десяти минут, как они знали, в принципе, все, что необходимо. И вновь пустышка. Точнее, не совсем пустышка, но все равно.

Грабовски и впрямь не имел к тем, кто устроил нападение на русский корабль, никакого отношения. Как и Уолш, он был хакером, только куда более высокого класса. Киберпреступник средней руки – к примеру, мог вскрыть на заказ клиентскую сеть какой-нибудь фирмы, или, как вариант, присосаться к серверу не слишком солидного банка и чуть-чуть, так, чтобы никто не заметил, пощипать счета. С крупными банками он даже не пытался связываться – там защита такая, что живо прихватят за жабры и развесят на солнышке провялиться. Требухой наружу. Ну а по мелочи и выхлоп невелик. На хлеб с маслом и приличную машину хватало, на что-либо серьезнее – нет.

Помимо этого, он собирал информацию. Не продавал – для этого Грабовски был слишком осторожен. Просто когда ломаешь чей-то сервер под заказ, то помимо основной добычи к тебе попадает еще много чего, и эти сведения он считал своей надежной страховкой. Ну, по принципу, только троньте – и ваши данные предстанут на всеобщее обозрение. По-детски и немного наивно, серьезные люди, если что, вытрясут из него все прежде, чем сработает автоматика, но парень по молодости лет об этом не задумывался.

Вот только недавно он обнаружил, что с его личного хранилища кто-то, в свою очередь, принялся тибрить информацию. А вот это Грабовски уже не понравилось – так и самому спалиться недолго. И вот, вместо того чтобы найти и заделать дыру в защите, он перенес сведения в другую точку, а взамен подбросил вору пакет искаженных данных с тем, чтобы после обиженные в лучших чувствах клиенты оторвали ему голову. Вот, в принципе, и все. Рассчитал точно. Не подумал только, что и сам он может оказаться под ударом.

– Хреново, – прокомментировал Серов с непроницаемым выражением лица и повернулся к Доку. – Есть тут чего на зуб кинуть? А то проголодался я с этой беготней что-то.

– Сейчас глянем, – Кисляков распахнул дверь холодильника. – Выбирай.

– Я сказал поесть, а не отравиться, – поморщился капитан. Продукты, лежащие на полках, не пробуждали в нем аппетита ни своей номенклатурой, ни внешним видом. Единственное, чего тут ожидаемо имелось в избытке, так это пиво, причем его было не просто много, а много и разных сортов. Видать, хозяин квартиры мог себе кое в чем не отказывать.

Док открыл было рот, чтобы прокомментировать барские привычки некоторых зажравшихся снобов, забывших уже, что им приходилось есть на тренировках по выживанию, но не успел – в двери загремели чьи-то ключи. Серов переместился в прихожую мгновенно, Док задержался буквально на пару секунд, только чтобы забить в рот Грабовски импровизированный кляп из подвернувшейся под руку тряпки. И прежде чем тот, кто пытался войти, сообразил, что происходит что-то не то, замки сломаны, а дверь не хочет открываться, наглые захватчики не только ее распахнули, но и рывком затащили внутрь нежданного гостя.

Гость на поверку оказался гостьей. Очень симпатичной, высокой, со спортивной фигурой девахой. Натуральной блондинкой, таскающей очки в тонкой оправе, которые ей удивительно шли. Выглядела она испуганной донельзя, но орать не пыталась – видать, понимала, что это может плохо кончиться. Серов выдернул изо рта Грабовски кляп, оказавшийся на проверку потрепанным носовым платком изрядных размеров, и поинтересовался:

– Твоя?

– Угу…

– Ну, так скажи ей, чтоб сидела тихо. Мне ваши головы ни к чему, так что, думаю, разойдемся мы сегодня мирно. Только еще на пару-тройку вопросов ответишь.

Парень кивнул, быстро зашептал девушке что-то успокаивающее. Та чуть расслабилась, но все равно сидела, прижавшись к Грабовски и глядя на русских испуганными глазами.

– Ну что, успокоились? Тогда продолжим. Как мне найти тех, от кого ты узнал о нападении на курьерский корабль?..

Ушли они только через два часа, расставшись, к слову, вполне довольными друг другом. Грабовски оказался и впрямь неплохим специалистом, сумевшим, выйдя в сеть, в два счета накопать всю интересующую их информацию. В свою очередь Серов, подумав, оплатил причиненные разрушения и предложил сладкой парочке долгосрочное сотрудничество. Проще говоря, провел мероприятия по вербовке новых агентов, на что те согласились. А почему нет? Топорно, конечно, всерьез их этому не учили, но ведь сработало! И вообще, Империя добилась своего нынешнего положения отнюдь не потому, что пренебрегала услугами сторонних талантов. Грабовски же, хоть и любитель, но талант реальный, против фактов не попрешь. Осталось по возвращении домой передать сведения о свежеприобретенных агентах тем, кто будет их впоследствии курировать, и все, дело сделано. Ну а сейчас наступила пора улетать – история, похоже, выходила на финишную прямую.

Такси здесь, как и на Сингапуре с Блефуску, было наземным и колесным – верный признак слабозаселенных планет с недостаточными производственными и научными мощностями. В Российской Империи, на периферии, та же картина – колесный транспорт дешевле машин на гравиподушках. И в Альянсе тоже, да везде так. Увы, это утешало довольно слабо – архаичное асфальтовое покрытие было качественным только на центральных, предназначенных в основном для туристов улицах и дороге в космопорт. По словам словоохотливого, как это у них частенько бывает, темнокожего водителя, дорога в морской порт тоже была хороша. Туристский бизнес – это вам не хухры-мухры. В остальной же части города колдобины были знатные, а подвеска машины раздолбанной, так что все неровности космонавты чувствовали пятыми точками. Вдобавок водитель, человек не только болтливый, но и неунывающий, врубил абсолютно непопулярную в Империи музыку, от которой у нормального человека могла разве что голова заболеть. Пришлось деликатно попросить вырубить ее, а не то… Водитель, как ни странно, не обиделся, а может, просто виду не показал и продолжил трепать языком. На проверку оказалось, что это было не так уж и плохо, во всяком случае, до космопорта доехали быстро. А когда, отпустив машину у ворот, подошли к боту, то обнаружили рядом с ним презабавную картину.

Толпа человек в пятьдесят, не меньше (и как их только пустили на охраняемую территорию?), одетая в странную, убогую одежду, покрытую вышивкой, судя по неряшливости, ручной, так густо, что практически не гнулась. Собравшиеся недружно скандировали что-то вроде «Геть, москали!», размахивая какими-то сине-желтыми тряпками. Периодически на импровизированную сцену из деревянного щита, который держали на плечах четверо крепких мужиков, взбирался какой-то хмырь и начинал вещать на странном языке, напоминающем русский, но звучащем так, словно на нормальные слова хорошенько плюнули, а затем растерли. Словом, разобрать то, что вещал оратор, космонавтам так и не удалось.

Самое интересное, люди-то были разные, но что-то у них у всех было общее. То ли дебильное выражение испитых рож, то ли нездоровый блеск глаз. Так что перед сознанием Серова все они моментально слились в одно непонятное и безликое пятно, и после он, как ни старался, не смог выделить из них ни одного индивидуального человека. Так, серая аморфная масса, и только.

А вокруг ходили, рассматривая бесплатный цирк, другие, явно местные. Похоже, их происходящее забавляло. Секунду подумав, космонавты подошли к одному такому, невысокому пухлому мужичку лет сорока с крупной собакой на поводке. Псина наверняка была породистой, в отличие от России, на планетах Европейской Ассоциации двортерьеры были запрещены законом, и все собаки, появившиеся на свет не у лицензированных заводчиков, а, так сказать, естественным путем, безжалостно уничтожались. Но порода породой, а выглядела собака, как подзаборный бобик, кудлатая и нескладная. И очень дружелюбная, поскольку не только не зарычала, а замахала хвостом и полезла знакомиться. Хозяин придержал ее было, но, сообразив, что туристы (а по одежде Серова и Дока можно было принять именно за них) не возмущаются, успокоился.

– Не подскажете, уважаемый, что здесь происходит? – спросил капитан на чистейшем английском. Его здесь тоже знали все, так что проблемы с языковым барьером не существовало в принципе.

– Да опять укроп бузит, – фыркнул эстонец. Слово «укроп» он, что характерно, произнес по-русски.

– В смысле?