Красные браслеты

Крики ярости способны заглушить саму ярость и показать, как бессмысленны и отвратительны твои вопли и истерика.

Не лучше ли, чтобы никто, кроме тебя самого, не слышал твой крик? Когда станет невмоготу, попробуй накричаться в одиночестве: на душе сразу полегчает. Постепенно ты перестанешь повышать голос, раздражаться, и главное – кричать на окружающих. Тебе больше не придется краснеть из-за собственной несдержанности.

Открытие пятнадцатое

Онанируй позитивно

Ты такой, какой ты есть после мастурбации.

Сказал физиотерапевт, который не накачал себе квадрицепсы, зато был весельчаком, каких мало

Я убежденный сторонник мастурбации. Несколько лет назад я написал пьесу под названием «Клуб оттянутых членов». Причина моей особой приверженности мастурбации заключается в несправедливой критике в ее адрес. О ней всегда говорят с насмешкой, упоминают в анекдотах и непристойных шуточках, как о чем-то второсортном и не заслуживающем уважения.

Для меня мастурбация всегда была загадочным явлением – особенно то, что за ней стоит. Это может быть непонятная страсть, бьющая через край любовь или голое сексуальное влечение, иногда стыд или скрытые желания. Мастурбация может рассказать о человеке больше, чем любая анкета.

«Ты такой, какой ты есть после мастурбации». Я услышал эту фразу от физиотерапевта. По его словам, в результате мануальной эякуляции в течение следующих двух-трех минут наступает состояние полного очищения естества человека от наносного, и его «я» предстает в истинном виде.

Еще физиотерапевт говорил: «Дрочка – своего рода наружный суицид. Ты как бы убиваешь свою внешнюю оболочку». Это был очень высокий мужик, около двух метров десяти сантиметров роста, и он говорил о мастурбации так, как обсуждают футбол или кино, причем настолько увлеченно, что не захочешь, а прислушаешься. Увлеченность, страсть – вот что больше всего привлекает и восторгает меня в людях.

Именно этот физиотерапевт пробудил во мне интерес к мастурбации, который не ослаб со временем. Ведь дрочишь в любом состоянии: и когда тебе хорошо, и если хреново. Это константа жизненного процесса, способ концентрации и перераспределения внутренней энергии.

Физиотерапевт рьяно выступал в поддержку «позитивного онанизма» – целенаправленного и персонифицированного. По его убеждению, каждую отдельную мануальную эякуляцию следует посвящать кому-то, что принесет удачу объекту вожделения.

Мне кажется романтичной идея персонального посвящения акта мастурбации. Лично я многократно совершал такие ритуалы позитивного онанизма. При этом возникает ощущение собственного могущества и великодушия.

Так что не тушуйся: глаза боятся, а руки делают. Только обязательно думай о ком-нибудь. И пусть магия позитивного онанизма довершит начатое.

Открытие шестнадцатое

Трудность не в том, чтобы принять себя таким, какой ты есть, а в том, чтобы принять остальных

Одних тошнит, других – нет.

Великое изречение одной медсестры. Меня в тот день тошнило

На самом деле это не одно открытие, а целых два в одном.

1. Принимай себя таким, какой ты есть. Знаю, это нелегко. Блаженный Августин провозгласил: «Познай себя, прими себя, превозмоги себя». Наверное, он был большим оптимистом, полагая возможным осуществить три действия одновременно. Мне бы хоть познать себя – уже хорошо. Но это сложно. Иной раз не поймешь, нравится тебе что-то или нет и чего вообще хочешь.

Да, непросто, но возможно. Приложи усилия, пробуй раз и другой, пробуй снова, и мало-помалу начнет складываться фоторобот человека, которым ты являешься.

2. Познаешь себя, а там и полюбишь. Тогда наступит самый трудный этап – вторая часть открытия: познай окружающих людей и прими их такими, какие они есть.

Ты скажешь, что это известная христианская заповедь. Но речь идет о том, чтобы проявлять к окружающим такую же снисходительность, какой ты научился баловать себя. Принимай их такими, какие они есть или какими не стали, и люди могут попытаться принять тебя таким, какой ты есть или не есть.

3. Суть завершающего призыва блаженного Августина – не просто смириться с самим собой, но понять и принять остальных, что намного труднее. Это настоящее испытание. Иногда кажется, что, раз мы познали себя, конечная цель достигнута. Однако до финиша далеко, ох как далеко. С каждым днем круг знакомых расширяется, и нам приходится прилагать все больше усилий, чтобы понять их.

Данное открытие может показаться слишком заумным. Меня к нему подтолкнули слова одной из медсестер. У нас был пацан, которого почему-то перестало тошнить от химиотерапии: ему было неприятно, когда рядом кого-то выворачивает наизнанку. Он даже не пытался сочувствовать и проявлять терпение – ему хорошо, а остальные пусть мучаются. Тогда наша медсестра произнесла краеугольные слова: «Одних тошнит, других – нет», – которые стали очередным моим озарением.

Под ее влиянием пацан решил поделиться с нами своими секретными приемами. Один из них заключался в потреблении кока-колы, которая, по его наблюдениям, обладала великолепными противорвотными свойствами.

Расколоть того парня уже было великим достижением. Вдобавок он открыл мне глаза на то, что важно не только упорно двигаться к цели, а иногда уметь сойти с протоптанной дорожки и перешагнуть на соседнюю. И еще помнить, что к месту назначения ведут разные пути. И не надо никого осуждать и, тем более, пытаться давить. Любая тропа может вести в правильном направлении, лишь бы ее выбор был результатом осознанного решения.

Открытие семнадцатое

Сила противоположностей

Не от рака помрем, так от скуки.

Одна из наших любимых поговорок

Мы, пациенты четвертого этажа клиники, где я лечился постоянно, мечтали о том, чего у нас не было. Позже, когда я стал ездить с лекциями по другим клиникам, многие онкобольные жаловались мне, что им не хватает развлечений, их пребывание в больнице слишком скучное и однообразное.

У нас, волосатиков, была присказка: «Не от рака помрем, так от скуки». В самом деле, почему-то все считают, что жизнь в больнице останавливается, и там нет места развлечениям. Однако все наоборот: именно потому, что в больнице замедляется ритм существования, нужно компенсировать нехватку движения новой деятельностью.

В свое время телевизионное шоу «Марсианские хроники» относили к разряду телемусора. Полагаю, критикам не доводилось бродить по больничным коридорам, пустеющим во время его показа. Иначе они знали бы, что тысячи пациентов по всей Испании смеялись от души и получали большое удовольствие от «Марсианских хроник», благодаря им чувствовали прилив сил и жизненной энергии. Так люди заново приобщались к прежнему миру, который им пришлось покинуть.

Меня всегда огорчало отсутствие воображения у тех, кто занимается планировкой и оформлением больничных помещений. В очереди на химиотерапию поначалу вообще было нечем заняться. Позже в комнате ожидания подвесили телевизор, но так высоко, что разглядеть изображение могло разве что орлиное око.

А где шахматы, карты, настольные игры, телевизоры с 50-дюймовыми плазменными экранами, видеоигры, беспроводное подключение к Интернету? Да-да, я не шучу, все это должно находиться в распоряжении больных. Им необходимо поддерживать связь с миром, чтобы бороться с недугом.

Не все понимают, каким зарядом жизненной энергии могут поделиться больничные завсегдатаи. Я всегда высказывался за то, чтобы пациенты со стажем читали лекции сотоварищам: их знания и опыт способны поразить воображение. Люди, живущие в обычных условиях, ходят на лекции, а что говорить, когда лектор в такой же, как у тебя, голубой пижаме выступает прямо в палате.

Когда заболеваешь, начинается другая, вторая жизнь. От нее никуда не деться: каким бы тяжелым не было заболевание, ты живешь. Я успел пожить на воле, потом в больнице, а теперь опять за ее стенами, но моя больничная жизнь может когда-нибудь снова вернуться. Обе жизни имеют что-то общее, но между ними есть и различия. Их объединяет главное – ты продолжаешь жить. Пусть в больнице, но человек должен прожить детство, молодость, взрослый период.

Однако, чтобы жить, требуется место, где можно бегать и гулять. Как правило, больницы – довольно однообразные заведения, а жизни необходимо смешение противоположностей. Мне всегда казалось, что, если встречаются две противоположности, происходит волшебство. Недаром счастливые пары часто образуют люди, у которых очень мало общего.

Поэтому, чем больше противоположностей соединятся в одном месте, тем лучше. Вот некоторые из них, и я надеюсь, что они скоро воплотятся в реальность. В этом списке нет закономерной последовательности: я просто записал мысли, пришедшие мне в голову за годы жизни в больнице и вне ее.

1. Больница с бассейном олимпийского стандарта. Плавание пойдет на пользу очень многим больным. Как хорошо нырнуть в глубину и представить себя рыбой!

2. Кегельбан в аэропорту. Важно расслабиться перед полетом: покатать мячик еще и приятно. Аэропорт и спорт – сочетание полезного с приятным.

Начало положено, в некоторых аэропортах уже есть тренажерные залы. Сколько пользы они приносят!

3. Парикмахерская в кинотеатре и хорошая стрижка перед сеансом. Иду постричься, а заодно кино посмотреть. Пусть предложат побрить, сделать стильную прическу или массаж, эпиляцию. Вы на какой фильм идете? Рекомендую такую-то прическу.

4. Библиотека в лесу, компактные книжные собрания среди деревьев. Раз лес поставляет материал для печатания книг, пусть их часть там и останется. Водрузим несколько книжных шкафов и расставим на полках книги. Как здорово после восхождения на гору перевести дух за чтением хорошей литературы!

5. Бары в банках. Скажем, ты зашел получить кредит или снять со счета часть зарплаты, а к твоим услугам – еще и барная стойка. Почему банк должен быть серьезным заведением? Ведь в баре можно познакомиться с другими клиентами, расспросить, какие им платят проценты по вкладу, чего они ждут от жизни и своих инвестиций. Для многих визит в банк превратится в удовольствие: заскочу-ка я с утра в банк минут на десять – выпью чашечку кофе и съем чего-нибудь, решая, как поступить с моими сбережениями. На одном конце заказываешь салат из кальмара, на другом – двести тысяч евро. А ну, кто быстрее обслужит?

Открытие восемнадцатое

Отключись на двадцать минут

Не шевелись. Вдохни и задержи дыхание.

Из репертуара рентгеновского кабинета

В больничном словаре есть фразы, которые становятся навязчивыми. От них никуда не деться – они, типа, входят в моду. Например, на каждом углу повторяют какой-нибудь прикол из популярной телепередачи или кинофильма. То же происходит в больницах. Вашему вниманию предлагается один из больничных хитов.

«Не шевелись. Вдохни и задержи дыхание». Это слышишь всякий раз, когда делают томографию или рентген. От тебя требуется, прежде всего, не двигаться, замереть, чтобы изображение на снимке не смазалось. Пребывание в неподвижности может длиться от пятнадцати минут до часа с четвертью. Поэтому нужно запастись огромным терпением и постараться обратить это время себе на пользу, достичь состояния внутреннего умиротворения.

Ясное дело, если хочешь извлечь пользу из онкологического заболевания, ты должен научиться получать удовольствие от убитого времени, без которого при этой хвори не обойтись. Здесь начинается самое трудное, потому что надо затаиться и вообще ничего не делать, хотя хочется бегать, летать, играть, действовать.

Только ты сам можешь заставить себя это сделать. Неимоверно трудно утихомирить собственную плоть и жажду жизни. Ты один в кабинете – кому охота лишний раз облучаться? А я? Я, думаете, хочу? Я всегда мысленно задавал этот вопрос, когда остальные покидали помещение.

Но трудность не только в неподвижности: вдобавок нельзя произнести ни звука.

Однако и этим дело не заканчивалось: нужно не просто молчать, будто воды в рот набрал, а еще сдерживать дыхание. Итак, от меня требовались гробовое молчание, мертвая неподвижность и почти полная бездыханность.

Всякий раз, когда мне делали рентгенограмму, я, сам того не сознавая, искал, находил и ощущал мое внутреннее «я». Это было что-то вроде аутотренинга, нечто из области йоги, и в итоге мне становилось лучше: из рентгеновского кабинета я всегда выходил в приподнятом настроении.

Посему, излечившись, я продолжаю пользоваться этим методом и раз в месяц делаю себе «рентгенограмму». Конечно, в моем распоряжении нет рентгеновского аппарата, но он и не нужен для самостоятельного изучения собственного внутреннего мира.

1. Я ложусь в постель, предварительно закрыв двери и отключив мобильники, замираю.

2. Мысленно произношу популярную фразу из известного репертуара: «Не шевелись. Вдохни и задержи дыхание».

3. Лежу неподвижно двадцать минут. Гоню от себя все мысли, кроме той, что нельзя двигаться и надо дышать понемножку.

4. Когда завершается период полного бездействия, вдруг, как по волшебству, приходит решение старых проблем, оживают потухшие чувства и появляется вера (требующая практического подтверждения), что тебе по плечу преодолеть любые трудности.

Ты скажешь, это похоже на медитацию. Однако речь идет лишь о состоянии покоя. Все мы чувствовали бы себя лучше, если бы иногда ненадолго замирали: отключались минут на двадцать.

Открытие девятнадцатое

Ищи соседей по палате за пределами больницы

Ты мой брат, мой младший больничный братишка.

Говорил мой больничный брат Антонио-большой, автор-исполнитель

Мне повезло с соседями по палате. Я уже рассказывал о некоторых из них в других главах книги. Все они становились моими братьями на часы, дни, месяцы… Нет, они и сейчас мне братья, мои будущие амарильос.

Меня охватывал тихий восторг, когда после «увольнительной» дома я в своей обычной одежде входил в больничную палату, видел там незнакомца в голубой пижаме (в обществе верного родственника) и предвкушал, как через пару дней мы с ним станем очень близки.

Когда в первый раз ложишься в больницу, тебе оставляют место возле окна. Это неписаное правило: всем понятно, что тебя постоянно будет тянуть к окну, чтобы посмотреть на мир, который пришлось внезапно покинуть. Есть и другое правило, разрешающее новичку в первый день не надевать пижаму. На адаптацию дается двадцать четыре часа.

Тяжело расставаться с нормальной одеждой и укладываться в постель среди бела дня, хотя чувствуешь себя здоровым и бодрым. Поэтому обычно проходят еще почти двадцать четыре часа между переодеванием в пижаму и началом постельного режима.

В первые, самые трудные двое суток сосед по палате поддержит тебя добрым словом, ободряюще подмигнет. Может, просто расскажет о своей болезни, переживаниях и о том, что чувствует в этот момент. Личные ощущения составляют основу общения: встречая сочувствие, становишься вдвое сильнее, борясь с хворью.

Моего лучшего соседа по палате звали Антонио, и он был родом из Матаро. У него в ступне зияла огромная дырка размером чуть ли не с мячик для пинг-понга. Энергии Антонио хватило бы на всех, кого я знал прежде. Парень – чисто огонь, буря эмоций.

Ему было девятнадцать лет, мне четырнадцать. Он постоянно меня смешил. Благодаря Антонио я почти четыре дня не переодевался в пижаму: он убеждал врачей и медсестер, что ему приятно видеть меня в обычной одежде, будто у него посетитель, а положительные эмоции способствовали улучшению самочувствия.

У Антонио имелось маленькое пианино, на котором он наигрывал песенки, и музыкальная атмосфера здорово помогла мне в первые дни в больнице. Он играл, я пел. Вместе мы сочинили классные песни, из которых наибольшим успехом у больничной публики пользовался шлягер «Подари мне эти выходные». Второе место хит-парада занимала «Получи пропуск на солнечную сторону».

Антонио был потрясающей личностью, но, не сознавая того, угасал с каждым днем. И с каждым днем врачи все меньше удостаивали его внимания, зато увеличивалось число посетителей. Это однозначно свидетельствовало о том, что Антонио умирал. Так всегда: если друзья выстраиваются в очередь, чтобы навестить тебя, а врачи заглядывают все реже, поскольку не могут сказать ничего нового, знай – твои дни сочтены.

Антонио говорил со мной о любви и женщинах. Больше всего ему нравилось рассуждать о том, как встретить идеальную женщину или найти любовь всей жизни. За два дня до смерти он продолжал искать свою любовь и мечтать о ней. Мне кажется, именно жажда любви делала его особенным: его лицо светилось, когда он говорил об этом.

Антонио умер. Я не видел, как это произошло. Мы никогда не были свидетелями смерти соседей по больничной палате: перед самым концом их почти всегда забирали домой. Конечно, мы знали, что, раз сосед покидает больницу, значит, умрет, но прощались с живыми, и это оставляло в нас хорошее чувство.

Я унаследовал от Антонио пианино, которое, по его словам, когда-нибудь будет стоить миллионы. Пианино до сих пор у меня, и я продолжаю на нем играть. Кроме инструмента, Антонио поделился со мной своей силой. Я уговорил волосатиков отдать мне его жизнь целиком, и они согласились не распределять ее между остальными. Теперь весь Антонио живет во мне, и 90 процентов моей эмоциональности происходит от него.

У меня было двадцать соседей по больничной палате, девятнадцать из них классные ребята и только один неприятный тип (он жутко храпел, не желал разговаривать и занудно повторял: «Я тоже человек»). Девятнадцать оставили на мне отметины. Так что баланс самый положительный.

Я и сейчас стараюсь найти соседей по палате с наибольшим, как мне кажется, упорством. Ты можешь обрести своих. Ищи их где угодно – в лифте, на работе, в магазине, но не в больнице.

Именно соседи по палате чаще всего становятся амарильос (скоро мы поговорим о них подробно).

Примерно так нужно искать и находить себе соседей по палате:

1. Обрати внимание на незнакомого человека. Вернее, твое внимание притянется к нему, как магнитом.

2. Заговори с ним. Да, просто подойди и заговори о первом, что придет в голову. Нужно мягко, очень мягко нащупать возможность постепенного сближения.

3. Дай ему два дня форы. Людям всегда нужны два дня, чтобы преодолеть настороженность, переодеться в пижаму, довериться другому человеку, понять и принять его.

4. Радуйся новому соседу/соседке по палате.

Это только начало. Ты можешь встретить в своей жизни не только соседей, но и остальных: санитаров, врачей, медсестер, амарильос.

Я не предлагаю тебе знакомиться и завязывать дружбу с медиками за пределами больницы. Просто есть люди, которые могут воздействовать на тебя так, как врачи лечат организм от болезни.

1. Говоря здесь о врачах, я имею в виду тех, кто способен выслушать и оказать на тебя оздоровляющее влияние. Такие люди необходимы, они составляют структуры твоих амарильос и друзей. Важно отличать их, видеть непохожесть друг на друга и таким образом точно знать, что сможешь прибегнуть к помощи этих врачей-друзей-амарильос, когда станет плохо.

2. Медсестры (медбратья) – те, кто не бросит тебя в трудную минуту и поддержит, ничего не требуя взамен, в преодолении нескончаемых трудностей. Такие люди за спасибо сделают для тебя миллион добрых дел и в солнечный летний день попрутся за тобой к черту на кулички, вместо того чтобы валяться на пляже. Ты останешься в неоплатном долгу перед ними.

4. Санитары – люди пунктуальные, чаще случайные в твоей жизни; альтруисты, которые бросят спасательный круг в тот самый момент, когда ты начнешь тонуть. Они встречаются на шоссе, когда останавливаются, чтобы взять на буксир твою заглохшую машину, или возникают, когда у тебя сопрут бумажник со всей наличкой и кредитками, чтобы одолжить денег. Таких людей называют «добрая душа». Для меня они санитары.

Совсем скоро мы пространно и подробно поговорим об амарильос. Терпение, только терпение! А пока представим себя в больничной обстановке.

Открытие двадцатое

Хочешь разделить со мной БДГ-фазу?

По ночам ты обретаешь власть над течением жизни.

Нужно только понять, что конкретно ты хочешь изменить в жизни, и знать, что до рассвета еще далеко.

Откровение Кристиана (чей-то брат, чей – не помню)

Ночь – самый подходящий для амарильос период суток. Я люблю ночи за то, что они позволяют мне воплотить в жизнь почти все.

Ночи в больнице были великолепны. Такие безмолвные. Мы, волосатики, по ночам вырывались на свободу: садились в наши коляски и отправлялись на поиски приключений по нескончаемым коридорам шести больничных этажей.