Красные браслеты

У нас не было возможности прокатиться на байке или рвануть на дискотеку, зато на своих колясках мы добирались до самых удаленных уголков здания больницы и придумывали бесчисленные игры, развлечения. Днем каждый выбирал, куда поедет ночью. Моим любимым занятием было навещать других волосатиков – новорожденных в родильном отделении. Трудно описать ощущение, которое испытываешь, сюсюкая и заигрывая с малышом, когда тот смотрит на тебя, смеется в ответ и издает забавные звуки.

У них вся жизнь была впереди, а наша приближалась к концу.

Я всегда верил, что ночью совершается волшебство, исполняется любое желание. Сколько раз по ночам в больнице я ощущал себя могучим, способным преодолеть все страхи и изменить судьбу. Единственное, что недоступно ночному могуществу – победить сон, перешагнуть через утреннюю зарю в мир, где обитают успешные люди, умеющие реализовать свои замыслы, которым рассвет не помеха. Так говорил Кристиан, чей-то брат, чей – не помню. Иногда посетитель оставляет тебе больше, чем тому, к кому он приходил.

Я стараюсь приурочить принятие важных решений к наступлению поздней ночи, часам к трем-четырем. По-моему, это самое подходящее время для составления планов. Вроде бы спать пора, поэтому твое внутреннее «я» готово согласиться со всем, что ты думаешь, ободряет тебя и полностью поддерживает.

Сон лишает нас уверенности, которую мы испытываем во время ночного бдения. Сколько прекрасных мыслей не кажутся таковыми поутру, а принятые ночью решения теряют смысл. Наверное, сон способствует переходу нас из отчасти животного состояния в более человечное, и мы начинаем сомневаться. Хорошо ли это, я не знаю.

Лежа в больничной палате, я не раз принимал великие решения в бессонные часы, перед тем как уснуть. Я просыпался среди ночи, когда вся больница, включая медсестер, находилась во власти сна, и радовался ощущению, будто окружающее пространство принадлежит мне одному. Я начинал строить планы на будущее, мечтать и надеяться на многое.

Расставшись с клиникой, я продолжаю верить в волшебство ночи. Уверен, когда-нибудь изобретут средство, которое сделает сон ненужным, и тогда поздние ночные часы станут временем нового, неизвестного доселе застолья – БДГ-фазы (фазы быстрого сна).

Обед и ужин будут уступать БДГ-фазе в значимости для общения людей. Ты разделишь эту трапезу с избранными, теми, кто, как и ты, верит в могущество ночи. Наступит эпоха иных отношений, и я готовлюсь к этому.

Открытие двадцать первое

Впервые и навсегда

Самое ценное в нас – остатки.

Мы состоим из остатков.

Так утверждал наш учитель математики. Вместо формул он предпочитал вещать нам об остатках. Говорил, что математику мы все равно забудем, а от собственных остатков никуда не денемся

Он всегда начинал урок с фразы: «Нет ничего дороже хорошо сохранившегося остатка. Ведь это кусочек нашей жизни».

Я тоже верю в ценность остатков, вероятно, даже с большей убежденностью, чем наш математик (иногда ученик в чем-то превосходит учителя), потому что мне доводилось терять их. Остатки возникают, большей частью, в детстве и юношестве. Ими полна жизнь всех людей.

Когда я попал в больницу, у меня перестали появляться остатки. То есть не совсем – остатки были, но они видоизменились. Больничные остатки, как правило, не индивидуальные, а общие, одинаковые с соседями по палате.

Понятие «остатки» можно определить как то, что в один прекрасный день происходит с тобой впервые и оставляет отметину, поскольку становится частью тебя.

Вот три образца остатков, имеющих отношение к транспорту:

1. Наступит день, когда после школьных уроков ты в первый раз пойдешь домой с приятелем. Вы будете, не спеша, идти и болтать о том о сем. Мы все шли с кем-то на пару, а затем, в определенный момент, расставались. В этом есть признак вступления в сознательную, взрослую пору. Волшебное ощущение для ребенка семи-восьми лет и остаток на всю жизнь.

2. Годы спустя, ближе к шестнадцатилетнему возрасту, и по дороге домой возникает другой остаток. Тебе уже не хочется идти пешком, а тянет прокатиться на такси. Опять же в компании приятеля ты пытаешься поймать тачку, никто не останавливается, и вы пускаете крепкое словцо вслед удаляющимся машинам. Это еще один образчик взросления, ощущения наступившей зрелости и очередной остаток.

3. Наконец однажды (тебе уже девятнадцать) ты на своей машине отвозишь друга домой (наверное, того же, что в первых двух случаях). Доехав до места, вы за разговором засиживаетесь в машине допоздна. Опять возникает остаток.

Для меня большое удовольствие обнаруживать такие остатки. Как только наш математик разъяснил, что они представляют собой, я начал их коллекционировать. В годы непростого больничного существования мне становилось легче, когда я мысленно рассматривал свою коллекцию остатков. Они появляются в нас с такого раннего возраста, что в итоге вся жизнь строится на них. Ежегодно я воссоздаю в памяти два-три остатка, и мне становится хорошо от встречи с ощущениями прошлого.

Людям свойственно забывать, что они нынешние есть результат пережитого в детстве и юношестве, итог многих остатков. Мы запираем дверь в прошлое, вместо того чтобы распахнуть ее настежь.

В течение нескольких лет у меня были очень необычные остатки: мне впервые ампутировали ногу и удалили легкое. Однако и они стали частью моей коллекции.

Даже теперь в нас, взрослых, откладывается множество остатков, но мы не всегда это замечаем. Чтобы познать самих себя, иногда полезно заглядывать в свои остатки, изучать их и ни в коем случае не пытаться переиначить.

Моя жизнь состоит из остатков и запахов: они-то и делают меня таким, какой я есть.

Открытие двадцать второе

Как навсегда перестать злиться

Определи свою точку невозврата.

Призывал врач-рентгенолог с маленькими ушами и густыми бровищами, который завораживал нас своим голосом и байками

Больше всего ненавижу злиться, повышать голос, ругаться, и главное – быть неуправляемым в такие минуты.

В больнице мы иногда проклинали судьбу, порой дело доходило до истерик. Врач-рентгенолог, который, теряя бдительность, рассказывал анекдоты, научил нас избегать приступов бешенства и определять черту, которую нельзя переступать.

Он поведал нам о точке невозврата: пока ты ее не миновал, есть шанс сдержаться; достиг ее – ничто не поможет. Она реально существует, осязаемая и материальная. А раз мы ее ощущаем – можем опереться, чтобы взять себя в руки.

По просьбе рентгенолога мы взяли по листу бумаги и написали, кто что чувствует по мере приближения к точке невозврата. Получилась шкала нарастания злости. Как распределяются градусы на этой шкале? Что с тобой происходит, когда теряешь власть над собой, своим раздражением и гневом?

Вот список четырех стадий с обобщенным содержанием:

1. Замечаю, как меня раздражает то, что говорит другой человек.

2. Замечаю, что мое раздражение усиливается.

3. Я начал повышать голос. Замечаю, как прихожу в ярость. Перестаю держать себя в руках.

4. Я в точке невозврата.

Если ты проследишь свое состояние в четырех названных пунктах, заметишь, что непосредственно перед тем как достичь точки невозврата, и прежде, чем полностью потерять контроль над собой, поддаться приступу ярости, у тебя есть возможность не допустить этого. Еще ты заметишь, что, приблизившись к этой точке, вероятно, начнешь размахивать руками, или у тебя задрожит голос, либо начнешь оскорблять другого и ругаться. Это верные признаки того, что надо остановиться.

Как? Начни с того, что попроси друга, подругу или своего амарильос, чтобы он произнес заранее выбранное ключевое слово – как только в твоем поведении появятся указанные симптомы. Пусть скажет что-нибудь типа: «фисташка» или «Соединенные Штаты». Что угодно, лишь бы ты понял, что приближаешься к точке невозврата. Первое время будет трудно самостоятельно отслеживать наступление этого момента: слишком быстро все происходит – так стремительно, что почти невозможно разграничить переход от одного состояния к другому.

После того как услышишь пару раз ключевое слово, тебе станет проще самому следить за собой и вовремя разглядеть впереди точку невозврата. В этот момент ты обязан загасить вспышку ярости и спуститься по шкале на ступеньку вниз, где сможешь сдерживаться. Помни: все на свете управляемо, если не доводить до точки невозврата.

Я начал упражняться в практическом применении этого метода в больнице. Моим ключевым словом было слово «опухоль», потому что мне всегда хотелось придать ему положительное значение. И это сработало: мало-помалу я перестал раздражаться и обалдевал от того, как здорово у меня все получалось.

С возрастом точка невозврата меняет свое расположение. Прожитые годы и накопленный опыт делают нас более сдержанными и отдаляют критическую стадию на шкале злости. Поэтому важно не упускать ее из виду: надо ежегодно проводить корректировку, отслеживать точку невозврата и возводить перед ней непреодолимую стену.

Иногда невредно позлиться, но нельзя распаляться до точки невозврата.

Открытие двадцать третье

Хитроумный способ понять, любишь ли ты кого-то

Закрой глаза.

Призыв Игнасио, особенного среди особенных

Честно признаюсь, это открытие ошеломило меня своей простотой. На третьем этаже нашей больницы находились особенные пациенты – неудачно названные умственно отсталыми (мне всегда хотелось вычеркнуть эти два слова из словарей).

Я считаю таких людей особенными: хотя бы потому, что рядом с ними сам чувствуешь себя особенным. Благодаря невероятному простодушию им удается легко решать любые проблемы.

Меня приводила в восторг эта их способность – не слишком заморачиваясь, находить выход из разных ситуаций. Например, они изобрели способ понять, любишь ты кого-то или нет. Мне всегда казалось, что одна из бед нашего общества заключается в том, что люди живут вместе и не знают, любят ли друг друга. В результате возникают сомнения, душевные муки: любовь ли это, моя ли это половинка? Кажется, та мне нравится больше… Что делать?

Так вот, если сомневаешься, поступай как те особенные ребята. Они меня этому научили. Здесь нет ничего удивительного, никакого фокуса или хитрости, поражающей воображение.

Мы, волосатики, часто захаживали на третий этаж со своими проблемами. Трудно выбрать правильное решение из множества вариантов, а особенные умели это делать. Они словно пропускали через сито все имеющиеся сведения и отсеивали ненужные.

Они никогда не отказывали нам в совете. И вот что мы слышали: «Закрой глаза!» Для них это было подобно ритуальному действу. Закрывая глаза, ты как бы отгораживаешься от лишнего, перекрываешь канал поступления в твое сознание информации, которая отвлекает от главного.

Мы часто выполняли это упражнение с закрыванием глаз. А теперь я повторяю его еще чаще. Сколько новых открытий я совершил и важных решений принял зажмурившись! Самое поразительное, что с закрытыми глазами все видишь в ясном свете.

Двадцать три открытия, которые связывают два возраста – четырнадцати и двадцати четырех лет

Вот такие двадцать три открытия. Надеюсь, они будут полезны для тебя. Вероятно, с их помощью ты совершишь новые открытия. Хорошо бы, чтобы на их основе тебе удалось создать для себя целый мир – иной, мир амарильос.

Излечившись от рака, я использовал эти открытия, чтобы установить связь между двумя своими возрастами. Ты волен сделать то же самое либо соединить какие-то свои два этапа, переживания, или они просто пригодятся тебе в какой-то важный момент.

Мне исполнилось двадцать четыре года, когда я обдумал и стал осознанно применять на практике двадцать три открытия. В начале книги я упомянул, что на первых порах не мог поверить в свое окончательное выздоровление. Через пару дней после выписки из больницы у меня возникло ощущение потерянности и отсутствия опоры под ногами: я знал себя нынешнего, но не помнил себя прежнего.

Тогда я решил вернуться в детство, влезть в душу заболевшему раком четырнадцатилетнему подростку и установить связь между ним и мной двадцатичетырехлетним.

И случилось что-то невероятное, волшебное. Воспоминания пробуждались во мне, а вместе с ними – мои былые привязанности и желания: я будто трансплантировал их в молодого человека двадцати четырех лет. Я провел чудесный год, наводя мосты и организуя общение между двумя парнями, сосуществовавшими в одном теле. Это, несомненно, был самый потрясающий год в моей жизни: я услышал самого себя, понял и зауважал. За двенадцать месяцев я выучил уроки Учителя Рака и воплотил их в реальность. Один из ребят – двадцати четырех лет – уже знал, как бороться с раком, а четырнадцатилетний, еще не ведая себя старшего, сумел-таки выжить в этой борьбе. Две воли и энергии, объединившись, создавали мощный жизненный потенциал.

Конечно, подросток вел себя не так, как взрослый парень, все знавший и желавший одного – чтобы младший чувствовал себя понятым и любимым. Мне становилось приятно, когда эти двое находили общий язык, и я видел, что, в сущности, их разделяет не слишком многое. На самом деле они, скорее всего, хотели одного и того же, но выражали это по-разному.

Мне нравилось, когда они начинали спорить. В такие минуты я замечал, что взрослею и как меняются мои жизненные цели. Это было здорово, потому что те двое в определенном смысле соединяли во мне разные устремления и непохожие искания. Споры, разногласия необходимы для того, чтобы выживать и продолжать существование.

Когда тот год закончился, я заключил с собой четырнадцатилетним договор, в соответствии с которым подросток получал пожизненное право голоса, а я обязался прислушиваться к его мнению. Кроме того, поскольку паренек не имел возможности стать тем, кем хотел, я позволил ему постоянно находиться во мне. С тех пор он меня не покидал: я продолжаю взрослеть и отсчитывать прожитые годы, но во мне живет четырнадцатилетний подросток, который дает советы и высказывает свое мнение.

Большинство людей легко забывают себя четырнадцатилетних. Мне кажется, им стоит мысленно вернуться и погрузиться в то время, разыскать себя и построить мостик для общения. Представьте, что вы плывете под водой, почти касаясь дна бассейна, потом через узкую трубу попадаете в другой бассейн, поменьше, где вам только четырнадцать лет. Говорите с собой четырнадцатилетним, обменивайтесь мнениями и захватите в большой бассейн все, что можно воссоздать.

Мы четырнадцатилетние способны сделать себя нынешних интересными и многогранными. Ведь в то время мы принимали очень важные решения, которые формировали наш характер. Но мы почему-то забываем об этом, твердим об ошибках юности и пытаемся переделать себя.

Мне кажется, что перестраивать себя нужно на собственной основе, на том, чем ты был в четырнадцать лет. Это создаст прочный фундамент для тебя нынешнего и того, кем ты хочешь стать. Пожалуй, еще одно открытие – двадцать четвертое. Что ж, пусть так.

Главное – верить в эти двадцать три открытия. Веришь – значит, творишь. А теперь выпустим на авансцену амарильос. Пора.

Про жизнь

Амарильос

По-вашему, инженер-стихоплет – это нормально?

Делу время, культуре час.

Будешь и дальше шляться с этой девкой – домой не приходи…

Это – про жизнь.

Габриэль Селайя

Наконец-то мы добрались до самой желанной части моего повествования, темы, трогающей до глубины души. Мне доставляет невероятное удовольствие поговорить с тобой об амарильос.

К твоему сведению, сейчас 1 час 41 минута августовской ночи (когда я перепишу эту главу, будет 11 часов 08 минут утра в октябре). Я недаром уточняю, в какой день и час (самое начало четверга) написано то, что ты читаешь (отредактировано ближе к полудню во вторник). Обычно в книгах даже намека нет на то, в котором часу писал автор, где он при этом находился, какая была погода. А ведь благодаря этому, по-моему, возникает ощущение правдивости написанного.

Несколько месяцев назад мне выпала счастливая возможность познакомиться с Брюсом Брютоном – композитором, автором известных саундтреков к фильмам «Юный Шерлок Холмс» и «Силверадо», и задать ему интересующие меня вопросы. В частности, мы говорили о том, какие факторы могут повлиять на творческий процесс: близкий человек, место и время работы, температура окружающей среды. По словам моего собеседника, наибольшее влияние на создаваемое произведение оказывает то, как ты воспринимаешь и преобразуешь увиденное. Имеет значение даже скорость, с какой ты создаешь образ. Для меня было истинным удовольствием слушать человека, переполненного творческой энергией (хотя он признался, что работа спорится, когда рядом никого нет, ему тепло и удается максимально сосредоточиться).

Однако вернемся к амарильос. Это колоритное слово, кроме того, что обозначает данную часть книги, является ее названием и придает своеобразие, а также представляет собой наиболее ценный урок из тех, что преподал мне Учитель Рак. Всегда учишься чему-то, опережающему остальную науку на три шага или на все три километра; обязательно найдется Мигель Индурайн, Арне Борг или другой чемпион, чтобы в очередной раз побить мировой рекорд и оставить позади всех участников соревнований. Учитывая, что я, как тебе уже известно, люблю списки, один из уроков должен намного опережать остальные по своей значимости.

Эта глава длинная, и, чтобы не уходить от сути, постараюсь не растекаться мыслью по древу. Мне хочется, чтобы ты многое извлек для себя, прочитав эту книгу, и, в первую очередь, постиг, кто такие амарильос (напомню, в переводе с испанского это значит «желтые»).

Мечтаю, чтобы, прочитав мою книгу, множество людей начали пользоваться этим словом и отправились на поиски своих амарильос. Есть иностранные термины, которые входят в международное употребление и могут означать что-то нехорошее, как, например, цунами, или, наоборот, полезные – Интернет; иногда какое-нибудь современное модное явление – скажем метросексуал. Я не пытаюсь ввести в обиход новое словцо, но считаю необходимым найти ясное и понятное всем определение нового понятия. Любое понятие и концепция должны иметь словесное описание, как человек – имя.

В больнице я не раз слышал от одного мужчины: «Твоя жизнь начинается с того, что тебе дают имя. Как можно жить без имени!» А я смотрел на него непонимающим взглядом и улыбался. Такое случалось со мной неоднократно: мне было пятнадцать или шестнадцать лет, а большинство пациентов давно успели разменять шестой или седьмой десяток. Они разговаривали со мной как со взрослым, давали взрослые советы и видели во мне взрослого человека. Да, взрослые смотрят на все по-своему. Мне хватило ума все записывать, словно я предчувствовал, что услышанное пригодится и станет понятно спустя годы.

Я испытываю радость, когда моя голова справляется с пониманием незнакомого слова, чужого языка, необъяснимого чувства. Наш мозг можно сравнить с электронным замком отсроченного действия: его нужно долго программировать, чтобы он не сразу, но открывался и впускал то, что хранил в ожидании за запертой дверью. Для этого достаточно ввести правильный пароль. Вот и я надеюсь подобрать правильные слова, чтобы объяснить, кто такие амарильос.

Со многими своими амарильос я познакомился во время лечения. Но тогда я принимал их за друзей, родственные души, бескорыстных помощников, ангелов-хранителей – за кого угодно, только не амарильос. До моего сознания не доходило, почему незнакомый человек, пару минут назад не имевший ко мне никакого отношения, вдруг становился частью моего мира, понимал меня, как никто другой, и в его присутствии я не чувствовал себя беспомощным, неприкаянным. Вот черновое определение амарильос, которое получилось у меня невольно.

Обычно так происходило с соседями по палате: они сразу становились моими амарильос. Наши бесконечные ночные разговоры продолжались до утра. Мы были друг для друга как названые братья. Да, именно братья. Нас так и называли в шутку – «больничные братья» или «братья со сроком годности». Сила нашей привязанности не уступала братской, а дружба была невероятно близкой.

Однако с годами я начал осознавать, что слова «брат», «друг», «больше чем знакомый» не отражают сути.

Помню, несколько волосатиков рассуждали о соседях по больничной палате. Кто-то называл своего «ангелом», другой ограничивался определением «друг». Вдруг я и еще один волосатик выпалили одновременно, будто сговорились: «Они – амарильос». Не знаю, как это произошло, но мы оба почувствовали, что это самое подходящее слово. Я верю в случай и судьбу, но считаю, что случай играет в жизни человека бо€льшую роль, чем судьба. Не знаю, случайно или по велению судьбы, но «амарильос» – на мой взгляд, единственное слово, точно передающее суть отношений, в частности, между соседями по больничной палате.

Мне непонятно, почему понятие «дружба» со временем не меняет своего содержания. В литературе, посвященной средневековому периоду, эпохе Возрождения, началу XX века, неизменно говорится о дружбе. При этом друг так и остается другом. На каждом отрезке истории человечества дружеские отношения понимались почти одинаково. Зато супружеские и семейные связи претерпели серьезные изменения. Брак и семья в Средние века и в наше время совсем не похожи: взаимоотношения супругов, их поведение – изменилось все.

Я вижу в этом недостаток современного общества. В эпоху продвинутых технологий понятие дружбы, ее значение в жизни человека не могут оставаться прежними. Теперь у нас нет возможности запросто встречаться с приятелями, как раньше. Каждый год мы по разным причинам теряем старых друзей: переехал жить за границу, перешел на другую работу, нет времени ходить по гостям, общаемся только через мессенджер, судьба разбросала одноклассников или сокурсников.

Потерять друга – значит перестать видеться с ним. Друзья – прежде всего, те, с кем мы встречаемся, причем часто. Можно ли иметь друга, с которым никогда не видишься и не проводишь время? Это, по определению, невозможно.

Например, мы, друзья-волосатики, в больнице постоянно тусовались вместе: для нас это было золотое правило. Мы заботились друг о друге и оказывали взаимную поддержку, а когда выписывались из больницы, по негласной договоренности никогда не встречались. Нет, мы не вычеркивали из памяти бывших соседей по палате. Наоборот, в душе они всегда были с нами. Просто исчезала необходимость видеться с ними. Нас объединяло иное.

Я долго не понимал этого, но именно волосатики стали моими первыми амарильос. Однажды меня озарило. Есть друзья – амигос, для приятельских отношений; есть любимые – аморес, для любви и секса; и есть амарильос (желтые).

Недаром и неслучайно три этих испанских слова начинаются с буквосочетания «ам». Я не сомневаюсь, что оно имеет определенное и вполне реальное значение. Если, казалось бы, случайные совпадения бросаются в глаза, это происходит, чтобы обратить наше внимание на какое-то явление.

Наверное, ты спросишь, не хочу ли я сказать, что амарильос представляют собой замену друзьям. И я отвечу – нет. Друзья в обычном понимании, амигос, продолжают существовать: они есть у каждого. Амарильос – новая категория более высокого уровня человеческих отношений.

Они тоже есть у всех людей, но до сих пор не имели названия. Я точно знаю, что амарильос были всегда, только их примешивали до кучи к амигос. Изредка какого-нибудь амарильос принимали за аморес. Амарильос же располагаются между друзьями и любимыми, поэтому иногда их легко перепутать.

Прежде чем продолжить, дадим определение амарильос, основанное на вышесказанном.

Кто такие амарильос (определение): люди, занимающие особое место в твоей жизни. Амарильос занимают промежуточное положение между друзьями (амигос), с одной стороны, и любимыми (аморес), с другой. Необязательно часто видеться или поддерживать постоянный контакт со своими амарильос.

Как отличить амарильос от амигос? Есть ли способ распознать, кто тебе друг, а кто – амарильос? Да, такой способ существует. Но для начала надо поупражняться немного в познании собственной личности. Амарильос по сути – отражение тебя самого и части твоих недостатков. Поэтому, зная своих амарильос, ты взлетаешь по жизни на качественно новый уровень.

Проиллюстрирую понятие «амарильос». Представь, что ты в аэропорту, причем чужого города, и твой рейс задерживается часа на два-три. Ты никого не знаешь, но с кем-то – с парнем или девушкой – неожиданно завязывается разговор. Поначалу кажется, что вы обмениваетесь ничего не значащими фразами, обычными при случайном знакомстве, но мало-помалу ты начинаешь чувствовать, что между вами устанавливается некая связь. Я говорю не о влюбленности или половом влечении, а об ощущении, что ты повстречал человека (незнакомого!), с которым без стеснения можешь поделиться сокровенным: он понимает тебя и отвечает искренним сочувствием, желает помочь.

Объявляют посадку на твой рейс, вы расстаетесь (в лучшем случае, обмениваетесь номерами мобильников или адресами мейлов), чтобы никогда друг друга не увидеть. Может, черканете как-нибудь письмецо или отправите сообщение, но необязательно.

В общепринятом понимании этот человек не стал вашим другом – дружеские отношения формируются годами. Но этот случайный знакомый дал вам, вероятно, больше, чем иной друг за шесть-семь лет знакомства. По накалу чувств и открытости короткая встреча превзошла все душевные порывы за все годы дружеских контактов. Кроме того, известно: чтобы сохранить дружбу, надо регулярно видеться. А тут незнакомец, не прилагая никаких усилий, оставляет отметину в твоей душе и мимоходом что-то лечит, хотя ты его больше не увидишь.

Как правило, в подобных ситуациях расставание порождает грусть и ощущение потери – не приобретения: встречаешь хорошего человека и тут же прощаешься с ним, причем навсегда. На самом деле ты обрел своего амарильос, одного из 23-х, предназначенных тебе по жизни.

Получается, скажешь ты, что амарильос – это незнакомые люди, которые меня понимают? Не совсем. Амарильос могут обнаружиться среди твоих знакомых и друзей, которые однажды поднимутся до «желтого» уровня. Совсем не обязательно, чтобы они изначально были тебе незнакомы. Просто это кто-то особенный, с кем ты чувствуешь себя по-особенному.