Красные браслеты

Санитар добился своего: я никогда не стеснялся демонстрировать свои физические недостатки. А еще он сумел убедить нас относиться к своим секретам, к самому сокровенному, о чем труднее всего говорить с другими людьми, как к свидетельству и подтверждению нашей неповторимости.

Я помнил его науку и после выписки из больницы. Когда у меня появлялся очередной секрет, приберегал его на потом, до наступления подходящего момента, чтобы поделиться с кем-нибудь и стать особенным. То, что старательно скрываешь, больше всего говорит о тебе.

Итак, вот формула:

1. Разберись со своими секретами.

2. Дождись, когда созреешь, и извлеки их на белый свет. Хранить тайны приятно, но открывать их окружающим – еще больший кайф.

3. Когда окружающие узнают твою тайну, ты становишься особенным. Одно дело, если она известна лишь тебе, и совсем другое – если многим. Все, что ты старательно скрываешь, больше всего говорит о тебе.

Открытие девятое

Округли губы и дуй

Дуть не надо только на днях рождения.

Загадай желание и дуй.

Это слова матери моего друга Антонио, волосатика, который покинул нас в тринадцать лет, не переставая дуть

Пока я находился в больнице, мне вкололи тысячу инъекций – без преувеличения! Мои вены огрубевшие, почерствевшие, потаенные. Меня восхищает их способность прятаться в катакомбах организма, подальше от поверхности кожи, прочь от уколов. Какие же умницы эти вены!

Я всегда дул на место укола, испытывая боль и когда перестал ее чувствовать. Подуешь и знаешь, что все будет хорошо. В этом действии есть некое волшебство: так мне всегда казалось.

Помню, мать Антонио (забавного волосатика, который часто меня смешил) говорила нам, что надо подуть на больное место и загадать желание. А еще, что люди привыкли дуть на праздничные свечи в день рождения, ошибочно полагая, что именно в этот день могут исполниться их желания. Они не подозревают, что способностью исполнять желания обладают сами «дуньки». Замечательная женщина! Всегда рассказывала нам поучительные истории с наглядными примерами. От нее, кроме многого другого, мы узнали о сверхъестественной силе «дунек».

В качестве примера она поведала, как заживали царапины и ссадины у детей, которые падали с велосипедов, стоило их матерям подуть на ушибы и чуть-чуть прижать ватку с перекисью водорода. Но главное – подуть, и все пройдет.

Я верил этим рассказам и, когда мне делали укол, не забывал сначала загадать желание, а затем подуть. И после всегда улыбался. Я чувствовал себя счастливчиком. Кто еще может похвастать таким изобилием желаний! Должен заметить, многие из них осуществились.

Сейчас, живя нормальной жизнью, я не перестаю дуть. Делаю это регулярно, три-четыре раза в неделю, и без особой причины, когда захочу. Как говорила мама Антонио, «дуньки» накапливаются внутри, их надо выпускать, выдувать из себя.

Так что дуй, не колеблясь! Хотя бы раз в неделю, но не меньше. И не забывай загадывать желание.

По-моему, многие мои желания исполнились именно потому, что я часто дул во время лечения. А еще я думаю, что наш организм обладает сверхъестественным оружием против любых неудач и невезения, но в повседневности мы не замечаем, как оно действует.

Итак, помни:

1. Округлить губы в виде буквы «о».

2. Загадать желание, и такое, чтобы этого действительно хотелось. Желания должны быть искренними, а не какими-нибудь!

3. И – дуй. Выдуй твой воздух. Не забывай: чем больше желание, тем сильнее должна быть «дунька». Лучше всего дуть, пока внутри ничего не останется. Ни одной лишней «дуньки».

Долгожители наверняка часто дули. Именно благодаря вдохам и выдохам, воздухообмену можно прожить сто лет и больше.

Антонио умер не переставая дуть. Не знаю, какое желание он загадал, но его мать сказала мне, что оно, несомненно, исполнилось. Я тоже так думаю. Делаю губы в кружочек и дую, загадываю очередное желание…

Открытие десятое

Не бойся быть тем, кем ты стал

Альберт, доверяй своему прошлому «я».

Уважай свое прежнее «я».

Один из самых мудрых лечивших меня врачей произнес эту фразу, когда объяснял мне, как будет проходить операция

Мой врач часто говорил, что старается делать для меня только лучшее, но у него не всегда получается. Бывает, то, что кажется лучшим, дает иные результаты: слишком сложно предвидеть реакцию организма на новое лекарство, выбранный курс лечения или хирургическую операцию. Но врач просил, чтобы я ему верил, и объяснял, что тот или иной метод лечения выбирает потому, что его прошлое «я» в тот момент не сомневалось в правильности решения. «Твое прошлое „я“ есть ты сам, моложе на несколько лет, месяцев или дней, – говорил он. – Уважай свое прежнее „я“».

Мудрая мысль, но в ту минуту, перед операцией, мне было трудно оценить ее по достоинству: беспокоило лишь то, чтобы его тогдашнее «я» ненароком что-нибудь не перепутало.

Я по-настоящему задумался над словами хирурга, когда выписался из больницы. И понял, что новое открытие применимо не только в медицине, но и в обычной жизни. Мы привыкли считать, что в прошлом принимали неверные решения, будто стали мудрее и сообразительнее, чем прежде; давешнее «я» не сумело хорошенько взвесить все «за» и «против».

Благодаря наставлениям врача я проникся доверием к своему прошлому «я». Кажется, оно даже умнее моего будущего «я». И если мне случается принять неправильное решение, я не злюсь, а говорю себе, мол, ты сам его принял, предварительно все рассчитав и осмыслив (я действительно стараюсь обдуманно совершать все свои поступки).

Да, не стоит расстраиваться из-за ошибочного решения. Ты должен верить в свое прошлое «я». Например, твое пятнадцатилетнее «я» могло взяться за изучение не того предмета в школе, твое «я» двадцати трех лет напрасно отправилось в поездку, а двадцатисемилетнему «я» не следовало соглашаться на ту работу. Однако все эти решения принимал ты сам и, конечно, подумал, прежде чем поступить так, а не иначе. Почему теперь считаешь себя вправе корить давнишнее «я» за ошибку? Принимай себя таким, какой ты есть, и не бойся быть тем, кем ты стал в результате своих решений.

На ошибках учатся, а значит, даже неправильные решения в перспективе принесут пользу. Согласись с этим – и будешь жить в согласии со всем миром, а главное – с собой.

Мой врач тоже ошибался три или четыре раза, но я ни разу не попрекнул его. Знал, что причиной ошибок была не нехватка профессионализма и опыта. Помни: не ошибается тот, кто не рискует. Пусть результат заботит тебя меньше всего.

Если бы можно было устроить встречу твоих «я» восьми, пятнадцати и тридцати лет, они наверняка разошлись бы во мнениях относительно всего на свете; каждый стал бы доказывать обоснованность решений, принятых в свое время. А мне доставляет истинное удовольствие доверять моему молодому «я», жить с тем, что получилось в результате принятых им решений.

У меня на боку огромный шрам после операции на печени, в которой не было надобности. Однако мой врач решил, что у меня там рак и, если не прооперировать, я умру. Теперь я горжусь этим шрамом; разглядывая его, испытываю целую гамму чувств. Все, что вызывает в вас бурю эмоций, – очень хорошо.

Итак:

1. Припомни все решения, которые имели к тебе отношение и, по твоему мнению, были неправильными.

2. Теперь вспомни того, кто принял эти решения. Если это был ты сам, постарайся вспомнить доводы, которыми руководствовался. И не считай себя сегодняшнего умнее своего тогдашнего «я».

3. Соглашайся и уживайся со своими решениями в прошлом.

4. Ты на 80 % состоишь из последствий принятых решений. Люби в себе то, что ты сам создал. Люби себя, потому что это то, чем ты стал.

5. Еще очень важно уметь признавать, что иногда ты ошибаешься. Эти 20 % неправильных решений тоже надо признать и жить с ними.

«Признать», толковал мне врач, является ключевым словом. Ты должен признать самого себя и то, какой ты есть: признать свою вину.

В больнице мы научились смиряться с тем, что можем ошибаться. Мой врач ошибался и всегда признавал свою вину. Мир стал бы лучше, если бы мы все признавали свои ошибки – что напортачили и нам далеко до совершенства. Многие придумывают оправдания своим огрехам и ищут виноватого, чтобы сбросить с себя ответственность. Они не понимают: признавая собственную вину, делаешь себе добро. Полезно знать, что принял неверное решение, и признавать это.

Я не отказался бы от удовольствия присутствовать на судебном заседании, где ответчик признает свою вину, или видеть, как остановленный полицейским нарушитель правил уличного движения соглашается, что превысил скорость.

Важно научиться признавать ошибки, чтобы понять их причины и не повторять. Наверное, многие боятся наказания, которое может последовать, но это должно заботить меньше всего. Что действительно имеет значение – отсутствие в нашем списке ошибочных пунктов.

Открытие одиннадцатое

Найди то, за чем тебе нравится наблюдать, и смотри на это

У-а-а-у-у!

Такое восклицание вырвалось у Марка, самого маленького волосатика, когда он увидел серебристую тачку на больничной автостоянке

Был у нас пятилетний пацаненок, которого положили в клинику с диагнозом «рак большой берцовой кости». Иногда он выходил вместе с нами на солнечную сторону – так называлось место с краю автомобильной парковки, оборудованное под детскую площадку. Там стоял щит с баскетбольным кольцом и всегда палило солнце.

Получить пропуск на солнечную сторону было непросто. Главное условие – образцовое поведение. Обычно нас выпускали туда с пяти до семи часов вечера. Для меня это было настоящим счастьем: сразу поднималось настроение, будто я оказывался, скажем, в Нью-Йорке – настолько все было иначе, чем в больнице. Мы нежились на солнце, загорали.

Марк, бывало, увязывался за нами, но никогда не валялся на солнышке. Вместо этого он бродил по автостоянке и пялился на приезжавшие тачки. Если водителю удавалось ловко припарковаться, Марк от восхищения чуть с ума не сходил, восторженно таращил глаза, смеялся и что есть сил хлопал в ладоши. Если же процесс парковки затягивался, и водитель долго не мог заехать на свободное место, он приходил в ярость. Один раз со злости даже пнул какую-то машину.

Это было настолько захватывающее представление, что мы забывали про загар и наблюдали за Марком. Откуда у малыша такая страсть к автомобилям? Он вообще был загадкой – впечатлительный, не по годам умный, внимательный. Наверное, его привлекали не сами машины, а их движения и плавные развороты, элегантность: возбуждали формы и энергетика виражей, эффектные парковки.

Через несколько месяцев у Марка обнаружили метастазы в обоих легких. В тот день он вышел вместе с нами на солнечную сторону. У него не было пропуска, и мы провели его по поддельному, который раздобыли у приятеля.

Я не сомневался, что Марк опять будет два битых часа с удовольствием наблюдать, как паркуются машины. Мы присоединились к нему. На обратном пути в больницу я спросил малыша: «Марк, почему тебе нравится смотреть на машины?» Он взглянул на меня и ответил: «А почему вам нравится смотреть на солнце?» Я начал говорить, что мы не смотрим на солнце, и что оно нам… мы загораем… что это приятно… что… По правде, я не знал, почему мы смотрим на солнце.

«Не суди», – такой урок мне преподал в тот день маленький Марк. Он любовался машинами, я – солнцем. При этом я неподвижно лежал, а он всей душой переживал то, что видел. Выходит, созерцание паркующихся автомобилей давало ему не меньше, чем загар, здоровье и радость, которые я получал, лежа на солнце. Важно не то, на что ты смотришь, а то, что передается тебе во время наблюдения.

В тот день меня душил гнев, а ночью я горько плакал – от несправедливости и жалости к мальчишке, обреченному на смерть через несколько месяцев. Ему, не по возрасту мудрому, следовало жить, взрослеть, управлять государством, спасать человечество. Было в его мировосприятии что-то непостижимое. Не знаю, как дальше сложилась судьба Марка, но верю: где бы он ни находился, наверняка по-прежнему за чем-то наблюдает и делает это очень эмоционально.

С тех пор я никогда никого не сужу, но получаю удовольствие, наблюдая за чужими страстями. У меня есть друзья, готовые бесконечно долго слушать пение птиц, часами созерцать голые стены или надолго – уткнуться в мобильник.

Найди то, за чем тебе нравится наблюдать, и смотри на это.

Открытие двенадцатое

Считай начиная с шести

Совершенствуй свой мозг.

Фраза, которую произнес врач-невролог в голубой пижаме в очереди на томографию

Мне три раза делали томографию головного мозга. Во время обследования надо лежать совершенно неподвижно. Стараюсь не думать ни о чем личном – вдруг аппарат распечатает мои мысли. Конечно, я знаю, что томографы ничего не печатают, но есть ощущение, что они все регистрируют. Поэтому ни о чем не думаю.

Это было лето чемпионата мира по футболу, на котором прославился Линекер. Я уже три часа сидел в коридоре больницы, дожидаясь своей очереди на томографию, и переживал по единственному поводу, что не увижу трансляцию полуфинального матча. Пока прохожу обследование, Линекер, конечно, забьет все свои голы под восторженные крики болельщиков.

Рядом сидел мужичок и поглядывал на меня своими маленькими глазками. На нем была такая же голубая пижама, как у меня. Мы разговорились: «Долго как… Вы на томографию?» Ничего не значащие слова, которыми обмениваются люди в очереди.

Мы пересели поближе друг к другу. Нас обоих привезли на томографию из разных больниц. Мужчина сказал, что он по профессии невролог. Разговор зашел о мозге и пресловутых десяти процентах, которыми пользуются люди. Меня это всегда беспокоило: хочется, чтобы наши потомки научились использовать свой мозг хотя бы на 30–40 %. Неприятно сознавать, что человечество запомнит нас не как древних, живших на деревьях или в каменном веке, а как «десятипроцентных». Мы сами считаем себя сильно продвинутыми, но из XXX века на нас будут смотреть как мы сейчас смотрим на питекантропов.

Невролог сказал, что для повышения работоспособности мозга его надо совершенствовать.

А если ты произнес слова «совершенствовать мозг» в присутствии подростка пятнадцати лет, считай, полностью завладел его вниманием. Почему? Хотел бы я знать…

В качестве примера невролог предложил простую арифметическую задачку. Он показал мне четыре предмета – в нашем случае это были четыре журнала – и велел их посчитать. Я сказал, что журналов четыре. Он спросил: «Ты их считал?» Я ответил, что нет, потому что и так видно, сколько. У меня возникло сомнение в том, что мужичок – невролог: он больше походил на пациента с восьмого этажа, где в нашей клинике располагалось психиатрическое отделение. Он показал мне пять журналов и снова попросил сосчитать. Вдруг я поймал себя на том, что и впрямь считаю. Мой мозг не мог определить точное количество журналов на взгляд. Мужчина улыбнулся, и его глазки еще больше сузились: «Ты ведь считаешь, так?» Потрясенный, я сидел и молча смотрел на него.

Невролог объяснил, что наши 10 % мозга начинают считать предметы, когда их больше четырех. Однако, если упражнять мозг, можно активизировать часть потенциала. Для начала надо натренировать его приступать к счету с семи предметов, потом – с восьми. Так мы заставим мозг расширять способности и задействовать одновременно бо€льшее число нейронов, будем совершенствоваться понемногу и перестанем быть такими праздными. В итоге мы даже не заметим, когда наш мозг принимается за работу.

Я хотел знать больше, и невролог привел другой пример. Когда видишь девять человек одновременно, возникает ощущение, что перед тобой толпа. Наш мозг не придает особого значения собранию из восьми человек, а вот девять для него уже серьезная тусовка. Отсюда еще один способ совершенствования – приучить мозг воспринимать как толпу пятнадцать или даже двадцать человек.

Это все равно, что в гаджете изменить начальные заводские настройки, вшитые в серийном производстве. Но можно ли проделать то же самое с мозгом? Невролог ответил, что, поскольку мы имеем дело с мозгом, ни о каких «заводских настройках» речь не идет, любые изменения возможны.

Меня вызвали на томографию. Я знал, что, когда выйду из кабинета, моего собеседника в коридоре не будет. В больнице так происходит постоянно: стоит отлучиться на минуту, и тот, с кем ты сблизился, исчезает из твоей жизни.

Я выкрикнул ему на прощание: «Обязательно добьюсь, чтобы мой мозг заработал на 15 или 20 процентов!» Он улыбнулся в ответ. И в тот же момент, за доли секунды до того, как за мной закрылась дверь в кабинет КАТ (компьютерной аксиальной томографии), я ощутил глубочайшую печаль, исходившую от этого человека; почувствовал ее с такой неимоверной силой, что меня пошатнуло. Без сомнения, мой новый знакомый излучал какие-то мощные волны.

Я забрался в чрево томографа и, как было велено, замер в неподвижности. В тот же день я начал совершенствовать мозг. С тех пор всякий раз, когда он по привычке соглашается с чем-то общепринятым, я начинаю спорить и в ходе диалога корректировать ответ, который, по серийным настройкам, является правильным.

Со временем до меня дошло, что тот человек излучал не печаль, а великое счастье. Это мой мозг в соответствии со старыми «настройками» принял его потерянный и задумчивый взгляд за выражение печали. На самом деле это было счастье, огромная радость знать, что пятнадцатилетний мальчишка проникся верой в то, чему он посвятил свою жизнь.

Есть ли польза от этого открытия в повседневной жизни? Оно приносит не просто пользу, а реальный практический результат – ты перестаешь слепо подчиняться стереотипам и принимать поспешные решения. Задумайся о том, что ты думаешь. Не соглашайся с собственным мнением. Ищи другой ответ.

Ты способен усовершенствовать свой мозг. Мне, в частности, удалось приучить свой определять без счета шесть предметов. «Подумаешь, достижение!» – скажешь ты. Что ж, если у тебя получится лучше, будешь гордиться этим результатом, как я горжусь собственным.

И никогда не принимай на веру то, что запрограммировано серийно. Подвергай все сомнению и переосмыслению, и твоя жизнь наладится.

Открытие тринадцатое

В поисках юга и севера

Если желания сбываются на севере, поворачивай на юг.

Утверждала медсестра реанимационного отделения, гладя меня по голове, пока я привыкал к ощущению, что у меня нет одного легкого

Это наставление не требует особых пояснений.

Постараюсь избежать лишних слов относительно того, что я считаю очевидным.

Где я услышал это? В реанимационном отделении. Я только что перенес операцию по удалению легкого, и таким образом у меня вдвое сократилась ОЕЛ (общая емкость легких). С тех пор я не раз задавался вопросом, как распорядились моим отрезанным легким.

Подошла медсестра и посмотрела на меня. Затем погладила мои волосы. Мне это очень понравилось. Под кислородной маской я попытался изобразить благодарность за ласку, но мышцы лица, онемевшие после анестезии, отказались повиноваться, и на моей физиономии, наверное, появилось страдальческое выражение.

Тут подошла другая медсестра и стала легонько гладить большой палец моей единственной ноги, одновременно разговаривая с коллегой. Клянусь, я ничего не выдумываю! Это было похоже на секс. Как здорово очнуться после операции по удалению легкого и испытать такой кайф!

Та, что помоложе, сказала старшей подруге: «Желания каждого человека находятся на севере. Когда они сбываются, надо идти на юг».

У меня аж дыхание перехватило, когда услышал ее слова. К счастью, я был подключен к дыхательному аппарату и не задохнулся от внезапного озарения.

Медсестры ушли, а я подумал: «Сколько мне еще идти на север и какое расстояние на юг нужно преодолеть, прежде чем исполнятся все мои желания?»

Выписавшись из больницы, я взялся за претворение в жизнь этого открытия. Если тебе повезет дожить до исполнения всех желаний, ты поймешь, что достиг своего севера. Мысленно я созерцаю северную оконечность своей жизни, ищу новое желание и говорю себе: «Теперь надо поворачивать на юг».

Да, я был накачан обезболивающим, и меня оглаживали две медсестры. Ты скажешь, данные обстоятельства не могли не способствовать тому, чтобы я поверил в истинность теории двух полюсов. Отвечаю: чем глубже проникаешься наставлением, тем последовательнее нужно его выполнять.

Юг и север. Не больше и не меньше. Иди на юг, поворачивай на север. Не останавливайся, постоянно двигайся от одного полюса к другому.

Открытие четырнадцатое

Послушай, как ты орешь

У моего отца нет машины, но по субботам мы ездим на штрафстоянку и кричим на охранника. Мы так развлекаемся.

Признание Хорди, необычного волосатика, у которого не выпали волосы от химиотерапии, – черной вороны в стае белых

Время от времени надо выпускать пар, иначе можно взорваться – таков закон жизни. Для этого вполне достаточно поорать: не на кого-то конкретного, а в никуда.

Один парень в больнице рассказывал, как он со своим отцом ездил на штрафную автостоянку. Там отец минут десять жаловался дежурному полицейскому: мол, у него несправедливо отбуксировали машину и заставляют ни за что платить 120 евро. При этом он орал и ругался что есть мочи. Накричавшись, оба отправлялись восвояси. На самом деле никакого эвакуатора не было и никто не забирал машину. Просто отец Хорди (так звали этого волосатика, у которого, как ни странно, на голове росли волосы) изобрел такой способ выпускать пар. Только место для крика выбрали неподходящее: бедный полицейский не заслуживал того, чтобы на нем вымещали накопившуюся злость. Я иногда думаю о судьбе полицейских или работников аэропортов, которые общаются с пассажирами, не получившими свой багаж. Где и как выпускают пар они? Каково это, каждый день идти на такую работу?

Мне кажется, отец Хорди перемудрил с выбором штрафстоянки. Выпускать пар можно гораздо проще. Мы в больнице иногда записывали свои вопли на магнитофон. Идея пришла в голову молодому врачу-практиканту, который дежурил у нас по субботам и был в том возрасте, когда горят желанием изменить мир. Теперь он заведующий отделением и, как большинство медиков, покрылся непробиваемым панцирем, сквозь который до него и всем миром не достучаться. Я же напомню ему о светлом прошлом: хорошо, когда есть кому восстановить в памяти твои добрые дела.

Практикант приносил в палату магнитофон, и мы по очереди выпускали пар, диктуя на пленку все, что выводило нас из себя. Иногда получался длинный список неприятностей. Ужасно, например, когда надеешься получить разрешение уехать домой на выходные, а в итоге тебя не отпускают. В нас пробуждалась защитная реакция на несправедливость, и все, что было против нас, действовало на нервы, мы, что есть мочи, орали в микрофон. Пока один волосатик выпускал пар, остальные молча наблюдали за ним.

Затем практикант проигрывал нам магнитофонную запись. Мы завороженно слушали собственные крики, яростные и бешеные, как вопли сумасшедшего. И вдруг все, что минуту назад казалось обидным и несправедливым, как и то, что ты исступленно отстаивал, превращалось в незначительную чепуху. Будто ярость утекала вместе с записью на пленке.