Страх близости: Как перестать защищаться и начать любить

Забывая о принятых решениях

В своей жизни мы часто принимаем решения, о которых впоследствии забываем. Вот что рассказал мне один мужчина средних лет:

«Однажды в глубоком детстве я решил, что буду полагаться только на себя и не стану зависеть от других людей. В тот момент, когда я принимал это решение, оно казалось мне единственно возможным».

Спустя некоторое время мы перестаем осознавать подобные решения, и противоречащие им особенности нашей личности попросту стираются из сознания. Вскоре этот мужчина перестал осознавать, что ему не хватает любви и желания испытывать привязанность к другим людям.

Большинство стратегий самозащиты формируется в раннем детстве. В это время любая из них представляет собой лучшее решение, доступное маленькому ребенку в сложной ситуации. Впоследствии стратегии самозащиты перемещаются в область бессознательного и задействуются автоматически каждый раз, когда мы попадаем в непростую ситуацию, похожую на один из пережитых в детстве кризисов.

Порой Мария не могла понять причин своего внезапного раздражения в те моменты, когда ее молодой человек оказывал ей знаки внимания.

Оказалось, что это связано с возникновением стратегии самозащиты. Ситуацию нужно пережить, переработать и рассказать заново, но иначе. Стратегия Марии выглядит следующим образом: «На самом деле я недостойна любви, но, если не подпускать никого слишком близко, об этом никто не догадается».

Сейчас она даже не помнит, что сама приняла решение никого не подпускать к себе. Однако тотчас же вспоминает о нем, как только начинает анализировать стратегии, к которым теперь прибегает. Переработав ситуации, сформировавшие ее прежний настрой, Мария создает новые установки:

«В детстве мне приходилось нелегко, а родители были не в состоянии помочь. Проблема не во мне. Я была совершенно обычным ребенком, попавшим в сложную ситуацию, и пыталась решить задачи, которые ребенок в одиночку решить не в состоянии, каким бы умным он ни был.

Я выросла и перестала зависеть от других людей. Жизнь уже не кажется настолько опасной, поэтому теперь можно подпустить людей ближе и посмотреть, готова ли я к подобной близости».

Благодаря новой стратегии самоуважение Марии выросло, и она набралась храбрости принять новое решение – попробовать не отдаляться от своих близких.

Ниже приведен еще один пример стратегии самозащиты, которая может оказать самое губительное воздействие на нашу жизнь, если, повзрослев, мы ее не переработаем.

Против самих себя

Дети, не уверенные в том, что их любят, склонны принимать сторону родителей и выступать против самих себя. Отругав маленького ребенка, нередко слышишь потом, как он вслух ругает самого себя теми же словами, которые слышал от отца или матери. В такие моменты он соотносит себя с папой или мамой, ощущая, будто он с ними заодно.

Выступая против самого себя, мы погружаемся в беспросветное одиночество, но маленький ребенок все же выбирает отказ от себя, чтобы не утратить связь с отцом или матерью. Проблема появляется, когда мы, уже будучи взрослыми, становимся объектом критики со стороны близких и при этом соглашаемся с ними, то есть выступаем против себя самих. Так мы становимся беззащитными и одинокими. И кому тогда захочется сближаться с нами?

Не факт, что мы полностью осознаём, насколько нам легко настроиться против себя. Возможно, мы просто-напросто плохо себя чувствуем, сталкиваясь с недовольством дорогих нам людей.

Я постоянно удивляюсь, когда вижу, сколько моих пациентов склонны обзывать или ругать себя, но совершенно этого не замечают. Я вновь и вновь задаю им вопрос: «Так что же вы себе сказали в тот момент?» И в некоторых случаях пациент сам бывает потрясен тем, насколько уничижительно или нелестно отозвался о себе.

Безусловно, к себе надо относиться с долей здравой критики и время от времени, когда окружающие вами недовольны, давать им право высказывать обоснованное недовольство. Но будет совершенно неправильно, если самокритика и угрызения совести станут непременными элементами нашей поведенческой реакции, а мы при этом не сможем контролировать их.

Становиться на сторону других против себя самого – это стратегия самозащиты, называемая «идентификацией с агрессором». Как и в случае с идеализацией родителей, эта стратегия может защитить нас от чувства одиночества и не позволит заметить, что мы нелюбимы. Но взрослых людей она может привести к проблемам в отношениях.

Герой нашего следующего примера – Джаред.

Его основная проблема заключалась в том, что он раз за разом завязывал отношения с женщинами, совершенно не ценившими его. Например, последняя избранница Джареда постоянно требовала, чтобы он улаживал ее дела, и вела себя при этом так, словно считала это совершенно естественным. Вежливых просьб от нее Джаред ни разу не слышал. Более того, ей не приходило в голову даже предложить ему кофе, когда он бывал у нее в гостях. Джаред с завистью смотрел на друзей – те как-то умудрялись находить любящих и заботливых женщин. Сам же он то и дело попадал в одну и ту же ловушку, и с каждым разом его отношения с женщинами становились все хуже. Наконец, Джаред все-таки нашел в себе силы осознать старую детскую травму. Вот что он рассказал:

«Я хорошо помню, как в детстве меня били, но не помню, что при этом чувствовал. Пытался убедить себя, будто я бесчувственный, – это припоминаю. Когда я поделился этими воспоминаниями с психотерапевтом, в памяти начали всплывать все новые и новые детали. В результате на протяжении нескольких недель я вспоминал все испытанные тогда ощущения. Я стал понимать, каково это – быть ребенком, которого бьет тот, кого любишь и кому доверяешь.

Это было все равно, что попасть в ночной кошмар. Будто солнце навсегда погасло, а луна стремительно падала на землю. Ситуация казалась совершенно безнадежной. Переживая этот ужас, я вдруг понял, что какая-то часть меня поддерживает моего отца и полагает, будто я заслуживаю наказания. Отказавшись от этого альянса (идентификации с агрессором), я смог принять себя таким, каким был в детстве, – ребенком, который настолько сильно хотел жить в единении с отцом, что пожертвовал собой ради этого чувства.

Впоследствии я смог сказать себе то, что в детстве должен был услышать от взрослого: проблема не во мне. Вокруг меня творилось нечто плохое, и виноваты в этом были взрослые, а не я.

Отныне я обещал себе, что никогда больше не позволю никому дурно обращаться со мной.

Одно время я страшно раздражался, когда мне что-то резкое говорили. Сейчас уже выработал специальную тактику: до определенной степени мирюсь с чьим-то плохим настроением и сознаю, что, возможно, этот человек вовсе не хочет меня обидеть. Но теперь я приучил окружающих уважать меня и больше не завязываю отношений, в которых меня не ценят».

Люди, которых наказывали словами, тоже могут узнать себя в рассказе Джареда. Удары, наносимые любимым и близким человеком, разрушают самооценку ребенка. Пытаясь сохранить представления о добрых родителях и «забывая» о насилии, мы лишаем себя собственной поддержки. Возникает риск, что на протяжении всей жизни мы и далее будем позволять бить себя, не сопротивляясь, ведь где-то глубоко в душе до сих пор верим, что ничего лучшего не заслуживаем.

Если в детстве с ребенком обращаются как с «вещью», чьи чувства никого не волнуют, то велика вероятность, что, став взрослым, он вновь будет допускать нечто подобное. В этом случае усвоенная в детстве поведенческая модель принимает пассивную форму, при которой человек во взрослой жизни играет ту же роль, что и в детстве. Последствия бывают и противоположными – мы начинаем обращаться с другими, как с вещами, копируя поведение родителей. Это – активная форма повторения детских поведенческих моделей. Прибегая к ней, мы заставляем других переживать то, что испытали сами. Бывает, что вы начинаете использовать своего партнера как орудие и не проявляете интереса к его личности. Избранник или избранница становятся средством избавления от боли, которую вам нанесли в детстве. Ваши собственные требования к партнеру или отношениям при этом могут быть совершенно оторванными от реальности. В следующем разделе я расскажу о таких случаях подробнее.

Возместит ли партнер детские утраты?

Неосознанные ожидания

Если мы не пережили горе до конца и не избавились от ощущения, будто отец и мать в детстве чего-то недодали нам, то велика вероятность, что мы потребуем от своего избранника восполнить недостающее. Возможно, мы сами и не осознаем этого механизма, замечая лишь собственное недовольство партнером.

Чем слабее такое осознание, тем выше риск, что мы начнем упрекать партнера и совершенно лишим его права оставаться собой.

Коротко говоря, механизм действует так: мы упорствуем в стремлении улучшить свое детство, а потому требуем от партнера компенсации за недополученное, чтобы таким образом избавиться от чувства пустоты и обделенности. Если партнеру это не удается, мы обрушиваем весь свой гнев на его голову, высказываем недовольство и вообще ведем себя как маленький капризный ребенок.

Рассказывает Ханна:

«Перед тем как обратиться к психотерапевту, я имела опыт многочисленных отношений, но все они длились не больше года. Я решительная, сама делаю первый шаг, и на начальной стадии влюбленности все, как правило, идет гладко. Когда отношения входят в обычную колею, в определенный момент я замечаю какую-то внутреннюю пустоту. И это ощущение совершенно невыносимо. Например, оно возникало, когда мой молодой человек проводил время с кем-то еще, а я оставалась одна и чувствовала себя ненужной. Тогда я совершенно выходила из себя: плакала, злилась, не могла сдержаться. „Те, кого любят по-настоящему, не бывают такими несчастными“, – думала я, ослепленная злостью. Мне хотелось, чтобы мой избранник почувствовал себя виноватым. В гневе и отчаянии я могла звонить ему по десять раз за вечер, не давала уснуть ночами. Мне и в голову не приходило взглянуть на ситуацию его глазами.

Анализируя собственное поведение сейчас, я вообще удивляюсь, как некоторым из моих молодых людей удавалось так долго продержаться рядом со мной».

Когда Ханна отказалась от идеализации родителей и перестала предъявлять чересчур высокие требования к своим партнерам, ей пришлось пережить настоящее горе. Она оплакивала свою жизнь, лишенную любви, и эмоционально бедное детство.

Тем не менее оказалось, что это горе перенести легче, чем тоску, охватывавшую Ханну прежде. Она почувствовала себя более живой и стала более активной в отношениях. Она поняла, что путь от слез до смеха бывает очень коротким, и научилась во всей полноте ощущать радость, которую испытывала, когда делилась этими чувствами с близкими.

В нашей культуре принято считать, что горе – это чувство тяжелое, темное и длительное. В действительности же порой оно становится согревающим и воодушевляющим переживанием.

Награда за то, что мы формируем более реалистичный образ родителей

Многие люди настроены против того, чтобы возвращаться назад и более подробно анализировать свое отношение к отцу, матери или детству в целом. Если в прошлом мы пережили нечто тяжелое, вспоминать его бывает неприятно.

Но эту неприязнь стоит перебороть, ведь чем более реалистично мы посмотрим на своих родителей и самих себя, тем большего успеха достигнем в близких отношениях и жизни в целом. Понимание того, кто мы есть на самом деле, дарит внутренний покой, помогает обрести гармонию и найти то, что наполняет нашу жизнь смыслом.

Стратегии, используемые нами в общении с окружающими, сформировались под влиянием наших детских отношений с ближайшими родственниками. Чем меньше внимания уделяли нам родители, чем меньше навыков здоровых отношений мы получили от них, тем больше стратегий самозащиты выстраиваем, становясь взрослыми.

Отказываясь от стратегии самозащиты, мы чувствуем облегчение, надежду и желание жить, что хорошо видно на примере Джареда. Когда он начал посещать сеансы психотерапии, чтобы осознать свое отношение к отцу, ему было уже за пятьдесят. Вот что он сам рассказывает об успехе, которого добился по завершении длительного курса психотерапии:

«Хотя отец всегда сурово наказывал нас, я не сомневался, что в глубине души он нас любит. Помню, как моя психотерапевт усомнилась в этом и я принялся горячо доказывать ей свою правоту, приводя один аргумент за другим. Она же молчала и грустно смотрела на меня. А потом наконец произнесла: „Вы очень волнуетесь. Почему?“ В этот момент я почувствовал себя совершенно опустошенным, а затем вдруг задрожал и расплакался. Казалось, что мое тело осознало все происходящее раньше, чем голова. А потом я ощутил легкость, словно обрел частичку себя».

Посмотрев правде в глаза, мы получаем свободу. Но, если реальность кажется пугающей или неприятной, мы часто стараемся всеми силами защититься от нее.

Сложности в отношениях, возникающие из-за идеализации родителей

Родители по мере возможности учили нас любить близких и заботиться о них. Если впоследствии мы так и не нашли собственного способа выстраивания отношений, то, скорее всего, будем руководствоваться поведением отца и матери, разговаривая с собой на их языке. В эмоциональном плане мы поведем себя практически так же, как они, поскольку научились этому именно от них.

Вероятно, мы будем искать партнера, способного проявлять любовь и заботу примерно в той же степени, что и мы сами. Благодаря этому, нам будет спокойно, привычно и легко в эмоциональном плане.

Избегать отношений с теми, кто на эмоциональном уровне предлагает больше, чем отец и мать, – тоже часть стратегии самозащиты. Если мы найдем партнера, который в этом отношении превзойдет наших родителей, нам придется осознать и принять тот факт, что они не знали чего-то важного о любви и взаимоотношениях, а потому не смогли научить этому нас.

Идеализация родителей с недостаточными родительскими навыками приносит маленькому ребенку чувство защищенности, совершенно необходимое для сохранения его психического здоровья. Но эта же идеализация, тщательно оберегаемая взрослым человеком, способна привести к проблемам в семейных отношениях.

Составить более детальное и точное представление о родителях – задача, выполнение которой может занять целую жизнь, но так и не привести к окончательному решению. Этот процесс, подобно самопознанию, бесконечен.

Понимание – процесс многослойный. Нам может казаться, будто мы познали истину, но вдруг в один прекрасный день мы осознаем, что наша жизнь разворачивается на более глубоком уровне. Переосмыслив ее задним числом, мы поймем, что элементы, прежде принимаемые нами за истину, представляли собой лишь верхушку айсберга.

Чем глубже понимание, тем острее мы ощущаем освобождение. Поэтому, даже если вы уже отработали определенную проблему или дилемму, всегда полезно проанализировать ее заново. Особенно это касается такой важной жизненной сферы, как отношения с родителями.

Для улучшения собственных навыков взаимоотношений первым делом стоит выяснить, какие стратегии мы задействуем в данный момент.

При этом не всегда обязательно возвращаться к детским переживаниям и отношениям с ближайшими родственниками. Иногда достаточно решения изменить некоторые привычки и неудачные поведенческие модели, связанные с определенными мыслями или действиями.

Однако, если этот ориентированный на настоящее подход оказывается неэффективным, можно обратиться к первопричинам. Эта работа бывает нелегкой и изнурительной, но мой опыт показывает, что, если добраться до ситуаций, способствовавших формированию стратегий самозащиты, велика вероятность успешно изменить как поведенческие реакции, так и общий настрой.

В следующей главе мы проанализируем ощущения, возникающие в тех случаях, когда стратегия самозащиты не нарушает нашу внутреннюю гармонию.

Глава 6

Полная осознанность

Точное знание о том, что именно мы чувствуем, очень помогает правильно ориентироваться в жизни и взаимоотношениях с другими людьми. Но каково это – всецело сознавать, что ты чувствуешь в данный момент?

Полностью осознавая свое эмоциональное состояние, вы можете ощущать его тремя способами: разумом, телом и импульсом (желанием)[1].

Рассмотрим пример страха:

• мы дрожим – таково телесное проявление этого ощущения;

• мы испытываем желание закричать и убежать – это импульс;

• мы понимаем, что испытываем страх, – работа разума.

А вот как ощущается радость:

• мы ощущаем тепло и легкую дрожь – так реагирует наше тело;

• нам хочется петь – это импульс;

• мы понимаем, что радуемся, – разум.

Самозащита может вытеснять какой-нибудь один из перечисленных способов ощущения эмоции. Некоторые из нас не обращают внимания на телесные ощущения – для них все чувства сосредоточены в голове. Другие не умеют интерпретировать собственные чувства. А третьи не распознают импульсов, то есть не понимают, чего хотят. Судя по моему опыту, чаще всего неосознанным остается именно импульс, неотделимое от чувства желание.

Этот эмоциональный аспект бывает связан со стыдом. Например, если мы захотим сесть к начальнику на колени и попросить его пожалеть нас или испытаем влечение к человеку на тридцать лет младше нас самих, нам станет неловко или стыдно.

Этот стыд мы часто отрицаем или стремимся вытеснить.

Некоторые люди боятся, что если перестанут сдерживать такое чувство и позволят себе испытать его во всей полноте, то не сдержатся и сделают все, чего стыдятся. Однако в признании своих желаний и фантазий нет ничего опасного. Чем отчетливее представляешь свои желания или чувства, тем меньше риск того, что потеряешь власть над собой и сделаешь что-то неправильное или постыдное.

Разумеется, желания, связанные с гневом, осознавать страшно – особенно если гнев сильный. Желание навредить кому-то или причинить боль вызывает жгучий стыд. Причин этому нет, ведь собственными желаниями человек управлять не умеет, а потому просто взять и прогнать их не может. Единственный возможный способ – вытеснить их, но от этого желания не станут менее опасными. Соврем наоборот. Мы не несем ответственности за то, на что не в силах повлиять. В моей книге «Близко к сердцу»[2] я более подробно описала, как наша способность влиять на что-либо становится предпосылкой вины.

Что касается чувств, то не стоит пытаться воздействовать на них: осознайте их, позвольте им развернуться в полную силу и проявиться на всех уровнях. Тогда вы поймете, что само по себе чувство не представляет никакой опасности. Мы сами решаем, хотим ли воплощать свое желание в жизнь. Если же совесть или стыд не позволяют этого, мы просто не станем ничего предпринимать.

Благодаря таким импульсам можно узнать много полезного. Желание ударить кого-то часто возникает, когда нам кажется, что этот человек своим отношением словно ударил нас самих. Понимая это, мы начинаем лучше разбираться в себе.

Умея фиксировать собственные чувства всеми тремя способами, полностью осознаешь свое эмоциональное состояние и внутреннюю реальность. Но бывает и так, что осознаваемая эмоция вторична, а за ней кроется другое чувство, более точно отражающее состояние человека в данный момент, и, если разобраться в ней, еще лучше поймешь самого себя.

Примером может служить гнев, накладывающийся на страх. Когда отец ругает свою несовершеннолетнюю дочь за то, что она пришла домой на час позже условленного, им скорее движет страх, а не гнев, хотя ощущает он именно гнев, и это же чувство находит внешнее проявление. Если он позволит себе почувствовать, как боялся за дочь, ворочаясь в постели без сна, то приблизится к себе самому. А если осмелится признаться в этом дочери, то станет еще ближе ей.

Многие из нас охотнее поддаются гневу, чем, например, страху и неуверенности. Более подробно об этом – в следующей главе.

Наслоение чувств

На «поверхности» чаще всего оказывается гнев, скрывающий другие чувства. В особенности это касается мужчин. Мужчины в подавленном состоянии часто ощущают и выражают гнев, даже когда прячут за ним грусть или бессилие. Гнев – чувство могущественное, так как оно заставляет нас бороться. Сложности возникают в тех случаях, когда объект нашей борьбы остается недоступным. Кроме того, гнев отдаляет от нас людей, в чьей заботе мы больше всего нуждаемся, пусть даже не осознавая этого. Если мужчина, испытывающий гнев, осмеливается признаться самому себе и другим в охвативших его чувствах грусти или бессилия, окружающие начинают заботиться о нем. При этом он лучше познает себя, чем тот, кто не может избавиться от гнева.

Порой страх становится «верхним слоем эмоций», маскируя собой радость от чего-то запретного, сильный гнев или просто конфликт самовосприятия. Иногда проявление страха напоминает печаль, потому что, испытывая оба этих чувства, мы плачем.

Даже полностью осознавая свое переживание в определенный момент времени, мы способны еще лучше понять себя, если зададимся вопросом, не скрывается ли под этим чувством какое-то другое, более глубокое. Подробнее о том, как научиться замечать и объективно оценивать собственные чувства, я рассказываю в книге Find nye veje i følelsernes labyrint («Новые тропинки в лабиринте чувств»).

В следующем разделе мы рассмотрим пример того, как стратегия самозащиты, называемая обратным ходом памяти, мешает нам различать эмоции, наслаивающиеся друг на друга.

Регрессия или обратный ход памяти

Испытывая сильный страх или испуг, мы порой задействуем механизм, называемый обратным ходом памяти или регрессией. Это означает, что мы прибегаем к стратегиям, которые на прежних этапах развития были для нас основными. Регрессия заставляет нас чувствовать себя маленькими и беспомощными и вместе с тем разгневанными, словно маленький голодный ребенок. Обратный ход памяти включается, когда мы совершенно подавлены и отказываемся от «взрослых» стратегий. Происходит настоящий побег от действительности. Мы прячемся от того факта, что являемся взрослыми дееспособными, ответственными людьми, и тотчас же забываем обо всех своих навыках. Тот, кто прибегает к регрессии, нередко вжимается в стул (будто уменьшаясь в размерах) и начинает плакать (просьба о помощи). Бывает также, что человек посреди дня просто ложится в постель и отказывается вставать.

История Айрис – пример того, как чувства могу наслаиваться друг на друга. Проходя психотерапию, она часто плакала. Тем не менее мне казалось, что слезы не приносят ей желанного облегчения. Напротив – складывалось впечатление, будто плач еще более отдалял ее от цели. Могло показаться, что она испытывала печаль, однако на самом деле слезы были проявлением регрессии. Под регрессией скрывался гнев, а под ним, в свою очередь, – печаль, но уже на совершенно ином уровне.

Позже она описала это следующим образом:

«Порой, когда в дело вступала регрессия, я плакала целыми днями. Меня охватывали отчаяние и полная беспомощность. При этом я ужасно злилась на тех, кто, по моему мнению, должен был помочь мне в тот момент, но так и не помог. Придя в себя, я собиралась с силами, начинала действовать. Вскоре мне становилось намного лучше, хотя при этом я испытывала неловкость за свое поведение».

Когда мы, подобно Айрис, задействуем обратный ход памяти, мы в корне меняем наше поведение и отношение к миру. Взрослое «я» полностью или частично перестает функционировать. В определенной степени окружающий нас мир становится проще и однозначнее. Находясь в состоянии регрессии, основные проблемы мы перекладываем на плечи своих близких.

Регрессия может продолжаться несколько минут или же остается с нами на всю жизнь. Человек способен выйти из этого состояния, напомнив себе, что детство прошло и жизнь больше не представляет особой опасности. Взрослые могут десятилетиями жить в одиночестве на необитаемом острове, так что презрение со стороны окружающих или исключение из общества больше не представляют угрозу для жизни. Взрослые способны принимать решения, делать выбор и поступать так, как захочется. Если же мы не в состоянии отыскать решение проблемы или выход из положения, всегда остается возможность обратиться за помощью к специалисту.

Глава 7

Отказ от неподходящих стратегий самозащиты

Чаще всего стратегии самозащиты прекращают действовать сами собой, как только мы начинаем их осознавать. Тайная сила стратегий напрямую зависит от неосознанности использования. Как только мы понимаем, что вводим себя в заблуждение при помощи той или иной стратегии самозащиты, она тут же теряет силу.

После этого начинается период, когда мы особенно остро ощущаем боль и радость. К этому могут примешиваться чувства неловкости и смущения, у нас складывается ощущение, будто мы заблудились. Большинству кажется, что они не просто заблудились, а забрели в самую чащу леса, однако в действительности они уже почти выбрались на опушку.

Читая эту книгу, вы наверняка заметите в своем арсенале какие-то стратегии самозащиты, используемые вами, и начнете лучше понимать собственную боль. Впрочем, порой тот, кто применяет определенную стратегию самозащиты, узнает о ней в последнюю очередь. Иногда для того, чтобы в полной мере понять, что же происходит с нами в данный момент, требуется помощь со стороны. На сеансах психотерапии анализировать стратегии самозащиты пациенту помогает специалист. Кроме того, я часто рекомендую своим пациентам делать аудио– или видеозапись наших бесед. Благодаря этой потрясающей возможности мы можем взглянуть на себя со стороны и оценить правильность своих поступков в определенный момент.

Таким образом мы учимся внимательности, а этот навык бывает полезным не только на сеансах психотерапии. Записав на видео рассказ о конфликтах с определенным человеком, вы можете впоследствии посмотреть запись вместе с ним и совместными усилиями проанализировать ситуацию. Скорее всего, у вас обоих на многое откроются глаза.

В психотерапии основное внимание уделяется отношению человека к самому себе и своим эмоциям. Некоторые школы особенно подробно анализируют именно стратегии самозащиты. Но даже после сеансов обычной терапии пациенты часто замечают, что, как только возрастает уверенность в себе и появляется ощущение внутренней гармонии, подобные стратегии теряют силу.

Вспомним Мартина, чья мама не смогла проявить к нему в детстве необходимой в тот момент заботы (глава 2). Представим, что Мартин вырос и обратился к психотерапевту, поскольку его жена начала жаловаться на полную невозможность эмоционального сближения с ним.

Если психотерапевт принадлежит к той школе, которая основное внимание уделяет стратегиям самозащиты, он обязательно проанализирует все методы защиты своего пациента и объяснит Мартину, что именно тот чувствует в определенные моменты. Как только Мартин узнает о собственных стратегиях самозащиты, они перестанут действовать.

Ниже приведен отрывок беседы Мартина со специалистом, применяющим метод «интенсивной краткосрочной динамической психотерапии», при которой основное внимание сосредоточено на стратегиях самозащиты.

Психотерапевт (П): Чего вам хочется прямо сейчас?

Мартин (М): Я не знаю.

П: А вы заметили, что стараетесь не дышать?

(Сдерживание дыхания – одна из тактик интрапсихической самозащиты. Мы часто прибегаем к ней, когда боимся чего-то, что может причинить боль.)

М: И правда… (глубоко вздыхает и начинает смеяться).

П: Вы смеетесь? Так чего вам хочется прямо сейчас?

M: (отводит глаза).