Помоги проекту - поделись книгой:
После школы он тоже пришел домой к маме, но та не оказала ему нужной помощи. Возможно, она сказала ему, что не стоит плакать по пустякам, или что он сам виноват в случившемся, или что ему следовало дать сдачи. В этом случае Мартин отправился на следующий день в школу с нерешенной проблемой, превозмогая себя, чтобы побороть страх перед подростками и не расплакаться.
При самом благоприятном стечении обстоятельств он может искать помощи у других взрослых – например, у дежурной учительницы Бениты. Однако не исключено, что просьба о помощи, обращенная к другим взрослым, покажется ему предательством по отношению к маме. Возможно также, что он начнет бояться собственных чувств, ведь мама не придала им особого значения.
Если он сам, помня о маминых словах, решит дистанцироваться от своих чувств и все же захочет попросить о помощи учителя, то обратится точно не к Бените, которая наверняка стала бы сопереживать ему. Ведь сопереживание разрушит стену, которой он себя окружил.
Если другой человек увидит чувства, которые мы в данный момент хотим утаить, это может обострить их до такой степени, что скрыть эмоции будет просто невозможно.
Дистанцируясь от собственных чувств, Мартин вместе с тем вынужден защищаться от чужого сострадания, потому что сочувствие со стороны других людей угрожает его самоконтролю. Если он и обратится к кому-то из взрослых, то не к Бените, а к господину Риберу, который всегда держится отчужденно и холодно, а потому вряд ли обратит внимание на уязвимость Мартина.
Если подобная поведенческая реакция, обусловленная интерперсональной стратегией самозащиты, будет наблюдаться чересчур часто, то в конце концов она станет неосознанной. К примеру, Мартин, повзрослев, так и не поймет, почему выбирает партнеров, которым свойственна холодность и эмоциональная отстраненность.
Запускаясь автоматически и неосознанно для нас, стратегии самозащиты могут совершенно дезориентировать человека. В результате мы перестанем понимать, почему нам все время что-то мешает. Кроме того, мы, сами того не желая, можем постоянно вести себя определенным образом, но при этом будем не в силах изменить свое поведение.
Для того чтобы стратегия самозащиты стала запускаться автоматически, в детстве достаточно прибегнуть к ней всего несколько раз. Это все равно что научиться кататься на велосипеде: сперва мы долго примериваемся к педалям и раздумываем, в какой последовательности на них нажимать. Мы меняем положение рук на руле, чтобы лучше держать равновесие. Но, научившись, катаемся, часто даже не задумываясь, какие именно действия совершаем, чтобы ехать. Так же обстоят дела и со стратегиями самозащиты: мы живем с ними, не осознавая ни их присутствия, ни того, что сами запустили этот механизм.
Чаще всего мы прибегаем к стратегиям самозащиты бессознательно, а используем их настолько долго, что начинает казаться, будто они – часть нашей личности.
В следующем разделе я более подробно расскажу о том, как стратегия самозащиты становится частью нас самих.
Когда стратегия самозащиты становится частью наших представлений о себе
Стратегию самозащиты бывает непросто отличить от какого-то качества, присущего человеческой личности.
Человек, воспринимающий стратегию самозащиты как часть себя самого, безусловно, рассердится, если ему скажут, что он прибегает к этому методу, или предложат другие способы, помогающие установить контакт с окружающими. В ответ доброжелатели могут услышать: «Не пытайтесь меня переделать. Я не нуждаюсь в заботе окружающих. Я из тех, кто прекрасно справляется в одиночку. Вот я какой – и придется вам смириться». Посмей кто-нибудь усомниться в сказанном, – и такой человек воспримет это как личное оскорбление.
Если вы отождествляете стратегию самозащиты с одним из своих личностных качеств, то первым шагом должно стать осознание того, что некоторые из таких качеств не позволяют вам сближаться с другими людьми, мешают разбираться в собственных чувствах и, возможно, объективно оценивать собственную жизнь. Следующим шагом должно стать решительное желание собраться с силами и изменить ситуацию.
Вы уже окажетесь на пути к победе, если осознаете, что иногда допускаете ошибки в общении с окружающими, собственноручно уничтожая шансы на сближение с другими людьми и взаимопонимание с самим собой. И, скорее всего, у вас нет четких представлений о причинах происходящего. Тем не менее, искренне желая выяснить их, вы двигаетесь верным курсом.
В следующей главе я расскажу о том, почему стратегии самозащиты особенно сильно воздействуют на отношения с партнером.
Глава 3
Страх близости, разочарования и потери контроля
Отношениям, построенным на любви, сопутствует не только радость – они могут вызывать и печаль. Причем для этого существуют как минимум две причины. Во-первых, нас всегда расстраивают упущенные возможности. Остановив свой выбор на определенном партнере, мы тем самым отказываемся от многих других. Наш избранник не обладает всеми желаемыми качествами, поэтому, выбирая кого-то одного, мы прощаемся с тем, чего данный партнер не сможет нам дать. Вторая причина переживаний кроется в ожидании потери, так как рано или поздно нам суждено потерять любимых из-за расставания или смерти. Страшась потери и горя, мы порой неосознанно мешаем другому человеку занять важное место в нашей жизни.
Тех, кто хорошо умеет справляться с негативными эмоциями и страхами, возможность потери пугает значительно меньше. Если человек знает, что сможет преодолеть печали, выйдя из ситуации с новыми силами и любовью к жизни, близкие отношения его не испугают. Грустить и уделять время скорби необыкновенно важно, однако мы, современные люди, не придаем этому навыку особого значения. Иногда мои пациенты рассказывают, что у них толком и не было времени прочувствовать печаль, потому что в критической ситуации им тотчас же предложили принимать антидепрессанты и таким образом заставили вернуться к прежнему жизненному темпу и рабочим обязанностям. Это неверный шаг, ведь способность любить и способность грустить неразрывно связаны друг с другом.
Урсула уже имела опыт любовных отношений, и, вступая в новые, полностью осознавала риск того, что они могут оказаться непродолжительными. Однако это ее не останавливало. Она говорила: «Я привыкла к потерям и знаю, что в них нет ничего страшного. Пару дней я плачу и стараюсь излить кому-нибудь душу, ну а когда буду готова заново рискнуть – это уже вопрос времени». Если же человек боится потерь и печали, любовные отношения представляются ему делом в высшей степени рискованным.
Тот, кто ранее уже пережил потерю, но сделал вид, что ее не было, психологически не отработал эту утрату. В таком случае можно сказать, что он переживает ситуацию подавленной утраты. Если он откажется признавать ее, страх перед новыми утратами будет только усиливаться.
Будучи психотерапевтом, я встречаю удивительно много людей, переживающих ситуацию крупной или мелкой подавленной утраты. Причины разные: потеря возлюбленного, детское потрясение от смерти бабушки или дедушки, перенесенное в том возрасте, когда ребенок еще не понимает, что значит «больше никогда». Как правило, детям никто не помогает пережить такую потерю. В весьма недалеком прошлом было принято «ограждать» ребенка от мыслей о смерти, потому в присутствии детей о ней не упоминали, а иногда их даже не брали с собой на похороны.
Поскольку внезапная утрата близкого человека повергает в отчаяние, многие стараются просто «забыть» о ней – так безопаснее. Однако, если в нашем психологическом багаже спрятана подавленная утрата, мы всегда будем испытывать страх перед новыми потерями. Мы интуитивно чувствуем, что новые печали разбудят старые. Тем самым они разрушат стену самозащиты, которую мы построили, забыв и пережитое горе, и близкого человека.
Подавленная утрата – явление, часто встречающееся в психотерапии, а один из методов избавления от нее заключается в том, чтобы вспомнить любимого человека и заново интегрировать связанные с ним теплые чувства в личностную картину мира пациента. Однако многие на протяжении всей жизни так и не могут осознать пережитую потерю и выстраивают бесполезные стратегии самозащиты, которые мешают избавиться от состояния утраты.
Одним из способов застраховаться от потерь становится отказ от настоящих привязанностей. Некоторые вообще избегают отношений, основанных на любви, подменяя их тем, что можно было бы назвать отношениями, основанными на взаимообмене. Услуга за услугу. Я расскажу тебе о моих проблемах, а ты мне – о своих. Мы веселим и развлекаем друг друга. В таких основанных на обмене отношениях нет ничего плохого, но если это единственный вид привязанности, на которую способен человек, то мы многое теряем. Взамен мы заранее избавляем себя от возможной печали. Партнеров для подобного рода отношений можно достаточно часто менять. Намного сложнее найти подходящую замену, если привязанность стала чересчур тесной, то есть один из партнеров психологически зависит от второго и считает его единственным. На таких взаимовыгодных отношениях построены многие браки. Партнеры удовлетворяют взаимные потребности, да и расходы на жилье значительно снижаются, если их можно поделить пополам. Но партнеры не способны (или утратили способность) зажигать в душах друг друга огонь или пробуждать любовь.
Избегая тесных отношений, построенных на любви, мы избавляемся от риска значительных утрат.
Многие, сами того не осознавая, непрерывно переживают внутренний конфликт. Они уверены, что пытаются завязать любовные отношения, но не понимают, почему им все время что-то мешает. Тем не менее неосознанно они продолжают действовать в обратном направлении, пытаясь оградить себя от страданий различными стратегиями, которые мешают отношениям стать по-настоящему серьезными. Итог предсказуем: когда этим связям придет конец, разрыв не причинит особой боли.
Но есть и другие причины. Например, не желая отказываться от других возможных вариантов, мы не можем выбрать кого-то одного.
Это совсем не означает, что у кого-то хватает храбрости, а другие ведут себя трусливо. Причина недостаточной смелости часто кроется в том, что некоторые в весьма раннем возрасте перенесли тяжелую утрату, справляться с которой пришлось в одиночку, – вследствие этого они стали необычайно остро воспринимать любовные неудачи.
Вот как решил для себя данную проблему один из моих пациентов:
«Когда-то мне не хотелось подчиняться правилам, которые диктует жизнь. Я жаждал сразу всего – и любви, и безопасности. Однако позже понял, что придется выбирать: я могу потратить многие годы в погоне за спокойствием и безопасностью – но цена будет неоправданно высокой – либо же должен пуститься в свободное плавание по реке жизни. Преодолевая страх и трепет, я пытаюсь двигаться по второму пути».
Некоторые люди категорически отказываются от построенных на любви отношений, прибегая к стратегиям самозащиты, которые я более детально опишу в следующей главе.
Глава 4
Модели поведения, которые могут воспрепятствовать успешной личной жизни
В данной главе я опишу модели поведения и стратегии, типичные для тех, кто испытывает сложности в личной жизни.
Журавль в небе
Старинная пословица гласит, что синица в руке лучше журавля в небе. Один из способов избежать искренних, основанных на любви отношений – это постоянно смотреть на летающего в небе журавля, до которого нам все равно не дотянуться.
София, например, часто мечтала о заведомо недосягаемых для нее людях. Это мог быть человек несвободный, уже связанный отношениями с кем-то еще. Или же кто-то слишком красивый, умный, богатый, из-за чего шансы на то, что такой человек выберет именно ее, были ничтожно малы.
Другой пример – Ида. Девушке нравились исключительно те мужчины, которые были совершенно равнодушны к ней. Сама она считала себя никому не нужной, но в действительности изначально точно определяла, нравится она мужчине или нет. Если симпатии с его стороны не было, в ней просыпались страсть и фантазии. Ощутив прилив чувств, она принималась мечтать, как сильно могла бы полюбить именно этого мужчину. На самом деле однажды ее так сильно ранили, что с тех пор Ида не отваживалась ни любить кого-то, ни ставить себя в зависимость от любимого. Зато, пока объект ее страсти оставался недостижимым, она могла спокойно предаваться мечтам.
Как только Ида знакомилась с мужчиной, проявлявшим к ней искренний интерес, девушку охватывал страх, и в действие вступала другая стратегия самозащиты – назовем ее «Найди пять недостатков». Сперва Ида замечала, что брюки этого мужчины слегка коротковаты, да и сам он какой-то несуразный. Или же она смотрела на его ноги и думала: «Мужчина с такими толстыми ногами совсем безнадежен!» Возникали и другие мелочи, которые вдруг становились необыкновенно важными и делали любые отношения с этим человеком невозможными. Словом, Ида лишала его всяких шансов.
Она часто жаловалась на неудачи в личной жизни, не понимая, что на самом деле просто очень боится. Кроме того, завязать отношения с каким-то конкретным мужчиной означало позабыть обо всех тех, о ком она мечтала. К тому же у этого конкретного мужчины имеются недостатки и потребности, ему хочется жить ради себя самого. А в мечтах о недостижимо прекрасном мужчине возможно все, даже самая бескорыстная любовь в самых невероятных масштабах.
Похожая поведенческая модель была и у Дороти. Они с Бертом были женаты уже много лет, но она никогда не ощущала с его стороны близости, в которой так нуждалась. Начав посещать сеансы психотерапии, она была уверена, что проблема в ее муже. Однако позже поняла, что каждый раз, когда муж пытается сблизиться с ней, она сама прибегает к стратегии «Найди пять недостатков» и быстро доводит дело до конфликта.
Выяснилось, что Дороти пугала эмоциональная зависимость от собственного мужа. Ей было проще и спокойнее оставаться в эмоциональном одиночестве – так она не боялась потерять мужа и, следовательно, не боялась устанавливать границы в отношениях с ним.
Как только София, Ида и Дороти осознали свой страх и оценили его истинные масштабы, у них появилась возможность изменить себя и постепенно отказаться от стратегий, мешавших обрести желаемое.
Стремление избегать душевной боли, ограничиваясь вымышленными отношениями или отношениями, в которых отсутствует настоящая привязанность, – это лишь один из способов нашей самозащиты. Далее я расскажу о других ловушках, в которые мы рискуем угодить, пытаясь защититься.
Поцелуй лягушку – и она превратится в прекрасного принца
Некоторым из нас свойственно искать расположения тех, кто ничего не может нам дать, кто неспособен на привязанность или просто не желает таких отношений. Бывает, привлекает нас именно мечта о том, что наш равнодушный избранник в глубине души испытывает громадную потребность в любви и заботе. И тогда потенциальная возможность осчастливить его начинает будоражить воображение с новой силой.
Мечта о том, что мы спасем кого-то от одиночества, убаюкивает нас иллюзией безопасности. Мы искренне убеждены, что партнер, вырванный нами из лап беспросветного одиночества, будет абсолютно счастлив, бесконечно благодарен своему спасителю и зависим от него – а следовательно, никогда его не покинет.
В действительности же лягушку можно целовать до бесконечности, год за годом, но в принца она не превратится. Возможно, у лягушонка прибавится уверенности в себе, он вырвется на волю и найдет другого партнера. Ведь постоянно находиться рядом с тем, кому обязан всем на свете, совершенно невыносимо.
Попав в эту ловушку, мы пытаемся обрести одновременно и любовь, и безопасность. Но, как это обычно случается, когда гонишься сразу за двумя зайцами, упускаешь обоих.
В ожидании идеала
Порой бывает и так, что люди, долгое время отказывавшиеся от привязанностей, вдруг встречают того, с кем готовы строить серьезные отношения.
Но, если они утверждают, будто ищут идеал, который на 100 % соответствовал бы их требованиям, это означает, что они используют стратегию самозащиты. Довольствуясь отношениями с тем человеком, который соответствует вашим запросам, к примеру, на 51 %, вы значительно повышаете свои шансы на создание крепкого союза. Со временем вы начинаете видеть в своем избраннике все больше достоинств, ваши чувства к нему крепнут, отношение меняется – появляется возможность создать что-то совершенно новое. Тот, на кого мы согласились за неимением ничего лучшего, может оказаться «тем самым», если оба партнера отважатся дать таким отношениям шанс.
Есть и другой способ почувствовать себя защищенным – для этого достаточно самому попытаться стать идеалом, о чем более подробно я расскажу в следующем разделе.
Стремление стать идеалом
Многие из нас всю жизнь стремятся к тому, чтобы их считали «нормальными». Под «нормальными» большинство людей подразумевает тех, с кем хочется строить серьезные отношения. Тех, кого хочется любить вечно. Эта идея несостоятельна и обречена на провал с самого начала. Полагать, что надежные отношения гарантированы, если ты сам стал таким «нормальным» идеалом, – значит, пытаться почувствовать себя полностью защищенным, а подобное невозможно.
Никто не может быть уверен в том, что у его избранника в какой-то момент не изменятся вкусы или планы на будущее. Ведь жизнь – это непрерывное движение, мы постоянно меняемся. Это большое искусство – найти в себе смелость жить настоящим и научиться плыть по течению жизни.
Если вы берете на себя роль идеала, то по-настоящему близкие отношения построить будет непросто, поскольку настоящая близость предполагает полную искренность в любых ситуациях.
Как мы видим, стараясь избежать страданий и печали, люди неосознанно используют множество различных стратегий. К сожалению, нередко эти стратегии заставляют нас отказываться от чего-то действительно желанного. В подтверждение своих слов далее я проанализирую стратегию самозащиты, которая часто ложится в основу всех остальных стратегий.
По сравнению с действительностью наше представление о своих родителях и собственном детстве порой бывает сильно приукрашенным. Как только родители в нашем восприятии перестают быть обычными людьми и становятся неким идеалом, мы дистанцируемся от действительности, и это может помешать нам ориентироваться в жизни.
Глава 5
Идеализация родителей
Некоторым из нас свойственно сильно приукрашивать представление о родителях и воспоминания о детстве. На свой первый сеанс психотерапии Айрис пришла в полной уверенности, что ее детство было совершенно безоблачным:
«У меня было просто чудесное детство – я решительно не понимаю, почему сейчас моя жизнь так сложна. Мои родители во мне души не чаяли. Мама была домохозяйкой, поэтому дома всегда был кто-то из взрослых. Я чувствовала себя защищенной. У меня было необыкновенно спокойное детство. Мне неловко оттого, что я пришла к вам. Я никому не сказала о своем визите к вам, и никто ничего не должен знать, особенно мои родители».
Идеального детства не было ни у кого из нас. Безупречных родителей не существует, и с детских времен у каждого из нас остались более или менее значительные травмы. Тем не менее некоторые люди полагают, что их детство было безупречным.
Судя по моему опыту, чем более безмятежным и красивым человек описывает свое детство и родителей, тем более нелегким было это время на самом деле. Так, в ходе дальнейших сеансов терапии выяснилось, что в детстве Айрис была совершенно лишена родительской любви и искреннего внимания с их стороны.
У тех, чье детство и правда было хорошим, не возникает желания то и дело упоминать об этом. О своих родителях они отзываются с теплотой и благодарностью, ничто не мешает им рассказывать как о хороших моментах, так и о пережитых в детстве трудностях.
Пациенты, настаивающие на том, что их детство было совершенно безоблачным и безмятежным, нередко в попытках доказать непогрешимость отца и матери используют следующий аргумент: «Они всегда проявляли ко мне интерес». Такая формулировка заставляет задуматься: а что, собственно, следует понимать под интересом, если речь идет об отношениях между родителями и детьми?
Можно выделить два вида родительского интереса. Во-первых, заинтересованность в том, чтобы что-либо шло хорошо. К примеру, я заинтересована в том, чтобы у моего избранника все было в порядке, потому что от этого зависят мое настроение, доходы и социальный статус. Все родители заинтересованы в благополучии собственных детей – это позволяет им почувствовать себя хорошими родителями, наслаждаться радостью ребенка, радоваться вместе с ним и гордиться своим потомством. Заинтересованность в других людях сродни заинтересованности в предметах, которые мы хотели бы использовать в каких-то своих целях.
Другой вид интереса – это забота о чувствах ребенка (или партнера). Стремление как можно лучше понять близкого человека, изучить его уникальные особенности, проявлять заботу о его чувствах ради него же самого и по его же просьбе – это нечто совершенно иное, нежели заинтересованность в чем-то. Здесь уместно привести рассказ одной из моих пациенток, прошедшей длительный курс терапии:
«Сейчас я вижу, что в детстве со мной обращались как с вещью. Мои чувства никого не интересовали. Никто не спрашивал меня о сокровенных желаниях и надеждах. Родители вели себя так, будто заранее знали обо мне все, хотя никогда не интересовались этим. И я пыталась стать такой, какой они меня видели».
Впоследствии она вспомнила и осознала пережитое в детстве одиночество, по достоинству оценив всю проделанную работу: сначала она отказалась исполнять навязанную ей родителями роль, а затем постаралась выяснить, кто же она такая на самом деле.
Другая моя пациентка в ходе сеансов постепенно пришла к пониманию того, что сама она, будучи матерью, проявляла скорее заинтересованность, а не заботу, – и осознать это было мучительно. Вот что она рассказала:
«Став матерью, я все время очень боялась, что окажусь недостаточно хороша для этой роли. Я смотрела на сына и пыталась отыскать признаки, которые помогли бы мне понять, хорошая я мать или плохая. Когда ему было грустно, я считала это свидетельством своей несостоятельности. Я была не в силах поддержать сына в грусти, отыскивая вместо этого все новые и новые способы развеселить его. В итоге получалось, что его чувства меня не заботили – на это у меня просто не оставалось сил».
Когда я завожу с пациентами разговор об их детстве, они часто начинают рассказывать о себе как о родителях и ужасно расстраиваются, замечая собственные ошибки. Это – своеобразная форма самозащиты: не желая признавать ошибки своих родителей, они переключаются на личные недочеты. Подобной поведенческой стратегии они придерживаются на протяжении всей жизни. Таким образом они защищают придуманные образы отца и матери. Даже обнаружив, что мама и папа были далеки от идеала, они убеждают себя, что совершенные родителями ошибки чрезвычайно малы по сравнению с их собственными.
Это вовсе не означает, что анализировать себя как родителей и пересматривать свое поведение по отношению к ребенку вредно. Однако, пока вас окончательно не поглотило чувство вины, необходимо уяснить, что идеальных родителей не бывает, а через психологическую травму так или иначе проходит каждый ребенок. И это хорошо. На взрослого человека опыт детских травм часто действует как прививка. Неудачи в определенной степени идут на пользу детям и подросткам, которые, взрослея, открывают в себе именно те качества, что в противном случае остались бы не задействованными.
Если нам удалось дать своим детям хотя бы чуть-чуть больше того, что в детстве получили мы сами, это уже подвиг, ведь отдавать то, чего не получил сам, крайне сложно. Когда у нас это получается, мы сдвигаем свою социальную наследственность в положительную сторону.
Вера в то, что в принципе можно стать идеальным родителем, чревата психологическим кризисом, который ждет человека после того, как ему откроется реальное положение вещей.
Мои пациенты часто приходят в ярость, когда в беседе с ними я ставлю под сомнение непогрешимость их родителей. Даже разговоры об этом кажутся им в высшей степени неприятными. «Я чувствую себя предателем», – говорят они. Так что, затрагивая эту тему, мы вступаем на скользкую дорожку. Идеализация родителей нередко является одним из столпов, на которых держится стратегия самозащиты в целом.
А почему бы нам вообще не оставить родителей в покое? Да потому, что их идеализация нужна нам самим. Ведь если мы не в состоянии объективно взглянуть на родителей, значит, не сможем объективно оценить и самих себя.
Идеализация родителей влияет на наши представления о себе – в виде самоидеализации или в виде самообесценивания, – о чем я расскажу в следующих двух разделах.
Идеализация родителей и самоидеализация
Убежденность в непогрешимости родителей может быть связана с уверенностью в собственном совершенстве. Бывает, что люди, которым свойственно это убеждение, полагают, будто жизненные трудности возникают перед ними по вине других людей или внешних обстоятельств. Эти люди могут считать, что окружающие им завидуют. Они будут свято верить, что неправильно выбрали спутника жизни или работодателя, который на поверку оказался не столь приятным, как на первый взгляд.
Сами они при этом считают, что их жизнь сложилась бы намного лучше, не будь у спутника жизни столько проблем или будь работодатель более человечным.
Их основная стратегия защиты – это проекция. Вместо того чтобы признать собственные проблемы, они ищут отрицательные черты в окружающих.
Пациенты с подобной особенностью восприятия, касающейся как родителей, так и их самих, редкие гости в кабинете психотерапевта. Они просто-напросто не ощущают потребности в таких сеансах. Зато ко мне часто захаживают их близкие: жены, мужья и дети. Они страдают от заниженной самооценки, им приходится нелегко. Бывает, что они, сами того не понимая, страдают от тяжелых черт характера своего домашнего самоидеалиста, которые тот не замечает или не признаёт.
Идеализация родителей и обесценивание себя
Идеализация родителей может также сопровождаться обесцениванием себя самого. Ведь если мама и папа хорошие, то откуда же у меня столько проблем? Ответ напрашивается сам собой: «Потому что со мной что-то не так!» Тем самым мы оцениваем родителей выше, чем самих себя.
Ценой подобной идеализации родителей порой становятся низкая самооценка и самобичевание. Убежденность в том, будто «с нами не все в порядке», подпитывает идеализацию родителей, которая, в свою очередь, защищает человека от ощущения, что его недостаточно любят или – самое ужасное – вообще не любят. И в детстве эта стратегия приносит определенную пользу.
Но, как правило, взрослые достаточно спокойно могут вынести ощущение того, что они нелюбимы. Осмелившись заметить это чувство и признать его частью нашего эмоционального опыта, мы избавимся от множества злых трюков, порожденных избранной нами стратегией самозащиты и отдаляющих нас от жизни и самих себя.
Некоторые из нас поочередно попадают в две коварные ловушки: сперва они считают себя идеальными, а затем переживают период самообесценивания.
Обе ловушки приводят к тому, что мы двумя стандартными способами – активно или пассивно – начинаем повторять усвоенные в детстве поведенческие модели. При активной форме мы отождествляем себя со своими родителями и обращаемся с другими так, как родители обращались с нами. К примеру, если родители постоянно критиковали нас по делу и без дела, то, став взрослыми, мы тоже будем критиковать окружающих.
А некоторые из нас повторяют усвоенную в детстве поведенческую модель в более пассивной форме. В этом случае они соглашаются с критикующими их людьми, соглашаются с любой критикой в свой адрес, даже не пытаясь возражать, потому что подобная роль кажется им естественной.
Воссоздавая модель отношений с родителями в активной или пассивной форме и не осознавая происходящего, мы поддерживаем эту модель и защищаем поведение родителей.
В следующем разделе я расскажу, каким образом идеализация родителей помогает справиться с трудностями.
Меняя реальность
Многие дети, чьим родителям свойственна эмоциональная скупость, согласны на многое, чтобы доказать, будто их папы и мамы безупречны. На то существует две причины. Во-первых, маленькие дети воспринимают себя как неотъемлемую часть своих родителей и потому вынуждены считать их хорошими. Во-вторых, одна лишь мысль о том, что двое взрослых, от которых зависит жизнь и благополучие ребенка, являются недостаточно хорошими родителями, настолько пугает ребенка, что он старается тут же вытеснить ее. Вместо этого он выдумывает образы отца или матери – сильных, мудрых и любящих (хотя с действительностью это представление будет расходиться), отказываясь видеть и слышать доказательства обратного.
Применение подобной стратегии вполне обоснованно, когда к ней прибегает маленький ребенок, слишком слабый и хрупкий, чтобы справиться с пугающей действительностью. Пытаясь компенсировать недостающее, ребенок выдумывает иную реальность, в которой чувствует себя защищенным.
Проблема возникает, когда мы, становясь взрослыми, продолжаем верить собственным представлениям, а не реальности. Идеализируя родителей, отказываясь замечать их менее привлекательные черты, мы, скорее всего, подобным образом ведем себя и по отношению к своим детям или партнерам. И в результате становимся беззащитными и одинокими.
Одна из моих пациенток, всю жизнь больше верившая своим фантазиям, чем ощущениям, в конце длительного периода психотерапии сказала:
«Я совершенно потрясена. Оглядываясь назад, понимаю, что долгое время поддерживала самые серьезные отношения с мужчиной, даже не интересуясь, нравлюсь ли я ему. Я говорила себе, что он любит меня, и этого мне было достаточно. Но сейчас, более объективно оценивая действительность, я вижу, что все было иначе».
Описанная выше ситуация – пример того, насколько далеко можно зайти, если ориентируешься на свои представления или фантазии, а не на реальное положение вещей.
В следующем разделе я хочу проанализировать пример того, как возникает стратегия самозащиты и как она может разрушить основанные на любви отношения.
Поделиться книгой: