Помоги проекту - поделись книгой:
Я говорю себе: «А что, если мама положила туда что-нибудь скоропортящееся?» Хотя, честно признаюсь, ни разу я не находила в посылке ни сэндвичей с тунцом, ни картофельного салата.
Но вообще в посылках чего только не было. В разные годы там оказывались шкатулки для бижутерии, ежедневники в обложке под кожу зебры, соломинки для коктейля с шуточными надписями и даже позолоченное колье с красноносым оленем Рудольфом – нос из «настоящего рубина».
Неизменно всегда было одно – мама присылала свое фирменное полено с орехами и финиками (не путать с фруктовым тортом!). Эти «поленья» стали легендой среди моих друзей и коллег по работе. После Дня благодарения они сразу начинали интересоваться: «Как поживает твоя мама?» или «От мамы что-нибудь слышно?». В конце концов они спрашивали напрямик: «Посылка уже пришла? Нам достанется кусочек этого чудного пирога?».
Когда мои дети немного подросли и поняли, что в посылке всегда есть кое-что и для них, они тоже начали считать дни после Дня благодарения. Посылка стала для них таинственной связью с бабушкой – они виделись с ней очень редко, но знали, что она их любит без памяти. Дети быстро научились проводить грань между довольно банальными подарками Санты и подарками бабушки, которые доставались им без связи с их школьными успехами и поведением. Это поражало меня, пока я сама не стала бабушкой.
В посылке никогда не было ничего дорогого, да мы этого и не ждали. Нам доставляло радость само предвкушение – ведь никто не знал, что на этот раз будет внутри. Мама умела находить диковинные варианты обычных вещей. Помню, она присылала деревянные ложки для салата с ручками в виде гавайских танцовщиц, монетки с изображениями индейцев и детские солнечные очки с розовыми пластиковыми балеринами на оправе. Моя дочка однажды надела их на занятие по танцам и произвела настоящий фурор.
Еще была вещь, которая озадачила меня, а затем поразила своей дьявольской логичностью – ранец, подписанный именем КИМ. Никого из моих детей так не звали. Оказывается, мама услышала в программе у Опры[2], что маленьким детям лучше не носить напоказ вещи с их настоящими именами. Ведь «плохой человек» сможет назвать их по имени и убедить, что он их знает. Поскольку мою дочку звали не Ким, незнакомец не мог ее обмануть. Все гениальное просто!
Мама относилась к тем немногим людям, кто понимает, что дарить подарки – это не просто покупать что попало в супермаркете. Она нисколько не сомневалась, что ожидание сюрприза дороже денег.
Хотя мы знали, что посылка никогда не приходит раньше 7 декабря, мы начинали обсуждать ее еще в Хеллоуин, а после Дня благодарения с нетерпением ждали ее появления. Когда она наконец-то прибывала, мы уже были взвинчены до предела. Мы принимали коробку из рук почтальона чуть ли не с викторианской торжественностью. Пришла! Праздники начинаются!
Мама умерла в середине октября, когда отправлять подарки было еще рано.
Но убирая ее дом перед продажей, я нашла обернутую в коричневую бумагу и перевязанную веревкой посылку, адресованную мне. Эту последнюю посылку я так и не открыла, но каждое Рождество, где-то 7 декабря, я достаю ее, уже немного потрепанную, и аккуратно кладу под елку.
Праздники начинаются!
Маленькие коробочки
Единственный подарок – это частица тебя.
Мама хотела отправиться по магазинам за подарками к Рождеству. Было трудно понять, зачем ей это, при ее самочувствии и слабости. Она могла бы составить список, и мы бы все сделали за нее, – но нет, она хотела пойти сама. В один из дней, когда она не мучилась от боли, мы отбросили все сомнения насчет того, стоит ли неизлечимо больному человеку гулять по магазинам.
Каким-то образом нам удалось загрузить в минивэн маму, ее кресло на колесиках, маленького Джошуа, его коляску и всех остальных, и мы поехали в торговый центр. Мы захватили с собой сумку с подгузниками для Джошуа и целый мешок лекарств для мамы. Было 23 декабря, и мы радовались своей отваге.
В торговом центре, само собой, было полно народу, так что нам пригодился инвалидный парковочный стикер – можно было не тратить время на поиски места. Мы по очереди возили маму в кресле и Джошуа в коляске. Практически все уступали нам дорогу. Джошуа улыбался бабушке, которая ехала рядом с ним. Он смирно сидел в коляске и даже не пытался вылезти.
Но когда первая радость совместного похода по магазинам рассеялась, мне показалось, что маме немного неуютно. Сначала мы зашли в универмаг, но катать ее среди вешалок с одеждой и полок с подарками было неудобно. Мы пытались догадаться, что бы ей хотелось посмотреть, оставляли ее в сторонке и приносили ей вещи на выбор.
В конце концов она загрустила.
– Мне просто хочется побродить и все посмотреть.
Поняв это, мы стали безропотно катать ее по узким проходам.
Затем мы отправились в основную часть торгового центра, и она объяснила, что именно ищет. Оказалось, ей нужны маленькие коробочки. Она не искала обычные подарки – и вообще подарки, – и это сбило меня с толку. Она хотела купить маленькие коробочки, чтобы положить в них самые дорогие свои украшения и подарить их близким в ее последнее Рождество.
Мы нашли эти коробочки в часовом магазине и вскоре после этого вернулись домой. Мама ужасно устала от нашей прогулки.
В рождественское утро Мелисса, тогда еще невеста, а теперь жена Марка, первой открыла маленькую коробочку от мамы. В ней был один из любимых маминых гарнитуров – колье и серьги с топазами. Мелисса была очень растрогана.
Я заранее знала, что найду в своей коробочке, которую открыла чуть позже. Там лежал прекрасный бриллиант на чудесной золотой цепочке. Папа подарил его маме на ее пятидесятилетие, пятью годами ранее. Она любила это украшение больше всего – и подарила его мне.
– Носи его, не береги для особых случаев, – сказала она.
Я не смогла ничего ответить. В горле стоял ком.
Несмотря на мамин совет, бриллиантовый кулон на золотой цепочке обычно лежит в маленькой коробочке, спрятанной у меня в гардеробе. Надевая его, всегда по особому поводу, я чувствую, что беру с собой и частичку мамы.
Он такой же прекрасный, как она. Он так же сияет и притягивает к себе восхищенные взгляды. Но я слишком боюсь его потерять – потерять частичку мамы, поэтому не могу носить его каждый день.
Для вас всегда найдется место
Отдавать следует так же, как и получать: радостно, быстро и без колебаний, ибо нет ничего прекрасного в том благе, которое липнет к рукам.
Из колонок лился голос Кенни Роджерса[3], исполнявшего песню I’ll Be Home for Christmas, а коричный аромат создавал праздничную атмосферу на кухне.
– Мам, тут Джен звонит! – взволнованно крикнула Бекка из гостиной.
– Правда? Может, у них изменились планы?
Мне стало не по себе. Дочь проходила практику в сиротском приюте в Мексике и звонила редко, чтобы экономить деньги, – только по серьезным поводам. Стряхнув муку с рук, я взяла трубку.
– Привет, милая! Какой приятный сюрприз!
– Привет, мам! Как там Канзас? Заказали снег на Рождество?
– Надеюсь, снег пойдет, но ты ведь знаешь Канзас! Может, будет плюс двадцать, а может, минус десять. Но вряд ли ты позвонила, чтобы поговорить о погоде.
– Вообще-то, мам, я хочу попросить об огромном, Огромном, ОГРОМНОМ одолжении. Одна моя подруга по колледжу беременна и не может признаться родным. В их общине это осуждается, и она очень боится гнева братьев.
– Чем же я могу здесь помочь? – спросила я, уже предвидя ответ.
– Можно ей пожить у вас, пока не родится ребенок? Она собирается отдать его на усыновление.
До Рождества оставалось меньше недели – как мне было отказать молодой беременной женщине? Само собой, я сказала:
– Мне нужно обсудить это с твоим папой, но он наверняка не будет против. И все же, может, ты попробуешь убедить ее рассказать обо всем родителям? Мне не хочется никого обманывать.
– Ее мама живет в Саудовской Аравии, а отца она много лет не видела. Теперь ты поняла, о ком я говорю?
– Судя по всему, о Сим, – ответила я, вспоминая чудесную восточную красавицу. – Когда она приедет?
– Она сдает последний экзамен в пятницу утром, так что вечером сможет быть у вас. Мы с Питом как раз уже приедем. Когда каникулы у Бет и Томаса?
– Все приезжают в пятницу. Жду не дождусь! – восторженно сказала я.
– И я тоже! – крикнула Бекка у меня из-за спины.
– Привет, Бек! Я тоже по тебе соскучилась. Я бы еще поболтала, но эти звонки меня совсем разорят! – ответила Джен сестре.
– Вы прилетаете в пятницу в полдень? – спросила я, стараясь не затягивать разговор.
– Да. Пит передает, что у него уже слюнки текут при мысли о твоих рулетах. Спасибо огромное, мам. Я тебя люблю.
– Скажи Питу, что насчет рулетов я не обещаю. В школе в конце семестра полно дел. Люблю тебя, милая, – ответила я и положила трубку.
На руках засыхало тесто. На Рождество наш «постоялый двор» должен был заполниться под завязку. Похоже, Джен придется потесниться и пожить с сестрами, чтобы мы подготовили ее крошечную комнатушку для Сим, которой не помешает уединение.
Через четыре дня дом стоял вверх дном: мы запаковывали подарки, готовили, делали последние приготовления к Рождеству. Когда зазвонил телефон, Томас снял трубку и крикнул мне:
– Мам, тут какой-то странный звонок за счет абонента!
Он передал мне трубку, и я услышала вопрос оператора:
– Вы готовы принять звонок из тюрьмы округа Вернон за счет вызываемого абонента?
Совершенно сбитая с толку, я согласилась.
– Это офицер Кастил из офиса шерифа округа Вернон. Здесь живет Томас Гэррити? – спросили меня, и я посмотрела на сына.
– Да, – подтвердила я. – В чем дело?
– Видите ли, мэм, на Рождество мы выпускаем заключенных, которые хорошо себя ведут. Если им есть куда пойти, нужно, чтобы ответственный взрослый человек подписался в приказе об освобождении. Майк Престон дал нам это имя и номер.
– Секундочку, – сказала я и быстро передала все Томасу. – Почему Майк не хочет позвонить родителям? – спросила я. – И вообще, как он оказался в тюрьме?
– Они переехали в Вайоминг. Долго рассказывать, – бросил Томас.
Поговорив с сыном и с офицером, я поняла, что к нам приедет новый гость. Когда с неба упали первые снежинки, мой муж Макс взял Томаса и поехал за Майком, а я поднялась наверх и проверила, найдутся ли у нас одеяла и полотенца еще для одного человека. Заглянув в маленькую комнату Томаса, я подумала: «Будет тесновато, но все равно уютнее, чем в тюремной камере». Томас, Майк и Пит, наш будущий зять, сумеют разместиться на кровати и в спальных мешках. Когда я спустилась обратно, девочки уже поставили на стол дополнительный прибор и весело болтали, делая вафли.
Найдя в сумочке немного наличных, я спросила:
– Кто съездит в «Волмарт» до закрытия и купит Майку подарок? Похоже, ему все пригодится, от дезодоранта до нижнего белья.
– Мам, какие же это подарки! – ответила Бет, хватая деньги и чмокая меня в щеку. – Ну-ка, ребята, собирайтесь! Купим и нужное, и КЛАССНОЕ!
Хихикая, девочки прихватили с собой Пита и отправились на благотворительную миссию.
Ужин немного запоздал, но, когда мы все расселись за столом, чтобы по традиции полакомиться рождественскими блюдами – у нас это сосиски и вафли с клубникой, – дом был переполнен радостью. В наших блестящих, счастливых глазах отражалось пламя свечей, а по щекам Сим текли слезы. Взяв ее за руку, я шепнула:
– Все будет хорошо.
Та всенощная показалась мне особенно чудесной, ведь со мной была вся моя семья, будущая мать и «заблудший странник».
На следующее утро Майк проспал – или притворился спящим, – чтобы мы успели насладиться «семейным» Рождеством. Когда весь пол гостиной покрылся смятой бумагой и лентами, а девочки начали примерять свои подарки, Томас подошел ко мне и положил мне на плечо свою мускулистую руку.
– Мам, ты не обидишься, если мы снова упакуем мое пальто и подарим его Майку? – спросил он.
– О, милый, девочки позаботились о подарках для Майка. Тебе очень нужно новое пальто. Твоя школьная куртка уже трещит по швам.
– Купим мне другое до отъезда. У Майка даже свитера не было, когда мы его вчера встретили, – ответил сын.
Я обняла его и пошла искать скотч, чтобы снова упаковать пальто.
Потом я смотрела на снегопад, пока все близкие болтали в гостиной. Макс подошел ко мне, приобнял меня и заметил, что в глазах у меня стоят слезы.
– Все хорошо? – спросил он.
– Просто чудесно. Я радуюсь за наших детей. Они знают истинный смысл Рождества, – ответила я.
День пижам
Не стоит недооценивать важность Ничегонеделания, когда можно просто идти куда глаза глядят, прислушиваться ко всему, что не слышно, и ни о чем не переживать.
Каким бы прекрасным ни было Рождество, для меня на первом месте всегда остается 26 декабря, которое в нашем доме называют Днем пижам. Эта традиция зародилась лет десять назад, в особенно беспокойный праздничный сезон.
В тот год в Сочельник мы с моим мужем Стивом легли спать лишь на рассвете, до поздней ночи упаковывая подарки и готовясь отмечать Рождество с нашими четырьмя детьми. Только мы легли, как дверь в комнату младших отворилась и они прокрались в коридор. Я заснула под их восторженный шепот.
Рождество в нашем доме празднуется долго и весело – в течение дня к нам по очереди приезжают все члены семьи. Мы накрываем завтрак на восемь-двенадцать человек, затем прибираемся и принимаем душ, а потом начинаем готовиться к ужину на двадцать пять персон.
В тот раз я ужасно устала и отключилась в три часа дня, сидя за обеденным столом над креветочным салатом-коктейлем с соусом из артишоков. К счастью, за ужин отвечал мой муж, по профессии шеф-повар. Без него я бы не справилась.
На следующий день бедняга Стив отправился на работу, а я хорошенько выспалась и устроилась на диване с новым романом, который он подарил мне на Рождество. Дети тихо играли со своими игрушками. День был исключительно хорош. Когда Стив вернулся, я встретила его в пижаме, и на ужин мы доели остатки вчерашнего изобилия. Вечером я дочитала роман, сидя перед трескучим камином.
Позже я поняла, что это был для меня едва ли не лучший день в году, – и сделала его традицией. С тех пор она немного изменилась. Теперь я утром развожу огонь в камине и ложусь на диване. Каждый приносит с собой подушку и любимое одеяло. Мы валяемся, отдыхаем, смотрим кино, играем в игры и читаем. Ближе к обеду я принимаю душ, но вместо одежды натягиваю на себя чистую пижаму. Наши друзья и близкие знают, что в этот день к нам в гости без пижамы лучше не приходить.
Прелесть придуманного праздника заключается в том, что правила ты устанавливаешь сам. Мои правила просты, но не допускают исключений. В День пижам все спят сколько хотят и никто никого не будит. Никто не занимается уборкой и готовкой. Не разрешается часами собирать слишком сложные игрушки с сотнями деталей. Дети знают: если накануне папа не успел их собрать, им придется подождать до завтра.
День пижам так прекрасен, что через несколько лет я уговорила Стива брать выходной и присоединяться к нам. Это было ошибкой. Хотя я терпеливо объясняла ему правила, он так ничего и не понял. Я проснулась от запаха свежесваренного кофе. Спустившись на кухню, я увидела, что муж как раз выносит мусор. Этим дело не закончилось! Он весь день прибирался. Хуже того, его дурной пример оказался заразителен. Наша вторая дочь, которой в то время было почти семнадцать, начала заниматься тем же.
Они были похожи на напарников, объединившихся в борьбе с криминальной волной рождественского хаоса, которая настигла наш дом. Я ворчала и даже покрикивала: «Вы портите День пижам!» – но ничто не могло их остановить.
В этой суете сложно было расслабиться и почитать книгу. Я с тяжелым сердцем принялась им помогать, надеясь, что так мы управимся быстрее и сможем наконец отдохнуть. Но этого не случилось. Мы так и не нашли золотой середины. День был испорчен.
Поэтому теперь у нас действует новое правило: в День пижам дома могут находиться только те, кто уважает дух праздника. Старые проступки прощаются, если их не повторяют вновь. Муж честно пытался изменить свое поведение, но ему просто не нравится слоняться без дела. Поэтому в День пижам он целует меня на прощание и едет на работу, а вечером с удовольствием натягивает пижаму и присоединяется к нам.
Хотя изначально День пижам был для меня днем отдыха, двое моих младших детей добавили празднику огонька. Они поняли, что обычные правила отменяются, и положили начало собственным традициям – стали есть конфеты на завтрак и печенье на обед. Они принялись строить в своих комнатах крепости из одеял и целый день играть в них, не реагируя на просьбы убраться.
Многие годы основные правила не менялись, зато не раз менялся состав отдыхающих, из-за чего праздник приобретал новые краски. Сначала на ужин мы ели остатки с праздничного стола – креветки, тушеную говядину, картошку с сыром и фаршированные ракушки. Единственным исключением из правила «никакой готовки» было поджаривание сосисок и зефира на огне, ведь это не работа, а сплошное веселье. В какой-то момент я решила, что приготовить простой ужин не так уж и сложно, ведь я люблю возиться на кухне. Теперь в День пижам на ужин мы всегда едим бефстроганов из остатков говядины по рецепту моей мамы, который я помню с детства.
Две наши старшие дочери выросли и уехали в другие города. Обе они приезжают домой на Рождество. Теперь у меня есть внучка, которая любит День пижам не меньше моего. В прошлом году в Рождество она отвела меня в сторонку и шепотом спросила:
– Можно я сегодня останусь у тебя ночевать? Мне не хочется пропустить День пижам!
Само собой, я согласилась, и на следующее утро, пока все долго спали, мы с внучкой разобрали диван и развели огонь в камине. Мы устроились под одеялом, и я стала читать ей сказки из стопки книг, которую она притащила с собой. Позже ее юный дядюшка показал ей, как строить крепость из диванных подушек, а я села у камина с книгой и радовалась их смеху, когда крепость упала прямо им на головы. Поднявшись, чтобы подбросить в камин еще одно полено, я поняла, что нет ничего лучше, чем передать свою любимую традицию следующему поколению. Пусть и они устраивают Дни пижам…
Поделиться книгой: