Муж из натурального меха

– Отсюда не разглядеть. Но мне кажется, это платок Бори. Мы вместе выбирали. И я помню, я настаивала на белой и голубой клетке, а он выбрал красное с черным. Утверждал, что это стильно. Мы тогда с ним еще немного повздорили.

Алена крякнула. Тряпица и впрямь походила на носовой платок, причем именно той самой расцветки.

– Если бы его достать. Я на всех платках Бори сделала вышивку с его инициалами. Если она есть, то это платок Бори. И значит, сам Боря был здесь.

Трудность заключалась в том, что платок, или что там было, зацепился за острый угол металла почти на самом краю крыши. Для того чтобы до него добраться, надо было не только отпустить страховочный поручень, но и спуститься вниз по скату крыши метра на два.

– Мне страшно, – сразу же отказалась Лилька. – Я не полезу.

– Палку бы какую-нибудь раздобыть и подцепить.

Но Алена только снова крякнула.

– Я достану. Лилька, держись за поручень за нас троих. Удержишь?

– Постараюсь.

– Дай руку.

Алена крепко взяла Ингу за руку. Инга взяла за руку Лильку. Лилька уцепилась в поручень. И так цепочкой они растянулись через всю крышу от стены и почти до самого края, где трепыхался на ветру клочок клетчатой ткани.

Сначала все шло хорошо. Шаг за шагом подруги растягивали свою живую цепь, и казалось, что еще немножко, и Алене удастся схватить свой трофей.

Но внезапно раздался писк Лильки:

– Ой, девочки, я не выдержу!

– Держись!

– Прут вот-вот вырвется!

– Уже совсем чуть-чуть осталось.

– Чувствую, как он в стене шевелится!

Но как раз в этот момент Алене удалось дотянуться до своей добычи. Кончиками пальцев она ухватила тряпочку и выпрямилась. И в этот момент Лилька закричала:

– Прут!

Инга не видела, что там случилось. Но она почувствовала, как натяжение в руке ослабело. И непроизвольно заскользила вниз, словно по горке в далеком детстве. Вот только в детстве это была всего лишь веселая забава, и жизнь от ее исхода не зависела. На горке максимум шлепнешься и поедешь вниз на попе, а здесь если шлепнешься, то все, прощайся со здоровьем, а то и с жизнью.

– А-а-а-а!

Все трое завопили, что было мочи. Железо оказалось очень скользким. Задержаться на спуске не было никакой возможности. Но потом скольжение внезапно замедлилось. И подруги, придя в себя, сумели оценить ситуацию. Все они оказались ниже на добрый метр. Хуже всех пришлось Алене, она соскользнула почти до самого края крыши. И теперь с трудом удерживала равновесие.

Инга боялась пошевелиться. Она даже голову боялась повернуть. Алена оказалась отважней, она крикнула:

– Лилька, что там у тебя случилось?

– Прут вырвался! – подала голос Лилька. – Хорошо хоть, не до конца.

Теперь Инга решила повернуть голову назад. Она увидела, что с прутом на самом деле не все в порядке. Один его конец то ли был плохо закреплен, то ли не был рассчитан на такие нагрузки, но он вырвался и даже согнулся, из-за чего подруги и скользнули вниз. Но дальше прут держался в стене крепко. И был хороший шанс с его помощью выбраться назад.

– План такой: все мы держимся за руки и шаг за шагом поднимаемся наверх. Главное – не поскользнуться. Одна Лилька нас двоих не удержит.

– Не удержу.

И они стали подниматься назад. Дело шло очень медленно, подруги еле передвигали ноги, чтобы быть точно уверенными в опоре. И наконец, все трое вновь достигли стены и буквально прилипли к ней. Инга думала только о том, как хорошо, что утром она надела не каблуки, а белые туфли с устойчивой прорезиненной подошвой. Только благодаря ей они все и остались живы. Резина задержала скольжение по крыше. У Лильки были босоножки на каблучках – вещь на скользкой крыше весьма опасная. А у Алены туфли были хотя и на плоской подошве, но далеко не такие липкие. Инга чувствовала, что подруга за ней то и дело скользит. И если бы не устойчивость самой Инги, плохо бы пришлось им троим.

Когда все трое немного отдышались, Алена передала Лильке свой трофей.

– Ну?

Лилька разглядывала тряпочку недолго.

Потом она взглянула на подруг расширенными глазами и прошептала:

– Это его платок.

– Ты уверена?

– Смотри сама. Вот, в углу.

Инга взглянула и увидела, что в углу и впрямь белыми нитками вышиты какие-то закорючки. Приглядевшись, она поняла, что это вензель из двух переплетенных между собой букв –

«Б и Р».

– Борис Разумахин. Это я ему вышила.

– А почему белым?

– Платок был очень мрачной расцветки, мне хотелось его освежить. Боря ругался, но я спарывать вышивку все равно не стала. Так и носил.

Все три подруги замолчали. Что могло означать присутствие платка Бори на этой крыше? Только то, что Борис здесь был. Но если он здесь был, то с какой целью? И самое главное, побывав на крыше, куда он делся потом?

Глава 8

Некоторое время они просто стояли и молчали.

А потом Лилька произнесла:

– Боря сорвался с крыши и упал! Один платок уцелел. А сам Боря разбился!

– Если бы это случилось, Евгения Петровна была бы в курсе.

– Она вся в своих клиентах! Носа из дома не высовывает. Могла и прошляпить такое событие.

– Хорошо. Эту версию мы проверим, – согласилась с ней Алена. – Когда спустимся вниз, то расспросим соседей. Если неделю назад человек свалился с крыши, то без «Скорой» не обошлось. Так что соседи должны помнить это событие, ведь прошло даже меньше недели. Но сейчас нам надо дойти до конца крыши.

– Зачем? Не лучше ли вернуться назад?

– Если Боря был на этой крыше, совсем не обязательно, что он с нее свалился.

– А что еще?

– Он мог дойти по ней до конца.

И Алена показала рукой вперед, куда вдоль стены тянулся прут. Дальше подруги шли с величайшими предосторожностями, но больше ничего плохого с ними не случилось. С той стороны дома оказалась пожарная лестница, по которой подруги спустились на землю. Руки и ноги у всех трех дрожали. Задрав головы, они посмотрели наверх, откуда спустились. Только сейчас до них дошло, какой опасности они подвергались.

Обогнув дом, они вновь вернулись к тому месту, над которым обнаружили зацепившийся платок Бори, но ничего, кроме зарослей крапивы, не нашли. Правда, имелась еще груда каких-то старых досок, ящиков и прочего хлама, вроде битых кирпичей и ржавых кастрюль. Но какой только хлам не валяется иной раз в наших дворах, обращать на него внимание явно не стоило. Крапива же выглядела совершенно нормальной, она кустилась и росла с таким видом, словно ей ничего не мешало и сверху на нее в последнее время ничего не падало.

– Если бы Боря на ней повалялся, вряд ли бы крапива выглядела такой здоровой.

– Да уж.

– Видимо, он просто хотел утереть пот, достал платок, а потом случайно его выронил. Платок отнесло ветром, и он застрял на крыше.

– Возможно.

Подруги вновь вернулись к пожарной лестнице и огляделись по сторонам. Это был глухой закуток, куда окна квартир не выходили. Если Борис по какой-то причине решил спуститься здесь с крыши, его мог никто и не увидеть.

– Зачем он ушел от Евгении Петровны таким образом? Не пошел через подъезд, а вылез на крышу и потом спустился по пожарной лестнице.

Это было странно. И подругам не оставалось ничего другого, кроме как пойти по соседям. В большинстве своем люди в доме у Евгении Петровны проживали доброжелательные и разговорчивые. Они охотно вступали в диалог с подругами, особенно когда слышали упоминание о том, что они побывали в технической комнате, а потом и на крыше.

Соседи принимали подруг за какую-то ревизию, никому и в голову не могло прийти, что три прилично одетые женщины могут полезть на крышу по собственному почину и желанию.

– Трубы-то еле греют, милая! – жаловались они. – За что только платим? Как зима, в квартирах холодно.

– И крыша течет!

– Только в прошлом году кровлю латали, а снова течет.

– Водостоки все поотваливались.

– Пока тепло, они еще воду держат. А как зима, их льдом во все стороны расперло. Это же как надо делать трубы, чтобы их льдом при первых же заморозках разорвало?

В потоках этих жалоб подруги едва не утонули сами. Их-то интересовало совсем другое. Жильцам старого дома они, конечно, сочувствовали, но помочь им не могли. И вообще, им надо было найти Бориса, а не чужие крыши чинить.

И показывая фотографию пропавшего мужчины, сыщицы спрашивали:

– Видели здесь этого человека?

И раз за разом получали отрицательный ответ. Только одна старушка из числа сидящих во дворе бабушек признала в нем человека, похожего на сына своей давней знакомой. Но не успели подруги обрадоваться, как она тут же прибавила, что мальчик рано пошел по дурной дорожке, в двадцать с небольшим угодил в тюрьму, да так в тюрьме и погиб.

– Следом и приятельница моя померла, а больше у них никого на свете не было, такая вот печальная история.

Подруги посочувствовали и хотели уже отойти, но старушка все не выпускала из своих рук смартфон с фотографией Бориса. А без смартфона как же уйдешь?

– Надо же, как похож, – удивлялась старушка. – Посторонний человек, а как похож. Валя, глянь! Правда, на Женьку из двенадцатой похож?

И она сунула смартфон своей приятельнице – полной и в очках. Та поправила очки и уставилась на экран.

– Это какого же Женьку ты имеешь в виду? Того, что в тюрьме помер?

– Да.

– Похож!

Смартфон был наконец возвращен подругам, и они смогли удалиться. Итак, опрос соседей не принес желаемого результата. Никто Бориса не видел. Ни как он попал в дом, ни как он из него ушел. И в этом была какая-то странность, потому что бабульки во дворе облюбовали себе ту лавочку, которая стояла прямо напротив входа в дом. И каждый, кто туда входил или оттуда выходил, подвергался их самому пристальному разбору.

– Выходит, что Борис не только мог покинуть дом по пожарной лестнице, но и прийти в дом он должен был тем же путем.

Оставалось удивляться, зачем ему понадобились такие сложности. Зачем карабкаться по пожарной лестнице, а потом идти по крыше, рискуя собственной жизнью, если можно спокойно войти в подъезд и подняться по главной лестнице, как делают все нормальные люди?

Поход в жилконтору с целью разобраться, кто оставил открытой дверь на крышу и в само техническое помещение, результата также не дал. Сотрудники жилконторы объяснили, что по требованиям пожарной службы безопасности около трех лет назад проход к запасному выходу был открыт. Тот факт, что в этом доме на пожарный ход можно было проникнуть только таким образом, пожарных не смущал.

– Они потребовали, мы открыли. Кто с пожарными сможет спорить?

– Но там висят замки.

– Это фикция. Расчет на то, что если бомжи там погреться или подростки на крышу полезут, то замок увидят и назад повернут. А так-то дверь открыта, мы в курсе.

– Но это же неправильно. Вдруг террористы там в технической комнате бомбу заложат или еще чего?

– Мы не виноваты. Раньше выход на крышу был закрыт по тем же самым соображениям, которые вы сейчас изложили. Но потом кто-то позвонил в пожарную охрану с требованием разобраться, почему выход к пожарной лестнице жильцам дома перекрыт. Пожарные откликнулись – и вот результат.

Значит, был звонок в пожарную инспекцию, после чего вход и выход на крышу оказались открыты. Интересно. Кто мог звонить? Кому так не терпелось попасть на крышу именно через пожарный ход? Например, сама Инга даже не представляла, где у них в доме существует пожарный выход. Есть ли он вообще? Или его роль выполняет лестница? Но почему тогда в этом доме решили иначе?

Покрутившись по двору, подруги вновь направились в тот закуток, куда спускалась пожарная лестница. Он непостижимым образом притягивал их к себе. На сей раз закуток не был пуст. Подруги увидели двух мальчишек лет десяти-двенадцати, которые встретили их настороженными взглядами. Было ясно, что пацаны облюбовали этот тихий уголок для своих игр и теперь искренне недоумевали, что понадобилось здесь трем теткам.

Инга с Лилькой хотели уже развернуться и уйти, но Алена внезапно шагнула к ребятам.

– Мальчики, а вы в этом месте часто играете?

– Всегда. А что?

– Этого человека вы тут не видели?

Увидев фотографию Бориса, они смутились.

– Так что? – наседала Алена. – Видели?

– Нет.

Но они так крутили головами, краснели и отводили глаза, что было ясно: врут. Врут и боятся.

– Он здесь был. Спускался с крыши. Вы видели?