Прогрессор галантного века (СИ)

— Конечно. Это же прерогатива суда курфюрста….

Так переговариваясь, они достигли харчевни (Петер ехал сзади) и в ней узнали, что стража, прибежавшая на выстрел, никого не встретила, и лишь утром там были обнаружены капли крови. ("Ну и ладно, — подумал Сашка. — Не хочу убивать"). Дружно позавтракав, фреляйн и херр выяснили, что им надо двигаться в одну сторону и потому сочли возможным ехать далее в одной коляске. Разумеется, Сашка довез ее до здания суда и поехал затем к нотариусу — вновь оформлять патенты на свои изобретения. Затем открывать счет в Курфюрстенбанк и переводить на него деньги с векселя…. Затем в ремесленную гильдию…. И далее, далее — чтобы, в конце концов, образовался ручеек денег и здесь, в столичном городе Дрезден.

Вечером он специально заехал сначала домой, чтобы прихватить Кристину (или все же Марию?) на ужин, и застал ее (она сняла комнату этажом ниже) полностью расстроенной: невежественные судьи присудили дом сыну умершей жены дяди, рожденному ею в первом браке, задолго до второго замужества! То есть он дяде вообще никто!

— Этот сын жил в доме вместе с дядей? — осторожно спросил Сашка.

— Нет! Он давно женился и построил свой дом в Дебельне, вполне просторный!

— Странно, — согласился Сашка. — А право на апелляцию у Вас есть?

— Да, только подать ее можно через полгода. Но что изменится за это время? Как я несчастна!

Сашка помолчал и потом для чего-то спросил:

— Куда же Вы теперь поедете? В монастырь?

— Только не в этот проклятый монастырь! Я так из него рвалась! И так обрадовалась, когда дальняя родственница сказала мне, что я имею полное право наследовать родовой дом в Дебельне! Я собрала все свои деньги, чтобы поехать в Дрезден на этот проклятый суд! Мне подсказали, и я дала 10 талеров одному из служащих суда — и все напрасно….

"Ага, — подумал Сашка. — Она сунула взятку, но сын этот сунул больше — вот и разгадка. Интересно, сколько он дал? И нельзя ли дело переиграть, дав еще больше? Тьфу, мне-то что?".

Но черт дергал его за усы и Сашка сказал:

— Все-таки Вам надо ехать в монастырь, переждать там полгода, нанять хорошего юриста (тут я Вам могу помочь) и вновь ехать судиться. С юристом, отстаивающим Ваши интересы, корыстным судьям совладать не удастся.

— Я туда не поеду! Лучше умру здесь от голода!

— Сколько Вы там прожили?

— 10 лет. Сначала верила и сестрам и аббатисе. Потом лишь узнала, какие это распутные твари!

("Мама родная, ну прямо как в монастырях 21 века! Вакханалия геев и лесбиянок!"). Сам спросил:

— На сколько дней вперед Вы заплатили за квартиру?

— Ни на сколько. Сегодня я надеялась уехать в Дебельн….

Сашка подумал-подумал и сказал:

— Гнедиге фроляйн! Я год назад был в ситуации, подобной Вашей. Но Бог мне помог — конечно, через добрых, бескорыстных людей. Верьте, он и Вам поможет. А первый добрый и бескорыстный его посланец сидит перед Вами: я готов и хочу Вам помочь в случившейся беде. Вы верите мне?

Тем же вечером Алекс Чихачев заплатил хозяйке на месяц вперед за квартиру фреляйн фон Клаузен. Хозяйка тонко улыбнулась и ни словом не возразила: чай не в 17 веке живем, содержать сейчас любовницу для молодого господина дело обычное. Кристину Сашка тоже сумел убедить, что статус любовницы (сугубо условный!) будет в данной ситуации наиболее приемлемым. Она, правда, заплакала, но чего было больше в тех слезах — горя или облегчения, кто знает….

Пару дней они ходили вместе только завтракать и ужинать, а остальное время она сидела в своей комнате. На третий день Алекс Чихачев решил, что так не годится и отвез Кристину сначала к куафюру, а затем они посетили ряд магазинов, где совместно подобрали ей несколько приличных статусу нарядов. В конце дня, который завершился ужином во французском ресторане, Сашка уже несколько робел перед своей спутницей: настолько эффектно она теперь выглядела! При выходе из ресторана они остановились в фойе напротив огромного венецианского зеркала и горделиво улыбнулись совершенству отразившейся в нем молодой пары.

Почти всю дорогу до дома они ехали молча, чуть улыбаясь своим мыслям. Но перед входом в квартиру Кристина обернулась к Алексу и серьезно произнесла:

— Три дня назад я была совершенно несчастна, а теперь чувствую себя на пороге счастья. Перенесите меня через этот порог….

Глава седьмая. Дебаты с принцем

Наступил апрель, а с ним теплая погода и ясное небо, по которому в сторону севера потянулись перелетные птицы. Однажды в ежеутренний визит Сашки к Гроссу, тот встретил его хорошей новостью: король сегодня отбывает со многими обитателями Ташенбергского дворца (а также Брюлем, который желал продолжать контролировать контакты короля) на недельную утиную охоту, и наследник останется в нем почти один (не считая жены, малолетних детей и личных слуг, а также королевы и ее присных — на своей половине дворца). Записку принцу о просьбе аудиенции Гросс уже передал через подкупленного слугу и тот дал на словах свое согласие.

— Но пойдешь на аудиенцию ты, — доверил Гросс. — Сможешь убедить принца стать нашим союзником — упаду тебе в ножки, ну а нет….

— ….на нет и дела нет, — завершил Сашка, против обыкновения немногословный. Немногословность его объяснялась просто: он полностью выговаривался дома, вернее, в комнате Кристины. Она отдалась ему без остатка, но ей мало было сопряжения тел, она жаждала слияния душ — и потому страстно изливала свои многочисленные обиды и мечты, а потом говорил он…. Дева под этот аккомпанемент ластилась, млела и вдруг эротично выгибалась….

Только с принцем молчать — все дело провалить. Следовало бы, конечно, продумать, что сказать, но Сашка испытывал недостаток информации и решил, что начнет со свободного трепа, а там — куда нить разговора выведет.

Слуга, встретивший его у черного входа (мнительный Сашка был в прикиде слесаря и нес сумку с "инструментами", а на самом деле с одеждой аристократа), все проверил на предмет оружия, затем провел визитера по глухой внутренней лестнице на третий этаж и велел подождать в маленькой комнате с игрушечным окошечком наверху. Зашел в дверь и долго не появлялся — Сашка успел переодеться и даже заскучать. Но вот слуга вышел, указал на дверь, а когда Сашка вошел в светлую и тоже пустую комнату, побольше прежней, то закрыл дверь с той стороны на ключ.

Сашка настроился на новое ожидание, но тут открылась противоположная дверь и в комнату, заметно хромая, но без помощи трости вошел полный господин лет 30, скорее малого, чем среднего роста (165 см), одетый в стандартную тройку (кюлот-камзол-кафтан) цвета "морской волны". На голове его был изящный паричок, под которым собственных волос почти не просматривалось. Лицо тоже было полным и слегка обрюзгшим и от этого его черты, вполне классические в юности, стали женоподобными. Взгляд он, впрочем, имел мужской и довольно проницательный.

Сашка тотчас поклонился со всевозможным изяществом и продолжал молчать, глядя ожидательно в глаза будущему монарху.

— Кто Вы такой? — спросил принц.

— Мое имя — Александр Чихачев, из дворян, 22 года. Мне удалось сделать в России несколько технических изобретений, которые понравились императрице, и она решила послать меня в поездку по городам Германии: еще подучиться и наши изобретения показать. В Ганновере случай свел меня с герцогом Камберлендским, которого мне удалось убедить не поддерживать Пруссию в будущей мировой войне.

— В будущей мировой войне? О чем Вы говорите, молодой человек?

— Когда мы с герцогом проанализировали существующее положение дел в мире, то пришли к выводу, что такая война неизбежна, притом в ближайшие годы….

Спустя час, после непрерывных, но корректных дебатов Фридрих Кристиан с удивлением констатировал, что да, мировая война очень и очень вероятна. Тут Сашка возразил сам себе:

— Но ее можно, мне кажется, разделить на две изолированные войны: одну между Францией и Англией (воможно, с участием Испании и Португалии) за американские, индийские и прочие колонии и вторую, восточно-европейскую — между Австрией, Саксонией, Россией (с участием, возможно, Швеции, Дании, Баварии) с одной стороны и Пруссией с другой. Для этого лишь надо убедить Францию в том, что ее основной враг на данный момент Великобритания, против которой она и должна сосредоточиться, отгородившись от европейского театра рядом договоров о ненападении, в том числе с Австрией, Пруссией и Россией.

— Возможно, возможно…. А что это за договора о ненападении? О нейтралитете?

— Близко к нему, но более конкретно. Например, Франция будет нападать на Великобританию, но на союзную с ней Россию обяжется не нападать. По-моему, очень удобно: и для Франции и для России.

— Хорошо, герр Чихачев. Давайте рассмотрим все-таки более близкие, европейские театры военных действий — к примеру, по линии соприкосновения Саксонии и Пруссии.

— Сразу присовокупите к Пруссии Брауншвейг: его войска наверняка составят западную колонну ГроссФридриха….

Уже через полчаса принц согласился, что в случае нападения агрессора саксонская армия будет либо разгромлена, либо пленена. Соответственно, Саксония будет аннексирована, так как помочь ей с запада будет некому, а со стороны Австрии и России помощь крупными армиями наверняка запоздает.

— Что же нам в этой ситуации делать? — остро взглянул принц.

— Думаю, есть три выхода. Первый: пригласить на постой крупные части австрийской армии, а еще лучше русской (не менее 50 тыс. солдат), которые будут хорошим сдерживающим фактором для Фридриха.

— Почему русские части предпочтительнее?

— Россия далеко и потому у императрицы не появится соблазн аннексировать Саксонию самой. На соседнюю Австрию в этом смысле положиться нельзя.

— Принимается. Каков второй выход?

— Тоже ввод больших масс войск, но уже с собственной территории, из Польши. Польские части в настоящее время не отвечают европейским критериям качества, но могут компенсировать это известной польской лихостью и упорством

— Не согласен. Пруссия давно точит зубы на польскую территорию. Эти самые польские массы войск пока сдерживают пруссаков от нападения, но стоит их уменьшить путем разделения, Фридрих нападет на Польшу непременно.

— Это стало бы его самой большой ошибкой. В Польшу тотчас войдут близрасположенные армии России и Австрии, а Саксония, усиленная западным польским контингентом, сможет ударить Фридриху в тыл — воюя к тому же на чужой территории.

— Гм…. Не так и глупо. Стратегический замысел интересный, хотя я в принципе против того, чтобы дать полякам современное вооружение — они могут повернуть его против нас. Каков третий выход?

— Он основан на принципе уличной драки. Если ты видишь, что на тебя собираются напасть, ударь первым — и на первых порах успех будет на твоей стороне. А там, глядишь, помощь подоспеет в виде русской и австрийской армий. Именно так поступал Фридрих в Силезских войнах и, я уверен, так он сделает и в этой войне.

— Очень неприятный вариант, так как войны кончаются миром, и, если при заключении мирного договора посредники уличат государство в агрессии, его могут лишить всех завоеваний.

— Для отклонения обвинения в агрессии надо доказать, что противник напал первым. С этой целью рекомендуется совершение провокации: например, батальон переодевается в прусскую форму и будто бы "захватывает" саксонскую крепость, после чего у вас появится полное право нанести ответный удар всей армией.

— Я не слышал о таких провокациях. Где вообще Вы взяли рассказанные приемы войны?

— В сочинениях древних авторов. Фридрих тоже заимствовал у них ряд приемов: например атаку косым строем, которую применил фиванец Эламинонд против знаменитых спартанцев и победил. А вот о провокациях написано в книге китайского военачальника Сунь Цзы "Искусство войны"….

Глава восьмая. Заговор против временщика

Расстались Фридрих Кристиан и Алекс Чихачев довольными и дебатами и друг другом, но поскольку о многом не договорили, то условились встретиться завтра, причем с участием генерал-фельдмаршала Рутовского, находящегося в данное время в Дрездене. Этот 52-летний генерал был, естественно, тоже сыном Августа Сильного, но не от аристократки, а турчанки Фатимы, захваченной в плен под Веной.

От принца Сашка поехал к Гроссу и рассказал о сути проведенных переговоров. Особо он указал, что Фридрих готов на проведение перемен в стране, но с одним условием: полным отстранением от дел Брюля.

— Кто же вместо него станет управлять хозяйственной жизнью государства? — хмуро спросил Гросс и добавил: — Я таких людей здесь не знаю.

— По-моему, принц сам готов за них взяться, премьер ему будет не нужен. И Вы знаете, я готов ему поверить: он показался мне очень разумным и компетентным во многих вопросах.

Гросс посмотрел на своего помощника с прежним недоумением (мол, пристало ли тебе, щегол, судить о компетентности?), но спохватился: может, может, видимо, судить….

Встреча трех заговорщиков тоже воодушевила каждого. Генерал (высокий, седоватый, но статный, на лице которого выделялись торчащий в собеседника нос и необычные для германца карие глаза) не уставал поносить Брюля за то, что он более двух лет не дает денег на содержание армии (которая в итоге уменьшилась до 17 тысяч человек), отчего солдатам приходится жить за счет подачек местного населения, а офицерам — за счет доходов с родовых поместий. Он согласился, что если даже начать преобразования в армии сейчас, существенно увеличить ее за год-два не удастся. Организацию регулярной армии из поляков он счел химерой ("Эти шляхтичи, из которых всегда состояло польское войско, в большинстве сами возделывают землю в своих фольварках. Они могут собраться на лето или зиму и повоевать, но осенью и весной их от полей не оторвать…."). Забраковал он и постой австрийцев, согласившись с доводами головастого русского молодчика. Зато очень приветствовал изоляцию Франции и Англии от германо-славянских дел….

Пока шла дискуссия, Сашка вспомнил о партизанах ("Отлично же у наших в войне с Наполеоном получилось, да и в Испании его герильос здорово щипали!) и поделился новинкой (выдав за тактику саков в борьбе с Дарием), но Рутковский поморщился: "польза может быть, но войны решаются на полях генеральных сражений…. Да и жандармы Фридриха партизан враз прижмут, лишив их продовольственной базы….".

— Это еще не известно, кто кого прижмет! — горячился Сашка, но крыть примером Дениса Давыдова и Василисы само собой не мог.

Все в итоге сошлись к вчерашнему выводу: Брюля надо изолировать. Но кто за это возьмется? Как? Несанкционированный ввод батальона или полка в столицу может быть истолкован королем (даже после ареста Брюля и доказательства его злоупотреблений) как государственная измена — со всеми вытекающими последствиями. Что же делать?

— Ладно, — сказал Сашка. — Я выкраду его ("Изображу из себя ниндзю"), а спрячете Вы, Ваше сиятельство: у Вас возможностей для этого больше. Но мое участие в перевороте не должно выйти за пределы нашего трио. Один вопрос: кто знает, где находится спальня графа?

Знал Рутовский и даже нарисовал на бумаге. "Я бывал там неподалеку…." После этого признания принц посмотрел на дядю с интересом, и лицо генерала, хотя и смуглое, заметно покраснело. "Он, видимо, тоже заныривал к любострастной госпоже Брюль…." — сообразил с минутным запозданием Сашка.

Всю оставшуюся часть дня он изучал из коляски (в подзорную трубу, но скрытно, через дырочку) детали дворца Брюля: окна, форточки и запоры, карнизы, крышу, оградку ее, водостоки и т. д., а также кусты и деревья на предмет возможности скрытого подхода и отхода. Проблемы с охраной быть не должно: вокруг дворца ходит в неспешном темпе одна пара дозорных, делая круг за 10 минут: вагон времени! Наконец, Сашка подобрал оптимальный путь к окну спальни Брюля: сразу за проходом охранников через кусты на террасе к торцевой трехэтажной стене, закинуть кошку с веревкой на ограждение крыши и залезть на нее, пройти по ней вдоль фасада 15 м, спуститься по веревке на 5 м до основания высокого окна спальни и через нижнюю форточку (соразмерную молодому человеку) проникнуть в спальню и там ждать терпилу. Затем, спеленав его, спустить по веревке через открытое окно, закрыть его и спуститься самому, выйдя через форточку. Дернув специальную бечевку, развязать бантик на веревке и поймать кошку — веревка же сама упадет. Затащить вдвоем с Петером тело в коляску и отвезти его Рутковскому. Вроде все.

На другой день стал добывать спецодежду: черное трико (купил у гимнастов из бродячего театра, временно обосновавшегося в Нойштадте) и трикотажный черный капюшон (связала Кристина с придирчивыми указаниями ненаглядного и, как ни странно, удержалась от вопросов). Добыл спецобувь: войлочные тапочки со шнуровкой (эти без проблем купил на рынке). Купил волосяную длинную веревку и шерстяную бечевку к ней. Нашел в скобяном развале "кошку" и плотно обмотал ее частью бечевки. Купил шелковый шнур для вязания терпилы. Сделал чулочный кистень (с песком). Купил пару пчел с кусочком меда и поместил их в коробочку. Тоже вроде все.

Потом одну ночь тренировался лазать в трико на крышу своего дома с помощью "кошки" и спускаться вдоль окон с деблокированием этой кошки. Трижды похвалил себя за этот тренинг, так как то и дело случались какие-то накладки, хорошо, что бесшумные. Зато последний прогон выполнил от "а" до "я". Собирался отшлифовать стенолазание в следующую ночь, но вдруг пришло сообщение от Рутовского (который по договоренности стал отслеживать передвижения министра): Брюль выехал из охотничьей резиденции и к вечеру должен быть дома! "Эге, — поежился Сашка. — Не исключено, что наша активность его людьми замечена, и шеф едет нас вылавливать! Значит, сегодня его и надо паковать — завтра может быть поздно. Погода, кстати, сегодня идеальная: темно под тучами и сыро".

Его идеальный план стал накрываться медным тазом еще на подходах к дворцу: въезд на террасу был сегодня закрыт. Когда же он пробрался на нее, прячась за кустами, то вновь выругался: вокруг дворца ходили уже две пары! "Ладно хоть навстречу друг другу, встречаясь посередине фасада. Значит, 4–5 минут у меня есть….". Пропустив встречную пару за торец, Сашка метнулся к нему, раскрутил кошку и бросил, метя за железные перильца. Есть, зацепилась! Он налетел на стену, быстро перебирая руками по узловатой веревке и ногами в тапочках по шероховатой поверхности стены, и минуты через полторы встал на покатую крышу. Я чемпион! Сноровисто смотал веревку и, мелко семеня ногами, пошел к фасаду, а потом далее, считая шаги (на тренировке оказалось, что два таких шага соответствуют метру). Пора, вроде бы. Он лег на железо, высунул голову за край и удивился своему расчету, так как лежал возле искомого ряда окон. Ловко зацепил кошку, перекинул ноги и, понемногу стравливая кольцо веревки, стал спускаться лицом к стене. Вот основание большого окна в 12-ти реечном переплете, вот и нижняя форточка, лишь прижатая к раме, но не запертая (как он и приметил в трубу). Окно частично завешано шторой, что на руку самозваному ниндзя: за штору-то он и попадет! Бесшумное открытие форточки внутрь, просовывание в нее ног, переворот тулова и тапочки встали твердо на пол темной комнаты. Веревку втянем, форточку прикроем и за смутно темнеющий балдахин? Или опять за штору, только дверную? Или вообще под кровать? Пожалуй, ведь ниндзя вылезет из-под кровати в один момент….

Ожидание длилось, длилось и длилось, чуть не заснул. Впрочем, и в самом деле придремал, так как появление людей в спальне оказалось для "ниндзи" неожиданным. По полу разлилось сияние свечей, но, вероятно, от одного канделябра. И раздались два голоса, суть речей которых сразу вывела Сашку из дремы:

— Так, говорите, Чихачева этого Вы дома не застали?

— Там не было никого. Мы, конечно, оставили засаду.

— А где его девица?

— Пока в полиции, в комнате предварительного заключения.

— Что она Вам сказала?

— Что ничего о делах герра Алекса не знает. Они познакомились не больше месяца назад.

— Хорошо, я завтра сам ее допрошу. Жаль, что пока нельзя предъявить обвинения Рутовскому. Но если этот Алекс окажется у нас, то всю цепочку заговорщиков мы выявим и причастность бастарда, безусловно, докажем.

— А что делать с Гроссом?

— Пока ничего. Он дипломат, лицо неприкосновенное. Но если заговор раскроем, то вышлем его прочь и предъявим императрице ноту. Ссориться с ней всерьез я не вправе.

— Я могу идти?

— Идите, Геннике. И благодарю, Вы, как всегда, оказались на высоте.

"Сука, сука, сука! — выпускал пар Сашка. — Херовы заговорщики! Входим в Ташенберг, выходим…. И все на глазах у филеров. Сука!"

Глава девятая. Конец графа Брюля

Все стихло во дворце и в спальне Брюля, но свечи он почему-то не погасил. "Боится что ли? Правильно, однако, боится…. Но что мне-то делать? Сейчас, вероятно, часа два. Самая глухомань, а вот к четырем начнет потихоньку светлеть, а дел провернуть надо еще много. Пора!". Сашка выскользнул из-под кровати, держась изголовья, и уперся взглядом в глаза мающегося бессонницей Брюля! Глаза эти в ужасе расширились, а рот открылся в беззвучном крике…. Растерявшийся Сашка забыл последовательность своих действий и вдруг засунул в этот рот приготовленный кусочек меда с пчелами и сильно сжал его руками. Граф забился в постели, бестолково маша руками и ногами и пытаясь мотать головой, но Сашка прижал его наглухо. Тело графа еще подергалось и вдруг обмякло, не вынеся болевого шока. Пульс, впрочем, был.

Сашка обежал глазами кровать, зацепил какое-то темное покрывало и стал заматывать Брюля в него, перевязывая шелковым шнуром. Минут через пять куль с телом был приготовлен. Морщась от брезгливости к себе, Сашка тащил Брюля к окну, когда тот зашевелился. "Ну и ладно", — с облегчением подумал он, бросил взгляд на багровое лицо терпилы и ужаснулся: из его рта выпирал раздувшийся язык и раздавалось приглушенное мычание! "Так и должно быть" — подсказал рассудок, но оторопь никак не хотела отпускать студиозуса. Пришлось посидеть у окна и успокоиться. Придя окончательно в себя, "ниндзя" разобрался с оконными задвижками, потушил свечи, уловил момент поворота сторожевых пар за углы здания, открыл окно, зацепил за подоконник "кошку", привязал куль к веревке и стал ее стравливать….

Оттащить добычу в кусты он успел до появления стражи. Переждал их мерный проход, позлорадствовал ("Зря ходите, истуканы, прошляпили своего графа!") и потащил к самому берегу, где должна была стоять коляска Петера. Должна была, но не стояла! "Врот компот! И что мне теперь делать?". Сашка подождал, походил вдоль берега, даже тихонько посвистел — бестолку. Поглядел бессильно на тот берег (Рутовский ждал его в Нойштадте, в расположении дрезденского гарнизона), потом на Эльбу, вздувшуюся от прошедшего где-то в верховьях сильного дождя и несшую мимо сучья, а то и стволы деревьев, и встрепенулся:

— "Вот отличная транспортная артерия, а дерево сойдет за корабль. К утру нас отнесет километров на десять-пятнадцать! Надо ловить ствол! Так, та-ак, вот подходящий!"

Он смело бросился в воду наперерез стволу с крупной ветвью, ухватился за него и стал выгребать к берегу. Это ему удалось метров через 300 с огромным напряжением сил. Передохнул, добрел до полумертвого графа и поволок его к "кораблю".

С рассветом полузамерзший в холодной воде, но упорно не покидающий ее Сашка стал высматривать на быстро проплывающих берегах человеческие жилища — предпочтительно пустые.

— "Легко сказать, пустые…. Около всех них пока людей нет: еще спят. Но вон тот домик, мелькнувший в лесу, на левобережье, в самом деле, похож на пустой: дверь под ветерком качается…. Причалю!"

С домиком Сашка угадал: построил его, по ряду признаков, местный охотник, но зимний сезон на копытную и пушную дичь закончился, а до летне-осеннего далеко, уток же в этой гористой местности быть не должно, они ниже кучкуются, на болотистых равнинах. Ну а дверь какая-то редиска прохожая не закрыла…. Затащив графа в домик, выжав свои шмотки и развесив их на солнце, Сашка улегся, наконец, на охотничий топчан и ощутил, как устал. Так он и уснул на нем — голым.

Проснулся он от ощущения чужого взгляда. Двух- или трехчасовой сон его все же взбодрил: он поднялся на локтях и увидел глаза Брюля, холодно-ненавидящие. Он сумел как-то повернуться на полу и найти вот это положение. Язык его все еще торчал изо рта, но явно уменьшился.

— "Вот черт, срисовал меня. Ладно, пообщаемся — когда язык его в пасть влезет"

Без какого-либо стеснения Сашка вышел на улицу, переступив аристократа, прощупал трико и, удовлетворенно хмыкнув, надел; тапки же пока оставил подсушиться. Хотелось с…. и с….. и пить и есть, но если с первыми желаниями тут было просто, то еду придется пока объявить вредной привычкой. Сняв с ветки свой чулочный кистень, он пристроил его на пояс, зашел в домик и развязал Брюля. Тот попытался поднять руки и не смог. Сашка присел над ним, промассировал ноги, потом руки, помог сесть, потом вывел на улицу, завел за куст и сказал: