Прогрессор галантного века (СИ)

Seiten traurig Ton…. (Струн печальный звон)

— Сколько красоты и страсти! — мечтательно произнесла София. И добавила: — Вы, мне кажется, тоже очень страстны….

— Очень, — шепнул Сашка.

София поколебалась, будто желая что-то сказать, но промолчала: лишь сжала на прощанье руку.

Теперь Сашка ходил по своей освещенной огарком свечи комнате и мучился в сомнениях: лезть ему по карнизу в комнату Софии или пока не форсировать события…. Вдруг огонек свечи заколебался, и в комнату скользнула женщина в длинной черной накидке. Сашка замер в радостном изумлении и сразу увял, узнав Шарлотту. От нее не укрылась резкая смена его настроения, и она спросила его с укором:

— К Вам на свидание пришла женщина, с которой недавно Вы интимно танцевали — но, я вижу, Вы мне не рады?

— Мадам, — начал Сашка, лихорадочно подбирая слова. — Вы прекрасны. Если бы у меня в груди билось два сердца, одно из них я отдал бы Вам. Но оно у меня одно и я его уже отдал: кому, Вы, конечно, догадываетесь. Когда Вы вошли, я полагал, что это пришла моя избранница…. Более того, я еще надеюсь, что она придет. Надеюсь, но теперь уже и боюсь, так как она может застать нас здесь вместе. Мадам! Пожалейте нас!

Шарлотта хотела отвечать, но вдруг вышла из комнаты. Сашка отмяк и сел в кресло, переживая вновь щекотливую ситуацию и прикидывая, какие беды можно теперь ожидать от отвергнутой женщины. Неожиданно дверь вновь открылась, и в комнату вошла София — тоже в накидке, но коричневого цвета. Сашка почти подпрыгнул с кресла и хотел взять ее за руки, но девушка убрала их за спину и гневно вопросила:

— Вы меня здесь ожидаете? Разве я дала Вам повод….

— Софи! — прервал ее Крылов и упал на колени, одновременно вздымая лицо к ее глазам и ухватив края накидки. — Я Вас не ожидал. Я лишь мечтал о том, что Вы придете. С тех пор, как увидел Вас на дороге, я не прекращал мечтать о том, что однажды окажусь с Вами наедине и смогу сказать, как горячо бьется мое сердце при виде Ваших топазовых глаз, коралловых губ и высокой белейшей шеи!

Тут он перехватился руками повыше и обнял предмет страсти под колени. София шевельнулась, желая освободиться, но Сашка ее удержал и продолжил:

— Да, я сказал Вашей тетушке, что ожидаю Вас — но лишь для того, чтобы избежать ее притязаний. Да, да, она дала мне понять, что готова отдаться, но разве я мог? Разве мог я, устремляясь всем сердцем к Вам, оказаться в объятьях другой женщины? (Тут он поднял руки еще выше и обнял девушку за бедра; София не шелохнулась). Ни за что на свете! Только Вас желаю я обнимать! (Тут он встал с колен, обнял ее всю и притянул к груди). Только с Вашими губами стремятся слиться в поцелуе мои губы!

И, конечно, стал ее целовать, целовать, целовать….

Следующие два дня были наполнены для Софии ранее неизведанным, полнейшим счастьем. Ее глаза сияли, ноги летали, и с лица почти не сходила улыбка, которая могла смениться только безудержным звонким смехом. Руки ее все время тянулись к объекту обожания, а голова поворачивалась исключительно в том направлении, где он мог в данный момент находиться. Они вместе ели и пили, ходили, а чаще бегали по самым глухим закоулкам палаццо, где жадно целовались, а если полагали себя скрытыми от взглядов, то и страстно соединялись в фигуру из одного туловища, четырех рук и четырех ног. Сашка щурился как довольный кот (очень уж происходящее напоминало его первую любовь!) и даже Шарлотта, начав с кривых улыбок, стала под конец радоваться за Софи вполне искренне.

Мрачен был лишь Франц, 22-летний дядя Софии, служивший в прусской армии майором — по ряду признаков востроглазому Сашке стало ясно, что он влюблен в Софию. ("Вот моду взяли долбаные аристократы: на двоюродных сестрах и племянницах жениться!"). В конце второго дня этот Франц улучил момент, когда Софии рядом с Сашкой не оказалось, и без лишних слов хлестнул его перчаткой по лицу. Сашка оторопел, но тотчас крутнулся юлой и ударил на выходе из пируэта кулаком снизу в челюсть недругу. Тот лязгнул зубами и упал навзничь, не обнаруживая желания шевелиться. Нокаут апперкотом.

Почти сразу Сашка пожалел о содеянном: можно было просто вызвать гада на дуэль. Правда, выбор оружия остался бы за ним и если б тот выбрал типичное оружие драгуна (саблю или палаш), шансы Сашки устремились бы к нулю…. Тут в коридор, где произошло столкновение, вбежала оживленная София и остановилась в изумлении. Сашка отвел ее в сторону и коротко объяснил случившееся. "Что же делать, что делать?!" — запереживала София, но следом за ней явилась Шарлотта, которая и взялась разруливать конфликт.

Через полчаса она пришла в комнату к Софии, где та обнимала угрюмого миленка, и покачала головой: у Франца сломана челюсть, и мириться он отказался. Более того, слуге в конюшне отдан приказ не выпускать лошадей герра Чихачева и коляску. Завтра же ожидается приезд в Люстгартен герцога и всей компании, которые будут судить незваного пришельца, осмелившегося поднять руку на брата герцога. У Сашки вновь разыгралось воображение. Помощь снова пришла от Шарлотты:

— Вам, Алекс, надо бежать, прямо сейчас. Конюха я подкуплю, но его следует связать, иначе запорют. По дороге на Кведлинбург Вас могут нагнать, попробуйте свернуть на Бланкенбург. Ну, прощайтесь, а я пойду на конюшню.

Какими словами описать горе двух любовников, только что обретших друг друга и вынужденных расставаться — быть может, навсегда? Нет таких слов. Тем не менее, через час Сашка и Петер вошли в конюшню со своими хахаряшками, где были встречены угрюмо переминающимся конюхом.

— Вяжите крепче, — сказал тот, — и хорошо бы мне еще синяк поставить….

Сашка извинился и дал ему в глаз, а Петер стал сноровисто вязать вожжами. Потом засунули ему в рот еще кляп, запрягли своих лошадок в коляску, открыли потихоньку ворота и выехали во двор, где их ожидали провожальщицы. Шарлотта еще раз выразила сожаление, и Сашка ее признательно обнял, шепнув "Вы, правда, прекрасны….". София кинулась ему на грудь и в последний раз облилась слезами, которые Сашка напрасно пытался прервать поцелуями и признательными словами. Но вот он оторвался от будущей графини Байретской (вспомнил, все-таки Википедию), сел в коляску и выехал за пределы поместья Люстгартен.

Глава четвертая. Великолепие Дрездена

Облачная, темная ночь благоприятствовала побегу. Отъехав с минимальными шумами в обратном направлении к Вернигероде, они достигли отвилка на Бланкенбург, но на него не свернули, а поехали вновь к Гослару и далее: в эту сторону погоня наименее вероятна, а у Борнума можно будет свернуть в Геттинген, где и отсидеться в компании Отто Мюнхаузена. От Геттингена (он помнил) тоже идет дорога на Дрезден. Ну, ноги в руки и аллюр три креста!

Гослар миновали в рассветных сумерках, никого так и не встретив, а к Борнуму подъехали после обеда (тут встречные, конечно, были). На повороте они притормозили близ кустов (вроде бы как отлить) и, улучив безлюдный момент, свернули на Геттинген. Вскоре проехали памятный дом на отшибе (увидев копошащуюся в ограде фигуру дебила) и умчались далее к югу.

Отто (душа человек!) вновь пригласил Сашку жить у него, тот, памятуя о правоверной жене, хотел было отказаться и вселиться на постоялый двор, но осекся: его впишут в книгу жильцов, а тут самые рьяные искатели набегут — на фик, на фик! Пришлось вновь улыбаться фрау фон Мюнхаузен и соблюдать постные дни. Впрочем, они с Отто опять стали шарахаться по пивным и ресторанам, в одном из которых обнаружился даже бильярд, на котором Сашка показал барону класс. Ежедневно Отто через своих студентов справлялся на постоялом дворе о дознатчиках из Брауншвейга и таковой был обнаружен! Он приезжал через три дня после Сашкиного побега и вернулся, вроде бы, на север.

Таким образом, через неделю Алекс Чихачев продолжил путь на Дрезден: через Нордхаузен, Кверфут, Лейпциг и Дебельн.

— Так даже короче получится! — удивился Сашка, прощаясь с Отто.

— Это у тебя-то? — хохотнул тот. — Разве близ этих городов не проживают графини или, хотя бы, баронессы?

К сведению критичных читателей (самые критичные давно захлопнули с негодованием мой роман), которые недоверчиво поджимают губы, читая про то или иное эротическое приключение бывшего московского студента. Мой вам совет, господа: перечитайте знаменитые мемуары Казановы. Он в них утверждает, что в 20 лет не ведал отказа у встреченных женщин; в 30 лет ему приходилось их улещивать галантными речами; в 40 лет к этим речам он часто присовокуплял гульдены и луидоры; в 50 лет приличные дамы перестали обращать на него внимание. А жил он как раз в те самые годы, которые пришлось обживать Сашке Крылову.

Новая дорога и впрямь оказалась счастливой (?), и к концу третьего дня коляска "инженера из Петербурга" (так он назвался при въезде на Королевский мост через Эльбу, где власти фиксировали всех приезжих и брали с них мзду) оказалась в Альтштадте города Дрездена, застроенного шикарными зданиями преимущественно барочной архитектуры с вкраплениями ренессанса и готики, а также гибридных сооружений. "Да, это, прямо скажем, столица! — почесал в затылке Сашка. — Не то, что мой уютный Ганновер. Жить мне здесь придется не один день и даже не месяц, надо бы подыскать сносное жилье. Но сейчас и постоялый двор сгодится".

Искал он квартиру назавтра вновь не спеша, отверг пять вариантов, устал и потому, наверно, согласился на мансарду в трехэтажном доме (над третьим этажом) со скрипучей лестницей. Комната, правда, ему понравилась: светлая, чистая, относительно просторная и, по клятвенным уверениям сухопарой квартирной хозяйки, без клопов. В ней вдоль окна стоял узкий стол, а вдоль противоположной стены — кровать. Была еще пара стульев и шкаф у входа. Мансарда соседствовала с малой комнатой, освещенной крошечным окошком. "Для Вашего слуги" — пояснила хозяйка. Петер не спорил. Стена между мансардой и комнаткой частично была представлена прямоугольным дымоходом голландки, от которого обе комнаты и обогревались. "Ну, не знаю, — засомневался Сашка. — Вряд ли зимой эта труба спасет от холода. Но сейчас-то завершается март….". Наибольшим плюсом этой квартиры стала длинная конющня, которую содержал поблизости какой-то продвинутый бюргер, где нашлось место и лошадкам герра Чихачева.

Обедами хозяйка своих постояльцев не кормила, но указала приличный виртсхауз на соседней площади, где можно было и завтракать и ужинать, не говоря уж об обеде, который и пошли вкушать Алекс с Петером. Впрочем, обозрев харчевню, Сашка понял, что сословное разделение общества в ней соблюдается досконально и, чуть разведя руками, послал Петера в зал для простолюдинов. Сам же подсел к столу для господ и углубился в меню.

Пытаясь наверстать упущенные дни, он отправился после обеда на квартиру к русскому посланнику Генриху Гроссу (адрес был указан Функом в письме-инструкции), но его не застал.

— Герр Гросс уехал в резиденцию курфюрста, а потом будет до позднего вечера в опере, — информировал слуга-охранник.

— Вы можете передать, что к нему приходил инженер Чихачев? Или мне оставить записку?

— Да, герр Чихачев, оставьте записку с Вашим адресом.

Сашка вернулся в коляску и решил прошвырнуться по городу. Обилие богатых частных домов здесь зашкаливало, но были и другие новшества: например, люди среднего достатка часто использовали для передвижения по улицам портшезы. Самые-самые имели, конечно, кареты или коляски, были и верховые, а эти лентяи ехали вот так, на других людях. Бр-р! Он неспешно объехал по кругу знаменитый Цвингер (П- образную площадь, открытую к реке, размером 100х100 м с прудиками и фонтанами, окаймленную непрерывной чередой вычурных одноэтажных галерей и вкрапленных в них роскошных 2-х этажных тематических павильонов) и оказался перед желтым домом-дворцом Ташенберг (названия не ленился спрашивать у горожан), связанным переходом с угрюмоватой серой трапецевидной Королевской резиденцией, над которой торчала высоченная (метров 100?) сторожевая башня. Далее к реке спускалась Рыночная площадь, в конце которой, у моста высилась огромная лютеранская церковь с колокольней чуть меньшей высоты. "Ну, блин, имперский размах! И это какая-то жалкая Верхняя Саксония! Наверняка все это строительство оплатили крестьяне Речи Посполитой, шляхтичи которой по кой-то хрен избрали своим королем немца!"

Спустившись к мосту, Сашка велел Петеру свернуть направо, где на высокой речной террасе на протяжении 500 м выстроились помпезные здания. "Терраса Брюля! — вспомнил он название этого комплекса. — И самое шикарное здание — дворец премьер-министра. Интересно, есть у него официальная зарплата? Неужели никому в окружении Августа 2-го не пришло в голову посчитать баланс его доходов и расходов?".

Тем временем мартовское солнце стало клониться к закату и к зданию оперы потянулись кареты, портшезы и просто пешие горожане. На вопрос Сашки, что сегодня представляют, был ответ:

— "Артемиду" композитора Хассе. На сцене будет 16 лошадей, верблюды и ослы….

"Е-мое! — содрогнулся студент 21 века. — И вот этакое говно высшие мира сего полагают за самое-самое искусство?"

Глава пятая. Кто есть кто в Саксонии

Утром в харчевню, где завтракали Сашка и Петер, заявился Фридрих Гросс, племянник российского посланника. Был он Сашкиным ровесником, но держал себя уже с большим пиететом. "Вам надлежит незамедлительно прибыть к герру посланнику" — передразнил его мысленно Сашка, продолжая неспешно поглощать завтрак, в связи с чем герр помощник посланника соизволил откушать кофе в той же харчевне. Впрочем, завидев пару лошадей, запряженных в ладную коляску, 22-летний герр помягчел взором и с удовольствием в нее уселся, отпустив нанятый портшез.

Генрих Гросс имел фамильное сходство с Фридрихом, но это было сходство матерого орла с едва оперившимся орленком. Лицо этого 40-летнего человека относилось к разряду "выразительных": костистый длинный нос выпирал из-под низких черных бровей и нависал над поджатыми тонкими губами, овал бледного лица обрамлялся длинным мелко завитым париком, но самое сильное впечатление производили на собеседника темные проницательные глаза — так что даже цвет их Сашка не мог потом вспомнить. Посланник принял его в своем кабинете, на втором этаже барочного особняка, который снимал целиком. Дом этот находился тоже в Альтштадте, но в другом его конце по отношению к многоэтажке герра Чихачева.

— Я поражен, — сказал герр Гросс. — Вы не старше моего Фридриха и добились таких поразительных результатов в дипломатии. В чем Ваш секрет?

— Французы говорят: "Хотите победить мужчину — ищите в помощницы женщину" — перефразировал Сашка знаменитое изречение.

— Это истинно так, — согласился посланник. — Женщины в наш век обрели большое влияние. Только Фридрих фон Бранденбург может их совершенно игнорировать, а все прочие европейские монархи и министры пляшут под бабские дудки. Впрочем, местный правитель, граф Брюль, хоть тоже обвешан бабами, но ловко пользуется их разноголосьем и поступает обычно в соответствии с личными интересами.

— Вы сказали личными? — акцентировал данный тезис Крылов, успевший обновить послезнание про Брюля. — А как же интересы короля, а также народов Саксонии и Польши?

— Короля Августа, как я понял, интересуют только придворные развлечения. Брюль находит на них деньги и король доволен. Народ Саксонии тоже не слишком ропщет, потому что за последние полвека Саксония из нищей страны превратилась в одну из самых богатых в Европе. Ну, а Польша далеко, кто об ее процветании здесь думает….

— Но по многим признакам король Пруссии готовит новую войну для расширения своего королевства и первой мишенью после Силезии будет как раз Саксония?

— Верно, юноша. Поэтому нам с Вами поставлена задача: найти рычаги влияния на Брюля, чтобы этот министр осознал опасность поглощения страны Пруссией и принял меры к укреплению обороны Саксонии.

Сашка чуть помолчал и вкрадчиво произнес:

— А так ли нужен нам этот министр? Если король поставит другого, более энергичного и воинственного, всем ведь будет только лучше?

Гросс махнул рукой:

— Пробовали и не раз. Брюль этот цепкок и хитер, к королю на аудиенцию никого не допускает, а если разговор все же необходим, он идет в его присутствии. И Брюль всегда находит аргументы для короля в своей правоте.

— Но он же не ходит в броне? Долго ли организовать на него покушение? Не будет человека — не будет проблемы.

Гросс уставился на нового помощника с немым изумлением.

— Побойтесь Бога, юноша. Вы будете прокляты и обречете себя на вечные муки!

"Н-да, вот и работай с ними, христосиками-идеалистами…." — подумал Сашка и поспешно сказал:

— Я предложил это в качестве крайней меры! Должны быть, конечно, другие варианты его отстранения. Что за женщины, говорите, его окружают?

Вернувшись в свою мансарду, Крылов сел за стол, взял бумагу, чернильный прибор и очинил гусиное перо ("Вот еще морока с этими перьями!"): следовало упорядочить знания о Саксонии. И вот что у него получилось.

Здесь, как и в России на рубеже 17 и 18 веков, основной переворот совершил один человек и тоже монарх по прозванию Август Сильный (умер в 1733 г в возрасте 62 года). Был он, как и Петр 1-ый, высок и силен физически. Только основную силу имел в чреслах, посредством которых покрыл около 1000 женщин (преимущественно, аристократок, но и к простолюдинкам снисходил) и породил 365 детей. К фавориткам и их детям был он щедр, раздавая деньги, поместья и титулы. В итоге сейчас почти вся высшая и средняя аристократия Саксонии состоит из его детей и внуков, да и в Польше процветает много потомков Августа. Ну, орел!

Что касается женщин Брюля (ему 54 года), то их в данный момент всего 5: жена Франциска 37 лет (с ней секса уже нет и она активно "эксплуатирует" его секретарей), графиня Мошинская 45 лет (дочь Августа Сильного), графиня Штернберг (жена посла Австрии) и две молодые певички: Тереза Альбузи и Вильгельмина Теннарт. В прошлом была, вероятно, с ним в связи и Фаустина Бордони 57 лет (дива европейской величины, жена композитора Хассе) — так что ее влиянием пренебрегать не стоит. С кем начинать знакомиться? Ох, ни с кем не хочется, тем более после восторженной Софии…. Но надо, Федя, надо….

А если пойти другим путем? У короля есть наследник, Кристиан Фридрих, 32 лет — всеми пренебрегаемый в связи с параличом ноги и мягким характером. Ему трон все же достанется, но лишь на два месяца — смерть ударит из-за угла в виде оспы. Интересно, что в эти 2 месяца он развернет многие реформы, которые придется продолжать другим. Брюля он тихо ненавидел. Это же наш человек! И от оспы я могу его легко предохранить — как сделала это императрица Екатерина Великая, согласившаяся на прививку из крови больного оспой ребенка. Кстати, еще в 20-х годах 18 века такие прививки стали делать в Англии — вот и прецедент. Да, надо попросить Гросса ему меня представить. Впрочем, завтра Гросс намерен представить меня Брюлю — пусть в качестве инженера из России, но мимо него не проскользнешь….

Представление происходило утром в канцелярии министра. Сашка с вечера посетил куафюра, но был в своей обычной темно-синей тройке тонкого сукна (кюлот, камзол, кафтан). В просторной приемной за столами сидели 6 секретарей, из которых лишь один был среднего возраста ("Геннике", — шепнул Гросс), который и проводил русских господ в кабинет министра. Тот сидел напротив двери за резным письменным столом и что-то писал, предоставляя посетителям возможность его рассмотреть. Был он плотен, щекаст и одет в шелковый камзол преимущественно лилового цвета, имевший еще белый кружевной воротник, что в глазах Сашки было верхом нелепости для мужика за 50 лет. Из прошлого великолепия остался лишь прямой нос с благородным вырезом ноздрей. Но вот он поднял голову, осмотрел бегло Сашку и улыбнулся приветливо Гроссу, дав тем самым команду начинать толковище.

— Ваше сиятельство! Позвольте представить Вам специального посланника императрицы Елизаветы Петровны, инженера Алекса Чихачева, который приехал для ознакомления со всемирно известными дворцами Дрездена, — доложил Гросс и подал Сашкину бумагу.

— Нет, Россия не перестает меня удивлять, — развеселился министр. — То академиков из наших отставных учителей делает, то мужик архангельский профессоров жизни учит, а теперь вот ingenieur, только из пеленок, к нам пожаловал…. Dans quelle universite vous avez appris a Vous, jeune homme? (В каком университете Вы учились, молодой человек?)

Сашка уловил во французской фразе только слова "университет" и "молодой человек" и решился ответить по-английски:

— I studied at the University of Cambridge

Брюль удивленно округлил глаза, Гросс (уловил Сашка боковым зрением) тоже.

— Что ж, препятствий в осмотре наших чудес с моей стороны Вам не будет. Если же устанете от своих трудов, то приглашаю являться на развлекательные вечера, которые нередко устраивает моя жена в принадлежащем нам дворце. Вы ведь освоили в процессе учебы пороки английских дворян: танцы, карты или флирт?

— И танцы и карты и флирт, — согласился Алекс Чихачев.

Глава шестая. К чему ведут случайные знакомства

Весь следующий день Сашка был вынужден таскаться вслед за управляющим дворцово-парковым комплексом "Цвингер" и вникать в технические нюансы его хозяйства. К вечеру он сильно намерзся, так как галереи комплекса совершенно не отапливались, а весенняя погода совершила финт и подпустила легкий морозец. Поэтому Сашка подарил управляющему идею центрального отопления и сослался на опыт Херренхаузер Гартен ("Там и мастер живет, который все оборудование прекрасно сделает"). Так что расстались они на мажорной ноте.

Проезжая по Брюлевской террасе Сашка увидел сияние в окнах графского дворца и услышал нежное пение скрипок, поколебался немного (приглашение на вечера ему ведь было дано), но отказался от этой идеи: чревато осложнениями. Принц, ему надо к принцу! "А может, все-таки надо в виртсхауз? Пожрать от пуза, а? — хохотнул внутренний голос. — Или голодным надеешься уснуть?"

В хорошо уже знакомой харчевне, за хорошо знакомым столом Сашка узрел совершенно незнакомую, прилично одетую сероглазую русоволосую девушку ("Мила, но не более", — автоматически оценило сознание), сидевшую подчеркнуто независимо перед одинокой тарелкой с фрагментом курицы и тушеной капустой. Он молча поклонился ей (на что она едва качнула головой) и сел, как всегда, в торце стола. Тотчас прибежал кюхенкиндер и стал записывать пожелания постоянного и очень выгодного клиента. Сашка, впрочем, не выпендривался и заказывал из вечера в вечер почти одно и то же: тушеное мясо с картошкой, салат (вот тут варьировал) и бутылку шпетбургундер. Бутылку выпивал наполовину, а вторую половину оставлял кухне в сопровождении нехилых чаевых.

Он только приступил к ужину (поглядывая из-под ресниц на аккуратно насыщающуюся соседку), как за стол, напротив девушки, уселись два молодых офицера и громко позвали "мальчика". Сделав заказ, они стали разговаривать без должного приглушения и при этом окидывать нагловатыми взорами свою визави. Тут им принесли ужин и они стали быстро его поглощать, запивая портером. Девушка ускорила свой ужин и попыталась встать из-за стола, но вдруг один из офицеров схватил ее за рукав, предлагая составить им компанию.

— Герр офицер? — окликнул Сашка хамоватого типа и замолчал, глядя ему в глаза. Тип отпустил девушку и стал ждать продолжения (та воспользовалась этим и стремительно покинула виртсхауз), но Сашка вновь принялся за свой ужин.

— Эй, ты, шпак! — грозно возвысился над столом офицер. — Как ты посмел нам помешать?

— В чем? — спросил Сашка, доедая мясо и подбирая картошечку. — В оскорблении действием дворянки?

— Дворянки вечером одни в такие заведения не ходят!

— Наверно, я ошибся, и это была купеческая дочь, — хохотнул Сашка. — Прошу прощения, херы.

— Ты нагло над нами издеваешься! — проревел другой офицер. — Марш на площадь: там ты смоешь свои оскорбления кровью!

— Да вы поддатые, — сказал Сашка удивленным тоном. — Выпили в подворотне бутылку и пришли в приличное заведение добавить. Хозяин! Предложи своим работникам вывести этих пьяниц на улицу, а еще лучше вызови ночную стражу!

Против его ожидания (а ожидал он именно дуэли на площади, хоть и не желал ее) к офицерам в самом деле подошел хозяин с рослым слугой (а тут и Петер из соседнего зала подоспел) и потребовал, чтобы те удалились по-доброму. Офицеры вылупили глаза на обнаглевшее простонародье, но окинув взглядами посетителей, ни в ком поддержки не нашли. После чего, изрыгая грубейшие проклятья, вышли вон.

Минут через десять Петер вывел с заднего двора харчевни лошадей с зашторенной коляской (где им позволяли теперь стоять на время ужина), и тогда Сашка вышел из двери, нырнул внутрь коляски и вытащил из тайника заряженные колесцовые пистолеты. Они пересекли площадь и уже углубились в улицу, ведшую к их дому, как вдруг сбоку на подножку коляски прыгнул давешний офицер и сразу ткнул шпагой в направлении пассажира, Предполагавший такую ситуацию студиозус сумел отклонить клинок и выстрелил в нападавшего. Тот упал на мостовую и остался сзади. Больше на них никто не покушался.

Каково же было изумление Сашки, когда он встретил утром на лестнице ту самую девушку!

— Гутен морген, — сказал он и поклонился.

— Данке шен, майн херр, — ответила девица и густо покраснела. — Вы вчера меня спасли. Но что за выстрел я потом слышала?

Сашка хотел соврать, но почему-то сказал правду:

— Один из этих офицеров на меня напал, и я выстрелил в него.

— Убили?

— Не знаю, но сейчас мы, видимо, узнаем. Вы ведь идете завтракать в тот же самый виртсхауз?

— Завтракать да. Но ужинать там я больше не буду.

— Если позволите, я могу Вас туда сопровождать, так как всегда там ужинаю.

— Но мы не знакомы….

— Это легко исправить. Я русский дворянин на службе императрицы Елизаветы, а звать меня Алекс Чихачев. Обо мне Вы можете навести справки у русского посланника герра Гросса, а также у премьер-министра Саксонии графа Брюля.

— Вот откуда Ваш акцент…. Меня зовут Мария Кристина фон Клаузен, но родители мои умерли, и я воспитывалась в монастыре Шлоссберг, в Кведлинбурге. Недавно умер мой бездетный дядя, который жил в Дебельне, и я приехала сюда, чтобы вступить в права наследства.

— Дом в Дебельне, а наследство присуждают в Дрездене?