Прогрессор галантного века (СИ)

— Зитцен унд шайзен. Битте.

Сам вернулся в дом, нашел, как и ожидалось, кружку охотника (припасов же съестных не нашел — вот оно, коренное отличие немецких охотников от наших!) и принес из реки воду. Когда Брюль, еле ковыляя, зашел в домик, Сашка указал на кружку:

— Могу предложить воды. С едой придется дней пять, шесть, семь, десять подождать. Завидую Вам: известно ведь, что пока толстый сохнет, худой сдохнет.

Брюль презрительно сощурился, попробовал выпить воды и это ему кое-как удалось.

— Спите, — предложил Сашка, — а я на солнце погреюсь: очень уж Эльба у вас холодная.

Сидение на солнце оказалось продуктивным: Сашка понял, что следует, кровь из носа, известить Рутовского. Послать к нему некого, так это не беда: до Дрездена всего километров 15. Для студента 21 века в трико и почти кроссовках это семечки, два часа марш-броска по дороге. А где проходит эта дорога? Как раз по левобережью: тракт на Мейсен. Выбежать в начале ночи, около полуночи окажешься в гарнизоне, тотчас вернуться с драгунами за Брюлем и к утру его спрятать — там, где покажется это удобным Рутовскому. Был в этом плане один изъян: Брюль окажется в домике без присмотра. Я его, конечно, свяжу и привяжу, но вдруг какому-то немчику захочется посетить этот домик? Не-ет, этого допустить нельзя! Привяжу в лесу, в некотором отдалении от дороги….

Все у Сашки в этот раз получилось тип-топ: прибежал, встретился с перетрусившим и сразу страшно обрадованным генералом, примчался в карете с эскортом к приметному месту, вышел с фонарем и двумя драгунами к большому еловому выворотню, у которого спеленал графа и обомлел: тот исчез! Придя в себя, осмотрел место (насколько позволил фонарь) и увидел обрывки веревок и ночной рубашки графа, пятна крови и следы медведя! Они пошли было по этим следам, но вскоре их потеряли (ночь, как-никак!). Сашка побрел восвояси и всю дорогу в карете изводил себя.

Глава десятая. И снова дорога…

В следующие несколько дней все в управлении Саксонией перевернулось. Полиция еще искала графа Брюля и Алекса Чихачева, но принц совместно с Рутовским смогли, наконец, рассказать королю о плачевном состоянии дел в государстве, обвинили во всем Брюля и предложили план радикальной перестройки. Король поупирался, не желая выныривать из сладостного многолетнего анабиоза, но генерал свозил его в расположение армии, где офицеры наперебой изложили свои обиды, а принц организовал визит во дворец представителей всех гильдий Дрездена, столь же красноречивых — и Август 2-ой дал своему наследнику карт-бланш на дальнейшее руководство страной от своего имени.

Сашка смог, наконец, покинуть гостеприимную, но неуютную казарму гарнизона и явился к квартирной хозяйке, которая поохала, порадовалась, что недоразумение с герром Чихачевым так счастливо завершилось, и впустила его в квартиру. Первым делом он проверил тайник и обнаружил свои деньги и документы в сохранности. К вечеру в квартиру явился Петер (в коляске!), которого тоже держала и допрашивала эти дни полиция ("ничего они у меня не узнали, герр Алекс!") и почти сразу за ним Кристина фон Клаузен, с порога набросившаяся на Алекса с негодующими возгласами, плачем и объятьями. Ночью он выдержал еще один приступ ее претензий и чувств, завершившийся сдачей в плен штурмующей — очень, очень сладкий плен….

Практически каждый день Сашка бывал во дворце, консультируя принца по тому или другому поводу. В один из дней он завел разговор об опасности оспы и принц горячо его поддержал: его старший брат, оказывается, умер от этой болезни. Сашка его обрадовал, сообщив, что в Англии нашли лекарство от оспы, а в Ганновере ему сама принцесса сделала прививку — и показал отметину на плече. Недоверие у Фридриха Кристиана все-таки сохранилось (да и Сашка побаивался сразу перенести заразу в кровь наследному принцу) и тогда, конечно, они вспомнили о приговоренных к смерти. На данный момент в тюрьме Дрездена смертников обнаружилось четверо (одна из них девушка, убившая отчима за домогательство). Их привели в кабинет директора тюрьмы и усадили напротив молодой крестьянки, заражение которой коровьей оспой гарантировал врач. Этот врач и провел несложные манипуляции на глазах у принца и его фаворита (рот и нос которых были закрыты батистовыми повязками!). Через две недели принц убедился, что оспинки появились только на плечах здоровехоньких смертников и согласился оставить их жить дальше — девушку же по настоянию Алекса отпустил и вовсе. Еще через два дня сделали прививку и принцу, после чего Сашка вздохнул удовлетворенно: в этой истории самый адекватный правитель Саксонии останется жить.

Еще через две недели любующийся своими двумя оспинками Фридрих спросил, чего бы Алекс хотел получить в награду. Сашка этого момента давно ждал и тотчас попросил наказать наглого вымогателя в судейской мантии, передавшего законное имущество метрессы Алекса в недостойные руки. Принц вник в это дело, премного удивился явной несправедливости судейского решения, вследствии чего Кристина фон Клаузен стала-таки обладательницей дома в Дебельне, а судья лишился очень хлебной должности. "Если бы всех судей можно было так легко прищучить!" — вздохнул уже умудренный жизнью Сашка.

Забота о будущем Кристины, помимо свойственного Сашке человеколюбия, имела и другую подоплеку: он получил к тому времени распоряжение Бестужева о новой командировке — на этот раз в Австрию, а вернее в Богемию, где императорская семья Габсбургов намеревалась провести лето. Канцлер России поручал ему сблизиться с канцлером Гаугвицем, втайне симпатизирующим Франции, и внушить ему мысль о заключении с Людовиком 15-ым того самого договора о ненападении, который Алекс озвучил в беседах с принцем Саксонии. Но никак не военного союза, который России встанет поперек горла, так как она потеряет в этом случае и союзника в лице Великобритании и обещанные от нее денежные субсидии. В обеспечение этой миссии прилагалось письменное поручение Алексу Чихачеву ознакомиться с удивительными дворцами и курортами Богемии, подписанное императрицей Елисавет. К поручению был приложен вексель в банк Праги на 200 талеров.

— "О, щедроты службы государевой увеличиваются", — хохотнул Сашка, которому Фридрих Кристиан подкинул на днях 1000 золотых августодоров (5000 талеров, если кто не в курсе). 500 из них он отдал Кристине, которая призналась ему, что беременна на третьем месяце. Они вместе поехали в Дебельн, где убедились, что судиться за дом стоило: он был просторный двухэтажный, на каменном цоколе и стоял в центральной части города. С ними был представитель дрезденского суда, который в течение дня обеспечил вселение фреляйн фон Клаузен в дом, и она с присущим в таких случаях женщинам энтузиазмом стала обновлять его обстановку. Сашка побыл с ней два дня, поспособствовал найму прислуги, поцеловал подругу сердца на прощание и обещал приезжать (Ведь эта Богемия совсем рядом — стоит лишь Рудные горы перевалить).

Для отъезда Алекса из Дрездена была и еще одна причина. Тот самый Геннике сумел оправдаться перед новой властью ("Я лишь исполнял свой долг") и, хоть пост свой потерял, свободу и денежки сохранил. Он, видимо, и стал основным очернителем Алекса Чихачева в глазах саксонского дворянства. С клеймом "убийца" не очень-то походишь по дворянским, а тем более, дворцовым гостиным. Надо, надо линять.

С другой стороны, что тут засиживаться? Дело попаданское сделано, подруга обихожена — да здравствует дорога! Тем более что на этот раз в дороге у него будет попутчик: еще один принц. Фридрих Кристиан, узнав, что императрица российская посылает Алекса в Богемию, попросил взять во временную опеку своего брата Карла Кристиана, которого его отец курфюрст Саксонии направляет в службу к императору Священной Римской империи Францу 1-му. "Он хоть и близок с Вами летами, герр Чихачев, но в отношениях с чужими людьми неопытен и потому зная, что рядом с ним находится такой бравый и толковый дворянин как Вы, мы будем меньше беспокоиться".

"Хе-хе! — усмехнулся Сашка. — Если бы вы знали, что редкий отрезок моих дорог обходится без острых приключений, то вряд ли бы доверили своего чилдрена. Но ведь от этакой августейшей милости не откажешься?

Карл Кристиан, рослый молодец 21 лет, действительно имел вид божьего одуванчика: наивно-доверчивый взгляд, пухлые, почти детские губы, некоторая стеснительность в движениях, в голосе много-много вопросительных интонаций…. "Наплачусь я с ним, — решил Сашка. — Хотя были у меня и в Москве такие корефаны, но обтесались же?" Поэтому он бодро улыбнулся принцу, спросил, каким оружием тот владеет и очень удивился, услышав ответ: всеми видами личного оружия.

— И саблей?

— И саблей. И палашом. А также шпагой и рапирой. Само собой, стреляю из пистолетов и ружья, — ответил, чуть бравируя, юноша.

— А языки какие Вы освоили?

— Говорю и пишу на французском, хуже на английском, польском, итальянском.

"Мамма миа! Вот тебе и одуванчик…. Но это хорошо: и отобьемся от нападения, в случае чего, и поучиться у него можно будет — бою на саблях, например, да и французской мове. А впрочем…."

— Давай сразимся на шпагах? — предложил Сашка. — Естественно в зале, в масках и нагрудниках.

— С удовольствием. Надо же знать, на что способен твой напарник, — ответил принц.

10 июня 1754 года бывалая коляска с Петером и Куртом (доверенным слугой Карла) на козлах, а также с кавалерами Чихачевым и фон Веттеном выехала из Дрездена в сторону богемской границы. Погода была прекрасной, беседа меж кавалерами легкой и жизнь представлялась им такой же легкой и длинной, как стелющаяся под колеса мощеная дорога.

Часть третья. От Дрездена до Вены

Глава первая. Беседы на фоне Саксонской Швейцарии

О чем же беседовали в пути дворянские отпрыски? Прислушаемся, господа….

— ….поверьте, принц, девушки и даже взрослые женщины не меньше мужчин думают об "аморе". Когда Вы видите на балу, на улице или даже в соборе женскую особь, рассматривающую мужчин, она вполне готова к интимному знакомству. Если Вы сочли ее привлекательной, то следует попытаться перехватить ее взгляд, искренне улыбнуться, и она, скорее всего, улыбнется Вам в ответ. Тогда выждите 3 удара сердца и с чувством полного права идите к ней знакомиться. Ваша уверенность не должна казаться наглостью (упаси бог!), но она необходима: робкие мужчины нравятся, мне кажется, только самым искушенным, развращенным женщинам.

— Но если я не могу преодолеть свою робость? Меня женщины с детства запугали: и няньки, и горничные и сестры и маменька. То нельзя, это не положено, будь вежливым и милым….

— Уверенность можно выработать. Для этого надо каждый день повторять (лучше перед зеркалом) несколько правил настоящего мужчины. Вот эти волшебные фразы: — Женщин много — я один. Я мужчина и ты, женщина, не можешь мной командовать. Я нужен тебе больше, чем ты мне. Нет женщины настолько красивой, что она не может стать моей. Все женщины хотят "аморе". Эти правила Вам легко дадутся, так как Вы родились в королевской семье и по своему статусу являетесь в глазах женщин мужчиной высшей породы.

— Каждый день, говорите? Надо попробовать…. Но как мне начать разговор? О чем?

— Для начала представьтесь, и она уже затрепещет, хотя виду может и не подать. В ответ она тоже представится или (если очень уж ушлая) просто в ответ улыбнется. Тогда бросьте фразу вскользь о духоте в зале (соборе) или о том, какая чудная сегодня погода (даже, если накрапывает дождь). Сразу продолжите комплиментом: "Хоть и душно, но Вы умудрились сохранить в такой обстановке вид свежесрезанного цветка" или "Эти дождинки не смогли скрыть яркий блеск Ваших васильковых (изумрудных; фиалковых) глаз". А далее спросите ее о чем-нибудь, втяните в разговор, зондируя понемногу кругозор и потрафляя ее проясняющимся вкусам. При этом покажите свои знания и взгляды, желательно оригинальные. Не забывайте вкраплять комплименты, но закамуфлированные под некие удивленные откровения: как Вы умудряетесь ходить так грациозно на столь высоких каблуках? Или: Ваши духи образуют столь ароматный шлейф, что я смогу теперь отыскать Вас по нему где угодно….

Высказывать все это надо в тоне легкого трепа, с улыбками и заранее подготовленными шутливыми отступлениями. (По ходу трепа не стоит забывать об обмене взглядами, все более единодушными: мол, то, что Вы слышите, это звуковая завеса, а истинное общение происходит вот так, через слияние взглядов и душ). Помни: если женщина твоим шуткам рассмеялась и начала пошучивать в ответ, она готова к следующим шагам — а что там у нас за шаги остаются? Прикосновения, более откровенные шутки, обвивание талии, поцелуйчики, поцелуи и, наконец, страстные объятья….

— Как легко на словах у Вас получается…. Неужели и в жизни так?

— Ну, бывали осечки, бывали. Но чаще мы с мадам оказывались в постели: либо в тот же вечер, либо спустя 2-3-5 дней. Кстати, если Вас все-таки отшили, надо отступить с достоинством: извиниться, пожелать доброго дня или вечера, улыбнуться и исчезнуть из ее поля зрения.

— Как я Вам завидую…. У меня ведь еще не было любовных отношений.

— Но у Вас много сестер и полон дворец фрейлин. Неужели в отрочестве Вы с ними не играли в какие-нибудь фривольные игры?

— Да, играли иногда в салки с завязанными глазами. Если удавалось поймать девочку, то полагалось ее поцеловать….

— Ну и?

— Говорю же, что я был робок. Потому и целовал их обычно в щечку.

— Неужели они не пытались поцеловать Вас в губы?

— Было иногда. Но ничего особенного я не почувствовал….

— Н-да, тяжелый случай. Не бойтесь, Ваше высочество, все у Вас получится. Сегодня же и начнем.

— Как сегодня? Где?

— Сегодня Вы начнете привыкать знакомиться с женщинами. Пока без интимного окончания, просто для практики. А начнем либо в обед, в харчевне Шандау, либо вечером, на постоялом дворе в Ауссиге.

Прогноз Сашки, однако, не сбылся. Через 3 часа они доехали до городка Пирна, и тут студент вспомнил, что через 2 года важняки Саксонии вздумают укрыться вместе с армией в 17 тысяч бойцов где-то здесь, на плато, но без достаточного количества продовольствия — а Фридрих Великий их, конечно, блокирует. Надо было осмотреться и прикинуть, нельзя ли отыскать какой-то выход…. "Восхитившись" горным склоном, развернувшимся на правобережье Эльбы напротив Пирны, он уговорил Кристиана подняться выше по левому склону, чтобы оттуда обозреть "чудесный ландшафт". В результате они 2 часа колесили по тому самому плато, покрытому лесом (существенно прореженному местными жителями), нагляделись на окрестности вдоволь, но простых решений в голову попаданца не пришло.

Обедали, стало быть, в той самой Пирне готично-барочного облика. Харчевня нашлась, как всегда, на Рыночной (она же Ратушная) площади городка, только женщин, смакующих явства, в ней не оказалось. Ну, а до знакомства с подавальщицами решили "не опускаться". Неожиданно к ним, спросив разрешения, подсел улыбчивый и словоохотливый хозяин виртсхауза, и вскоре путешественники узнали, что именно в Пирне нынешний король лишил невинности свою невесту, прекрасную Йозефу, которая так ему понравилась, что он больше на других женщин не смотрел — в отличие от своего похотливого отца, Августа Сильного. "А наш замок Зонненштайн как вам понравился? А парк вокруг него? А знаете ли вы, что сейчас в Пирне живет итальянский художник по прозванию Каналетто, который по заказу короля рисует различные виды нашего города? При этом он пользуется каким-то ящичком под названием камера обскура — говорит, так рисовать проще. Если вы пробудете здесь до вечера, то сможете с ним встретиться, потому что ужинать он предпочитает у меня. Ах, спешите? Очень жаль, вы очень симпатичные молодые люди…. "

Но и после обеда быстрого продвижения к границе с Богемией не получилось: путники въехали прибрежной дорогой в самое царство скальных роскошеств Саксонской Швейцарии — так что даже у не склонного к сантиментам Сашки в дополнение к изумленным глазам периодически открывался рот…. Особенно их поразила гряда столбообразных песчаниковых останцов высотой под 200 м с общим названием Бастай, образующая правый берег долины Эльбы. Вдруг они узрели на одной из вершин Бастая развалины домов и длинного деревянного моста, соединявшего некогда эти развалины по скалам с основным склоном долины.

— Здесь стоял в 12 веке замок Нойратен, — сказал Кристиан. — Долго считался неприступным, но его сожгли чехи. Те самые, которые потом выстроили крепость Кенигштайн. Ну да, что Вы удивились? Нашей она стала только в 15 веке — а до того здешние места входили в королевство Чехия, граница с которым проходила как раз возле Пирны….

Глава вторая. Одна была белая, белая…. другая же алая, алая…

В общем, в Шандау (городок вдоль правого берега Эльбы на узкой полосе поймы с типичной ленточной застройкой) пришлось заночевать. Но перед этим переправиться туда на маятниковом пароме: большом понтоне, перемещавшемся через реку посредством заякоренного посередине реки троса и искусной рулежки. Зато поужинать удалось в компании (как по заказу) дворянской семьи из 4 человек: подтянутого седоватого отца, склонной к полноте молодящейся матери и дочерей в возрасте невест, то есть от 15 до 17 лет. Дочери очень разнились: та, что постарше (типичная немочка: голубоглазая, светловолосая, белокожаяя) вела себя сдержанно, а младшая сестра (кареглазая и смуглокожая) была веселушкой. Сашка присмотрелся к родителям и ни карих глаз, ни смуглоты в обоих не увидел. "Так, так, — усмехнулся он в несуществующие усы. — Ни в мать, ни в отца, а в проезжего молодца? Вроде кавалера Казановы….".

Поскольку сидеть обеим компаниям пришлось за одним столом, молодые мужчины учтиво поклонились и представились: Сашка своим "настоящим" именем, а Кристиан (по заранее оговоренной с Сашкой легенде) как шевалье Кретьен де Бюсси. В ответ они услышали, что будут иметь честь пить и кушать в обществе барона Германа фон Поттен, жены его Элеоноры Франциски и дочерей Марии и Розалии (вторые имена за ненадобностью опущены). Девушки с любопытством оглядели иностранных дворян: Мария из под век, а Розалия не скрываясь. Пока рассаживались, Сашка толкнул Кристиана и спросил уголком губ "Кого выбрал?". Тот пожал плечами, но чуть позже указал глазами: Марию. "Наивный, легких путей ищет, Сам тихушник и тихушницу выбрал: мол, изображу внимание, наткнусь на непонимание и отвалю. Ну, погоди…."

Общий разговор завязался, как и заведено в немецком обществе, после того, как основной объем пищи был поглощен. Барон еще раз оглядел юнкеров и зорко вперил взгляд в глаза Алексу Чихачеву.

— Альзо, Ви есть московит? Ви мих понимать? (Это потому, что Сашка приподнял бровь и подпустил недоумения во взгляде).

— Bitte, mein Herr, schprechen Sie hochdeutch und wir finden Verstandnis (Пожалуйста, мой господин, говорите на хохдойч и мы найдем взаимопонимание), — ответил московит.

После этого разговор между главами компаний вошел в обычное русло. Оказалось, что фон Поттены следуют на самый модный сейчас курорт Богемии — в санаторий Кукс в истоках Эльбы, для того чтобы подлечить женщин от их разнообразных недугов. ("А может, и женишков доченькам приглядеть" — констатировал ушлый Крылов). В реале же сообщил, что они с кавалером де Бюсси едут в Прагу. На резонный вопрос барона о том, как составилась их такая странная компания, ответил:

— Само собой, господин барон, в дороге познакомились. Вот как сейчас с вами. Может, дальше тоже совместно поедем? Трое мужчин ловчее отобьются от шайки преступников, нежели один….

— Ну, я без слуг не путешествую….

— Так ведь и у нас пара слуг имеется — отобьемся с гарантией!

— О каких шайках вы толкуете? Кто о них слыхивал в последнее время? "

— А много шаек для нападения на женщин и не надо, достаточно одной….

— Ну, не знаю…. Подождем до утра, а там и решим

Тут Сашка, который краем глаза наблюдал за развитием разговора между женщинами и принцем, решил чуть добавить в него экспрессии (Кристиан явно стушевался в женском обществе, и девушки стали поочередно кидать взгляды на более уверенного в себе московита) и позвал: — Ваше сия…

И спохватившись, прижал к губам пальцы. Женщины тотчас сделали охотничью стойку, а Кристиан повернулся к товарищу с укоризненным видом, еще более подтвердив их мгновенно возникшее подозрение: перед ними принц, путешествующий инкогнито! Через минуту активность фреляйн и фрау, направленная на Кристиана. достигла высокого градуса. Нет, они не приседали перед ним в реверансах и не приговаривали "сир", но стали много, много любезнее в общении. Сашка же продолжил педалировать почтительность в обращениях к Кристиану, отчего тот все более недоумевал и стал потихоньку злиться. Небольшая толика злости ему очень пришлась к лицу, убрав совершенно впечатление детскости. Хорош, очень хорош был сейчас Кристиан! Так что и дамы слегка заробели. Один барон не понял, почему его безошибочный физиономический анализ не сработал и тот, кого он принимал за второго номера, оказался первым. Одно решилось без обсуждения: ехать далее, конечно, лучше вместе.

Весь следующий день Кристиан (которого Сашка пересадил в карету барона, забрав того к себе) вынужденно говорил, говорил, говорил, а внимавшие ему женщины, против обыкновения, заинтересованно слушали. Будь Кристиан один, он, верно, нашел бы уже способ вырваться из непривычного круга, уединиться — но Сашка, коляска которого ехала сзади, бдил и на коротких вынужденных остановках внушал принцу, что все идет как надо, что так постепенно и выковываются из юношей матерые самцы.

— Или Вы не согласны, что уже обрели определенную ловкость в общении с женщинами?

— Не знаю. Я и рад бы помолчать, но их трое и то одна, то другая о чем-то меня спрашивают и приходится им отвечать….

— И прекрасно. Болтологию надо нарабатывать. А пристрастие свое Вы не сменили?

— Не знаю. Розали меня все время тормошит, часто смеется моим остротам….

— Так Вы уже и остроты рассыпаете?

— В соответствии с Вашими рекомендациями. Причем она тоже стала шутить в ответ, а ведь это значит, по Вашим же словам, что она готова для "аморе"?

— Возможно, возможно….. Тут, конечно, действует еще фактор конкуренции. А что Мария?

— Она не шутит и говорит мало, но смотрит иногда таким проникновенным взглядом, что у меня щеки начинают пылать….

— И кое-что в штанишках шевелится?

— В общем, да.

— Тогда все идет как надо. В желании опередить друг друга они вполне могут решиться вечером на некоторые безумства…..

— Безумства? Какие?

— Например, захотят объятий и поцелуев. Лишь бы не одновременно.

В городе Ауссиг (Усти) ан дер Эльба, который встретил путешественников видом сторожевой башни над мрачным замком Стршеков (построенном некогда на отвалившейся от коренного склона скале), они прекрасно пообедали, и еще с час молодые люди побродили по улицам, разминая ноги и перекидываясь почти фамильярно впечатлениями, иногда сдобренными остротами. Острили, конечно, Сашка и Роза, но и Кретьен де Бюсси иногда выдавал всем перлам перлы. При этом он взглядывал всякий раз на Марию, которая тонко улыбалась в ответ. Небезглазая Розалия стала приглядываться к московиту Алексу, который вновь без всякой робости обращался к замаскированному принцу: — "Это что и он, что ли княжич, только русский?"

"Ваши не пляшут, девочка, пора менять цель!" — подхихиковал мысленно Сашка.

Ну а к вечеру они достигли Раудница — последнего пункта ночевки перед Прагой. Постоялый двор здесь оказался старого, галерейного типа, но чистенький, а в его харчевне путникам подали старочешский ужин (густой борщ и гуляш в томатном соусе с кнедликами) с бутылкой токайского, после которого, казалось, ничего более душе и не надобно — только поспать всласть. Но при расставании Розалия подала Алексу вдруг руку и удалилась, оставив меж его пальцами крохотную записку. Он развернул ее в своей комнате (которых по периметру П-образной галереи было немало) и прочел: — "Ждем вас в полночь на галерее".

"Ждем в смысле обе и обоих? Видимо, так. Ну, это можно потом и поправить…."

Глава третья. Побег

Что бы там ночью с людьми не приключалось, их всегда ожидает утро, у которого есть непреложные законы. Один из них: "утро вечера мудренее". "Истинно так", — с грустинкой признал Сашка, который полночи улещивал Розочку, но кроме нескольких почти украденных поцелуев (здесь точное слово "почти") да поочередного истискивания ее прелестей, в актив более ничего не записал. Другой закон: "утро начинает жизнь с чистого листа". И в самом деле, глядя на яркое свежее утреннее солнце, радостную голубизну неба, сочную росистую зелень хотелось все начать сначала, все обновить: и мысли, и чувства и цели. Поэтому он с чистой совестью посмотрел в лицо девушке, которой вчера домогался, и она ответила ему таким же ясным, улыбчивым взглядом.

Не то, видимо, произошло вчера между божьим одуванчиком Кристианом (который и прятал глаза и сиял как начищенный грош) и застенчивой тихушницей Марией (она, напротив, демонстрировала прежнюю выдержку — хотя опытный взгляд Сашки уловил легкую синеву ее век под глубже запавшими глазами) "Так это ж слава богу!" — порадовался за сиятельного пацана тертый калач. И тут же обеспокоился: "Как бы она его не окрутила….". Но до завтрака поговорить по существу с принцем не удалось, а после его тотчас забрали в свою карету хищницы. Сашку же взял в оборот барон, которого продолжала грызть неясность с происхождением молодцов, на которых готовы повеситься (готовы со слов жены) его авантюрные доченьки.

Ничего существенного Алекс Чихачев барону не выдал (еду по поручению своей императрицы, о котором рассказывать не имею права), и тут разговор обрел новый поворот: фон Поттены, оказывается, родом из-под Цербста и потому барон вправе поинтересоваться, как поживает в России принцесса Софи, их любимица.

— Она теперь любимица императрицы Елизаветы Петровны, — сообщил господин Чихачев. — И очень обрусела: знает такие архаизмы, которые и я, природный русак, не вполне понимаю.

— Но почему она до сих пор не рожает детей? Прошло девять лет со дня ее свадьбы с царевичем Петром…..

— Насколько я знаю, в данное время она беременна — дай Бог, чтобы разродилась удачно….

— Got sei Dank! — перекрестился барон. — Мы так за нее переживали….

— А знаете, почему она не могла забеременеть? — спросил с ноткой приватности Сашка, которого в очередной раз кольнуло шило в задницу. — Мне рассказывали гвардейцы, знакомые с камер-юнкером Салтыковым…. Будто бы ему пожаловался сам Петр о неладах со своим членом. Салтыков посмотрел, улыбнулся и заверил, что проблема устранима посредством очень простой операции, известной каждому мальчику в странах Востока. Достал кинжал и сам же ее провел. И вот результат.

(Впрочем, сам Сашка придерживался другой версии, в которой участие Салтыкова в рождении Павла признавалась более непосредственным. Он в ней еще уверился, когда увидел в Инете портреты Салтыкова и молодого Павла, нарисованные с одного ракурса: одно лицо! Но стоило ли давать иностранцу козыри для подозрения в нелегитимности последующих императоров России?).

— То есть он сделал ему обрезание, — с неожиданной для Сашки компетенцией заключил барон. — И Софи столько лет мучилась…. Будем надеяться, что одним ребенком они теперь не ограничатся. А каково здоровье Елизаветы Петровны?

"Ах ты, жук немецкий, — восстал в Сашке реликтовый патриотизм. — По сути ведь спрашивает, когда она собирается кони кинуть и место их Софи освободить…." И мстительно ответил:

— Пока, слава богу, танцует и веселится, фаворитов год от году меняет….

Так за разговорами они и доехали до красавицы Праги, обозначившей себя издали башнями Пражского града, Тына, Королевского моста и проч. и проч. Сашка боялся, что Кристиана дамы разоблачили от "а" до "я". Ан нет: перед ужином в Тыне (самом шикарном приюте путешественников на Староместской площади) они переговорили, и студент порадовался за своего подопечного: тот не отрицал перед дамами своего герцогского сияния, но умолял не расспрашивать его и вдруг заговорил как бы в волнении на итальянском языке!

— У дам глаза не выпали? — расхохотался Алекс Чихачев. — Но скажи: ты добился близости от Мари?

— Да, — признал Кристиан, мелко-мелко кивая, и добавил: — Она ангел!