Летящая по волнам

– Эти коричневые людоеды не лучше зверей, – сказал Говард.

– То, что карибы являются каннибалами, пустые слова. Или вы собственными глазами видели, как они поедают человеческую плоть?

– Я достаточно об этом слышал, чтобы поверить донесениям.

Элизабет очень не хотелось отвечать полковнику, поэтому она промолчала. Но мисс Джейн высказала собственное мнение, не желая оставаться на заднем плане:

– Сэр, я тоже считаю, что карибы по сравнению с нами, белыми, менее умны и образованны. В каком-то смысле они как дети. Но животными их нельзя назвать ни в коем случае! Они и на негров не похожи. Это такие же Божьи создания, как и все мы!

Она размахивала руками, чтобы подкрепить свои слова, но это не впечатлило полковника. Он не удостоил мисс Джейн даже взглядом. Вместо этого Говард пристально и оценивающе посмотрел на Элизабет.

– Вы, наверное, считаете этих маленьких коричневых дьяволов безобидными, но это не так. Дикари убили одного из наших солдат. И этот случай не стал исключением. Несколько дней назад в соседней бухте обнаружили тела двух португальцев. Их жестоко зарезали и забросали трупы песком.

– Это мог сделать кто угодно, – сказала Элизабет. Она пристально смотрела в глаза полковнику; ее сердце бешено колотилось. – Португальские моряки часто ссорятся. Они дерутся, как все матросы, и, возможно, в одной из таких потасовок…

– Я же сказал, мужчин жестоко зарезали. Я видел их тела собственными глазами. Трупы уже начали разлагаться, но было хорошо видно, что моряков закололи, как свиней. У одного из них отрезали…

Полковник ненадолго задумался и все же закончил предложение словами, которые можно было использовать в присутствии дам:

– Ему отрезали известные мужские части тела. Так поступают только карибы – таким образом они насмехаются над своими врагами.

– Вы же не станете утверждать, что так могла поступить моя молодая кормилица, – холодно сказала Элизабет. – Она ростом мне по плечо, и силы у нее не больше, чем у ребенка.

– Я не хочу приписывать это преступление женщине, я только желаю с ней поговорить. Может, она что-то видела. Или знает, из какой деревни парни, которые это совершили.

– На острове живут тысячи карибов. Почему именно она должна знать тех, кто учинил это злодеяние?

Помолчав, Элизабет добавила:

– Если это вообще сделали карибы. У других народов тоже есть свои суровые обычаи.

– Вы имеете в виду негров?

Артур Говард вытянул губы трубочкой и шумно втянул воздух.

– Тут вы совершенно правы, в этом я могу вас поддержать целиком и полностью! Этим африканским мерзавцам я не доверяю точно так же, как и людоедам. Они молятся идолам и убивают своих хозяев, как только представится такая возможность. Вы слышали о восстании на Барбадосе?

– Слыхала кое-что, – ответила Элизабет. И как бы между прочим добавила: – А вы там были?

– Нет, я прибыл из Англии только в прошлом месяце. Но один работорговец рассказал мне о тех событиях. На Доминике такой кровавой бани не случится, пока я отвечаю за порядок на этом острове. – В выражении лица полковника появилось исступление. – Я позабочусь о праве и порядке, помоги мне Бог!

– А что случилось с солдатом? – быстро спросила Элизабет, чтобы сменить тему. – Как он лишился жизни?

– Кто-то попал в него стрелой из духовой трубки, – лаконично ответил полковник. – Она торчала у него из глаза. Такое оперение есть у стрел дикарей; от стрелы несло ядом, который они используют.

– Это весьма трагично. Я очень сожалею, что такая смерть постигла одного из ваших подчиненных, и надеюсь, что вы отыщете убийц. Но я действительно не понимаю, чем я могу помочь в вашем расследовании. Я ведь сказала, что кормилица моей дочери не говорит на нашем языке и от нее вы едва ли сможете получить объяснения по обстоятельствам дела. Поэтому наша беседа, к сожалению, ничем не закончится; считаю, что засим ее нужно прекратить.

Элизабет произнесла эти слова с холодной заносчивостью, именно таким тоном раньше на Рейли-Манор говорил ее отец, защищаясь от слишком жадных сборщиков податей. Мисс Джейн удивленно взглянула на нее, очевидно восхищаясь своей гостьей.

– Всего доброго, полковник, – произнесла Элизабет, отрывисто кивнув, и развернулась, чтобы уйти.

Мисс Джейн тут же последовала ее примеру.

– Сэр, – милостиво произнесла она, прежде чем задрать нос и удалиться вслед за Элизабет.

За ее спиной раздался скрежещущий голос:

– Подождите. Я ведь прибыл сюда совершенно по другому поводу. – Полковник подождал, пока Элизабет нехотя к нему повернется, и указал на пляж, по которому все еще бегал Джонни. – Скажите, это ваш сын?

– Да, – с откровенным недовольством ответила Элизабет. – А почему вы об этом спрашиваете?

– Ах, просто так, без особой причины! Праздный интерес.

Белесые глаза полковника превратились в щелочки. Неожиданно он изменился и стал похож на рептилию, подстерегающую свою жертву.

– Скорее меня волнуют трое мужчин, которые находятся рядом с ним.

Элизабет проследила за взглядом полковника. Джонни плескался на мели, его костюмчик промок до пояса. В руках мальчик держал нечто бесформенное, блестевшее на солнце и напоминавшее мертвую медузу. Сид, ругаясь, забрал это у Джонни и забросил далеко в море. Джерри по-прежнему сидел на песке, сложив ноги по-турецки, и вытачивал деревянную фигуру. Он что-то крикнул малышу и рассмеялся.

Тем временем подошел Олег. Его громадную фигуру невозможно было не заметить. Он прислонился к пальме и стоял с совершенно непроницаемым видом, скрестив руки на груди. Олег смотрел на людей, все еще жарко споривших у причальных мостков. Потом он неожиданно повернулся к Элизабет, но взгляд его был устремлен не на нее, а на Артура Говарда. Киргиз словно оценивал, чего можно ожидать от него.

– Что это за люди? – поинтересовался полковник.

– Они находятся на службе у моего мужа.

– Ах, вот оно что! – Артур Говард задумчиво кивнул.

Прижав к подбородку костлявый указательный палец, он не сводил глаз с моряков на пляже. Расстояние в пятьдесят шагов не помешало ему рассмотреть их во всех подробностях. Полковник без труда подметил многие мелочи.

– Это моряки, не так ли? Кажется, они сильные и здоровые. По крайней мере тот, что стоит. Он выглядит необычно. Откуда он родом?

– Этого никто точно не знает.

– Хозяин Дункан считает, что Олег родом из Центральной Азии, – важничая, объяснила мисс Джейн. – Но этот великан не разговаривает. Он немой.

Элизабет испытала досаду, но не подала виду. Как она и ожидала, тут же последовал вопрос:

– А кто такой хозяин Дункан?

– Супруг миледи, очень известный и опытный капитан, – ответила мисс Джейн, прежде чем Элизабет успела ей помешать. – Он как раз отвозит на своей «Элизе» – так называется его корабль – большой груз ценной древесины в Англию.

– Не думаю, что полковнику интересны такие пустяки, – резко проговорила Элизабет.

Мисс Джейн нерешительно кивнула. Она заметила, что после ее слов миледи рассердилась.

– Пойду взгляну на белье, – произнесла вдова, прежде чем скрыться в доме. Ее пышные бедра возмущенно подрагивали.

– Думаю, я уже встречался с вашим мужем, – сказал полковник. – В день, когда прибыл на остров. Он оказался первым человеком, который поприветствовал меня на Доминике. Ваш супруг показался мне деловым и хватким.

Говард потер подбородок, и Элизабет заметила, что его ногти пожелтели и расслоились. Внешний вид соответствовал натуре полковника. Всем своим обликом он напомнил ей Гарольда Данмора, и женщине внезапно захотелось убежать. Полковник пристально следил за ней.

– Эти три парня, наверное, находятся под командованием вашего мужа?

Элизабет молча кивнула.

– Тогда я поражен осмотрительностью вашего супруга и понимаю его. Несомненно, он оставил самых лучших и опытных людей, чтобы защитить вас и ваших детей. Конечно, они не раздумывая пожертвуют жизнью, чтобы ни один негр или коричневый дикарь не причинил вам зла.

– Эти моряки наверняка так и поступят, – ответила Элизабет.

– Это очень кстати. Тогда нам нужно объединиться.

– Для чего? – Она недоверчиво взглянула на Говарда, убежденная в том, что он придумал план, который не сулит им ничего хорошего.

– Чтобы ваши люди смогли принять участие в нашем деле.

– В каком деле? – Сердце Элизабет бешено забилось: она уже догадывалась, к чему ведет полковник.

– Я хочу снарядить карательную экспедицию, – коротко ответил Говард и указал на устье реки. – Вверх по течению есть деревня. Я предполагаю, что это самое большое поселение на острове. Нужно показать негодяям, совершившим убийства, что мы этого не потерпим. Если мы дадим понять дикарям, чего они стоят, и отомстим одной из деревень, они все быстро поймут.

– Вы хотите отправиться туда прямо сейчас? – Элизабет не могла скрыть своего ужаса.

– Нет, завтра, самое позднее послезавтра. Вместе с оставшимися в крепости солдатами. Кроме того, я хотел созвать людей и провести с ними учения.

Он указал на причальные мостки, где все еще слышался громкий спор.

– Из этого поселка к нам хотят присоединиться несколько человек. Капитан португальского корабля предоставил двух людей, но должно присоединиться больше. И трое ваших вооруженных проверенных бойцов будут очень кстати. Любой, кто владеет пистолетом или саблей, нам пригодится.

Полковник кивнул в сторону Олега:

– Люди поговаривают, что он попадет в любого с пятидесяти шагов. Именно такие мне и нужны.

– Выбросьте это из головы! – Элизабет кипела от злости. Она даже не пыталась говорить сдержанно. – Я еще никогда не слышала более бессмысленной идеи! Я не позволю своим людям пойти на это!

– Ну, как вы только что справедливо заметили, эти люди не находятся под вашим командованием, ими распоряжается ваш муж. Другими словами, у вас нет оснований решать за них.

Его белесые глаза тускло блеснули, на щеке дернулся мускул.

– Я же – командующий парламентскими войсками на этом острове и уполномочен призвать к оружию и отправить в бой всех подданных отчизны.

Элизабет сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Боль усиливала ее злость и придавала голосу твердость.

– Подданных отчизны? То есть вы имеете в виду англичан? Ну, тогда поищите, может, и найдете кого-нибудь из них для своей карательной кампании! Но только не среди моих людей.

Женщина глубоко вздохнула и попыталась успокоиться. Она произнесла с железной решимостью:

– Один из этих людей киргиз, другой – швед, а третий – француз. – Ложь давалась ей удивительно легко. Элизабет уверенно продолжала: – Они делают то, что я им прикажу, пока моего мужа нет на острове. И совершенно точно эти моряки не отправятся по моему приказу убивать невинных аборигенов. А сейчас вынуждена попрощаться, полковник. У меня есть дела поважнее, чем обсуждение ваших фантастических планов.

Направляясь в дом, Элизабет чувствовала жгучий взгляд на своей спине, и ей вдруг стало ясно, что Артур Говард бросит все силы на то, чтобы отомстить за свое поражение.

Деирдре прихлопнула москита, усевшегося ей на шею; это был, наверное, сотый с момента ее отъезда. Девушке казалось, что они могут сожрать человека живьем, от них не было никакого спасения. Деирдре сидела в каноэ; трое карибов ритмично гребли веслами. Вплотную к ней сидел на корточках Эдмонд; в своем темном пасторском одеянии он страдал от жары не меньше, чем она, но делал вид, будто совершенно не замечает этого. Его миссия была важнее нескольких кровожадных москитов и жгучего солнца. Рассказ леди Элизабет об ужасных планах полковника настолько возмутил Эдмонда, что тот сразу же решил принять ответные меры. Он горел желанием спасти аборигенов. И, если уж ему суждено было оказаться в деревне, Эдмонд был убежден: нужно заодно попытаться донести до индейцев основы христианской веры. Деирдре удалось уговорить пастора не отправляться в путь в тот же день, а хотя бы подождать до следующего утра. Несмотря на предубеждения, ирландка твердо решила присоединиться к Эдмонду и быть рядом с ним, что бы ни случилось. Она не для того везла его на этот остров, чтобы оставить в беде, когда ему больше всего нужна ее помощь.

Они отправились в путь на рассвете. Эдмонд шел впереди, прорубая дорогу мачете сквозь заросли тростника и прочей тропической растительности. Они держались возле реки, потому что знали: деревня индейцев находится на берегу.

После тяжелого путешествия по труднопроходимой холмистой местности они наткнулись на трех индейцев, которые сидели у костра и жарили рыбу.

Оживленно жестикулируя и пользуясь недавно пополненным запасом карибских слов, Эдмонд попытался объяснить аборигенам, какая опасность им угрожает. Но, судя по всему, они его не поняли. Тогда Эдмонд с помощью выразительных жестов попросил как можно скорее отвести его к вождю племени. Индейцы сразу смекнули, что он имеет в виду, и, к удивлению пастора и Деирдре, охотно согласились помочь.

Деирдре было, мягко говоря, не по себе, потому что она узнала одного из туземцев: это был один из тех, кто трогал на пляже ее волосы.

Через некоторое время он, скрестив ноги, сидел на носу их каноэ. Иногда индеец поглядывал через плечо назад. Его гладкое, покрытое татуировками лицо, на котором не было волос, выглядело довольно дружелюбно. Посматривая на девушку, мужчина всякий раз улыбался. А Эдмонд, который сидел перед Деирдре, улыбался ему в ответ: священник старался выглядеть вежливым и хотел, чтобы туземцы встретили его радушно. Деирдре избегала смотреть индейцам в глаза и вместо этого наблюдала за рекой, мутные воды которой с журчанием рассекал нос узкой длинной долбленки.

– Хочешь пить? – спросил Эдмонд.

Девушка понимала, что на самом деле жажду испытывал он сам. Деирдре покачала головой и протянула ему бурдюк, который предусмотрительно взяла с собой вместе с достаточным количеством провизии. Пастор наверняка забыл бы об этом: он очень торопился отправиться в путь. Эдмонд прихватил лишь Библию и смену одежды.

Деирдре с нежностью наблюдала за тем, как он пил, запрокинув голову. При виде тонкой, легко уязвимой шеи пастора девушке очень хотелось вытянуть руку и погладить ее. Глаза Эдмонда были закрыты, и ресницы слегка подрагивали над раскрасневшимися от солнца щеками. Болезненное, страстное желание, которое испытывала к священнику Деирдре, усилилось, и ей на душу лег тяжелый камень. Она бы и рада была освободиться, ей не хотелось больше страдать от этого чувства, но оно было намного сильнее, чем ее воля.

Жизнь Деирдре была неразрывно связана с Эдмондом с того самого дня, когда она пришла к нему в джунгли, избитая и усталая. Пастор принял ее в своей убогой деревянной хижине, которая также служила церковью. Он делил с Деирдре свою скромную пищу и кров. Сила, которую Эдмонд черпал из веры, спасла девушку и вселила в нее мужество. Когда в ее душе вспыхнула любовь к пастору, Деирдре стала надеяться на то, что они будут жить вместе, как другие мужчины и женщины. Эдмонд любил и желал ее, только слепой не заметил бы этого. Но это не имело никакого значения: его любовь к Богу затмевала остальные чувства, включая и то, о чем так мечтала девушка.

Вода освежила Эдмонда, и он завел разговор.

– Кстати, ты знаешь, почему индейцев называют карибами? – спросил он Деирдре.

– Нет, – ответила девушка.

Пастор уже когда-то объяснял ей это, но с ним было так приятно разговаривать, и к тому же это отвлекало ее от ненужных мыслей.

– Сами себя они называют «каллинаго», или «калина». Испанцы, которые первыми прибыли на Антильский архипелаг, трансформировали это название в «каниба», или «кариба», отсюда и пошло это слово.

– Ты действительно считаешь, что среди них есть людоеды?

– Об этом трудно судить, – несколько озабоченно покачал головой Эдмонд. – Я прочел отчет французского священника, где он описывал случай, о котором слышал. Но сам он этого не видел.

– Это наверняка неправда, – ответила Деирдре решительно, хотя сама не была уверена в этом до конца. – Мисс Джейн считает все это злыми сплетнями, которые когда-то распустили испанцы.

– Я тоже так думаю! Как хорошо, что наши мнения совпадают!

Эдмонд просиял. Как всегда, его мальчишеский задор был очень заразителен. Деирдре улыбнулась ему в ответ, и пастор стал объяснять ей другие карибские выражения.

– Туземцы называют своего вождя «кацик», – сказал Эдмонд.

Индеец тут же обернулся к нему. На этот раз он не улыбался. Эдмонд ничего не заметил, он как раз смотрел на Деирдре и продолжал возбужденно рассказывать.

– Слово «ураган» происходит от индейского «хуракан». И даже слово «тобако» легко можно понять, ведь мы называем табак точно так же.

Деирдре больше не слушала его. В компании индейцев она чувствовала себя не в своей тарелке. Вначале девушка успокаивала себя тем, что если бы эти аборигены хотели причинить вред ей или Эдмонду, то уже давно это сделали бы. Но теперь Деирдре уже не была в этом уверена. Абориген продолжал частенько поглядывать на нее через плечо, и Эдмонд, казалось, тоже это заметил. Он ничего не сказал, но беспокойно заерзал и стал более пристально следить за туземцами.