Раненое сердце – идеальная мишень

— Присаживайся к нам, — пригласила его Любочка.

— Сейчас, только стул возьму.

— Господа! — ликовала массовичка в микрофон. — Наш вечер начался с высокой ноты. Есть еще желающие получить главный приз?

На эстраду выползла низкорослая кадушка в длинном бархатном балахоне и на невообразимо высоких каблуках, она изъявила желание спеть русскую народную песню…

Сева прихватил свой бокал и пластиковое кресло, вернулся к компании, подарил игрушку Лике, познакомился со всеми под дребезжащие завывания кадушки, которая тоже получила приз — зайчика. Объявили танец. Довольно охотно публика потянулась на площадку, разбившись на пары. Кирилл пригласил Алину.

— Лика, потанцуем? — протянул к ней руку Егор.

— Не хочу, — но встала. — Я поищу Кристину. Почему она так долго возится?

— Тебя проводить? — вызвался Макс.

— Да что тут идти! Сама доберусь.

Едва она сделала пару шагов, как перед ней возник тот же кавказец:

— Меня зовут Расул.

— А меня Лика, — решила быть вежливой она.

— Танцеват хачу, — сказал он, показывая все тридцать два клыка.

— Со мной, что ли? — протянула Лика с удивлением.

— Тибя хачу, — утвердительно кивнул он.

— Хоти на здоровье, — и она проследовала дальше.

Эдвард пригласил на танец Любочку. Сева завязал диалог ни о чем с двумя оставшимися парнями. Макс охотно с ним говорил, а Егор ограничивался междометиями, по всему было видно, что он не в духе.

Лика торопливо шагала по аллее к корпусу. Стоит отойти от площадки — попадаешь в темноту. В общем-то ночью ходить по территории пансионата неопасно, но одной неуютно. Единственное, что ее не устраивало, так это спокойствие вокруг, хотя с площадки доносились музыка, смех, голоса. Однако это где-то там, за спиной, а кругом Лики — безмолвные кустарники и деревья, темнота. Фонари горят на протяжении всего пути, только толку от них немного, свет падает пятном вниз, не более. Лика не боялась, что из-за кустов вдруг выпрыгнет чудовище и нападет на нее, жутко ей стало по другой причине. Она не привыкла к покою и тишине, тишина давит на мозг монотонностью. Кто-то придумал, будто лучше всего достичь релаксации в покое и тишине. Чушь! Лика расслабляется в головокружительном вихре, в вечном празднике. Не важно, что сама Лика достаточно сдержанная, даже флегматичная, но обожает она, когда вокруг шумно, весело и беззаботно. Иначе зачем тогда жить? Лика спать ложится с включенным телевизором, потому что не выносит давления тишины. И сейчас праздник за спиной стал сродни веселью в соседней квартире, куда тебя не пригласили, а ты маешься от одиночества и тоски. Оглядевшись, Лика недовольно проворчала:

— Как в могиле.

Макс пригласил Алину. Во время танца они познакомились.

— Чем добирались? Самолетом или поездом? — спросил он.

— На своей машине. А здесь хорошо.

— Да… только молодежи мало. Мы все держимся вместе. Присоединяйтесь к нашей компании, иначе здесь свихнуться можно от скуки.

— Спасибо за приглашение.

Зайдя в корпус, где дежурная читала у настольной лампы, Лика спросила, выходила ли такая-то из такого-то номера.

— Ключ не сдавала, — ответила дежурная, посмотрев на щит с ключами.

Лика разозлилась: сколько можно прихорашиваться! В пансионате она нашла в лице Кристины единственную родственную душу, чего не может позволить себе дома. С ней Лика откровенна, ко всему прочему, она является наставницей Кристины, рисуется перед ней, а это тоже приятно. В какой-то степени Лика утверждается на ней, ведь мужчины сначала предпочитают обольстить Лику, а не красотку Кристину. Стуча каблучками, она поднялась по лестнице и преодолела длинный коридор, где звуки шагов тонут в мягком ковре. Постучала в дверь номера, в ответ — ни звука.

— Где ее черти носят?

Она спустилась вниз, прошла мимо дежурной, а у входа задержалась. Все же куда делась эта глупая Кристина? Кстати, Вик тоже отсутствует…

— Да какая мне разница? — вслух сказала Лика и поторопилась назад.

Пройдя половину пути, она уловила краем уха шаги за спиной. И шаги осторожные, приближающиеся к ней. Лика напряглась, немного испугавшись, а потом резко обернулась… За ней кралась Кристина!

— Как это называется?! — Возмущенная Лика поставила руки на бедра, вздернула подбородок. — Ты что выкидываешь? Напугать меня хотела? Тебе это удалось.

— Ого, какая тирада! — со смешком сказала Кристина. — Я задержалась.

Проницательная Лика заметила, что у подруги лихорадочно блестят глазки.

— Постой! Ты с Виком была? — догадалась она.

— Была! Но не с ним!

— Его тоже нет на вечере, — не избавилась от подозрений Лика.

— Где он, я не знаю, а у меня была встреча… — Кристина поравнялась с ней, они продолжили путь. — Мы знакомы давно, а здесь встретились случайно. Большего сказать не могу, он просил оставить наш союз в тайне. У него здесь жена, представляешь?

— И даже мне не скажешь? — надула губки Лика.

— Прости, не могу. Обещала. Может, позже… Это так внезапно случилось… что-то на нас наехало!

— Трамвай, — желчно бросила Лика, поспешив на праздник.

Кристина семенила следом, уговаривая подругу не идти так быстро. Когда Лика поворачивала голову в ее сторону, невольно прыскала: Кристина из-за высоких каблуков смешно переставляла ноги и подпрыгивала, отчего сотрясалось все ее тело. «Как корова на шпильках, — подумала она. — И не комплексует».

А Кристина тоже хихикала про себя, глядя в спину Лики. Конечно, она была с Виком. Страсть — это такая захватывающая штука! Она всепоглощающая, действует спонтанно, стоит появиться партнеру. Вик зашел к ней в номер… Какая уж тут вечеринка! И как рассказать Лике, обожающей себя до самозабвения, что Вик отзывался о ней нелестно, назвал холодной лягушкой. Зато Кристина — огонь в постели, вьюнок, у нее великолепное тело. Это льстило. Удивительно и то, что совесть на сей раз ее не беспокоила, возможно, времени прошло мало.

Викентий уже сидел среди ребят, как ни в чем не бывало. Лика заметно успокоилась, что не ускользнуло от Кристины.

— Макс, идем танцевать? — протянула к нему длинные руки Лика.

Веселье набирало силу, уже и толстопузые дядечки выплясывали, рискуя получить удар, и пожилые тетеньки. Викентий пригласил Алину, вызвав ядовитые насмешки со стороны Лики, которой не понравилась новая отдыхающая. Сева танцевал с девочками, общался с парнями…

15

Только-только рассвело. Всеволод разлепил веки, зевнул. Голова пустая и большая, как цистерна. Сева всегда после принятия спиртного просыпается рано. Вчера коньяк заслуженно присудили ему, потом дружно распили его с новыми знакомыми. И с чего, спрашивается, гудеть голове? Досталось всем по пять капель!

— Надули, — дошло до Севы. Он поплелся в ванную, ведь теперь не заснуть, ворчал вслух: — Вместо коньяка этиловый спирт подсунули, закрашенный химией. Ну, погодите, химики! Я их спас от провала, а они меня этилом наградили. Ух, натравлю ОБЭП! — Правда, после коньяка пили еще виски… — Значит, и виски — пойло! — заключил Сева. — Виски им точно не прощу, потому что расплачивался я. А заплатил… Руслан меня убьет.

Он побрился, хотел принять душ и уже ногу занес над ванной, но вспомнил, что живет в двух шагах от моря. Сейчас в самый раз окунуться в прохладную воду. Сева собрался в мгновение ока и снова вспомнил о золоте. Снял все с себя, долго соображал, куда спрятать. Номер прямо президентский — две комнаты, прихожая и ванная, мебели полно, а спрятать чужие побрякушки некуда. Он бросил золото в вазу для цветов, потом передумал, положил под матрац, опять передумал — везде могла залезть горничная. Кстати, о горничной. Сегодня же надо переговорить с ней, и не только с ней.

Не придумав ничего лучше, как спрятать золотишко в карман шорт и застегнуть его на «молнию», Сева очутился на воздухе и трусцой добежал до пляжа. Никого. Отлично, по карманам никто не будет шарить. Он разделся и с наслаждением погрузился в спокойное море. О, блаженство! Прохладная вода имеет полное право соперничать с докторами. Плавал и нырял он с полчаса. Ну, а теперь и полежать не помешает. Он развалился в шезлонге, отдышался, после чего достал мобильный и набрал номер.

— Руслан? Это я. Дело сделано, я перезнакомился с ними.

— Узнал что-нибудь?

— Так сразу?! Сам говорил, чтобы я был осторожней…

— И сейчас говорю: осторожно. Как намерен действовать?

— План у меня есть классный, — уверенно заявил Сева. — А пока кое-что выясню, при встрече расскажу подробно. Когда увидимся?

— Сегодня. Я остановлюсь у дороги к «Южной ночи», не доезжая метров пятьсот. До пяти управишься?

— Постараюсь.

Сева положил мобилу в карман рубашки, взглянул на часы — до завтрака больше часа, значит, он еще пару раз окунется в море. Он лег на спину, закинув руки за голову, прикрыл веки. Вскоре послышалось шуршание камешков — кто-то шел. Сева приподнял голову и увидел вчерашнюю женщину, которая в начале вечера привлекла его внимание. Она была одна, Всеволода не заметила. Подойдя к самой воде, бросила на камни полотенце, разделась, села, обхватив руками колени и устремив взгляд вдаль.

За двадцать шесть лет у Севы не сложилось четкого представления о женщинах, то есть одной краской он их не мазал, как зачастую мажут их мужики, хотя уже не миновал разочарования. Тем не менее иногда довольно одного взгляда, чтобы определить некоторые особенности или наклонности женщины, а также ее слабости. Ему понятны Лика, Кристина и Люба. Первая и вторая одной породы — хищницы, с той лишь разницей, что Лика — открытая хищница, а Кристина — затаенная. Люба же — хитренькая мышка, которая прячется за видимой простотой. Но сколько ни наблюдал он за этой пришедшей на берег девушкой, а Сева весь вечер время от времени таращил на нее глаза, четкого мнения о ней не составил. Наверное, стоит с ней пообщаться, тогда он поймет, почему она закрыта на все невидимые пуговицы, насторожена и далека от веселья. Интерес его — не от безделья, это задание Руслана: взять под прицел всех молодых дам пансионата. Конечно, задача непосильная, за всеми не уследишь. Но, учитывая возраст убитых — до сорока лет, следует обратить внимание как раз на женщин этого возраста. Разумеется, преступнику все равно, кого грабить и убивать, но бабульку он не обольстит, следовательно, не заманит ее ни на берег, ни в лодку — полагал Сева. Он вскочил на ноги, подошел к ней, сел рядом на камни.

— Куда вы смотрите? — спросил он.

— На море. На горизонт.

Она ответила, а на Севу даже не посмотрела.

— Понял. Вы медитируете. Нирвана, астрал, аура, хари Кришна, хари Рама и тому подобное. Это сейчас модно, необычно и очень туманно.

Она повернула голову, с насмешливым любопытством уставилась на него, затем улыбнулась:

— А… вчерашний гвоздь программы! Забыла, как вас зовут.

— Всеволод! — распушил он перья. Она узнала его, значит, он произвел на нее впечатление, это чертовски приятно. — А как зовут вас?

— Алина, — и опять повернула лицо к морю. — Нет, я не медитирую, Всеволод, просто смотрю. Даже не думаю ни о чем.

Очевидно, впечатление он произвел не то, на которое рассчитывал, правда, не огорчился:

— Я вчера выглядел глупо?

— Нет. Глупо выглядели те, кто прирос к стульям и ждал, что перед ними на пупе будут вертеться, развлекая их.

— Вы давно здесь отдыхаете?

— Со вчерашнего дня.

— Да? И я приехал вчера…

— Доброе утро, — сказал вчерашний спутник Алины на вечере и сосед Севы по столику. Всеволод встал, протянул руку и представился, тот тоже представился: — Кирилл.

— Извините, я пойду. — Сева догадался, что он лишний. Забрав вещи, он ушел с пляжа, но не дальше кабинок для переодевания. Став так, чтобы его не заметили, он надумал понаблюдать за новыми знакомыми.

Кирилл устроился, полулежа на камнях рядом с Алиной, спиной к морю, а лицом к ней. Вчера она не пустила его к себе под благовидным предлогом — устала, голова разболелась. Впрочем, он не настаивал. Вчера ее что-то раздражало, хотя наружу раздражение не вырывалось, но Алина была напряженная и меланхоличная. А сегодня она в задумчивой загадочности смотрит вдаль.

— Ты ждешь шхуну с алыми парусами? — спросил он с легким смешком.

Наконец-то глаза Алины оторвались от поверхности воды и остановились на Кирилле, а к шутке ее ответ не имел никакого отношения:

— Это было бы неплохо — шхуна. Даже без алых парусов.

— Нет проблем. Хочешь, закажу яхту и поплывем в открытое море?

— Можно и яхту. — Но радости в ее лице не обозначилось, дескать, как это здорово — поплавать на яхте в открытом море.

— Раньше я думал, светлые глаза выдают хозяина, они всегда ясные, но по твоим ничего не определишь.

— А что тебе нужно определить?

— Ну, например, понравилось ли тебе мое предложение насчет яхты или нет.

— Понравилось.

— Алина… — Он потянулся к ней, взял за шею…

— Ух, ты, блин! — выговорил Сева, отступая. — Вчера приехала, а уже целуется!

Он выбрался на заасфальтированную дорожку и побежал к корпусу — переодеться к завтраку. Честно говоря, Сева завидовал Кириллу чисто мужской завистью. Как он так лихо окрутил Алину за полдня — загадка! Или они давно знакомы, или Алина не слишком щепетильна в связях… а производит хорошее впечатление.

Не только Сева наблюдал за Алиной и Кириллом. Лика ворвалась в номер Кристины, когда та умывалась в ванной. Счастье, что не появилась она полчаса назад, а то бы застала Кристину и Вика прямо на ложе, и теперь интуиция ей подсказывала, что подружке не все следует говорить. Однако от взора Лики не ускользнула перепаханная кровать, будто по ней прошелся табун.

— Кто? — коротко спросила она.

— Ты о чем? — прикинулась дурочкой Кристина, вытиравшая полотенцем лицо.

— Не хочешь говорить? — впилась в нее колкими глазками Лика. — У тебя секреты от меня? Ну-ну. А у меня секретов нет. Я прекрасно провела полночи с Максом.

— Знаешь, ты бы поосторожнее… — Кристина вернулась в ванную и далее говорила оттуда: — Егор в бешенстве. Он тебя ревнует.

— Ревнует?! — расхохоталась Лика. Она была довольна, что из-за нее сходят с ума. Это так будоражит, наполняет женщину новыми ощущениями. — Мне безразлично, ревнует он меня или нет.

— Мужики устроены иначе, чем мы, — доносился голос Кристины из ванной, она красила ресницы. — Ты переспала с ним, и он уже считает тебя своей. Егору неприятно, что его отставили. Тем более что ты не соизволила объяснить ему, почему это сделала.

— Ой, хватит о нем! Давай пройдемся к морю перед завтраком? Я часто болею ангинами, врач посоветовал мне дышать утренним морским воздухом. Утром большая концентрация йода в морской воде и воздухе.

Так они и набрели на Кирилла с Алиной. Кристина потянула подругу за край сарафана, мол, неудобно подсматривать, когда люди целуются. Вопреки ожиданиям Лика послушалась, последовала за Кристиной, но настроение у нее испортилось, по дороге к столовой она ехидничала:

— Боже мой, какой у него скверный вкус! Она же тощая, как швабра. (Кристина покосилась на Лику — кто бы говорил про швабру!) Ты не заметила, это его вчерашняя спутница? А когда она приехала, ты не знаешь?

— До вчерашнего вечера я не видела ее, — слегка раздражаясь, сказала Кристина.