Раненое сердце – идеальная мишень

— А когда выехала? Какого числа?

— Двадцать седьмого августа.

По подсчетам, убили Ульяну как раз двадцать седьмого августа, а нашли двадцать девятого. Уехала, бедняжка, на тот свет.

— Скажите, а когда примерно сдают номера? До двенадцати освобождают, как в гостинице, или это сделать можно позже?

— Когда удобно клиенту. Если поезд ночью, то и сдают ночью. Куда же человеку деться до ночи? У нас сервис, как в Европе.

— Отлично, — улыбнулся Сева. — Мне тоже в Тверь возвращаться, пока не решил, поездом или самолетом… Кстати, вы не знаете, как обратный билет взять можно без хлопот? Хочется насладиться морем, а не бегать за билетами. Я оплачу услуги, если такие есть.

— Конечно, есть. Сделайте заявку администратору, и все, купайтесь на здоровье. Билет вам доставят в номер.

— Спасибо, у вас действительно сервис классный. А в каком номере жила моя землячка Харченко?

— Могу и номер назвать. В двести первом.

— Странно, неужели в этом небольшом здании столько номеров?

— Первая цифра — порядковый номер этажа, а остальные — сам номер.

— Жаль, жаль, что я не застал ее, — изобразил разочарование Сева. Завтра он ненавязчиво опросит горничную, горничные ближе к жильцам. Ну и с администратором поговорит, заказывала ли Ульяна билет и на какое число. — Еще вопрос. В чем у вас ходят на танцы? Я имею в виду, одежда какая должна быть?

— Вообще-то одеваются как на бал, особенно женщины. Но есть и такие, кто пренебрегает парадной одеждой.

Сева поблагодарил, вернулся в номер. Парадной одежды он не прихватил, к глубокому сожалению. Впрочем, из парадных одеяний он имеет только милицейскую форму, которую категорически нельзя показывать людям — напугает, и классический костюм из недорогих, что тоже не подходит сыну банкира. Переворошив скромный гардероб, он остановил выбор на джинсах и джинсовой летней рубашке. Одежда самая демократичная — хоть к мэру на прием, хоть на уик-энд топай в ней. Пора на ужин. А есть хотелось — жуть!

Обеденный зал поразил его не только простором, но и убранством, как в лучших ресторанах. Столики на четверых, скатерти, тряпичные салфетки, а не бумажные, бокалы, а не стаканы, множество приборов, официанты. Улыбчивая девушка узнала, в каком он живет номере, и проводила за столик, где уже сидела пожилая пара и мужчина лет тридцати с хвостиком. Официант тут же принес меню, дал Севе:

— Вы можете заказать все, что пожелаете, но на следующий день. А пока воспользуйтесь меню.

Он заказал отбивную и понял, за что дерут здесь бабки — за обслуживание, потому что, вопреки ожиданиям, отбивная была не ах. Он ел, наблюдая за соседями, которые не проявили интереса к его персоне.

В управе, собрав оперативников, Руслан раскричался:

— В чем дело? Где сведения о плавучих средствах? Кто работал по шизикам и зэкам? Быстро мне доложить!

— Да что ты кричишь? — надулся Гриша. — В городе лодок, катеров, шлюпок, яхт не брали. Заказывали две прогулочные яхты на один и на два часа, как раз двадцать седьмого августа. Но на яхтах в это время, кроме отдыхающих, была обслуга в количестве трех человек. Яхты не дают туристам без матросов. И прогулочные катера целый день катали по морю курортников, убийств из них никто не совершал.

— А ты что, сообщил им об убийствах? — вытаращился Руслан.

— Сам сделал такие выводы, — поспешил успокоить его Гриша.

— Как обстоят дела с поселками?

— Из поселков не вернулись еще…

— Плохо… — нахмурился Руслан. — А шизики и бывшие зэки?

— Алиби у всех, — сказал оперативник Игорь. — У нас людей этих категорий мало, всех опросили, соседей тоже, даже детей и собак.

— Я не расположен к шуткам, — рявкнул Руслан. — Мы получили два плавучих трупа, а ничего не наскребли! Уф. — Он сбавил тон. — Значит, шизиков и зэков можно исключить… Собственно, я предполагал, что так и будет. А вот о лодках надо все выяснить более тщательно. Григорий, поскольку ты ответственный за данный участок работы, будь добр, завтра же утром(!) предоставить мне сведения по поселкам. Кстати, мы не учли еще один вариант — кражу лодки.

— Да все лодки-шлюпки пришвартованы цепями с висячими замками! — горячился Гриша. — А яхту вообще не уведешь…

— Ты все же узнай, — почти ласково сказал Руслан, — нет ли сорванных или перекусанных замков. Необязательно лодку украли, преступник мог вернуть ее после убийства. Панику в этом случае никто не поднимет. И еще, Гриша, сейчас же сгоняй в порт и выясни, просил ли кто шлюпку на кораблях, которые стоят на причале. Мы должны прокачать все варианты с плавучими средствами. Иди! — Гриша без особого желания встал и поплелся к двери. Не любит Гриша пахать, а незаслуженную премию примчался получать первым! Руслан не выдержал: — Передвигай копытами, поживей! Ну, а вам, ребята, задание такое…

14

Площадку посередине парка выложили плитами давно, в брежневское время, поэтому многие треснули, между плитами пробивалась трава. Именно эта площадка и предназначалась для танцев, когда же шел дождь, обязательные мероприятия по развлечению отдыхающих проводились в столовой или в холле одного из корпусов. Ротонда, построенная еще в сталинское время (и нигде не треснула!), располагалась у края площадки, ее использовали в качестве эстрады. А в наше время догадались украсить ротонду гирляндами из цветных лампочек. Такие же гирлянды обвивали и деревья вокруг площадки. В общем, миленько, празднично.

Сева пришел на вечер раньше всех, то есть сразу после ужина, слонялся по площадке, по периметру которой расставили пластиковые столики и кресла — тоже дух современности. Он намеренно явился раньше, чтобы видеть, кто и в каком виде придет на пляски под луной. Подойдя к эстрадной ротонде, он понаблюдал, как двое парней подготавливали аппаратуру, а моложавая женщина в черном нарядном платье пробовала микрофоны. На скамье в ротонде лежали мячи, кегли, игрушки и много чего еще. Кажется, готовилась многообразная программа, не только танцами будут потчевать изнывающих от скуки курортников.

Постепенно народ оккупировал столики. Женщины постарались выжать из своих внешних данных максимум — накрасились, надели вечерние наряды (и не лень было тащить на отдых чемоданы тряпок), завесили себя украшениями. Мужчины оделись более скромно, некоторые были в джинсах, значит, Сева не будет среди них выглядеть белой вороной. Он поторопился занять свободный столик неподалеку от импровизированной эстрады, откуда хорошо обозревается вся площадка, глазами искал Лику. Тем не менее его внимание привлекла одна молодая женщина, высокая, красивая. Одета она была со вкусом, но не вычурно, украшений на ней было немного, на плечах висела накидка из той же ткани, что и платье. Собственно, не одежда поразила Севу, а сосредоточенность в ее лице, как будто она ждала неприятностей. Пришла она не одна, с нею был сосед Севы по столику за ужином.

Вот и Лика, сверкающая, как звездное небо, то ли в греческой тунике с неровными краями подола, то ли она просто обмоталась куском ткани — не поймешь. В разрезах юбки до пят выглядывали стройные ножки, оголенные плечи были соблазнительно белы. Изобилие косметики на лице Лики не делало ее вульгарной, но притягательной — да. Наряд впечатлил Севу, сама Лика — тоже. Он алчно сглотнул слюну, но не решился вот так сразу подойти к ней, это будет несколько назойливо, пусть лучше она его заметит. Лика, поставив руку на бедро, прошлась глазами по столикам и вальяжной походкой подошла к трем парням. Сева пожалел, что не подошел к ней сразу, уже знакомился бы с ее друзьями, теперь надо ждать удобного случая…

— Господа, добрый вечер, — сказала в микрофон женщина из группы на эстраде, Сева догадался, что она и есть массовик-затейник, будет руководить, кому с кем и сколько танцевать, ну, может, петь заставит или прыгать со скакалкой. — Сегодня вас ожидает много сюрпризов, а пока мы предлагаем вам немного выпить и расслабиться. Вас приветствует наша вокально-инструментальная группа «Фокус»!

Козлиным голоском запел один из парней на эстраде, ударив по струнам гитары, второй лениво давил на клавиши электрического пианино, равнодушно рассматривая публику. Тем временем официанты разносили напитки, предлагая на выбор водку, шампанское и коктейль. Поднесли и Севе, он взял бокал с коктейлем, спросил:

— Сколько я должен? Хочу расплатиться сразу.

— Одна порция входит в счет, — ответил официант. — Если захотите выпить еще, тогда придется платить.

Сева успокоился и придал телу позу банкира, который получил с неба подарок в виде дождя из банкнот. А Руслан прав — ему повезло! Такой бомонд вокруг — глаза разбежались, к тому же кормят, поят, развлекают. Лишь бы из зарплаты не высчитали весь этот подарок с неба.

Алина лишь пригубила шампанское, отставила бокал, подперла щеку ладонью и рассеянно смотрела на эстраду. Именно она первоначально привлекла внимание Севы. Кирилл закурил, понаблюдав за ней, спросил:

— Не нравится, как поет?

— Я не об этом думаю. Разве вокально-инструментальная группа состоит из двух человек? Мне кажется, музыкантов должно быть больше.

— Сколько есть, — пожал он плечами, не понимая, почему ее смущает состав музыкантов. Его заметила Лика, помахала рукой, улыбнувшись, он махнул в ответ. — Извини, я увидел знакомых, подойду к ним.

— Конечно, — теперь пожала плечами она, мол, ты свободен, незачем спрашивать разрешения.

Кирилл отчалил. Алина опустила кисть руки на бокал, придерживая его, водила пальцем по краю. А Кирилл немного изменился. Не то чтобы холод шел с его стороны, но нечто подобное ощущалось. Он зашел за ней перед этой убогой вечеринкой, вызвался сопровождать, всю дорогу нетипично молчал и на пляже больше молчал, чем говорил. Что его охладило — дети или замужество Алины? Впрочем, невелика разница, это даже к лучшему. Точка еще не поставлена, но к тому идет. Немного защемило в груди, Алина встрепенулась: это что еще такое? Никаких серьезных увлечений она больше не допустит. Да и не увлеклась она им, просто чуточку грустно… отчего-то. Алина подумала, что ее грусть не связана с Кириллом, нет. Их отношения — мимолетные, как светящиеся точки в море ночью, это все пройдет и не оставит следа. А вот что будет, когда она вернется домой? Думы о возвращении и наводили грусть, только они.

Компания встретила Кирилла шумно, беспардонно заглушив музыкантов.

— Присоединяйся к нам, — пригласила его Лика.

Он галантно поцеловал ей руку:

— Не могу, я с дамой. Лика, ты выглядишь убийственно.

— Я такая страшная, что убиваю одним своим видом? — насмешливо спросила она.

— Ты прекрасна и лично меня сразила наповал, я доживаю последние минуты, — отшутился Кирилл, здороваясь за руку с Максимом, Эдвардом и надутым Егором, видимо, у последнего настроение было ни к черту.

— Однако в спутницы ты выбрал не меня, а вон ту изящную блондинку, — откровенно заигрывала с ним Лика.

— Она шатенка, — поправил ее Кирилл. — Извините, я должен вернуться к своей спутнице.

— А где же наша подружка Кристина? — вспомнил Макс.

— Перед зеркалом вертится, — перешла на тон «без красок» Лика. — Копуша. Придет, когда все закончится.

Сева сидел, едва заметно подергиваясь в такт музыке. Не песня его заводила, а усиленный поиск приспособлений, с помощью которых удастся завлечь Лику. Конечно, не в том смысле… хотя почему бы и не в том? Это неплохой способ забыть недавние обиды, ведь брошенному мужчине позарез требуется доказать себе, что он неотразим. Однако набор ее чар наверняка предназначен не для его зубов, а жаль.

— Ой, не те мысли, — пробормотал себе под нос Сева. — Руслан меня убьет.

— Поаплодируем нашим музыкантам! — призвала к элементарной вежливости ленивую публику массовик-затейник. Те вразнобой захлопали. — Господа! Я уже говорила, что вас ждут сюрпризы, но их нужно заработать. Итак…

— Я, как всегда, опаздываю! — Любочка схватила свободный стул рядом, подставила его к столику компании и села на него. На ней было открытое легкое малиновое платье, на шее и в ушах сверкали камешки. — Всем привет! Что тут интересного?

— Ничего, — промямлила Лика. — Сейчас начнут усиленно нас развлекать, а я, кажется, сдохну от скуки.

— Вечер только начался, а развлечь можно того, кто хочет развлечься, — возразил Эдвард. — Принести выпить? Любовь, что ты будешь пить? А ты, Лика?

— Я бы от глотка шампанского не отказалась, — сказала Любочка.

— А я буду пить коньяк, может, он меня вздернет, — вызывающе заявила Лика. — Какие на тебе, Люба, симпатичные камешки. Что это?

— В Анголе купила, — не без хвастовства сказала Любочка. — Там лучшие бриллианты.

Купила она их у бывшей генеральши. Генерал умер, а генеральша постепенно продает накопления всей жизни, чтобы достойно существовать. К бриллиантам Любочкины камешки отношения не имеют, это обыкновенные фианиты, но они всех впечатляют. Как утверждала генеральша, это экспериментальные кристаллы, поэтому их не отличишь от бриллиантов, а стоят копейки. Генеральша предупредила Любу, чтобы на металл не попадала вода, иначе он почернеет.

— Итак, — брала на себя внимание массовичка. — Мы объявляем конкурс! Да-да, господа, конкурс. Наверное, у всех есть таланты, надеюсь, у наших гостей тоже. Главный приз — бутылка конька! Коллекционный коньяк пятилетней выдержки получит тот, кто станет гвоздем сегодняшнего вечера. А пока мы должны набрать коллекцию гвоздей…

— Кися, ну ты залепила, — хмуро и тихо сказал музыкант, но Сева его услышал, так как сидел неподалеку и переговоры троицы массовиков долетали до его ушей.

— Я хотела сказать, — спохватилась массовичка, — мы должны набрать программу выступлений! Участник нашего концерта должен спеть, станцевать, прочесть стихи, можно свои, или рассказать смешную историю. Наши музыканты вам помогут. Должна сказать, что призы получат все участники, кто выступит на нашей сцене, но главный предназначен лучшему выступающему, которого определите все вы. Ну, кто первый?!

Молчание. Массовичка не терялась, хотя Сева увидел в ее глазах тоску.

— Я понимаю, мое предложение — неожиданное для солидных людей, — заводила массовичка гостей. — Тем не менее вспомните детство! Как легко мы включались в игру! Ну же! Кто смелый?

— Мальчики, никто не хочет поразить нас талантами? — спросила Лика.

— А ты не хочешь? — подловил ее Макс.

— У меня их нет.

— Неужели не найдется талантливых гостей? — удивленно и с напускной веселостью говорила в микрофон массовичка. С каждым словом она заметно расстраивалась, ведь ее работа летела в тартарары. — Не верится! Ах, ну да! Вы запутались в талантах, вам необходимо время, чтобы определиться…

— Кися, давай танец. Этих зажравшихся козлов не расшевелишь, — долетело до Севы. Ему стало жаль массовичку, и вдруг пришла в голову хулиганская мысль.

— Я буду первым! — подскочил он с пластикового кресла, выбросив вверх руку.

— Молодой человек выразил желание принять участие в нашем конкурсе первым! — закудахтала массовичка. — Идите сюда… так… Как вас зовут?

— Всеволод.

— Ба! Это же мой морской знакомый! — оживилась Лика.

— Какой знакомый? — нахмурился Егор.

— В море сегодня познакомились, не мешай, — отмахнулась Лика и перевела хищный взгляд на Севу. — Интересно, чем он нас поразит?

— Прекрасное имя, — млела от счастья массовичка, что хоть один «зажравшийся козел» вошел в ее положение. — И что же вы хотите нам показать?

— Спляшу, — тихо, только ей, сказал Сева.

— Прекрасно! Всеволод нам станцует!

— Парень! Чё играть? — живо спросил музыкант, называвший массовичку кисей.

— Быстренькое и ритмичное, — бросил ему Сева, оглядывая толпу за столиками. А музыкант был прав: зажрались господа!

Не так давно ему пришлось всерьез заняться танцами, тогда он думал — скорее умрет, чем справится. И ничего, плясал, его еще и хвалили. И не где-нибудь отплясывал, а в Турции! Разумеется, не на заработки ездил Сева в Турцию, по делу, и пришлось напялить на себя шкуру танцора. А здесь — какая-то кучка сытых жлобов, да он их сейчас уложит на лопатки, особенно Лику. Сева не просто мент, а мент широкого профиля. После Турции он ничего не боится, даже в разведчики пойдет и запросто справится с любым заданием. Но после Турции он зарекся выписывать антраша, правда, до сих пор он и не знал, что это такое, видимо, выкручивание ног. Не думал, что когда-нибудь еще ему пригодятся скромные танцевальные навыки.

Кажется, музыканты тоже завелись, воодушевленно принялись наигрывать скорый мотивчик, массовичка застучала в тамбурин и подпрыгивала в такт, подбадривая тем самым танцора, который не сделал пока что ни одного па. Смешно! Сева вышел на середину, расстегнул рубашку и… пошел. Он усердно повторял все выученные за лето движения, мешая их, как придется, даже танцуя с воображаемой партнершей. Ого! Публика стала бить в ладоши.

— Молодец! — выкрикнул Кирилл, громко свистнул и рассмеялся. — Славный малый.

— Тебе кажется смешным его поведение? — Алина больше изучала Кирилла, нежели танцора. — По-моему, он неплохо танцует.

— Смешным? — хлопая в ладоши, переспросил Кирилл. — Вовсе нет. Я бы сам сейчас с ним… но не умею.

— Хорошенький мальчик, — плотоядно промяукала Лика на другом конце площадки.

— Скачет как дурак, — высказался Егор.

— Я пойду к нему!

Подвыпившая Любочка перелетела от столика к Севе и закрутилась вокруг него. Это подогрело Всеволода, он схватил девушку за руку и шепнул:

— Ко мне! (Любочка сделала пару оборотов вокруг оси и прижалась телом к нему.) Неплохо. А теперь… держись! (Он перегнул ее назад, опустив голову к полу. Любочка и ногу выбросила вверх, отовсюду послышались крики «браво». Сева вернул ее в вертикальное положение.) Отлично, крошка. А теперь… держись за плечи! (Он подбросил ее вверх — легкая, Любочка взвизгнула.) Молодец!

Они выплясывали еще минуты две, затем Сева с достоинством поклонился, как учили в свое время. Музыканты закончили представление торжественными аккордами, исполнила реверанс и Любочка. Буря оваций ласкала слух танцоров, к ним рванула массовичка с двумя мягкими игрушками. Сева не упустил возможности проводить Любочку к столику, где их восторженно встретила Лика:

— Браво, браво. Всеволод, где ты научился танцевать?

— В Твери, — ответил тот, утирая пот с лица.