Раненое сердце – идеальная мишень

— Тогда она покруче меня, — с неудовольствием заметила Лика. — Не успела приехать, а уже подцепила Кирилла. Я все же два дня продержалась. Что в ней такого?

— Видимо, они знакомы, договорились встретиться здесь. — На секунду Кристина замолчала, раздумывая, говорить подруге или не говорить нелицеприятные вещи. Конечно, Лика современная, без комплексов, и поначалу Кристина чувствовала себя недоразвитой рядом с ней. Но вчера она заметила в подруге скользкие, гаденькие черты. Лика просто очаровательная хамка, ко всем без исключения относится потребительски, элементарные приличия не соблюдает, всех презирает. Кристине уже не хотелось походить на подругу, но общаться не с кем. Однако и молчать нельзя, иначе Лику занесет незнамо куда. Она решила сказать мягко: — Послушай, Лика, у тебя неправильный настрой. Каждый человек имеет право на выбор. Если бы ты была влюблена в него, я бы поняла, но он тебе нужен только на ночь. И почему ты не допускаешь, что Кириллу эта девушка нравится больше, чем ты?

— Сначала я, — остановившись, подняла указательный палец Лика, подчеркивая категоричность. — А потом — остальные. После меня! И это принципиально. Спорим, я отобью Кирилла у длинной швабры?

— Ты ничем не отличаешься от Егора, — только и посмела сказать Кристина.

После завтрака Сева сбегал к администратору, потом в своем корпусе — а поселили его отдельно от компании — заглянул в номер, откуда доносилось жужжание. Горничная, худая, как вобла, и жилистая, как моток проволоки, гоняла по ковру пылесос.

— Извините, вы убирали в двести первом номере?

— Я, — не оборачиваясь к нему, ответила горничная.

— Можно с вами поговорить?

Оставаясь согнутой, она лишь повернула голову, оценила его — не впечатлил, только потом осведомилась:

— На какой предмет?

— Я хочу узнать о Харченко Ульяне, — зайдя в номер, сказал Сева. Она отключила пылесос и еще раз оглядела его с головы до ног. — Понимаете, мы договорились в Твери… мы оба из Твери… договорились встретиться в этом пансионате, а домой полететь вместе. (К этому времени он выяснил у администратора, что Харченко заказала билет на самолет до Москвы, оттуда в Тверь. И самое любопытное — она должна была улететь девятого сентября, а сегодня только второе. Почему она уехала раньше времени?) Я приехал и вдруг выясняю, что она сдала номер, уехала…

— Так и сдала, я принимала номер. С чемоданами ушла.

— Не скажете, в какое время это было?

— Да вечером, после ужина. Обычно меня в это время уже нет в пансионате, но тогда приболела дежурная, я подменила ее.

— Не понимаю, почему она уехала раньше?

— Надоело на пляже валяться, — высказала предположение она.

— Но Ульяна не сообщила, что возвращается раньше. Я звонил в Тверь, дома ее нет.

— Значит, гуляет где-то…

По ее выражению Сева смекнул, что горничная подозревает, будто у него с Харченко роман, а Ульяна намного старше его. Кто Сева в глазах горничной? Альфонс. Местные жители не признают подобные отношения между полами, поэтому уборщица не распространялась об Ульяне, но наверняка знает о ней многое.

— Видите ли, Уля моя сестра. Старшая. Я волнуюсь, вдруг с ней что-то случилось?

— Да что с ней может случиться? — подобрела горничная.

— Так ведь она не прилетела домой! — Он уже не знал, как вытащить женщину на откровенный разговор. — Сейчас такое время…

— Ой, не говорите, — закивала та. — Время паршивое! Да вы не волнуйтесь, объявится ваша сестра. Знаете, кого поспрашивайте о ней? Есть у нас… этот… Максим. Так вот, он, когда она сдала номер, нес ее чемоданы. Может, проводил ее до вокзала.

— Спасибо, — улыбнулся Сева. — А с кем она еще общалась? У нее появились здесь друзья? Уля человек общительный…

— Да не очень-то она общительная. Извините, конечно, но сестра ваша…

— Говорите, говорите, — подбодрил ее Сева. — Я знаю, что характер у нее тяжелый. Мы часто ссоримся, так что я не обижусь.

— Ну, раз вы хотите… Скандальная ваша сестра, то есть нервная. Пыль заметит — такой крик поднимает… А у нас на каждую горничную по нескольку номеров! Успеть бы влажную уборку сделать! Ну, пропускаешь где-то…

— Я вас понимаю. Она придирчивая, — согласился он и далее гнул свою линию: — Но общаться с людьми любит. Скажите, она здесь случайно не завела…

— Хахаля? — поняла горничная. Ее брови заиграли на лице вверх-вниз, а губы свернулись в трубочку. Все, она дала понять Севе, что роман у Ульяны был, возможно, и не один.

— Да вы что! — не убирал он улыбку. — Ай да сеструха! А дома муж…

— Так она ж говорила, что развелась… — недоуменно протянула горничная, вытаращившись на Севу. — Не мне, конечно. Дежурной.

— Кто развелся? Ульяна? Верьте вы ей больше! Она замужем! (Сева понятия не имел о семейном положении Харченко, но отступать было некуда.) Нет, они часто расходятся, потом опять сходятся… Скажу откровенно, муж у сестры — тяжелый. Доводил ее… придирками.

— А, так она в отместку ему?..

— Наверняка! А кто та дежурная, с которой Уля делилась секретами?

— У нас их три. Сутки работают — двое отдыхают. Жук ее фамилия, Тина Жук. Она с завтрашнего утра заступит на дежурство.

— Так у сестры появился здесь мужчина? Кто?

— Ну, этого я сказать не могу. Просто ваша сестра в своем номере часто не ночевала, а я за ней не следила, у меня своих забот полно.

— А подруг она здесь не завела?

— Подруг? Рядом дамочка живет, из столовой она и ваша сестра часто возвращались вместе. А подругами они были или так просто, по-соседски сошлись — я не знаю.

— Что за дамочка? Где живет?

— В двести втором. Алия Касымовна зовут. То ли казашка, то ли бурятка. Извините, мне убираться надо.

Сева сначала постучал в номер двести второй, ему не ответили, тогда он отправился искать женщину с ярко выраженной восточной внешностью. Но только за обедом, вертя головой на триста шестьдесят градусов, он увидел двух женщин с раскосыми глазами и круглыми лицами. Предположительно одна из них и должна быть Алия Касымовна. Больше азиатов в обеденном зале не нашлось. Сева успокоился и приступил к обеду, перебрасываясь фразами с соседями. После обеда он догнал азиаток:

— Извините, кто из вас Алия Касымовна?

— Я. А что?

Ответила женщина постарше, довольно упитанная, с короткой стрижкой, а вот возраст ее Сева не смог определить, но где-то до пятидесяти.

— Я брат Ульяны Харченко, — и в обязательном порядке — улыбка.

— Да что вы! — ахнула Алия Касымовна, всплеснув руками. Акцента в ее речи не слышалось. — Уля ничего не говорила о вас.

— Зато мне она звонила и рассказывала, что здесь у нее появилась подруга. Откуда бы я узнал, как вас зовут? Откуда бы я знал, кого искать и к кому подходить, а?

— Верно, — в свою очередь улыбнулась она, показывая ровные и белые зубы, а глаза ее превратились совсем в узенькие щелочки. — Так вы ее брат? Похож.

«Наверное, для казахов мы все на одно лицо, как и они для нас», — подумал Сева, а вслух пожаловался:

— Мы разминулись с ней. Знаете, договаривались встретиться здесь, я приехал, а ее нет. Вы не знаете, куда она делась? Домой не приехала… я волнуюсь.

— Не знаю, что и сказать… Пойдемте в беседку? Не хочется возвращаться в номер. А ты иди, — приказала она женщине помоложе и с гордостью добавила: — Это моя дочь.

— Да что вы! Никогда бы не подумал. Вы так молодо выглядите…

— Не надо льстить, — но комплимент пришелся ей по душе.

Сева и Алия Касымовна сели в ротонде на скамейку, он закурил.

— Значит, вы приехали к Уленьке? — рассматривая его, произнесла она. — Я здесь уже две недели, а сдружилась только с ней. Ваша сестра тонкая натура, чувственная…

— В каком смысле — чувственная? — раскручивал ее Сева.

— В прямом. Я знаю, что она замужем, Уля рассказывала о муже…

— Да? И что же она рассказывала?

— Это будет неприлично, если я перескажу…

— Так я же ее брат. Родной. Единственный! Все, что касается сестры, для меня свято. Честное слово. Поймите, я не застал Ульяну, о ней ничего не известно, меня это тревожит. Я хочу знать о ней все.

— Да, конечно. Понимаете, она… не совсем уехала.

— Как это? — округлились глаза у Севы. Он наполнился ожиданием. Неужели это тот случай, который бывает всего раз в жизни, когда над задачей не придется ломать голову?

— Однажды Уленька вбежала ко мне в номер такая возбужденная…

Алия Касымовна переоделась, поправила платье перед зеркалом и укладывала шарфик на шее, чтобы красиво лежали складки. В пансионат привезли концертную программу, она купила билеты себе и дочери. Дочь поселилась в отдельном номере, так было удобнее для них обеих, договорились с ней встретиться на концерте. Вдруг раздался лихорадочный стук в дверь. Алия Касымовна крикнула: «Войдите». В комнату ворвалась Ульяна, упала в кресло и закрыла лицо ладонями. Не то плакала, не то смеялась. Алия Касымовна — женщина уравновешенная, эмоциональных всплесков и спадов она не признает. Но почему-то сошлась с Ульяной, которая была ее полной противоположностью, как говорится, плюс и минус притягиваются друг к другу. Алия Касымовна потянулась к симпатичной, но взбалмошной и неуравновешенной, с частыми сменами настроений Ульяне. В пансионате так скучно, а Уля вносила разнообразие в вяло текущую жизнь. Тем не менее в таком состоянии видела ее впервые.

— Уленька, что стряслось? — осторожно спросила она.

— Я сошла с ума, Алия Касымовна, — убрала руки от лица Ульяна. Она смеялась и светилась счастьем.

— Сумасшедший никогда не признает, что он сошел с ума. Уля, успокойся и скажи мне: в чем твое сумасшествие?

— Я влюбилась! Окончательно и бесповоротно. Мы решили жить вместе, сняли целиком небольшой домик на возвышенности, из окна открывается чудный вид на море, слышен прибой. Отдохнем пару недель, а потом уедем вместе.

Она говорила захлебываясь, нервно, после каждой фразы смеялась, словно сказала глупость, после чего ей самой становилось смешно. Алия Касымовна взглянула на часы — время подходило к началу концерта, дочь будет переживать, если она не явится вовремя.

— Извини, мне пора идти на концерт… — засуетилась Алия Касымовна, беря сумочку.

— Это вы меня извините, — подскочила Ульяна. — Я тоже тороплюсь и не могла с вами не попрощаться… Знаете что, я позвоню, как только устроюсь на новом месте.

— Как! Ты сегодня съезжаешь?

— Да! Сегодня же! Хочу быть только с ним, чтобы никого больше не видеть.

— Погоди, погоди, — закрывая дверь номера, проговорила Алия Касымовна. — Почему на ночь глядя? Разве нельзя переехать утром? Мы бы обсудили…

— Обсуждать нечего, — прервала ее Ульяна. — Все, я так решила. Я без него жить не могу. Не верите? Но это так!

— Уленька, а как же твой муж?

— Не упоминайте этого жмота! — всплеснула руками Ульяна. — Не хочу о нем слышать. Видели бы вы его! За последние два года он превратился в жирную свинью. Меня каждой копейкой попрекает, будто нищий. Заставляет ходить на рынок, а не в магазины, там, видите ли, дешевле. Когда со мной едет на рынок, торгуется из-за пятидесяти копеек. А денег у него — вам и не снилось! Мне лишнюю пару обуви не купит, машину отказался купить, говорил, я разобью ее в первый же день. Да я еле выпросила деньги на отдых, видеть его уже не могла. Зато себе он ни в чем не отказывает. Знаете, сколько на переговоры потратил? Уйму. А все лишь потому, что я поселилась в «Южной ночи». Выговаривал, попрекал, мол, я бы обошлась более скромным жильем. Скряга! Тупица! Жирная свинья! Знал бы он, сколько я у него украла, — сдох бы! Когда он возвращался домой пьяный, а пьян он почти каждый день, я вытаскивала деньги из его карманов. Двадцать тысяч баксов насобирала! С собой вожу, потому что боюсь оставить дома, боюсь завести чековую книжку — вдруг найдет. Думаете, мне приятно так жить? Это невыносимо! Да я давно планировала послать его к черту, но не уходить же мне с пустыми руками? У меня есть украшения, деньги, на первое время нам хватит.

— Ты же сама его выбрала…

— Откуда я знала, что он такой?! До свадьбы это был совсем другой человек.

— А ребенок? Как же он, Уленька?

— Позже заберу его, как только устроюсь на новом месте.

— Но нельзя же так скоропалительно, безоглядно… — пробормотала Алия Касымовна, идя по коридору. — Мне кажется, тебе не стоит торопиться, подумай сначала, взвесь. Ну, хоть повстречайся со своим кавалером, у тебя есть время до отлета.

— Не хочу. Не хочу думать, взвешивать. Хочу жить, понимаете? Жить! Любить. Осталось каких-нибудь пятнадцать лет полнокровной жизни, а вы мне предлагаете провести ее рядом с жирным уродом и его попреками. Нет! Первый раз меня захлестнуло, я не знала, что так бывает. Встаю утром и радуюсь всему, всякой мелочи. Да я все равно собиралась бросить мужа, но мне повезло встретить свою судьбу. Я уже вещи собрала, а билеты сдала.

— Ты же не девочка, — уговаривала Алия Касымовна. — Тебе тридцать четыре. Это серьезный возраст для женщины. Мимолетное увлечение может тебе дорого стоить. Пожалуйста, милая, потерпи до утра. Или дождись меня хотя бы. Ох, Уленька, извини, дочь ждет, я опаздываю. Подумай, о чем я тебе сказала.

— Хорошо, хорошо, — пообещала Ульяна, но, очевидно, лишь бы не слушать возражений.

— И это все? — разочарованно протянул Сева.

— Когда я вернулась после концерта, первым делом, не заходя к себе, постучала к Уленьке. А потом выяснилось, что она уже уехала. Так что вы не волнуйтесь, ваша сестра в городе. Правда, она так и не позвонила, как обещала, но… счастливые люди забывают обо всем на свете. Думаю, у нее полный порядок, потому и не звонит.

— Не знаете, с кем она собралась жить?

— Нет, — вздохнула Алия Касымовна. — Я тогда торопилась, рассчитывала, что она послушает меня и не уйдет, поэтому все вопросы отложила на потом.

— Где теперь ее искать? А с кем она дружила, кроме вас?

— Я, к сожалению, не заостряла внимания на ее знакомствах. Видите ли, мы с ней в основном беседовали у меня в номере или за обеденным столом. Специально я за ней не следила, это нехорошо. У меня проблемы со здоровьем, я больше о себе заботилась. А десять дней знакомства — слишком маленький срок, чтобы вытряхивать душу перед собеседником. Вы позвоните ей на сотовый…

— Звонил. Не отвечает.

— В таком случае ей действительно хорошо.

— Да уж, хорошо…

16

Он ждал Руслана в условленном месте, развалившись на траве под сенью раскидистого дерева. Руслан подъехал вовремя — у него врожденная пунктуальность, — вышел из машины и упал рядом. Сева обстоятельно изложил все, что ему стало известно, ведь Руслан любитель подробностей, а в их работе незначительные детали могут сыграть огромную роль.