Королевская кровь-4

      - Тебе некуда деваться, Васюш, - строго сказала первая Рудлог. Разговор назревал с момента встречи, и хорошо, что случился сейчас, а не позже. И что вообще случился. – Произошло то, что произошло, так что срочно избавляйтесь от чувства вины, Ваше Величество. Корона твоя. Это неизменно. Возможно, - добавила она успокаивающе, - мне приготовлена совсем другая судьба. Дослужусь до министра иностранных дел, подсижу Кинкевича…

      Вася неуверенно улыбнулась, тряхнула своими кудряшками.

      - Сейчас подготовлю указ о переводе тебя в МИД, - пообещала она уже весело. Оглядела кабинет, бросила взгляд на часы – до обеда еще была уйма времени. – Кстати, Ани, - она помрачнела. - О замужестве. Мне звонил Луциус. Просил дать ответ по поводу вашей помолвки с Кембритчем. Ты ведь не выйдешь за него?

      - А стране разве это не нужно? – шутливо полюбопытствовала Ангелина. Она и забыла – действительно, на следующий день после ее возвращения секретарь сообщала ей о просьбе жениха о встрече. То ли замоталась с делами, то ли ей это было совершенно не важно – но она совершенно забыла об этом. А впереди была свадьба Пол, и герцог обязательно будет среди гостей. И по статусу он обязан ее сопровождать. Нужно решить этот вопрос.

      - Укрепить связи с соседями никогда не лишнее, ты же знаешь, - Вася не улыбнулась, нервно постучала пальцами по столу, поколебалась. – Но видят боги, я бы не хотела его в мужья никому из моих сестер. Он, безусловно, много сделал для Рудлога, но мне он кажется лишенным вообще каких-то моральных принципов. Хотя Мариан его защищает.

      Ани помолчала – мысль зацепилась за какое-то слово в речи сестры. Что-то ее насторожило.

      - Ты знаешь, он ведь пытался защитить меня, когда Нории…дракон летел за мной, Вась, - проговорила она медленно, все еще проматывая слова королевы в голове. – Это достойно уважения. Я знаю о его роли в поиске нас, он мне ответил на все вопросы, и я осталась удовлетворена. Конечно, есть неприятные моменты, но я не склонна драматизировать его род занятий.

      - Вопрос не в роде занятий, Ани, - сказала Василина настойчиво.

      Ангелина кивнула рассеянно, пытаясь поймать ускользающую мысль.

      - Что значит – не пожелала бы в мужья никому из сестер? – спросила она, поняв, наконец, что ее насторожило. – У него еще на кого-то планы?

      Василина тяжело вздохнула и посмотрела в глаза сестре.

      - Тебе нужно поговорить с Мариной, - сказала она. – Обязательно. Все куда сложнее и неприятнее, чем ты думаешь, Ани.

      - Они встречаются? – суховато поинтересовалась старшая Рудлог.

      - Не думаю, - ответила Василина печально.

      - Расскажи, Васюш.

      - Я обещала, Ани.

      - Расскажи, что можешь. Ты же знаешь Марину. Упрется, разозлится, и слова из нее не вытянешь. А я должна понимать, с чем имею дело. И чего ждать.

      Королева размышляла, глядя в окно, и Ани терпеливо ждала. И дождалась – Василина заговорила-таки. Стараясь сдерживаться, но получалось плохо – возмущение очевидно проскальзывало в ее тоне, в жестах, в сжатых губах. Говорила о выходках виконта, позорящих имя невесты, о его поведении на посольской встрече – пусть это было частью задания по раскрытию заговора, но он перешагнул грань. О том, как Марина дала умирающему виконту кровь, о чем королева узнала не от сестры – от Тандаджи. О том, как Василина застала их в марининых покоях – после того, как Кембритч уже просил прощения за свое поведение. Разве может быть ему вера? О газетных публикациях после Серебряного бала, затрагивающих имя младшей сестры. О том, какой достойный человек барон фон Съедентент и как бы она хотела, чтобы именно с ним Марина нашла свое счастье. О том, что дала почитать Маринке дело виконта – но вряд ли это принесло результат.

      - Это бесполезно, - заметила Ани, когда сестра закончила. – Марина пока не набьет своих шишек, будет глуха к доводам разума. Но я сделаю все, что могу. Обещаю.

      - Она нас возненавидит, Ани.

      - Это уж точно, Вась.

      После разговора с сестрой Ангелина не сразу пошла к себе в кабинет. Она заглянула к Мариану, потом к Тандаджи, задала один и тот же вопрос – что они думают по поводу Люка Кембритча. Выслушала мнения, не столь эмоциональные, как у королевы, скорее, профессиональные, и в глубоких раздумьях отправилась к себе.

      - Снова звонили от герцога Дармоншира, миледи, - сообщил секретарь. – Он напоминает о своей просьбе о встрече с вами.

      - Да, - сказала она задумчиво. – Да. Назначь на завтра, на одиннадцать. Я готова пообщаться.

      Марина

      - Всем доброго вечера, - сказала я жизнерадостно, оглядывая собравшуюся за ужином семью. Стыдно сказать, но накрытый стол я была рада видеть едва ли не сильнее, чем родных. Эльсен сегодня зверствовал и язвил, взялся проверять отделение, нашел кучу нарушений, и попало всем, включая меня. Так что пообедать не пришлось, и домой я не шла – бежала. И все равно опоздала. В носу до сих пор стоял запах хлорки, глаза слезились – не помог ни душ, ни переодевание. Что делать, принцесса ты или нет, а когда главный хирург требует убрать свинарник, в который превратилось отделение – бери тряпку и работай.

      Интересно, когда мне будет семьдесят, я тоже наработаю себе кучу проклятий от окружающих?

      Полли помахала мне рукой, Алинка рассеянно кивнула, остальные чинно поздоровались, и я наконец-то заняла свое место перед прекрасным, горячим супом, требующим немедленно взять ложку и начать его есть. Съела ложки три, а четвертая мне в горло не полезла – что-то было не так. Я подняла глаза и наткнулась на внимательный взгляд Ани. Рядом сидящая Василина тоже как-то странно на меня поглядывала.

      - Что? – спросила я настороженно. – Вы что-то добавили в суп и ждете, когда подействует? Я вам уже надоела?

      Пол прыснула, закашлялась, и все переключились на нее. Больше меня, словно диковинку заморскую, не разглядывали, и ужин шел по привычной колее – Поля доставала всех стонами по поводу того, что портные не успевают с платьем, ее утешали, а я ела, ела и ела, пока не почувствовала себя почти дирижаблем. И конечно, меня потянуло в сон. Но я держалась – рассказала несколько баек о своей работе, пожаловалась на зверя-начальника, мстительно осилила десерт, проверяя желудок на прочность, и покатилась к себе в покои, где и рухнула на кровать, не раздеваясь. Бобби прыгал вокруг меня, требуя внимания, но мне лень было даже встать покурить.

      Через несколько минут в спальню постучали.

      - Да, - ответила я сонно.

      В дверь заглянула Ани, улыбнулась, глядя на меня.

      - Поговорим?

      - Ага, - согласилась я вяло, перекатилась к середине кровати, похлопала по нагретому мной месту. – Присаживайся.

      Сестричка, проигнорировав мой жест, села в кресло, выпрямилась – и внутри меня зазвенел тревожный звоночек. Точно такую же позу она принимала, когда выговаривала мне за мои побеги из дома и грубость. Наивный Бобби попытался пригласить ее поиграть – встал на задние лапы, прыгнул несколько раз. Он не знал, с кем связался.

      - Сидеть, - сказала она ровно. Щенок обиженно вякнул и ушел в угол. – Марина, завтра я встречаюсь с Кембритчем. И сегодня имела занимательный разговор с Василиной.

      - Вася долго продержалась, - фыркнула я невесело. И все-таки встала, пошла в гостиную за сигаретами. Там же прикурила, прихватила пепельницу и вернулась, плюхнувшись обратно на кровать. Курила молча, собираясь с мыслями. Как сказать? Как объяснить так, чтобы это не звучало ужасно?

      «Так и скажи – пока мы не знали где ты и что с тобой, я, вместо того чтобы переживать, крутила шашни с твоим женихом».

      - Все рассказала? – спросила я.

      - Увы, не все. Но она сделала то, что должна была сделать ты, Мари. И я все еще надеюсь на честный рассказ. Начиная с самого начала, - и Ани замолчала, глядя на меня своим фирменным дознавательским взглядом.

      Я вздохнула – сестра была права. Нужно было сразу поговорить с ней. Посмотрела на нее – и встретила настороженный взгляд. Будто она ожидала, что я начну кричать и бросаться пепельницей. А было-то всего один раз, по юности и глупости.

      - Только не делай скорых выводов, Ангелина, - попросила я, потушив окурок в пепельнице. – И извини. Все это выглядит очень некрасиво, я знаю. Но мне никуда не деться…я старалась. Правда, старалась.

      Было стыдно и боязно.

      Она чуть расслабилась, улыбнулась как-то странно.

      - Ты влюблена в него, Мариш? – кажется, или в ее голосе прозвучало сочувствие?

      - Я как раз пытаюсь это выяснить, - буркнула я с нервной смешинкой. Такая Ангелина была мне непривычна. – Сейчас, Ани. Сейчас. Черт, - вздохнула я с отчаянием, - я не могу делиться этим ни с кем, Ани. Это только мое, понимаешь?

      «С Мартом ты делилась».